А Зайчик ли?..

— Я нашёл его в таком состоянии. Зверьё его чуть насмерть не загрызло, я их отпугнул и сразу пошёл к дому Петровых. — Легенда отскакивала от зубов Пятифана. Хотя он скорее не врал, а просто недоговаривал. Даже если бы и вывалил всю правду его бы в психушку забрали и с концом. Хорошо, что всё улики указывали на его версию. Антон всё ещё не пришёл в себя, лежал в реанимации уже третий день без сознания. Рома почти каждый день наведывался к Петровым домой, что бы узнать как состояние их сына. Карина кажется его пожалела, либо ей надоело видеть его на пороге их дома, она дала гопнику домашний номер и взяла его номер, чтобы сообщить если что-то изменится. Глаза женщины были красными от слёз, скандалы в доме разразились с ещё большей силой. Родители спорили, кидались друг на друга в попытке выяснить кто больше виноват. Олю теперь не было кому успокаивать, девочка закрывалась в комнате брата и там тихо плакала вдыхая родной аромат. Слёзы выматывали её маленькое тело и она всегда после засыпала. Девочка молилась как её учил старший брат, передавая слова бабушки, она просила Тошеньке скорейшего выздоровления и возвращения домой. Рома всех подробностей о ситуации семьи Петровых не знал, но понял что всё идёт по одному месту когда те устроили сцену в больнице. Их сына только увезли в реанимацию, а они разразились криками даже не стыдясь косых взглядов медперсонала. Охранник быстренько выставил супругов за дверь, а следом за ними поплелся Пятифанов. Ехали домой молча, Рому отвезли прямо домой хотя парень сопротивлялся до последнего. Но им же все равно «по дороге». Бяша вернулся в школу и с интересом распрашивал лучшего друга обо всём. Ромка не ломался, буряту он доверял как себе, они с детства вместе как братья. Пятифан выложил все как на духу, но не в стенах школы, а у себя дома за несколькими бутылками пива и бутылкой водки. Язык конечно заплетался, но воспоминания работали лучшего отрезвителя. Бяха слушал не перебивая, а после рассказа предложил выйти покурить. От этого разговорова хуево было обоим. Конечно парень поддержал Рому и его решение не бросать очкарика, но вся ситуация пугала до появления седых волос и дрожи, что продиралась в самое нутро. — Ромка, ты мне дай знать когда Тоха очнется, он тех тварей отмудохал, но сам сейчас близок с праотцами свидется нахуй, на. — Бурят выдохнул терпкий сигаретный дым и кинул бычек в снег. — Бывай, завтра свидимся, на. А ещё Полинка с тобой поговорить хотела, сам разбирайся, на. Я в этом деле ни в зуб ногой. Бяша махнул рукой на прощание и поплелся к себе, стремно было идти домой в потемках, но он парень крепкий. А то зверье в лесе, в село вряд-ли попрется. Пятифанов решил выкурить ещё одну сигарету в одиночестве, как услышал, что домашний телефон трезвонит. Бурча себе под нос, парень оставил пачку сигарет в покое и стремительным шагом направился в дом, что бы поднять трубку. — Да, слушаю. Кто это? — Рома почесал затылок, вслушиваясь в тонкий детский голос. — Я Оля, Сестра Тошеньки. Он очнулся где-то час назад, нам доктор звонил. Мама с папой не могли позвонить, я нашла твой номер. Ты же его спас? Спасибо большое! Они поехали к нему. — Девочка говорила быстро с придыханием, кажется брюнет услышал как малышка заплакала не сдержав эмоций. — Спасибо, что сказала. Я Рома, друг Тохи. Родители тебя одну дома оставили? — Пятифан хотел себя отдернуть, но слово не воробей, вылетит не поймаешь. — Угу... — Оля до побеления тонких пальчиков сжала домашний телефон. — Они очень спешили, даже дверь не заперли. Мне страшно... — Ребёнок остался сам дома, дом ещё этот у черта на рогах. «Какие, блят, ответственные родители.» — Подумалось парню. — Жди, я приду к тебе в гости. Подождём родителей вместе и я узнаю, что с Тохой. — Рома положил трубку первым. Он накинул на плечи кожанку и ощупал карманы, нож на месте, можно идти в путь. Парень по правде не хотел брести через лес к Петровым ночью, но другой дороги не было. Да и вряд-ли монстры нападут на случайного прохожего, особенно после того что им устроил блондин, ещё недельку вторую раны должны зализывать, а не по лесу шастать. Рома двигался быстро, почти бежал, не понятно что его гнало больше, страх за Олю или за свою шкуру. Брюнет предпочёл об этом не думать, его встретило знакомое строение. Ворота и двери действительно были открыты. К парню в коридор выбежала маленькая девочка, лет шести. Она неуверенно переминалась с ноги на ногу, личико и глазки опухли от слёз. Малышка ещё секунду поколебалась, а потом подбежала обнять рыцаря, что спас её старшего брата. Петрова обняла колени опешившего гопника, тот скинул кожаную куртку и поднял лёгкое тело на руки. Девочка вцепилась в его шею и тихо заплакала. Дети такие доверчивые, хрупки и светлые создания. Как у кого-то может поднятся рука на такое чудо, что бы убить или сожрать? Рома негодовал. — Я.. нам чай поставила, остынет. — Оля немного успокоилась от аккуратных поглаживаний широкой мозолистой ладони по её светлым волосам. — Конечно принцесса, пойдём пить чай. — Покорно ответил гопник, одаряя зардевшуюся малышку улыбкой. — Нам туда. — Девочка пальчиком указала в сторону кухни и Рома с ней на руках прошёл внутрь комнаты. Они пили ромашковый чай, по Олиной просьбе брюнет достал из верхней полки печенье. Петрова оказалась очень разговорчивым ребёнком. Девочку интересовала школьная жизнь брата, как у него дела, сколько друзей, хорошо ли он учится и прочая дребедень. Пятифан старательно избегал всего мата и от того его ответы были небольшими, но содержательными. После чая они пошло смотреть любимые мультики маленькой принцессы. Оля уснула на середине «Алладина». Рома аккуратно уложил её на кровать, накрывая розовым одеялом. После данной процедуры сам спустился на кухню, ждать приезда старших Петровых. Он не знал где ключи и не мог закрыть дом, вот и приходилось ему торчать здесь как верному сторожевому псу. Через пол часа послышалось копошение за дверью. Кто-то пытался ключом открыть, открытую дверь. Выругавшись мужчина вошёл в дом, кидая в сторону жены презрительный взгляд. — Почему дверь не запрета! — Прорычал Петров старший. Карина запречитала, что ключи все это время были у мужа и он должен был этим озаботится. Семейства ввалилось в коридор, а Пятифан вышел к ним вызывая на лицах старшего поколения смешанные чувства. Он быстро прояснил ситуацию своего пребывания в чужом доме и удивленно споткнулся на слове смотря на знакомую белую макушку за спиной Петровых. Антон молча стянул верхнюю одежду и прошёл вперёд к застывшему однокласснику. — Можна он останется на ночь? Уже поздно идти пешком назад в посёлок. — Блондин кинул безразличный взгляд на мать. Его волосы были собраны в маленький хвостик на затылке. На носу красовались новые очки, старые он посеял в лесу во время драки с добычей. Какой стыд, он же охотник и так опозорился ещё и при свидетеле. Но родители видимо не услышали вопроса, уже продолжая грызтся между собой. Глаза очкарика опасно блеснули, ногти медленно начали менять форму, приступ не контролируемой ярости затуманил разум. Хулиган среагировал моментально. Хватая ледяную ладонь, он потянул парня на себя тихо сообщая, что Оля уже спит и всё нормально. Петров поднял ясные очи скрытые линзами и медленно кивнул. Так они и пошли в Тохину комнату, держась за руки. Рома не отпускал опасаясь, что друг не сдержится и вернётся что бы завершить начатое. Но тот явно успокоился узнав, что младшенькая уже спит. Тишина тяготила, но видимо только Пятифана. Антон же выглядел очень даже расслаблено, но сейчас парня окружала аура силы и опасности. Рома вспомнил свое желание там в лесу, склонить колени перед подобным совершенство. Он первым решил нарушить тишину и прощупать почву, так сказать. — Как ты? Почему отпустили так быстро с больницы? — Брюнет сел на свободный стул, разворачивая его в сторону кровати друга. — Нормально. Врачи отпустили так как все раны затянулись, даже шрамов не должно остатся. — Спокойно ответил Петров медленно растегивая пуговицы белой рубашки. Гопник смотрель пристально, не веряще. Но в доказательство своим словам, Антон снял белую ткань полностю, оголяя бледные плечи, грудь, плоский живот и тонкие руки. Движения парня были изящными, но очень точными без лишних колебаний и дрожания. Ромка отметил, что ботан не любил перед кем либо раздеватся и из раздевалки уходил последним, предпочитая ожидать пока другие мальчишки переоденуться. На молочной коже действительно ничего не было, про произошедшее напоминали только тоненькие розовые отметины, что вскоре побелеют и не оставлят после себя ничего чтобы о них напоминало. — Охуеть, как? — Пятифанов поднял со стула и подошёл к Антону. — Я Охотник. На нас всё заживает как на собаках, минутное дело. Просто эти раны оказались глубокими от того регенерации заняла больше предполагаемого времени. — Петров говорил обыденым, усталым голосом. — Ром, ты сам хоть как? Тебя же полиция опрашивала, что ты им рассказал? Меня завтра на допрос позовут, наши версии должны совпадать. — Тут блондин уже более оживился походя на прежнего себя. Это вызвало облегчённый вздох у Ромы. Он уж подумал, что Тоху подменили. — Ты пиздец, как напугал поэтому я сейчас буду мстить… Ну держись. — Зелёные глаза загорелись, Антон пытался скрытся от длинных горячих пальцев. Парни со смехом свалились на кровать. — Уже поздно, надо ложится иначе утром в школу не проснёмся. — Подавляя смех сказал блондин, стягивая с волос ненависную резинку. Щеки пылали и тело ещё поддрагивало от сдавленого смеха и боли. Ещё одна особенность охотников. Раны заживали невероятно быстро, но болели адски, это было своего рода самонаказание за провальную охоту и не аккуратность. Парень ощущал каждой клеточкой тела, как сростаются мягкие ткани, повреждённые нервы, укусы доходили до костей и даже «бессознательное» состояние не умаляло эту боль ни на грам. — Ты что, за четыре дня не отоспался? Я же тебе ещё ничего, блять не рассказал и мне пиздец как интересно, что за хуйню ты сказал о охотниках. — Брюнет навис над полуголым блондином, вызывая у того смущение. Хорошо, что краснеть было уже некуда. — Ладно-ладно. Только слезь с меня, я переодеться хочу. — Тут уже краснел Пятифан, послушно садясь на кровать. Что за дичь он творит?