Долгожданное умиротворение

По лесу Антон не шел, а летел, намереваясь как можно быстрее встретится с Ромой. Точных планов, что можно сказать — не было. Он даже не осознал свой окончательный ответ, все было слишком уж сложно. Но тяга к встрече была сильней. « Я могу долго притворяться, пытаться забыть, но так только сойду с ума, он не выходит из моей головы. Зачем он только появился в моей жизни? Будь проклят этот поселок и эта школа», — мысли вертелись как смерч. Сильно бесила эта сладкая влюбленность. Петров терпеть не мог это чувство, чувство зависимости от человека и искаженная оценка возлюбленного. Аж до тошноты. Никогда так быстро он не бегал. Тропинку опаляли жаркие лучики солнца, а сзади за Петровым образовалась пыльная дорожка. Сил становилось все меньше и меньше, в груди противно закололо, но он останавливаться не собирался. Завернув налево, оказался Антон в поле, полном одуванчиков, ромашек и тысячелистников. Это значительно мешало бегу, поэтому дальше пришлось идти. На него неимоверно навалилась усталость, захотелось пить и посидеть. Выйдя к речке, юноша окончательно выдохся и все-таки сел возле обрыва. Течение было спокойным и тихим, пение птиц успокаивало и грело душу. Долго он так не сидел. Заслышав шелест травы, Антон обернулся. Перед ним стоял еле дышавший Пятифан, тоже весь красный. Глянув в карие глаза, сердце забилось быстрее. Осознание своих чувств настало быстрее, чем Петров предполагал. Не нужна ему никакая Полина, не вызывает у него трепет ее касания или улыбка. Только Ромка вызывает чувство спокойствия и комфорта. Только он. Не сможет он совладать со своими чувствами. Мысли больше походили на влюбленный бред. Щеки раскраснелись, а ладони вспотели. Петров уткнулся носом в колени, как тогда на склоне озера. Они оба молчали и пытались восстановить дыхание. — Чего встал, Пятифанов? Садись рядом, — без лишних вопросов Ромка уселся к нему, пристально наблюдая за глазами Антона. Он словно жаждал взаимного взора, но расфокусированный взгляд зеленоглазого был направлен в реку. — Что ты хотел мне сказать? Все кончено? Ты не хочешь больше со мной контактировать и общаться? Я не знаю зачем вообще решился на этот поступок, извини. Я не хотел все рушить, — Ромка монотонно тороторил, не давая вставить и слова. Глаза у него были на мокром месте, он никогда не видел главного хулигана школы в таком состоянии, кроме того случая с Полинкой, когда их план по завоеванию ее сердца провалился. Словно подбитый волчонок. — Нет! Тише ты! Успокойся, прошу, — шмыгнув носом, Рома мимолетно глянул Петрову в глаза, но быстро увел взгляд в кроны деревьев. Эти карие щенячьи глаза, полные сожаления, и, недопонимая, Антон узнает из тысячи. — Ну так и для чего? Фу, блять. Как телка слезу пустил, а ты все кота за яйца тянешь, — он протер глаза рукавом и опять уставился в зеленые, как драгоценные чистые изумруды, глаза. Тихо хихикнув, Тоша передвинулся вплотную к брюнету и положил голову ему на плечо. — Знаешь… Я понял… Ну… — все вразумительные пояснения исчезли, подбирать правильные слова было невозможно. Дальше Петров перешел на шепот. — Ром, никто и никогда не радовал меня своим присутствием и касаниями, может звучать глупо, но прими как факт. Ты… — сконцентрироваться было сложно из-за пристального взгляда Пятифана. — Ты нравишься мне. Я не знаю, что будет с нами, как все это будет развиваться и будем ли мы вместе… Это будет сложно, но если надо, я готов идти наперекор всем, по крайней мере, я постараюсь, — Антон сел на колени, нос к носу с Ромой, глядел в глубокие, как непроглядный космос, очи и сплел их руки в замок. Сердце Ромки словно пропустило удар, в голове эхом раздавалось: « Ты нравишься мне». Глаза Пятифана блистали, а щеки горели огнем. Он с робостью в движениях смахнул челку белокурого с лица. Взяв Петрова за подбородок, брюнет трепетно коснулся столь желанных и манящих губ. Голова закружилась, а в груди взрывались фейерверки. Они больше не ощущали жажды и усталости. Кроме блаженства не ощущалось ничего. Поцелуй был нежный. Никогда бы Антон не подумал, что грубый гопник может с такой бережностью проявлять чувства. Буквально выдернув руку из хватки Пятифана, Петров схватился обеими ладонями за его щеки, углубляя поцелуй. Он прибывал в шоке от происходящего, своих действий и слов. Влюбленность брала верх над здравыми мыслями. Рома вплел одну руку в пушистые белоснежные волосы, а другой опирался на ногу Антона. Отпрянув друг от друга, взгляды встретились, на их лицах засияла улыбка. Недостаточно просто слов, чтоб описать все те чувства, которые они только что прочувствовали. Петров, конечно, не первый, с кем он целовался, но сейчас это было искреннее выражение эмоций, а не чье-то глупое задание. — Антон… — Пятифан томно дышал и гулял взглядом по лицу Антон, щеки его были алыми, что повеселило Рому, хотя у самого уши горели как фонари. — Пойдем ко мне? Дома никого нет, — резко прервал его он. — Намекаешь что-ли? — весело проговорил Ромка и шутливо провел пальцами по губам белокурого. — Рома! Ты дурак? — Петров шутки не оценил и покраснел пуще прежнего. Пятифан заржал и поцеловал его в щеку. — Какой есть, Антошка. Пойдем тогда? — встав с травы, он подал руку белокурому. Взяв белоснежную кисть, дернул так, что парень влетел в него и зашипел. *** Идти они решили сквозь густые заросли, поясняя тем, что там точно никого не встретят, кроме заблудшей собаки или кошки, поэтому могут идти за руку. Серьезных тем они не обсуждали, в принципе, половину дороги шли молча, наслаждаясь друг другом и пением возможной кедровки. Вдруг сзади треснула ветка, отлетев друг от друга, они повернулись и рассмеялись. Сзади них была белка, которая неудачно приземлилась на веточку. Выйдя к поселку, руки пришлось расцепить. Уже долгое время они молчали. Хотелось чем-то разбавить тишину, но ничего не приходило на ум. В поселке царила тишина, лишь собаки изредка лаяли. Странно, лето началось, а играющих у бабушек во дворе детей нет. — Надо было идти обычной дорогой и не выебываться, что кто-то нас увидит. Теперь идти как до Китая раком, — причитал Пятифан, складывая руки на груди. — Ой, Рома. Ну ты прямо как старый сварливый дед! Вообще, твоя идея была, — Антон захихикал в кулак и смотрел в ошарашенные глаза Пятифана. — Чего, чего? Кто я? — Ромка с наигранной злостью вплотную подошел к Петрову и уставился в изумрудные глаза. — Ой, ладно тебе. Ты мне и злым ворчливым дедом нравишься, — с ухмылкой сказал белокурый. — Да ты вообще что-ли охуел? — Пятифан долго терпеть не стал — нахмурил брови и ущипнул парня за задницу. Охнув, Петров ударил брюнета по рукам. — Эй! Мы в поселке вообще-то! — но Роме что об стенку горох, он продолжал щипаться. Антон изловчившись «случайно» заехал ему в глаз локтем. — Ой, как так получилось-то? — юноша хихикнул, но увидев прищуренные глаза Пятифана и кривую улыбку, быстро понял, что к чему и побежал к тропинке, которая вела в лес, то бишь к дому. Бежать долго он не смог, все же дыхалка слабовата. Сбавив скорость, Антон обернулся, Ромка уже не бежал, а быстро шел. Тоха хоть пониже будет, но бегает быстрее. Нагнав его, Пятифан достал сигарету и опять закурил. Путь они продолжали опять же молча, лишь иногда обменивались взглядами. Зайдя в дом и разувшись, парни направились в комнату Антона. По пути он заглянул на кухню и в Олину комнату, чтобы убедиться, что никого дома нет. — О, а ты чего уже лег, устал что-ли? — Петров подошел к своей кровати, скрестил руки на груди и глядел на распластавшегося Пятифана с приподнятой бровью. — Фига! Ты так на свою мать похож! — с восхищением заявил Рома, но увидев недовольство белокурого, стушевался.— Ладно. Иди ко мне, чего стоишь? — упрашивать Антона не надо. Быстро нырнув в кровать, они оказались нос к носу друг с другом. Ромка, привстав, навис над ним. Петров обводил своим пальцем черты лица брюнета, Пятифан же перехватил его кисть, вжал ее в матрас и, поддавшись вперед, коснулся своими губами чужих губ, сердце опять затрепетало. Невинный поцелуй быстро превратился во что-то жадное и развратное. Антон больше не казался робким и стеснительным парнем, в поцелуях он часто перехватывал инициативу на себя, а периодически еще и начинал тереться об пах Ромы. Пробравшись рукой под рубашку белокурого, Ромка поглаживал его тело, иногда задевая затвердевшие от возбуждения соски. Петров тоже бесстыдно трогал Пятифана свободной рукой, там, где только хочет. — Ром… — Петров порывисто выдохнул и потянулся к резинке спортивных штанов брюнета. Пятифан тяжело дышал и не сопротивлялся. Антон одновременно покрывал лицо Ромки легкими поцелуями и развязывал шнурки на спортивках, но в этот момент хлопнула входная дверь и снизу послышались голоса. Друг от друга они отлетели как ошпаренные. — Сука… А че делать? — Рома перевел взгляд на выпирающую от стояка ткань штанов и порывисто выдохнул. Спортивки сильно выдавали вставший член, а короткая футболка не могла прикрыть все как нужно. — Ты пока тут сиди, если это мама или Оля с подружками, то выходить необязательно, а так придумай что-то, желательно быстрей, — метнувшись к двери, Антон поправил рубашку и ушел по скрипучей лестнице вниз, оставив переполошенного Романа наедине со своими мыслями. Казалось, что самое страшное это могла быть Оля, которая обязательно зайдет обняться или просто поздороваться с ним, но все оказалось намного хуже. С первого этажа раздался смех Игоря. — Еб твою мать… — прошипел Пятифан. В спешке пришлось придумывать, как бы скрыть эрекцию, но ничего не приходило на ум. Только после того, как он услышал шаги, приближающиеся к комнате, то быстро обежав помещение взглядом, заметил висящую на спинке стула большую кофту. «Наверное его отца», — бегло подумал Рома, напяливая на себя свитер аспидного цвета. — Опа! Ромчик, а че это не встречаешь, на? — ввалившись в комнату, бурят пожал руку Пятифану и нагло уселся на кровать, где еще несколько минут назад лежал он с Петровым. Находясь в ступоре, брюнет даже не знал, как ответить Игорю. — Ро-о-ома! Привет! — следом за Бяшей влетела в комнату Оля, а потом и ошарашенный Антон. Девочка широко расставила перед собой руки, показывая желание обняться. — Ой, Оль, только давай поаккуратней, а то вчера с гандоном одним махался, а сука эта изловчилась и вдарила мне в живот. Больно прикасаться, — придумав глупую историю буквально в считаные секунды, он забыл, что маты при сестренке Тохи лучше не употреблять. Следом за историей он получил хороший подзатыльник, ясно дело от кого. Олька хихикнула в кулачок и, подойдя к Ромке, почти не касаясь его туловища, невесомо приобняла. — Ты все дерешься… Как будто этим проблемы решают! Ты похож на агрессивного кенгуру! — Э! Сама ты кенгуру. Да и многие ситуации решаются только кулаками, ну, в нашем случае. Тебя научили быть девочкой — заечкой, а меня «воспитала» улица, вот поэтому у меня все решается насилием. — девица цыкнула и закатали глаза, показывая свое недовольство, но спорить не стала, потому что если Пятифан считает так, то переубедить его невозможно. Весь остаток дня они провели вчетвером, так и не дав побыть Антону с Пятифаном наедине. Они изредка обменивались взглядами и отводили глаза в стороны, дабы унять смущение. — Ну че, Ромыч, пойдем уже? — Бяша резко встал с пола, откладывая приставку и потянулся. — А то уже пол девятого, на, — тихонько толкнув Пятифана в бок и подмигнув, бурят пошел к двери. — Хорошо, пойдем, — не особо было ясно, что этим жестом хотел сказать Игорь, но домой все же надо было собираться, а то компания у них была достаточно шумная, а Карина скоро должна была вернуться. Спустившись вниз, они обулись и распрощавшись, вышли. Ветра на улице не было, не колыхались верхушки деревьев, цветы потихоньку закрывались, лишь изредка пролетали чирикающие птицы и разбавляли тишину. Вспомнил про Тохин свитер Ромка только тогда, когда они были достаточно далеко. Но да ладно, зато тепло. Думаю, Петров не был против. Опомнившись, Рома все-таки хотел спросить к чему бурят ему подмигнул, но Бяша его опередил. — Слушай, Ромка, че это у вас там за мутни с Антохой? То мрачные по одиночке ходят, то вместе веселенькие обитаете. Почему ничего не рассказываешь? Мне интересно так-то, — Игорь с наигранной обиженностью сложил руки на груди, и чуть наклонившись, заглянул в карие глаза. — Ничего такого, Бяш. Просто из-за хуйни поссорились, а седня помирились. Все, — врать лучшему другу было не привычно, но никто не должен знать о их секрете с Петровым. Бурят вздернул бровь и пожал плечами. — А! Точно! Я че сказать-то хотел. Завтра на тусу сгоняем. У Катьки, по-моему, родаки свалят, вот и позвала. Там девок дохуя будет! Отказы не принимаются, — Бяша сильно приободрился, видимо представляя, как завтра нажрется и телку закадрит. — Я так понимаю, выбора ты мне не даешь? — Пятифан с неким раздражением глянул на друга, а Игорь же активно закивал и улыбнулся. Оказавшись у тропинки, которая разделяла их пути, они пожали друг другу руки и разошлись. Поселок стал мрачен и холоден. Чужой свитер не помогал согреть душу. Было ощущение чего-то чужого и пустого, словно сейчас Роман обернется и сзади него не будет тропинки, елей и в принципе леса, полная пустота. Все было словно безжизненным. Это чувство накатило с ничего. Вот пару минут назад ему было хорошо, а тут такое ощущение. Странно, но с Петровым такие места ощущались совсем иначе. С ним подобные локации казались романтичными и уединенными. Пятифан пропустил тот момент, когда Антон начал влиять на его восприятие некоторых мест. Раньше поселок для него был нейтральным, просто место, где он существует, место из которого хотелось просто поскорее сбежать или затаиться дома и ждать, ждать смерти или может быть чуда. В этом богом забытом место его радовали лишь сборища, где можно было бухать до беспамятства. Целей у него на жизнь не было. Если сдаст экзамены — нормально, не сдаст — похуй, всегда можно сгнить в этом поселке, в доме где вырос. Спиться или же сгинуть от рук маньяка. Перспективного будущего тут точно не будет. Только уныние, вечная печаль и отчаяние. Но после знакомства с этим тихим и ничем не примечательным парнем что-то поменялось. Схожие чувства были в шестом классе, когда ему симпатизировала Полинка, но сейчас это чувство углубилось и засело очень глубоко, где-то в укромном уголке сердца. Когда он рядом — все иначе. Теплеют пасмурные дни, солнце палит еще ярче и звезды словно фонари. Но передать это словами сложнее, чем он предполагал. Антон — его единственная мотивация хоть как-то развиваться и учиться. Ему хотелось доказать, что он воплотит почти все свои задумки. Что не сядет за решетку, как его отец, и не сопьется от безвыходности. Антон один, кто искренне рад его победам. Хотелось связать свою жизнь с таким человеком, взять за руку и больше не отпускать. Решать все проблемы вместе и стойко стоять перед давлением общества. Но Пятифану присуще лишь мечтать. Он сильно зависим от своего статуса в социуме. Побороть это будет почти невозможно, но ради своего возлюбленного он обязательно постарается.