Долгожданное умиротворение

Вдалеке раздавались голоса и звонкий смех ребят. Дойдя до места назначения, они увидели Бяшу, Полину и Катю. Половина того, что они принесли, уже была расставлена на траве. — О, Мальчики. Долговато вы. Мы уже расставили тут, — Полина миловидно улыбнулась, забрала рюкзаки у Петрова и Пятифана. — Да мы до ларька сгоняли еще за сижками, — Ромка покрутил пачкой сигарет в руке и сунул в карман. Смирнова выкладывала все из рюкзака Антона и наткнулась на раннее подаренную фотокарточку. — Мальчики, ну сама милота! — Повертев фотку в разные стороны, она глянула на ребят. — Ой, Смирнова, захлопнись! — Ромка огрызнулся и закурил сигарету. Катя же рассмеялась и продолжила раскладывать то, что принес Тоха. Из рюкзака Пятифана достали пять банок пива, сушки и разные жвачки. — Эй! Ты чего полотенце-то не взял? — Катерина обижено сложила руки на груди и надула губы. — Ой. Бляяя. Я забыл. Ну ниче, об Бяшин свитер вытрешься. — Э! Ты охуел? Не, ну нормально ваще? — Бурят развел руки и толкнул брюнета в бок, на что получил не хилый подзатыльник. — Не кипишуй, братка, а то еще пинка выпишу, — Рома заржал, а Игорь же от обиды схватил того за нос, делая «сливку». Началась некая драка. Пятифан щипал Бяшу за бока и прятался за девчонками, пока бурят четно пытался его догнать. Со стороны это выглядело забавно, все смеялись. Этот момент останется навсегда в памяти, как теплое воспоминание о юности. Кончилось все тем, что поскользнувшись, Игорь свалился на землю, повалив Ромку. Вымыв руки в озере, они принялись за трапезу. Время шло, еды становилось все меньше и меньше, а ребята все так же оживленно разговаривали и смеялись. Петров опять на ком-то засыпал. Сквозь пелену сна он улавливал игру гитары. Играл и пел — Рома, остальные же подпевали: И есть чем платить, но я не хочу Победы любой ценой. Я никому не хочу ставить ногу на грудь. Я хотел бы остаться с тобой, Просто остаться с тобой, Но высокая в небе звезда зовет меня в путь… Возлюбленные Антоном строчки песни звучали все дальше и дальше. Вдруг голова слабо ударилась о жесткую поверхность. Открыв глаза и оглядевшись, он понял, что находится в чаще леса, в той непроглядной части, где солнце не пробивается сквозь кроны. Встав на ноги, ощутилась слабость, ноги не слушались, они лишь вышагивали вперед, в темень. Тайга словно затягивала в себя, не давая ступить назад. Между деревьев были глаза, много глаз. Они поедали Антона взглядом. Вдалеке, среди елей и сосен, стояла до боли знакомая фигура. Еле ускорив шаг, он приближался к ней. Силуэт становился все четче. Пальто с мехом, лисьи уши… Алиса! Это же лиса — Алиса, которая перестала объявляться после шестого класса. Но что с ней? Была она уже не той «живой» и веселой лисичкой. Пальто было заношенное и с багровыми пятнами, подол потертый, мех отдавал желтизной, глаза были черными, как уголь. Вдруг она несмело помахала мальчику, выглядело все жутко и печально. Когда-то Алиса была яркой и веселой, воспоминания о ней были красочные, а тут… — Ах, Зайчик! — лисичка сказала это радостным и одновременно хриплым голосом, — Как же давно с тобой не общалась! Но я все время была рядом и охраняла, наблюдала за тем, как ты рос, а про меня забыл. — Последние слова Алиса сказала обиженным тоном. Она тяжко вздохнула и взяла Петрова за руку. — П-подожди! Ах! Я так давно тебя не видел. Что случилось? Почему ты…? — все было таким странным, неживым. Встреча с лисой радовала и печалила одновременно. С одной стороны Алиса объявилась так много лет спустя, а с другой, она вернулась уже не той, какой была до, лес словно высосал из нее все соки. — Это неважно! — тон лисицы сменился на обиженно-злобный, будто она уже знала продолжение вопроса. — Зайчик, у нас мало времени. — Покачав головой и подойдя еще ближе, чтоб кончики носа оставались в паре сантиметрах друг от друга. От нее до сих пор пахло теми самыми турецкими жвачками «turbo». — Я больше не буду тревожить тебя, Тоша. Только если очень понадоблюсь. Зови меня в крайних случаях, буду рада помочь, милый. — лисица засмеялась, разжала руку и склонила голову на бок. — Что? Но почему? Я думал, ты лишь моя галлюцинация из-за таблеток… Зачем мне тебя звать? И как? — Антон перепрыгивал с вопроса на вопрос. Мысли путались, вопросов все больше и больше. Алиса отвечать на них не собиралась. Ноги казались ватными, а голова слишком тяжелой. — Ты сам все поймешь. До встречи, Ан-то-шка. — голос звучал зловеще. В миг лисичка подскочила к мальчишке и толкнула его в кусты. — Тоха, бля! Ты чего дергаешься? Просыпайся. Ребята уже собираются. — Антон подорвался с колен Ромки и поправил очки. — Ой. Уже? — Время пролетело незаметно, по крайней мере для него. Вспомнив про разговор, который должен состояться после того, как все уйдут, парень заволновался. — Да, мы долго че-то сидели. Спать охото. — Бяша потянулся и зевнул, вставая с пледа. — Маман еще дома, ждет на. Так что поднимайте быстрей жопы и пойдемте уже. — Да-да, и впрямь долго. У меня еще спина затекла, — подхватила Катя и растянулась во весь рост на покрывале. Игорь недовольно цокнул, щипнул Катьку за живот и начал стряхивать ее с пледа. — Получается, мы вас оставляем и уходим? Да? — Полина подобрала свою сумку и, приобняв мальчиков, отошла, — Будете тут признания репетировать? — девочки засмеялись, Бяше же было отнюдь не до смеха, он лишь прищурился. — Все верно. — Пятифан говорил с явным сарказмом, — Давайте там аккуратней. Покеда! — на лице сияла улыбка. Наигранно посмеявшись, он глянул в сторону, а после на растерянное лицо белокурого. Игорь быстро метнулся к Антону и шепнул на ухо: — Братан, ты хоть потом расскажи, о чем базарили на. А то этот баран в жизни не скажет! — Петров тихонько засмеялся в кулак и с улыбкой кивнул. Бурят расплылся в улыбке и, похлопав того по плечу, ушел за девушками. — Пока! — хором выкрикнули ребята и скрылись за деревьями. Рома в миг стал серьезен и повернулся к воде. Петров последовал его примеру и подошел ближе. Вода была немного мутная от недавних плесканий тут девчушек. Небо было цвета сапфира, полностью усыпанное звездами. В тишине можно было услышать лишь шелест листьев и иногда булькающие звуки из воды. Ромка курил быстрыми затяжками, не обращая внимания на Петрова. Выкинув сигарету в кусты, он полез в карман за жвачкой. Они долго молчали, не зная, что сказать. Антон теребил пальцы рук, ладони вспотели, хотя на улице было прохладно. — Так. — глупо посмеиваясь, начал Пятифан, — Ну я… Блядь. Как сказать то? Бля, бля, бля, — он сильно занервничал и не мог собрать мысли в единое целое. Ударив себя пару раз по щекам, Рома закрыл лицо руками. — Ты привел меня, чтоб сказать о какой-то девочке, которая тебе понравилась? — безрадостно шепотом произнес Петров. — Блин! Да нет же! Ебаный рот! Прости… — Ромка вообще разнервничался, пинал камень и взглядом пытался зацепиться хоть за что-то. — Э… Я могу подождать. — мальчишка сам растерялся и не знал, что сказать. Они молчали одну минуту, пять, десять. Молчание было тревожным. С каждой минутой любопытство становилось все сильней и сильней, но брюнет молчал как истукан. — Ам… Можешь подойти ближе ко мне? — Ромка сплюнул жвачку и наконец, заговорил. Медленно шагнув навстречу, Петров спрятал глаза от него. Было страшно смотреть, было страшно думать, что он сейчас сделает или скажет. Мыслей было много, а Ромка тянул и тянул время. Подойдя вплотную к Пятифану, Антон, повернув голову, посмотрел на звезды, словно искал в глубоком непроглядном небе подсказки. — Пообещай, что дослушаешь меня, не начнешь считать ебланом… И все такое. — боковым зрением белокурый видел пристальный взгляд Ромы. — Обещаю. — Почему-то он так уверенно это сказал. Петров не был убежден, что сказал это искренне. Убежать хотелось прямо сейчас, спрятаться под одеялом и слушать приглушенные звуки телевизора из Олиной комнаты, потихоньку засыпать. — Я… Бля! Антон… — Рома указательным пальцем развернул его к себе, взгляды пересеклись, у Пятифана горели уши, — Ты, короче, нравишься мне… Я долго все это обмозговывал и вот… — сердце Петрова оборвалось и упало куда-то в пятки, руки задрожали, а зрачки расширились. — Это все пиздец неправильно, но ебать, я запутался уже. Ты еще… То ли глазки строишь, то ли издеваешься. — Рома недовольно фыркнул и уставился в зеленые глаза. — Ч-что?! Ты се-сейчас серьезно что-ли? Если это шутка, то вообще не смешно! Придумай что-то более оригинальное! Никакие глазки я тебе не строю, сам себе на фантазировал чуши и веришь! — язык предательски путался, воздуха в легких не хватало. — Да не шучу я нахуй! Я дурак что-ли насчет такого шутить? И так долго с мыслями собирался! — Рома был то ли в бешенстве, то ли в отчаянии, — Антон! Послушай меня. Вспомни, как я вел себя последние месяца, я ж никогда к тебе так раньше не относился! Вся эта херня пидорская ради тебя! — Петров стоял в ступоре, он никогда в жизни бы не подумал, что когда-то услышит это с уст Пятифана. — Но ты же презирал таких! Называл гомосеками, педиками, пидорами! Что происходит? Почему ты решил в этом признаться? — Белокурого не отпускали вопросы и недопонимание. Рома выглядел поникшим и испуганным, он еле подбирал слова. — Я знаю, но в один день я, глядя на тебя, почувствовал этих пресловутых бабочек, блять! Я не знаю, как так вышло! У меня были другие планы, но ты их, сука, затмил! — Ромка почти кричал, активно жестикулируя. — А признаться я решил нахуя? Не знаю! Я понятия не имею, чего ожидал. Думал, легче станет. — Петров резким движением отпрянул от хулигана и покачал головой. — Я… Я… Я должен подумать, Ром. Дай мне время. Я никогда не был в таких ситуациях. Мне надо разобраться во всем. — Антон совсем поник от безвыходности и накатившей грусти. Что сейчас делать? Пятифан вроде и нравится, а вроде… Нет! Ему однозначно нравится Полина. Изящная скрипачка, с прекрасной точеной фигурой, длинными шелковистыми волосами, прелестным голоском, который одурманивает, словно музыка сирен. Если они станут ближе, то у них окажется много общего и, скорее всего, большое будущее. А Рома? Заядлый хулиган, с которым ничего общего нет и в помине. Он не сможет дать счастливого будущего, если только вместе гнить в поселке с бутылкой водки и напевать песни сектора газа и подобного блатняка. Да и однополые отношения — неправильно! Ни свадьбы, ни детей, ни одобрения родителей. —Только не кидай меня! Сука… — Слышал Петров это отдаленно, так как на всех порах мчался домой через заросли. Ветки били по лицу, крапива по ногам, но это было лишь сущим пустяком. Путь был окутан темнотой, мысли метались. К ногам как будто прицепили тяжелые кандалы, идти было невозможно. Весь мир замер, не шелестели листья, не дул ветер, даже сверчки замолкли, была гробовая тишина. Надежда на мирную жизнь засыпает в безвольном сердце. Друзьями разошлись под светом луны, но кем встретятся под лучами солнца? *** Холодная струя воды отрезвляла разум. Стоя с закрытыми глазами, парень пытался придти в себя и переварить сказанное Ромой. Он намыливался из раза в раз, желая смыть с себя этот день. Вот бы прям сейчас проснуться и понять, что это лишь сон, но ощутимо ущипнув себя, осознал всю горькость ситуации. Антон старательно отметал мысли о том, что Пятифан ему тоже возможно нравится. Только этого не хватало. Вылезая из ванны, нагнувшись, Петров замер у зеркала и начал пристально вглядываться в отражение: Белые, как только-только выпавший снег волосы, такие же ресницы, слегка пухлые губы, синяки под изумрудными глазами. Разогнувшись, глаза зацепились за форму тела. Он с детства был тощим, сколько бы не ел, вес особо не добавлялся. Склонив голову набок, юноша провел пальцами по животу. — И чем я ему понравился? — в пол голоса произнес Антон. *** Быстрыми движениями белокурый доставал из рюкзака вещи. Он даже не помнит, в какой момент забрал его. Кинув портфель в угол, он уселся на кровать и только сейчас заметил ту самую фотокарточку, лежащую под стулом. Взяв ее в руки, начал рассматривать более подробно. Тут Ромкины глаза светились от счастья, улыбка натянута до ушей. Сам того не замечая, он начал лыбиться и поглаживать фотографию. Устроившись поудобней в кровати, он продолжал разглядывать Ромино лицо, все же что-то цепляющее в нем было. Отложив карточку с очками на тумбу и погасив свет, Антон прикрыл глаза, но заснуть не получалось. В голове заела фраза: «Ты, короче, нравишься мне…». Ромка, Ромка… Такой простой и местами наивный. Ну вот что у них могло бы получиться? А может… Может и получилось бы? Нельзя же ставить крест на человеке, не зная его нутро. Парень он красивый и преданный. Как никак за Полинкой долго носился, отметая остальных девчонок. Да и с Бяшей так же. Ни разу не подставлял, не высмеивал, не предавал его. С томными мыслями он уснул. Проснулся от маминого голоса. — Антон! Вставай! К тебе пришли, — Карина постучала в дверь. — Хорошо. Встаю. — где-то в глубине души юноша надеялся увидеть на пороге Пятифана. Хотелось все объяснить и расставить точки над i. Спустившись, он увидел в дверном проеме Игоря. — Доброе утро, на! Выйдем? — бурят постоянно куда-то торопился. Антон лишь кивнул и, нацепив кроссовки, вышел следом за Бяшей. — Ромыч просил передать, что если ты готов сегодня с ним встретиться, то приходи на поляну, ну та, которая возле речки, на. — Петров улыбнулся и зевнул, согласно кивая головой. — Ты это, рассказать мне обещал, о чем трындели. — Антона как ледяной водой окатило. Он запаниковал, в голову не лезли оправдания. — А, точно… Да там ваще фигня. Рома попросил… Попросил помочь с одной девочкой… Ну-у… — Нифига! Ему че, телочка какая-то понравилась? А кто? — бурят перебил его и начал заваливать вопросами. — А почему он мне не сказал? — фраза была произнесена с печалью. Плохая отговорка получилась, Игоря это задело, но ничего, потом как-то объяснится, зеленоглазый придумает. — Да я, если честно, сам особо не понял, он до конца не сознался. Он это… Растерялся. — тяжко вздохнув, бурят приобнял парня и похлопал по спине. Распрощавшись с Бяшей, Петров направился в дом, на кухню. Как назло, забыл спросить, в какое время с Ромой встретиться. В доме царила тишина, только ступени противно скрипели. Мама быстро собравшись, умчала к подруге на дачу, Оля у подружек. Чтоб хоть немного отвлечься, он решил порисовать. Выбор пал на пейзаж, но сосредоточиться на листе было невозможно. Антон каждые пару минут думал о Пятифане, о том, как вчера позорно сбежал, ничего не объяснив. Вскочив на ноги, белокурый ринулся к телефону, надо все-таки разъяснить ситуацию и покончить с этим раз и навсегда. Трясущимися руками он набирал знакомый номер. Прислонив трубку к уху, его еще сильнее начало потряхивать, сердце билось в бешеном темпе, грозясь выпрыгнуть из груди. — Алло? — Рома, ты? — Да. Чего хочешь? — Интонация была грустной, а сам он был запыханный. — Я встретиться хотел, но Бяша время не сказал, вот и звоню. — в трубке повисла тишина, лишь тяжелое дыхание Ромки было слышно. — А… Почему молчишь? Ты не хочешь? Извини тогда, что потревожил. — рука потянулась положить трубку на место. — Нет! Антон! Я задумался, прости. Давай встретимся через минут сорок? — От сердца отлегло, но не надолго, надо было думать, как сформулировать мысли при встрече. — Хорошо. Увидимся, Рома. — Петров потупил взгляд в стену и, услышав прощание, положил трубку. Сегодня все решится. Кем они останутся друг для друга? Возможно, это дверь в новую жизнь, если Антон не струсит и не даст заднюю.