Много противоречий

— Чел, какого хуя? - Пиклз подошёл к блондину, разводя руками, — Че с тобой случилось? Может он сыграл местами криво, но такого точно не заслуживал. Уильям тоже посчитал нужным высказаться: — Ты повел себя как пидорас, небось если я посмею проявить блядское самовыражение меня ты тоже закапывать будешь? — Отъебаться от меня! - Отодвинув в сторону барабанщика, Сквизгаар прошел к валяющейся у стены гитаре. Присев на корточки, он начал осматривать повреждения. — Ебучий дилдо, нашел чем кидаться... - в попытке как-то сместить внимание остальных со своей ошибки пробормотал блондин, протягивая руки к инструменту. —... Что здесь произошло? - наконец поинтересовался Чарльз. — Эти долбоебы опять...- начал Нэйтан, но гитарист перебил его в который раз за день: — Дэто не быть важный! Я хотеть побыть один. - С этими словами он тоже удалился из комнаты, прихватив с собой помятую гитару Токи вместе со своей, а вслед за ним доносились гневные крики Нэйтана, возмущённого тем, что его постоянно перебивают. Тем временем переполненный гневом и обидой Токи почти что забежал в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Первым, что попалось ему на глаза был фотоальбом их «дэтсемьи», и Токи, не раздумывая и секунды, решительно взял его в руки и принялся лихорадочно перелистывать в поисках той самой страницы, где он ещё недавно писал о своем любимом Сквизгааре Сквигельфе. Вскоре страница была безжалостно вырвана, скомкана, выброшена куда-то подальше, лишь бы с глаз долой. А за ней и другие. Фотографии и страницы посвященные Сквизгаару, одна за другой вылетали из фотоальбома под режущие звуки рвущейся бумаги. Токи крайне сильно дорожил этим альбомом, но в сердцах решил уничтожить самое любимое, или хотя бы ту его часть, которая приносила больше всего боли. Только-только он начал думать, что отношения с дорогим человеком налаживаются, что он просто для показухи ведёт себя как полный дилдо, что дальше все будет хорошо и можно будет чаще проводить вместе время, как и без того хрупкие надежды превратились в ничто под подошвой ботинков эгоистичного Сквигельфа. Он начал вспоминать, как на эмоциях выпалил то, что никому не стоило знать. Партия действительно писалась для Сквизгаара. Токи возлагал на нее большие надежды, ему хотелось впечатлить старшего гитариста, увидеть улыбку и одобрение на благородном лице, возможно даже услышать похвалу! Каждый раз, когда он ее переигрывал репетируя, он представлял как Сквизгаар с интересом за ним наблюдает, как оценивающе прислушивается, понимая, что Токи не упустил даже один из его советов. Как в конце игры одобрительно кивает, улыбается ему в лицо и все вокруг озаряет теплый свет от его мягкой улыбки. Как же Токи хотелось получить от него хоть одну искреннюю улыбку! Но нет, сейчас ритм-гитарист понимал, что Сквизгаар никогда бы так не поступил, а все это - лишь жалкие плоды его фантазий, в которых он так любит прятаться от внешних невзгод. «Но ведь в тот день он улыбался...Искренне...» Глаза щипало от обиды, а сердце обливалось кровью. Ему казалось, что он давно привык к нападкам со стороны шведа, но выяснилось, что это совсем не так. Каждый раз было больно как в первый, а сейчас так уж точно. Закончив уничтожать неугодные страницы, Токи отбросил истерзанный фотоальбом куда-то в сторону и уселся на мягкий ковер перед кроватью. Горло будто обмотали колючей проволокой, шатен обнял свои колени руками, чуть ли не до треска стискивая зубы, пытаясь сдержать ненужные эмоции. Вот тут-то он и пожалел о растерзанном фотоальбоме в который он вложил столько сил, времени и любви, правда уже было поздно. «Почему он так со мной поступает? Почему каждый раз он мне врёт? Неужели ему правда доставляет удовольствие заставлять меня чуточку поверить в себя, довериться, а потом втаптывать в грязь?» Одна за другой мужчину посещали угнетающие мысли. Он так хотел довериться, так хотел поверить в слова Сквизгаара! Неужели Токи для него настолько ничего не значит, что он снова портит их отношения? Обида и гнев собрались в огромный ком в груди Вортуза. Ему захотелось показать Сквизгаару, на что он действительно способен, хотелось забрать у него ту власть, благодаря которой он так превозносит себя над остальными, хотелось втоптать его лицом в грязь, как тот вновь и вновь втаптывает самого Токи. Хотелось, в конце концов, чтоб он почувствовал себя таким же ущербным, таким же разбитым, каким чувствует себя Токи когда с ним так обходятся. «Глупый маленький Токи» - прозвучало у него в голове голосом Сквизгаара, от чего он до боли прикусил губу. «Я докажу тебе, как ты заблуждаешься, Сквизгаар.» Только Токи не знал всей правды. — Блять, что я наделал... - пробормотал про себя блондин лёжа на кровати, вновь и вновь наигрывая одну единственную мелодию на любимой гитаре. Единственное, что его успокаивало. Но не в этот раз. Он понимал, что из-за его выходки запись альбома сильно затруднится, но это волновало его в последнюю очередь. Гитарист прокручивал у себя в голове диалог из последней ссоры с того момента, как оказался наедине с собой, не в силах остановиться. Ему было тяжело это признавать, но он понимал, что в этот раз жёстко проебался и даже не мог найти себе оправдания. «Но он сам виноват, что играл слишком хорошо!» - попытался было оправдать себя швед, но сам понимая как это тупо звучит, начал быстрее наигрывать мелодию в надежде, что его это успокоит. «Да, он правда хорошо играл, и это нельзя назвать поводом для того, что я сказал.. Но ему ведь все равно далеко до меня.» Тяжело вздохнув, решил отложить гитару и перевернуться на бок, удобнее устроившись в мягких подушках. Его взор сразу же упал на другую гитару, стоящую у стены. Гитара Токи. Зачем он вообще притащил ее к себе, а не просто приказал выкинуть на помойку? У Токи, в отличие от Сквизгаара, она была одна единственная, и он очень ею дорожил. Наверное даже та его самая первая гитара, которая держалась на честном слове и скотче при прослушивании, до сих пор хранится у норвежца где-то под кроватью. Вздохнув, Сквизгаар оторвался от ненаглядных подушек, после чего взял в руки гитару Токи, снова осматривая повреждения. От внимательных голубых глаз не ускользнуло ни одной царапины и он ещё раз убедился, что в поломке нет ничего непоправимого, но тем не менее плохо себя чувствовал за чужой инструмент. Сквизгаар снова вспомнил сегодняшнюю игру. «Да... До меня далеко...» Он уже давно приучил себя ничего не чувствовать, ведь так было проще для него. Наверное единственное чувство, которое он ощущал ярче всего за последние годы было гневом, только гнев у него и остался после многих лет пока он прятал свои эмоции. Но сейчас в груди разрасталось что-то темное и липкое. Сквизгаара начали охватывать неприятные эмоции, от которых он был не в силах отмахнуться как обычно. «Но почему тогда я чувствую страх...»