Много противоречий

На следующее утро Сквизгаару пришло многозначительное голосовое сообщение от главы их группы: — Даю тебе ровно день, чтоб разобраться с Токи. Либо вы миритесь каким-то своим волшебным способом, либо нам, блять, всем влетит на следующей неделе от Чарльза по самое не хочу. Сквизгаар тяжело вздохнул, включая следующее голосовое: — Только не доводи его снова до истерик, если чёт услышу вы оба из окна лететь будете, понял?! «Да и без тебя знаю, что с этим надо разобраться.» - Отложив дэтфон, Сквизгаар словил из коридора одного из клокатиров и вручив ему побитую гитару коллеги, велел приказным тоном привести ее в порядок в ближайшие два часа. Слуга кивнул, после чего унес музыкальный инструмент к более квалифицированным сотрудникам. Сквизгаар же принялся наворачивать круги по коридорам, раздумывая о том, как бы подобраться к Токи и разрулить ситуацию. Может купить ему подарков? «Что-за идиотская мысль, я не могу подарить что-то тому, у кого уже и так все есть. Или... Нет, дарить взрослому мужику игрушки это уже перебор. Но он же их любит!» - ещё чуть-чуть и у Сквизгаара начал бы дёргаться глаз. Тот остановился у окна и раздражённо потер переносицу. - «Блять! Я не знаю что делать! Раньше мне не приходилось особо извиняться, он сам меня прощал, может и в этот раз сработает? Да, наверное. А похвала считается за подарок?» Через несколько часов гитара Токи была в идеальном состоянии, а Сквизгаар ещё раз взглянув на себя в зеркало, чтоб быть уверенным хотя бы в своем внешнем виде, взял ее и направился к объекту своих переживаний и страхов. Подойдя к нужной двери, мужчина постоял пару секунд в бездействии, подготавливаясь к диалогу, после чего собравшись с мыслями постучал. — Токи? Это я. Но ответом ему была лишь тишина. — Токи... - После нескольких секунд ожидания, Сквизгаару на ум начали приходить ужасные сцены и он не на шутку заволновался, - «Блять, надеюсь этот придурок ничего с собой не сделал...» - Швед уже не спрашивая толкнул дверь, и она, к счастью, была не заперта. Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел лежащего на пушистом ковре Токи, который... Всего лишь мирно спал. Сквизгаар с огромным облегчением выдохнул, после чего поставив гитару к стенке, щёлкнул выключателем настольной лампы. И тут-то он заметил разбросанные по всей комнате комки бумаги и фотоальбом, валявшийся на полу рядом с кроватью. Швед уселся на ковер спиной к спящему и принялся изучать находку. На первых страницах его взору сразу предстали их самые первые фотографии вместе с Токи: Нэйтан в то время ещё следил за своей фигурой, Уильям, как и Пиклз, обходились без растительности на лице, ещё и выглядели менее помятыми. Токи... Выглядит таким счастливым тут. Да и на своем собственном лице Сквизгаар не мог не заметить искреннюю радость. Ему действительно доставляло удовольствие играть в паре с новеньким гитаристом, ведь только он мог хоть как-то дотянуть до уровня самого Сквизгаара, не до конца, конечно, но он все равно старался так, как не старались другие. А какими большими глазами Токи смотрел на него тогда! Да и сейчас, наверное, смотрит... Из приятных воспоминаний Сквизгаара вырвала удручающая реальность. Теперь все изменилось, и в первую очередь в этом виноват он сам. В какой-то момент тогда он осознал, что вот-вот и Токи сможет с ним сравниться, а их вечная дуэль будет заканчиваться ничьей, либо и вовсе проигрышем самого Сквигельфа, и тогда это ввело его в ступор, а потом вообще напугало. С тех пор их общение немного... Изменилось. Теперь Токи получал от него все больше упрёков и насмешек, все больше унижений, а все ради того, чтоб убить его веру в собственное мастерство и помешать дальнейшему развитию. Сквизгаар точно знал, что во всех неудачах младшего гитариста виноват он. Швед так или иначе прикладывал руку к каждому провалу Токи, к каждому разочарованию. Поначалу Сквизгаару было крайне сложно так поступать, он чувствовал вину и жалость, ведь Токи ему безоговорочно доверял, верил в каждое его слово, даже если это были злые высказывания о его игре. Ему было тяжело смотреть в большие ясные глаза, полные обиды и грусти, когда он снова повторял норвежцу о том, как ужасна его игра и что он все делает неправильно. Но страх был сильнее. Страх перед тем, что появится тот, кто сможет его заменить. Тот, кто будет лучше, лучше во всём, поэтому со временем Сквизгаар просто отключил ненужные ему чувства сострадания, стыда, и ненависти к себе. Выдохнув, Сквизгаар решил рассмотреть и скомканные куски бумаги. Взяв первый попавшийся, он достаточно громко развернул его и увидел какие-то записи на корявом английском, свою фотографию. Стоило ему сосредоточить взгляд на тексте, как вдруг откуда-то сзади появилась рука и схватила его за запястье, из-за чего блондин сильно вздрогнул, выронив из рук лист. — Что ты тут делаешь? - раздражённо поинтересовался Токи, разворачивая Сквизгаара лицом к себе. — Тупица, ты меня напугал! - не менее раздражённо ответил ему Сквизгаар, но руку убирать не стал. — Я... Этот беспорядок из-за вчерашнего, да?.. — Это тебя не касается, лучше ответь зачем ты сюда заявился! - поняв, что слишком долго держит его за запястье, Токи отстранился. — Я принес твою гитару, - он указал взглядом на стену, — Думал купить новую, но знаю ведь как ты привязываешься к своему старью. Починил. Токи перевел взгляд со Сквизгаара к стене и обратно, — Спасибо... - без особого энтузиазма прозвучало в ответ. — Токи... - Сквизгаар прикусил губу, подготавливая себя к разговору, — Вчера ты сказал, что писал ту партию для меня, и...- — Это не правда. Я просто сказал какую-то чушь на эмоциях. — Не лги мне. Я знаю, что это не так. Токи посмотрел на него полными гнева и обиды глазами. Сквизгаару стало неуютно от этого взгляда, но он продолжил: — Я просто... - слова извинений так и хотели вырваться наружу, но вместо этого он заговорил иначе, —... Я просто не понимаю, почему ты пытаешься меня впечатлить после всего, что я тебе сделал за эти годы. - он обвел взглядом комнату, разбросанные клочки бумаги и скомканные листы, из которых выглядывали его же собственные фотографии, — Ты посвящаешь мне целые страницы в своем альбоме, будто я один из твоих самых близких людей в мире, закрывая глаза на все, что выслушиваешь от меня изо дня в день. Зачем? Он поднял глаза на Токи, сталкиваясь с его тяжёлым взглядом. Они сидели так примерно с минуту, не отрывая друг от друга глаз в едва освещённой комнате. — Если ты задаешь мне такие вопросы, то стоит задуматься, кто из нас "глупый и маленький". Швед усмехнулся. — Это ты, Токи. Ведь это твое большое и доброе сердечко разбивают из раза в раз, а ты все равно продолжаешь возвращаться к обидчикам, прощая им все, что они себе позволяют. В груди Токи что-то больно защемило. —... Я просто надеялся, что ты не такой ужасный, каким хочешь казаться. Теперь уже больно колоть в сердце стало у Сквизгаара. Он знал, что прямо сейчас собственноручно уничтожает любые теплые отношения, которые могли между ними существовать. Он считает, что так будет лучше и для него и для Токи. В последнее время Сквизгаар начал ловить себя на том, что беспокоится о нем, что ощущает вину за все свои деяния, как тогда, многие годы назад. Что хочет знать, как Токи себя чувствует, быть осведомлённым о причине его трагичного взгляда, отстранённости, и долгих посиделок в одиночестве за закрытыми дверями своей комнаты. Что он привязался к Токи больше, чем позволяет себе привязываться к кому-либо. Но он боялся. Его пугала не только перспектива быть сдвинутым с пьедестала лучшего гитариста, но и возникновение чувств, эмоциональная привязанность, близость, ведь тогда он перестанет быть неуязвимым, недосягаемым Сквизгааром Сквигельфом, которому чужды обычные человеческие чувства. Это его даже не пугало, а приводило в настоящий ужас. Он не хотел что-то чувствовать, он не хотел остаться безоружным и сдаться в плен зависимости от другого человека, он не хотел добровольно подставлять свою грудь под нож, ведь лучше он сам сделает себе больно отстранившись, чем позволит помыкать собой другому человеку, как делает Токи, который так сильно от него зависит. Он собрался. В полной тишине зазвучал его как всегда холодный, беспристрастный голос: — Ты всегда на что-то надеешься, Токи. Сколько тебе не плюй в душу, ты продолжаешь упрямо подставляться под удары, будто тебе это нравится. Чего стоит твой блядский клоун, который только и делает, что пользуется тобой, когда ему вздумается! Конечно он не упустит шанс, ведь маленький наивный дурачок Токи всегда прибежит на помощь во имя дружбы и спасет всех, кто каждый раз вытирает о него ноги, а затем просто выкидывает на помойку, как старую, грязную и никому ненужную игрушку. Естественно, что поначалу ты всем будешь нужен. Нужен, потому что готов сделать все, что тебе скажут, лишь бы получить долю внимания, крупинку тепла! Ты так от этого зависишь, глупый маленький Токи. А по факту никто в тебе не нуждается просто так. А со мной... Сквизгаар запнулся, наблюдая как лицо сидящего напротив наполняется не просто обидой, а настоящим отчаянием и болью. Токи никогда не умел прятать свои настоящие чувства. Но Сквизгаар должен был поставить точку в этом разговоре. — А со мной ты пытаешься сблизиться потому, что я забрал тебя наверх, вызволил из твоей серой и угнетающей реальности, где ты не протянул бы дольше пары лет. Ты считаешь, что значишь для меня больше, чем остальные, но это не так. Ты всего лишь... Токи. Ритм-гитарист. И твои попытки меня впечатлить, твои...- он запнулся, - ... Твои записи обо мне, взгляды, которые ты невзначай на меня бросаешь, это... - Сквизгаару явно тяжело давался этот разговор, и он корил себя за это, ведь судя по всему ненужные ему чувства уже успели пустить корни, - Это ничего не значит. Не корми себя пустыми надеждами и начни уже жить реальностью. Тишина. Сквизгаару больше нечего было сказать, а Токи, кажется, будет долго оправляться после всего услышанного. Сквизгаар до боли сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу, ведь сам едва сдерживался и терпел щемящую боль, которая металась по всей грудной клетке. Но он продолжал смотреть на Токи, на его мучения, которые он ни за что не смог бы скрыть под маской безразличия, как всегда делал это сам Сквизгаар. Он смотрел, ведь это было его наказание. Кара за то, что он допустил все это, кара за его чувства, которые едва начали проклевываться. — Сквизгаар... Уходи.