Неважно

      02:13

***

      Бяша до талого затирает старую куртежку, но та (падла такая), совсем не хочет поддаваться. По началу, он трёт потрескавшуюся с годами, грубую кожу жесткой стороной губки. Сейчас её заменяет пара крепких, мальчишечьих рук и шматок противно пахнущего, хозяйственого мыла.. И все равно нивкакую!       Больших пятен и не видно совсем, но от его взора никак не могут скрыться – просто, наконец исчезнуть – мелкие капельки, застрявшие в самых тоненькие трещинках. Пальцы алые уже и за водой, до бани он ходил, раз так пять, не меньше. Ничего не помогает. Ни холодная вода, не вскипяченная. И к месту было бы, уже сжечь надоевший эллемен одежды, да никак. Рука не подниметься стереть с лица земли любимую, Ромкину вещь. Поэтому он психует. Истирит, молча всхлипывая куда-то в себя, но продолжает кропотливо отстирывать все, неугодные места, сгорбившись над тазиком с помутневшей водой и тихо глотая, соленые слезы.       Как же так то?       Света от настольной лампы хватает на то, что бы осветить коридор, слегка кухню и зал. Бурят старается стоять к нему спиной. Иной раз боясь поднимать глаз. Только бы не встретить своё, заплаканное лицо в отражение окон. За мутным стеклом дремлет зима. Голые ветви едва покачиваются, под лёгким натиском ветра. Объявления на столбе качает тоже. Одинокий фанарь мигает, играя со снегом в, только ему одному понятную игру. И все в этой сонной, январской ночи, будто смеется над ним. Издевается.       Где то сзади, Ромка тихо сопит в обшивку дивана.       Бяша несколько раз порывается подойти, выдернуть друга из сладкой дремы, встряхнуть того за груди и расспросить наконец-то, что вообще происходит. Но запал быстро гаснит, стоит только взглянуть на расслабленное лицо Пятифана и вспомнить то, в каком ужасном состоянии Рома был более часа назад. Ладно. Ничего. Справятся, разберутся. Вдвоём они найдут любое, даже самое невозможное решение - какая бы там задача, не стояла у них на пути.       Игорь поворачивается к нему. Укрытый только в одну, бяшину кофту – на хлипком замочек – Рома, даже согнутый в три погибели, едва мог поместится на маленьком диванчике. Он бубнил что-то, нечленораздельно себе в кулак, ворочась на одном месте. Даже с такого расстояния и под плохим освещением, Бяша чётко видел богровые капельки – которых, на самом деле, давно нету – запекшейся...массы. В нем не было столько сил, что бы озвучить это слово, хотя бы просебя, и окончательно не тронутся умом.       Хочется пройтись губкой и по тому месту на бледной щеке.       У него не осталось сил бороться с реальностью в одиночку.       Игорь снова вываливается наружу, только что бы слить грязную воду, но уже не идёт набрать новой – бесполезно. На секунду он задерживает взгляд на белоснежной россыпи маленьких снежинок, собравшихся гурьбой - будто накрывшие стылую землю накрахмаленным, хрустящим одеялом. Вдыхает поглубже морозный воздух. Выдыхает тяжело, с паром белесым. Чувствует как колет влажные щеки, но не пытается сдвинуться с места – попросту не может. Он застыл, будто примерз, растворился как дым из трубы, нагретый от печи. Отпустил все печали в этой безмолвной, белой ночи.       Рома появляется рядом незаметно и в тоже время, хорошо ощутимо. Правильно. Он курит на ходу, подступая ближе. Бяша на него не смотрит, не слышит почти, но знает точно, что это не монстры из кошмаров, не бесформенные тени, а именно он. Пятифанов осторожно берет его за, холодом обоженные, начавшие неметь ладони и только ощутив это тепло, почувствовав его рядом, Бяша понимает то, как сильно он все таки продрог и как страшно он был напуган, все это время. Сухие подушечки мягко гладят припухшие костяшки, будто пытаются стереть всю ту грязь, что они принесли на себе – Чувствуешь?.. – спрашивает, не выпуская сигарету из сцепленых зубов. Крепко так держит. И её, и самого Бяшу.       – Ага.. – тихо шепчет, вторя темпу друга. Шёпот тихо звенит, разбиваясь об ледяную стену.       Пиздец..       У Бяши опять глаза на мокром месте, да и у Ромы поблескивает на ресницах выступающая влага. Вместе с первой слезинкой с губ слетает такое неважное, но необходимое:       – Прости.. – повисает посреди пустого пространства меж лицами, отзывается гулом в самой Тайге. Бяша и не сердится на самом то деле. Переживает, волнуется и боится, но на Ромку зла не держит. Это же он к нему в первом классе подсел, он с ним в пять лет подрался, когда одну машинку поделить не смогли. Он первый сказал ему: «Привет», он же был первым, кто назвал их союз дружбой, а Рому «другом». А это что-то да значит..ответсвеность за тяготу сказаных однажды слов. Важность поступков. Неважно уже, что там было и что в будущем будет, они этот крест вместе понесут, независимо от итога.       Рома глухо стукается своим лбом об его, Бяша тянется ближе. Пятифанов выдыхает затхлый дым, вместе с болью и страхом. Игорь чуть размыкаеит губы, принимая в себя каждую крупицу роминого горя. Мешает его со своим. Где-то в дали гремит милицейская сирена. Вот и нож нашли. И Антона Петрова.       Школяр-убийца. Конец.