The secret between us

      — Что будешь пить? — спросил Блэк, стоило им устроиться за барной стойкой.       В клубе было настолько шумно, что Сириусу пришлось склониться к нему, чтобы Гарри удалось что-то расслышать.       — Какой-нибудь коктейль. Вроде того, что ты приготовил мне на вечеринке Корвуса, — по его губам скользнула улыбка.       Гарри действительно не знал, что выбрать. С одной стороны, не было желания пьянеть сразу же после пары глотков чего-то крепкого — еще не было даже восьми. С другой — уже и не утро, чтобы полностью отказаться от алкоголя. Коктейлями вполне можно было напиться.       — Здесь ориентируются на индивидуальные вкусы, — Блэк кинул на него выжидающий взгляд. — Сладкое, кислое, приторное, горькое. Что угодно, — пояснил Сириус.       Гарри вздохнул.       Выбор легче от этого не стал — стоило ограничиться соком. Его бы устроило.       — Что-то сладкое, но не приторное, — ответил он, подхлестнутый пытливым взглядом.       — Хорошо, — Блэк перегнулся через барную стойку и сделал заказ.       Бармен начал колдовать, смешивая разные ликеры, сиропы и крепкий алкоголь, добавляя ингредиенты, которые Гарри даже знакомы не были. Зельеварение какое-то.       Он просто наблюдал, вспоминая, как прошел бой, закончившийся меньше часа назад.       Том все-таки победил. Наверняка это была его самая значимая победа: не просто победа в проходном бое, а в последнем межуниверситетском. И важность этого события была соответствующей. Однако Гарри решил, что оставит при себе гратуляции. Стоило судье объявить победителя, как Гарри ощутил эйфорию. Преисполненный воодушевлением, словно это была отчасти и его собственная победа, он прикипел взглядом к рингу. И к Тому. Реальность оказалась беспощадна. Она отрезвила, напомнив, что бой закончился, как и их отношения с Риддлом. Много раньше. Поздравлять его он не спешил.       — Пошли к нашей компании, — почти проорал Блэк, перекрикивая музыку и его мысли.       Он подхватил несколько коктейлей еще до того, как Гарри успел взять свой.       Пришлось отойти от бара и направиться в более уединенный уголок.       — Здесь нет никаких запретов, — будто предупредил его Блэк. — В нашей компании никто никого не осуждает. По принципу любитесь любыми и самыми разнообразными формами, а не воюйте, — хмыкнул он довольно. — Понимаешь?       — Недавно как раз размышлял о том, что, если бы все больше трахались и меньше думали, не происходило бы всякой хрени, — согласно кивнул Гарри, подходя к столику.       Сириус рассмеялся и тут же переключил внимание на присутствующих, жестом призывая подвинуться. Что те и сделали. Они начали двигаться по диванам, освобождая им место, чтобы Гарри мог устроиться рядом.       — Поттер, — махнул ему Драко.       Тот сидел между привалившейся к его плечу Паркинсон и Забини, который что-то рассказывал Корвусу с увлечённым видом.       Все мгновенно повернули на него головы.       С улыбкой на лице Лестрейндж приглашающе похлопал:       — Заваливайся, Гарри.       Гарри опустился на освободившееся место.        Тома среди них не было, что не могло не радовать. В отличие от огромного скопления на дне рождении Корвуса, компания собралась небольшая — видимо, только те, кто дружит между собой. И все равно Гарри ощущал себя неловко. Махнувшая ему рукой Паркинсон вновь уткнула свой взгляд в телефон, а Забини, хмыкнувший свое «приветули», продолжил говорить что-то Драко.       — Гарри, это Инга, — подал голос Долохов, указав взглядом на девушку, что сидела рядом с ним.       Та отсалютовала ему бокалом с вином. От Розье, что был один, как и Регулус, он удостоился кивков.       — Так, активнее двигаем свои попки, — хмыкнул Сириус, подгоняя их. — Иначе я не помещусь.       — Тогда тоже посидишь у меня на коленках, — насмешливо заявил вдруг Регулус.       Гарри не смог сдержать улыбку.       — Только об этом и мечтаю, малыш, — Сириус подвигал бровями и все-таки устроился рядом с братом, протиснувшись.       Гарри в эту компанию никогда не входил, а все вокруг делали вид, что его присутствие здесь — дело обыденное. Словно он зависал с ними с самого начала. Никто косо не посмотрел, даже вопроса не задал, мол, а что здесь забыл Поттер? Будто они общались все то время, что учились. Что, разумеется, было далеко от действительности: кто-то из них завершал учебу в следующем году — Панси, Регулус, Драко и Забини, — кто-то выпускался в ближайшее время — Долохов, Лестрейндж и Розье, — а кто-то — Сириус — уже заканчивал магистратуру.        Взяв свой коктейль, Гарри только хотел сделать глоток, как старший из Блэков привлек его внимание:       — Там юдзу и бобы.       Попробовал он напиток с опаской.       Сложно представить, но чертова смесь ингредиентов сотворила настоящее волшебство, и ему захотелось опрокинуть содержимое в один глоток. Мелькнула мысль, что к концу вечера Гарри опустошит не меньше десятка таких. А ведь план был иным: выпить, но не напиваться.       — Вкусно, да? — понимающе спросил Сириус.       — Нечто невероятное, — согласился с ним Гарри, глянув на уже полупустой стакан.       — Угощайся, — те несколько штук, что Сириус принес с бара, как оказалось, стояли ближе к Гарри. — У нас хороший бармен.       — У нас? — переспросил Гарри.       — Это наш бар: мой, Эвена, Корвуса и Тони. Мы открыли его в начале второго курса.       — Хорошее место, — в этом заявлении не было лукавства.       Гарри действительно так думал. Атмосфера располагала к себе.       — Закуски сами выберете, потому что я готов съесть слона, — вмешался Розье, подняв взгляд от меню, которое листал все это время. — Не затягивайте с этим, а то потом будете ныть, что долго готовят. Поттер, тебя это тоже касается. — Он протянул папку Долохову и указал на кьюар-код на столе, добавив скорее для Гарри: — Список блюд есть и онлайн. Кстати, а чего Риддл-то не приехал?       — Может, еще приедет. Я с ним десять минут назад говорил, — ответил Долохов. — Получит все поздравления и прикатит.       А вот это было уже нехорошо. Как бы ему ни нравилась компания, стоило уехать раньше, чем сюда заявится Том. Они оба ведь придерживались одной тактики: не разговаривать и избегать друг друга. Может, поэтому Гарри и остановился на полпути, не решившись его поздравить.       Мысль как появилась, так и исчезла под влиянием новой порции юдзу с бобами. Гарри терялся между многочисленными разговорами, пока не отвлекся на Сириуса и Регулуса. Младший Блэк положил голову на плечо брата и что-то зашептал тихо-тихо, пока не прихватил губами мочку уха Сириуса. И для Гарри все резко встало на свои места. Все их разговоры и то, что Блэк пытался объяснить ему.       Ситуация этих двоих оказалась куда более сложной, чем их с Томом, но они как-то справлялись, по словам Сириуса. Гарри это никак не касалось — судить он не собирался, лезть в чужие отношения — тоже. Происходящее оставалось личным делом Блэков. Как и то, что творилось между ним и Риддлом, касалось только их двоих. Удивляло лишь то, что намеки-то были, но он не заметил их, слишком погруженный в собственные переживания и сомнения. Поэтому и наделал глупостей. Но время не повернешь вспять.       Гарри выпил еще четыре коктейля, уже с большим энтузиазмом прислушиваясь к разговору вокруг.       — И как же мы обсудим все секретики Риддла, если он собирается приехать в ближайшее время? — Панси отложила телефон в сторону экраном вниз. — Когда ж успеем, — посетовала она шутливо. — Стоит поторопиться.       Кажется, кому-то стало скучно.       Она действительно собиралась сплетничать или просто прикалывалась?       Гарри слишком плохо ее знал, чтобы понять, насколько предложение было серьезным.       — А ты каждого из нас за спиной обсуждаешь? — Розье повернулся к ней полубоком и прищурился.       Но Гарри отметил, что раздраженным тот не выглядел — скорее, слегка удивленным. Его интерес касательно Риддла вспыхнул за мгновение. Может, и не секреты, но что-то о Томе ему захотелось услышать. Забавные истории из студенческих дней? Должны же быть такие? У каждого есть какой-то неловкий инцидент на памяти, который бы хотелось забыть, да не позволяют, передавая из уст в уста в виде байки. Что до секретов, то из-за скрытности Тома вряд ли друзья Риддла были в курсе чего-то подобного. Уж точно не Паркинсон, с которой Том и близок-то не был. А вот нечто житейское вполне могли разделять — хоть что-то, что Риддл бы никогда не рассказал сам. Для чего это было Гарри — уже другой вопрос. Просто чтобы время скоротать? Или же его любопытство проснулось благодаря алкоголю?       Любой ответ выглядел правдоподобно, наверное.       Гарри поморщился, поболтал напиток в стакане, сделал большой глоток чересчур сладкой бурды — в этот раз бармен не попал в его вкус — и замер, отчаянно стараясь скрыть ото всех интерес. Ему казалось, что тот очевиден; что Гарри похож на вора, затаившегося в тени в ожидании момента, когда сможет вскрыть сейф и увидеть, что внутри — узнать что-то, что его никак не касалось. Теперь не касалось.       Паркинсон помолчала некоторое время, дожидаясь, пока вся компания будто обратится в слух. Даже Инга, которая до этого выглядела замкнуто и слегка безучастно.       — Смешные вы. Когда же еще мне потрясти вашим грязным бельишком, если не за вашей спиной? — вопрос из уст Панси был больше риторическим.       Она сверкнула хищной ухмылкой и прищурилась.       — Сучка, — даже как-то восхищенно хмыкнул Розье и цокнул поощрительно.       Послышались короткие смешки.       — Спасибо, сладкий. Не будь я такой, где бы вы узнали, что Риддл все-таки планирует подать документы на архитектурный в этом году?       В ее словах почудилось столько триумфа, что становилось понятным одно: кроме нее, об этом никому не известно.       Интересно, откуда была эта информация? И можно ли было ей верить?       — С чего ты взяла? — Лестрейндж удивленно приподнял бровь.       Гарри мысленно поблагодарил Корвуса. Сам бы он никогда не решился задать Паркинсон подобный вопрос, но про себя взмолился, чтобы ее язык развязался до конца и она продолжила болтать: ему было любопытно, давно ли Том принял это решение.       Неужели еще в тот момент, когда они были вместе? И не сказал ни слова?.. Он не доверял Гарри или думал, что он настолько безразличен ко всему, что касается Риддла? Или это просто привычка ничем не делиться?       Да, возможно, Гарри вопросов-то напрямую никогда не задавал, но это не означало, что слушать он не умел. Может, он и был капельку эгоистом, но не в той же степени, чтобы не рассказать ему о столь важном решении… Или в той?       Алкоголь всегда помогает смотреть в корень. В суть совершенных тобой ошибок. Вот только важность их он размывает. Поэтому, да, Гарри облажался. Как и Том. Ничего теперь не исправить, ну и что? Не истязать же себя всю жизнь сожалениями?       Казалось, он сам себя уговаривает не думать об этом больше. Отпустить… Не терзать дальше.       Тем временем Паркинсон многозначительно молчала, словно давая ему время сделать все эти ужасные вещи, оседающие горечью на языке.       — Ну же, дорогая, не томи, — подключился уже Сириус.       — Может, я с ним встречаюсь, — хмыкнула она, — поэтому сидела на первых рядах, когда принималось это решение.       А затем Панси и вовсе рассмеялась грудным смехом.       Сердце Гарри пропустило удар. Ему не должно было быть никакого дела, с кем сошелся Риддл в ожидании помолвки, но как бы он себя ни обманывал, как бы ни уговаривал и ни убеждал, что все кончено, — эмоции продолжали появляться и исчезать. Снова появляться… и иногда не исчезали долго, отравляя его существование.       — Ой, хорош заливать, — Блэк закатил глаза. — Мы все о тебе знаем… — он остановил себя на полуслове.       Что там все знали, осталось для Гарри загадкой.       Он только открыл рот, чтобы попытаться как-то завуалировано спросить, как Паркинсон перетянула на себя внимание — может, оно и к лучшему? — и продолжила рассказывать:       — Ладно-ладно, — Панси почему-то кинула взгляд на Гарри. — Мы разговорились с Томом, потому что я думала сменить факультет, — и она вздохнула, словно тема была головной болью, постоянно мучившей ее.       Блейз посмотрел в сторону подруги с удивлением. Как и Драко.       Еще бы!       Даже Гарри было известно, насколько эти трое были близки: намного ближе, чем Паркинсон с Томом.       — Ты хочешь сменить факультет? — вопросительно повторил ее слова Забини, будто не мог в это поверить.       Гарри казалось, что еще секунда и Блэйз спросит: «А как же мы?»       Но этого не последовало. Всего лишь повисла сгущающаяся тишина, прерываемая только ударами басов в отдалении.       — Потом объясню. Не парьтесь, — махнула рукой Паркинсон, словно ничего из сказанного уже не имело смысла.       — Дело твое. Продолжишь свою тысячу и одну сплетню про Риддла? — хохотнул Сириус, возвращая тему в прежнее русло.       — Нет у меня тысячи сплетен, сладкий. К сожалению, только одна, — она недовольно схватила свой стакан, осушив почти на треть.       Не то чтобы решение Панси относительно учебы было Гарри безразлично, но решение Тома вызывало у него куда больше эмоций.       Любопытно, его реакция на подобные разговоры когда-нибудь изменится? Перестанет ли сердце замирать в ожидании обрывочных фраз, в которых он услышит: «…Риддл что-то там»? Возможно, его интерес притупится. Время должно было «вылечить» — по крайней мере, так говорят. А его прошло слишком мало, чтобы резко остыть.       Он мог дуться на Тома сколько угодно, но это мало что меняло внутри.       — Раз сплетен никаких больше нет, — примирительно протянул Корвус, тем самым остановив обсуждение, и обратился к Долохову, — то спрошу: Риддл приедет один?       Расслабленность, вызванная отчасти алкоголем, а отчасти — легкостью царящей атмосферы вокруг, испарилась за мгновение. Гарри почудилось, что Корвус своим вопросом словно попытался намекнуть ему: тебе пора валить, Поттер.        — Нет, конечно, — выдержав эффектную паузу, встрял Розье в разговор.       За эту паузу Гарри успел себе столько всего нафантазировать: представить эту девушку, с которой он должен был обручиться, или кого-то еще. Может, даже парня. Ему назло. Мол, с тобой, Поттер, я по шкафам ныкался, а он достоин того, чтобы быть продемонстрированным всему свету.       Мысль тут же трансформировалась в ярость. Гарри невольно стиснул стакан.       — …со своей правой рукой если только, — заключил Розье.       И его не отпустило. Раздражение так и осталось плескаться внутри.       — Ему только так не говори, — качнула головой Паркинсон и припечатала: — Прибьет. А удар у него хорошо поставлен.       — Вот на это и намекаю: не все выдержат… тяжесть его характера, — Розье состроил комичную гримасу. — Сколько там длились его прошлые отношения?       — Все, хватит, — отрезал Корвус со сталью в голосе, получив необходимый ответ ранее. — Розье больше не наливать, — он стал пролистывать меню. — Что-то мы отвлеклись от заказа. Все выбрали? — перевел Лестрейндж внимание компании на еду, о которой все как-то забыли.       Вопросы роились в голове, подобно жужжащему улью. Возможно, он не должен был сидеть здесь и распивать коктейли — с ними точно стоило завязывать, — чтобы не натворить и не наговорить глупостей. Но Гарри продолжал сидеть на своем месте, словно сам себе противореча. И он вновь выпил из стакана, ощутив, что начавший таять лед сгладил сладость напитка. Стоило оставить коктейль, как атмосфера вмиг изменилась. Не потяжелела или что-то подобное — скорее, неуловимо поменялась.       — Добрый вечер, — раздался чарующий тембр Риддла.       Сваливать нужно было прямо сейчас. Гарри напоминал себе об этом каждые десять минут, но так втянулся в общение, что свой поезд упустил. Пусть Том подумает, что он слабак, который сбегает, стоит только тому показаться на горизонте — что угодно, лишь бы не общаться. Они расстались. Теперь Гарри знал, что повод был более чем сомнительный, однако это и сказало все за Риддла: тот сделал все, чтобы его оттолкнуть. Так какой смысл во всем этом совместном времяпрепровождении? В неуместных разговорах? Вот именно. Тем более это Гарри затесался в чужую компанию, поэтому он и должен был первым ее покинуть.       — Прошу меня извинить, — он попытался подняться, но ноги ощущались ватными.       Последняя порция коктейля оказалась слишком убойной, похоже состоящей из водки с чем-то непонятным на вкус. В голову эта гремучая смесь ударила так, будто он выпил несколько стопок чистого спирта. Либо та пара глотков, что он сделал из чужой фляжки, давала о себе знать. Запитая коктейлями она и стала молотом, ударившим по его трезвости.       — Не уходи, Гарри, — мурлыкнул Регулус. — Ты как-то очень гармонично прижился в нашей компании.       Младший Блэк также был достаточно пьян, судя по тому, как его ладонь по-собственнически скользнула под рубашку брата. Что можно было сказать о всех присутствующих. Совсем трезвым выглядел разве что Риддл, но оно и понятно.       Том кривовато усмехнулся:       — А что нас сегодня так много?       — Отмечаем твою победу, — усмехнулся Долохов. — За тебя, — и опрокинул в себя стопку какого-то шота.       — Понятно, — протянул Том. — А сесть победителю есть куда?       — Сюда: ухожу уже, — заявил Гарри громче, поднимаясь наконец, и Том перевел на него взгляд.       — Я так не думаю.       Это были первые слова Риддла, адресованные ему, с тех самых пор, как Гарри покинул его дом, после широкого жеста в десять тысяч фунтов. О чём он не жалел, нет. Жалел Гарри только об одном: что полгода улетело в трубу; что нужно было оправляться и пытаться заполнить чем-то образовавшуюся внутри пустоту.       — А я думаю, что мне пора, — запротестовал Гарри, пытаясь выбраться из-за стола.       Миссия должна была оказаться выполнимой. Ее усложняло то, что никто не двигался и не хотел упрощать ему задачу. Паркинсон пьяно хихикнула, Забини подтолкнул новый коктейль к кучке пустых стаканов, соблазняя, Регулус, что Гарри заметил краем взгляда, потянулся к нему, будто собираясь ухватиться за задний карман джинсов и дернуть обратно, Корвус и вовсе вытянул ноги, мол, перепрыгивай, Поттер. И все же Гарри вылез, размашисто махнув рукой:       — Всем… — и не успел ничего сказать, как Том обхватил его запястье железной хваткой.       — Нам нужно поговорить, — сообщил он, — а потом поедешь.       Предательская дрожь прошла по телу.       — Нам не о чем разговаривать! — тихо, но уверенно процедил Гарри.       И точно не в том состоянии, в котором он находился сейчас.       Гарри высвободил руку и пошел туда, куда указывала стрелочка — в сторону уборных.       Ему нужно было выдохнуть; нужна была небольшая передышка.       В туалете находились два парня, моющие руки, и он сразу подошел к раковине, выкручивая вентиль ледяной воды. Гарри не сразу заметил, насколько сильно его потряхивает, сосредоточившись на том, куда идет. Перенаправляя внимание. По правде говоря, он рассчитывал, что Том займет свое место за столом и забудет про него, а он спокойно покинет заведение, в последний момент махнув всем рукой и выскочив на улицу. Нужно было только подождать. Пять минут. Может, десять.       Гарри набрал в ладони воду и умылся, чем-то занимая себя.       За спиной послышался скрип открываемой двери и хлопок.       — Ты долго будешь бегать от меня?       Гарри обернулся, кинув взгляд через плечо.       Вокруг уже никого не было. Видимо, другие посетители вышли, когда зашел Риддл.       — А я разве бегаю? Нам просто не о чем с тобой больше разговаривать, — повторил Гарри, пожимая плечами.       Он повернулся, тряхнув руками, и огляделся в поисках сушилки или салфеток.        — Но раз уж ты так жаждешь поговорить, — начал Гарри, посмотрев на Тома. — Что тебе от меня нужно? И что ты хотел в том удаленном сообщении?       — Я решил вернуть тебе деньги. Они заработаны тобой и мне не нужны.       Гарри дернул плечами.       — Тогда отдай на благотворительность, если считаешь, что не заработал… членом?       — Ты сейчас на что-то намекаешь? — прищурился Том.       — Я не намекаю, я говорю прямо. Ты же их выиграл в своем маленьком споре. Так вперед — трать, отдавай на благотворительность, купи себе очередные брендовые шмотки… Спускай на все, по чему так сохнешь.       Челюсть Риддла напряглась. Он помолчал, прежде чем сменить тему:       — Мне Корвус сказал, что Блэк спрашивал у него…       — И что это меняет? — перебил его Гарри. — Для меня все по-старому, Том. Ты горел желанием избавиться от меня, и у тебя получилось. Что теперь-то тебе надо? Этот разговор и хождение по кругу утомляют, — он слегка скривился.       — Тогда просто выслушай меня, — попросил его Том, вздохнув. — Ты имеешь право злиться; имеешь право послать меня снова, но я все же скажу, — и он сделал попытку приблизиться.       Гарри взглядом пригвоздил его к месту, мол, стой на месте.       — Не было никакого спора, — продолжил Риддл. — Я сказал это, чтобы оттолкнуть тебя: посчитал, что нам обоим будет лучше друг без друга. Точнее, тебе без вагона моих проблем, — исправился он. — Ты ведь понимаешь, что отец никогда бы не принял, что я гей. И нет, я не боюсь в этом признаться, как ты мне тогда пытался намекнуть. Все мои друзья в курсе, кто мы друг для друга; знают, сколько ты для меня значишь. Иначе сегодня тебя не было бы здесь.       Гарри так не считал: со стороны Сириуса это, скорее, выглядело своего рода провокацией. Он пытался сподвигнуть Тома что-нибудь предпринять. Как и сам Гарри, когда упоминал Сириуса в разговоре, считая, что ревность — моторчик, который заставит их двигаться дальше. Заставил ли?       — И как все это меня касается?       — Напрямую. Я думал, что… Но нет, я просто не могу без тебя.       Повисла напряженная тишина, которую будто можно было потрогать пальцами.       Гарри вздохнул.       — Если бы я значил столько, сколько ты пытаешься дать мне понять… — он прервался на полуслове, давая Риддлу заключить фразу мысленно. — Но ты сделал свой выбор тогда. И выбрал ты не меня, Том. Я даже не понимаю, зачем продолжаю слушать тебя, — холодно произнес Гарри и скрестил руки на груди, переведя взгляд на дверь. — Я уже говорил тебе и скажу снова: продолжай прятаться в своем мире, где не нужно напрягаться и где ты выполняешь желания других.       — Я много думал, Гарри. О тебе, обо мне… об отце. Думал о том, что сделал, когда отказался от тебя. Думал о последствиях этого поступка и что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни.       Гарри поморщился.       — Слишком клишированно, не находишь?       Но в горле встал ком, а сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Стоило Риддлу сделать к нему хоть еще один шаг и, казалось, он услышит его сердцебиение.       Том молчал, словно не представляя, что еще сказать.       — Знаю, это выглядит все как оправдание, — наконец произнес он.       — Это ты в точку. Сказать, что думаю я сейчас? — уточнил Гарри и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Что ты никогда не считался со мной, не принимал всерьез. Да ты даже о своем решении факультет поменять не упомянул. Словно я никто, — Гарри сдержал восклицание, и вылетело это обвинение вкрадчивым шепотом. — А теперь тебе стало немного скучно без меня, капающего на тебя слюнями, и хорошего траха, поэтому ты решил дать задний ход. Прости, но я тоже много думал. Ошибки свои признавать я умею. Поэтому теперь сплю только в официальных отношениях, а их я сейчас не хочу. Эта лавочка прикрыта, — хмыкнул Гарри и щелкнул пальцами. — И позволь дать тебе совет.       — Какой же? — Риддл приподнял бровь.       — Если бросаешь кого-то, бросай без лишних слов. Не потроши чужие чувства, — произнес Гарри отстраненно, тем самым ставя точку в этом бессмысленном разговоре.       Он попытался обойти Тома, чтобы открыть дверь и выйти, когда Риддл поймал его за ладонь и дернул на себя. Умывшись, более трезвым Гарри не стал, хотя ему и чудилось противоположное. Но, судя по тому, что он себя ощущал как минимум супергероем, толкая пафосные речи, трезветь ему еще предстояло долго. И мучительно. В момент, когда придет осознание, а вместе с осознанием и стыд.       — Прости меня, — сипло выдохнул Том. — Мне очень жаль. Я полнейший идиот.       Сколько раз Гарри представлял себе этот момент? Сотню лишь за последние дни, но точно не ожидал, что эти слова будут сказаны в туалете клуба.       — Дай мне один шанс, — попросил Риддл сдавленно. — Прошу.       — И завтра ты променяешь меня еще раз… на что? На хорошую должность? Или на папочкины деньги?       — Гарри, я переехал в Харлесден, — начал Том тихо.       — Это где?       — Избалованный ребенок, — голос Риддла на мгновение стал насмешливым. — Это район Лондона. Не самый хороший. Там живет моя мама, — рассказал он.       — И? — подтолкнул его Гарри.       Он не до конца понимал, куда клонил Том.       — Я же сказал, что много думал. О своем будущем в том числе. И было оно каким-то темно-светлым. Просветов оказалось меньше, чем темных пятен. И свадьба еще эта… В общем, я рассказал отцу о том, что нас с тобой связывает, и ушел из дома, — закончил Риддл, погладив его по запястью, все еще продолжая мягко удерживать. — Может, будет наглостью с моей стороны попросить о том же.        — Уйти из дома? — почти машинально спросил Гарри, пребывая будто в эмоциональном стазисе.       — Избавиться от сомнений. Потому что на этот раз все будет по-другому.       Гарри закусил губу. Это был такой соблазн: согласиться. Просто кивнуть и стереть все, что было до этого самого момента — словно они познакомились именно сейчас. Слова Риддла что-то цепляли внутри него. И это что-то писклявым голоском умоляло простить Тома. А вот здравый смысл, наоборот, не имел представления о том, как можно запихнуть свою гордость в одно место и после всего попробовать заново.       — Прошу, малыш, всего один шанс, — повторил Риддл и приподнял вторую руку, проводя по его щеке, очерчивая челюсть и касаясь пальцем подбородка.       Гарри словно ударило током. Волоски на теле встали дыбом, а кожа покрылась крупными мурашками. Ему казалось, что сердце ухнуло куда-то в район желудка, наполнив тот чем-то щемящим.       — Том, не надо, — попросил он, силясь звучать уверенно. — Я… не наступлю на эти грабли снова, прости.       Том приблизил свое лицо к его, выдохнув в губы:       — Я не могу без тебя. Я пытался забыть обо всем, но чем больше я старался не думать о тебе, тем сильнее увязал, — он почти касался губами губ Гарри, опаляя их дыханием.       Том замер, а Гарри рефлекторно дотронулся языком до губы.       — Я все исправлю, — пообещал Риддл едва слышно.       — Один малюсенький шанс, — сдался Гарри и выдохнул.       Напряжение лопнуло, и он сдулся, как воздушный шарик. А вот Том, напротив, будто просиял весь. Гарри никогда не видел его таким. Точнее, не видел у того такого выражения лица. Гарри был уверен, что в нем говорил алкоголь. И именно он заставлял обиду затихнуть, а очарованию Риддла раздуться до неимоверных размеров, заставляя звучать каждое слово правдиво, с сожалением… и действительно так, словно Том готов начать все с чистого листа.       — И как же ты будешь заглаживать свою вину? — деловито поинтересовался Гарри.       — Отсасывая? — предположил Том с довольным смешком.       — Ты же ярый противник такого.       — Не противник, скорее, недоучка. Но я научусь… — и их уединение прервали.       Дверь приоткрылась, и какой-то парень попытался войти в помещение.       — Все занято! — звучно оповестил Риддл. — Попробуй в женский! Сами ждем!       И клиент моментально испарился. Чем воспользовался Том: он отстранился и защелкнул замок уборной.       — Ой, кажется, еще и дверь сломалась, — прокомментировал Гарри.       Том хмыкнул, вновь оказавшись рядом с ним, и оттеснил Гарри к раковинам, усадив на край. А вот попытка Гарри дотронуться до лица Тома провалилась.       — Осторожнее, — зашипел тот, уходя от прикосновения. — Челюсть. Помнишь?       Память услужливо подкинула момент, как Риддл пропустил нехилый такой удар пару часов назад.       — В ближайшее время без минета и поцелуев?       — Почему же? У тебя челюсть в полном порядке, — фыркнул Том, видимо, понимая, что Гарри пошел на попятный.       Он слегка толкнул кулаком Риддла в плечо и, как ему показалось, недовольно сверкнул глазами.       — И мы опять возвращаемся к нашей любимой теме.       — Нестареющая классика, — покивал довольно Том.       — Боже, Риддл, ты неисправим!       Уверенности в том, что из этого что-то выйдет, не было. Гарри не мог гарантировать, что через неделю Том не повторит свою выходку и не передумает, осознав, что другая его жизнь была куда комфортнее этой, а тут… А что тут? Неудобства в обмен на Гарри. Но… ему так хотелось, чтобы все получилось. Безусловно, в душе он был немного романтиком — иначе как объяснить желание верить в лучшее? Том мог его обманывать, мог строить какие-то планы на его счет, мог поспорить, что Гарри простит его с первого слезливого объяснения (раз не было спора до этого) — Гарри не всегда его понимал, и поэтому не всегда знал, чего ожидать. Между ними не было доверия раньше, не было его и сейчас. Но единственное, в чем он был уверен, так это в том, что если не попробует еще раз, то всю оставшуюся жизнь будет корить себя. Лучше рискнуть и проиграть, чем вовсе никогда не рисковать.       — Значит, ты решил извиниться, потому что приревновал меня к Блэку? — вдруг задал Гарри мучивший его вопрос, слегка подавшись вперед.       Его губы мазнули по уголку рта Тома.       — С чего бы? Я в курсе отношений Сириуса, — мазнули в ответ губы Тома по уголку рта Гарри. — Да и мы поговорили с ним, — произнес он это шепотом, будто большую тайну. — После того вашего страстного поцелуя.       Гарри на это только приподнял бровь.       Такой информации у него не было — Сириус об этом ничего не говорил.       — И что же тебе сказал Блэк?       — Что ты хорошо целуешься, а я не могу упустить такое сокровище, — появившаяся на чужом лице усмешка тут же стала болезненной.       — С челюстью нужно что-то делать, — цокнул Гарри. — Лед? Таблетку? Пластырь?       — Позже, — Том скользнул большим пальцем по его нижней губе, ведя и слегка оттягивая.       В глазах появился знакомый ему голод.       — О нет, — покачал Гарри головой. — Я не собираюсь с тобой трахаться в туалете, — он чуть отстранился, прищурившись, но ноги сами собой обвили бока Тома и скрестились за его спиной.       — А я разве собирался?       — Намекал, — весело ответил Гарри.       — Даже в мыслях не было, — усмехнулся Том в ответ. — Как ты мог такое обо мне подумать? Я просто исследую свои владения.       — И поэтому закрыл дверь, да?       — Чтобы нам никто не мешал, — глаза Тома блеснули озорством.       — Пока не узнаем друг друга получше, не бывать сексу.       — Я и так изучил тебя досконально.       — Теперь осталось мне разгадать твои тайны.       — Самую главную ты уже разгадал, — понизил голос Том.       — И какую же?       — Я гей.       Гарри со смешком тряхнул головой.       Следовало возвратиться к компании, а он и вовсе собирался уходить. Собирался, но передумал, и вряд ли это кого-нибудь удивит. У них еще будет время побыть вместе. Примерно целая жизнь. Это если оставаться мечтателем и идеалистом. Им предстоит многое исправить и научиться компромиссам, но это все завтра. А сегодня он планировал наслаждаться отношениями. Уже, похоже, официальными.