Влюбиться в друга.

      — Люси, — прошептал он, отрываясь от её губ, — я не могу так.       — Я понимаю, — девушка отодвинулась от актёра и вздохнула, — но спасибо, что выслушал меня. Мне это было важно. Я понимаю, мы друзья…       — Люси, нет, всё совсем не так. Я хочу тебя, — девушка подняла заплаканное личико, — безумно хочу, потому что люблю, — Поласски открыла рот, — и давно уже люблю, — Томас взял её руку в свою и поднёс к губам, — столько лет я боялся своим признанием разрушить нашу дружбу, а получилось, что я молчал и чуть не разрушил наши жизни.       — Тогда я не понимаю, — Люси заплакала уже от счастья, — почему?       — Ты пьяная, Люси, — Том вытер её слезы, — Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом утром.       — Я об этом никогда сожалеть не буду, — она потянулась к нему и сама поцеловала.       — Люси, — он нехотя оторвался от её губ, — а если ты завтра ничего не вспомнишь? Или обвинишь меня в том, что я воспользовался ситуацией? Прости меня, — вставая, он забрал с собой бутылку и стаканы, — я лягу спать в другой комнате.       Девушка что-то ещё сказала мужчине, а потом скинула полотенце и зарывшись в одеяло, уснула. Том же, напротив, не мог уснуть очень долго. Он несколько раз заходил в комнату и смотрел на спящую барышню, не совсем понимая, что он делает. Еле справившись с желанием лечь рядом, актёр ушёл и лег поверх одеяла, скинув с себя одежду. Некоторое время он лежал, смотрел в потолок и думал, как же все-таки странно устроена жизнь. И какими бывают глупыми люди. Томас подумал, что они потеряли целых десять лет, из-за своего упрямства и страха, а могли бы быть всё это время счастливы.       Он вздохнул и подумал, что теперь то он её никуда не отпустит. Вот они решат всё на трезвую голову и всё будет хорошо. Она бросит своего Доусона, а ему даже не придётся ни с кем расставаться, ведь он уже несколько месяцев был один. Алиса не считается. Она сама определила формат их отношений. Ну, придётся с ней поговорить об этом. На этой мысли мужчина уснул.       Том проснулся рано, вскакивая и пытаясь понять, не приснился ли ему вчерашний разговор. Оглянувшись и удостоверившись, что он в гостевой комнате, актёр успокоился. Быстро приняв душ и переодевшись, мужчина заглянул в свою спальню и улыбнулся, видя, как на его кровати лежит его любимая.       Налив ей стакан воды и положив рядом аспирин, Томас спустился на кухню; он захотел побаловать Люси блинчиками, поэтому быстро достал всё для них необходимое. Напевая какую-то незамысловатую мелодию, он занялся готовкой.       Люси проснулась с дикой головной болью. Зачем она пила вчера столько? Ах, да. Она же застала Тома с другой девушкой. Еле разлепив глаза и пытаясь сфокусироваться на чём-то, барышня поняла, что находится не в своей спальне. Привстав на локтях, Поласски ужаснулась. Она узнала эту комнату. Девушка была дома у Хиддлстона. Она была в постели Томаса.       Подскочив на кровати, она откинула одеяло и ужаснулась ещё раз. Девушка была полностью обнажена. Сглотнув, Поласски перевела взгляд на соседнюю подушку, но никого там не обнаружила. Облегченно вздохнув, она со стоном опять легла, чувствуя боль не только в голове, но и во всём теле. А ещё дикую тошноту и жажду.       Пытаясь вспомнить, как она попала в этот дом, барышня напрягла мозги и почувствовала, что голова разболелась ещё больше. Покрутив головой, Люси заметила рядом на тумбочке таблетку и воду. Мысленно поблагодарив друга за такую заботу, девушка бросила аспирин в стакан и, смотря, как он растворяется, думала, как она теперь будет смотреть Хиддлстону в глаза.       Выпив лекарство, Поласски вспомнила свой сон, в котором Томас признавался ей в любви, а после они целовались. Усмехнувшись, Люси легла обратно. Минут через десять боль стала отступать и девушка потихоньку встала, ощущая дикую слабость. Не найдя своей одежды, она голышом пробежала в душ, что был у Тома в комнате и, замотавшись в полотенце, привела себя в порядок.       Потихоньку выйдя из комнаты, Люси на цыпочках прошлась по второму этажу, заглядывая в комнаты. Всего их у мужчины было три. Никого не найдя, она начала спускаться по ступенькам. По запаху и звуку девушка поняла, что хозяина дома следует искать в кухне. Облокотившись на косяк, она стояла и смотрела, как Том, стоя у плиты, печёт блинчики и напевает песню. Наверное, настроение у него было хорошее, даже не смотря на то, что барышня, возможно нарушила его планы вчера, заявившись в гости. Чувствуя, как от волнения сильно бьётся её сердце, барышня закусила губу и не знала с чего следует начать разговор.       Так она и стояла, пока актёр не почувствовал, что за ним наблюдают и не обернулся. Он застыл с лопаткой в руках, глядя на подругу и широко ей улыбнулся.       — Как ты себя чувствуешь? — ласково спросил он, хотя девушка ожидала, что парень будет её отчитывать, — голова не болит? — он повернулся к плите и снял последний блин, убирая сковороду.       — Спасибо, — охрипшим ото сна голосом произнесла барышня и прокашлялась, — уже лучше.       — Кушать хочешь? — Томас поставил тарелку на стол, — кофе?       — Мне бы мою одежду, — виновато ответила Люси.       — Увы, твоё платье пришло в негодность, — он пожал плечами и взял со стула какие-то вещи, — держи, твоё нижнее бельё и моя рубашка. С поясом будет тебе, как платье, — подошёл и ласково глядя в глаза отдал одежду, помня, что от одежды его сестры она вчера отказалась, — можешь одеться в ванной и выходить на завтрак.       Через пять минут Люси вышла, одетая в белую мужскую рубашку, которая и вправду была для неё, как коротенькое платьице. Актёр домывал посуду, когда девушка села за стол.       — Ешь, — Хиддлстон поставил перед ней кружку с кофе и пододвинул ближе блинчики.       Поласски неспеша съела пару блинов, запивая их напитком, она всё никак не могла решиться задать мучившие её вопросы. Будто прочитав её мысли, Том откинулся на спинку стула, разглядывая подругу и нарушил тишину.       — Хочешь о чем то спросить? — осведомился он, улыбаясь.       — Ой, Том, я даже не знаю, — она замялась и потупила глаза, — и спросить, конечно, тоже, но в первую очередь сказать, — Люси сделала ещё один глоток, — прости меня, я наверное, испортила тебе вчерашний вечер, — подняла на него взгляд, — хотя, я совершенно ничего не помню.       — Что тебя конкретно интересует?       — Почему я у тебя проснулась это первое, почему я голая… это главное, — перешла на шёпот, — а вообще расскажи мне всё. Последнее, что я помню, так это клуб.       — Ну, — Томас усмехнулся и облизнул губы, — ты вчера очень сильно напилась, — начал он, а барышня покраснела, — да рано ещё краснеть, самое интересное впереди, — не зло сказал актёр, — не знаю, что точно случилось, но ты что-то, видимо, не поделила с некой девушкой и подралась с ней, — Люси закрыла лицо ладонями, а мужчина продолжал, — вызвали полицию и тебя забрали в участок. Оттуда ты позвонила Камбербэтчу, — Поласски уронила руки на стол и упала на них, — мне продолжать? — засмеялся парень, — и после того, как услышал «угу», вздохнул, — Бен привез тебя ко мне по понятным причинам, по дороге тебе стало плохо, и после того, как друг хотел тебе помочь, ты убежала от него, — Люси не сильно несколько раз ударила о стол головой, — ехехе, дорогая, ты так до конца рассказа голову себе разобьëшь!       — А там ещё хуже? — подала она голос.       — Ну, тебя вроде рвало, — барышня застонала, — ты зацепилась платьем за что-то и порвала его, — он помолчал, ожидая реакции, но кроме мычания ничего не было слышно, — потом ты рыдала в машине, а когда тебя Бен привез, вцепилась в косяк двери и нам пришлось тебя буквально отдирать от него.       — О, Боже, Том, я не уверена, что хочу знать, что было дальше, — всё ещё не поднимаясь со стола, произнесла она.       — Ну, дальше самое интересное, — произнёс Томас ласково и поднялся со своего места, — я тебя в душ отнёс, помог раздеться, помыться, — он придвинул стул ближе и уселся на него, — закутал тебя в полотенце, — мужчина погладил её по руке, а девушка покачала головой, — а потом ты поцеловала меня, — резко остановился он.       Люси медленно подняла на него свой взгляд, часто моргая и заливаясь краской, прошептала:       — Прости, — актёр сейчас сидел очень близко, его рука переместилась на её личико и он провел по лицу большим пальцем, почти касаясь её губ.       — За что простить? — следя за своей рукой, почти шёпотом спросил Хиддлстон, — за то что поцеловала меня или за то, что открыла мне глаза, признаваясь в любви, — он остановил палец на нижней губе и поднял глаза, — или за то, что пыталась оставить меня с собой в постели?       Она покраснела, отстраняясь от него и заливаясь краской.       — Мы…? — округлила она глаза. Мужчина отрицательно покачал головой.       — Нет, — он поднялся и подал ей руку, в которую она вложила свою ладонь, вставая вслед за ним, — но ты не представляешь, как сильно я этого хотел, — глядя на любимую сверху вниз, Томас зарылся в её волосы рукой и притянул к себе для поцелуя.       Люси даже не стала сопротивляться, она полностью отдалась во власть молодого человека и позволила ему проявлять инициативу. Просто чувствуя, как она плавится под его губами, барышня прижалась к торсу любимого мужчины ещё ближе, пальчиками пробегая от груди к спине и обнимая его. Томас аккуратно поднял девушку и усадил на стол, стараясь не задевать ничего на нём, а сам раздвинул её ноги и устроился между ними, не переставая её целовать.       — Тоом, — оторвалась она от его губ.       — Прости, — он прикоснулся своим лбом к её, — если ты не готова, я подожду ещё, я ждал много лет, поэтому…       — Да нет, — Люси попыталась встать, — я, кажется, на вилку села.       Том поднял её со стола и она обхватила его торс ногами, наклоняясь, чтобы самой поцеловать его.       — Я люблю тебя, Люси, — прошептал он ей в губы, — и безумно хочу.       — Может тогда переберëмся в кровать? — между поцелуями спросила девушка.       — С удовольствием, — рыкнул он.       На второй этаж они влетели, открывая первую попавшуюся дверь. Ей оказалась спальня, где ночевал Том. Осторожно положив барышню на кровать, мужчина начал покрывать её тело поцелуями, она застонала, поглаживая его по спине. Быстро расправившись с пуговицами на рубашке, актёр снял её с Люси и выкинул куда-то в угол. Потом он стянул с себя домашнюю футболку и штаны и вернулся к ласкам.       Он так давно хотел это сделать, хотел прикоснуться к ней, целовать, ласкать, что еле сдерживал себя. Он очень аккуратно освободил её грудь из бюстгальтера и поцеловал ложбинку, потом руками сжал обе груди и нашёл сосок одной из них. Пройдясь по нему горячим влажным языком он застонал сам и вызвал стон из её уст. Потом он взял его нежно в рот и помассировал губами, после тоже самое проделал со вторым.       Люси сгорала от желания и извивалась под его горячим ртом, а мужчина не собирался останавливаться, он дорожкой поцелуев спустился ниже, к самым трусикам, поддел их пальцами и стянул вниз, снимая совсем. Потом раздвинул её ноги и прошёлся несколько раз языком по уже влажным складочкам. Девушка застонала и выгнулась под его откровенными ласками.       — Люси, я сейчас взорвусь, — прорычал актёр и скинул с себя нижнее бельё.       Вернувшись к поцелуям, языком проникая в её рот, Хиддлстон очень нежно и аккуратно пальцами погладил её клитор и осторожно ввёл два пальца в неё, Люси прикусила его губу и подалась навстречу его длинным пальцам. Сделав несколько движений, Томас вынул пальцы и отстранился, глядя на любимую девушку, лежащую под ним, как бы спрашивая разрешения.       Барышня открыла рот, тяжело дыша и еле заметно кивнула. Мужчина хищно улыбнулся, зрачки его почти полностью перекрыли радужку, сам он дрожал он напряжения и нетерпения. В момент оказавшись между её ног, он сглотнул и вошёл, вызывая очень громкий стон из уст Поласски.       Остановившись на секунду, голубоглазый придавил её своим весом к кровати, а Люси закинула ноги ему на бёдра. И Том начал двигаться, с наслаждением, со стонами, медленно, периодически целуя её в губы, в шею, лаская её грудь рукой.       — Тооом, — простонала барышня, — только не останавливайся.       А он и не собирался, постепенно наращивая темп, мужчина понял, что именно нужно любимой, поэтому сдерживая себя, он продолжал и был вознагражден её долгим протяжным стоном и сильной пульсацией внизу живота. Девушка выгнулась в пояснице, а Хиддлстон ускорился, вжимаясь в неё всё больше, пока, наконец, и он не получил свою разрядку, с упоением целуя её в губы.