Выживший. История Учихи Кацуро

Агентство ритуальных услуг «В добрый путь». В добрый путь – вам еще есть что посетить! *** Сколько прошло времени с тех пор, как перед моими глазами раскинулся бескрайний мрак, я не знал. В какой-то момент я просто осознал себя в нём. Боль, сводившая с ума, исчезла. Кашель, мешавший дышать, больше не беспокоил, хотя дыхание как таковое тоже пропало. Я не чувствовал ничего, не видел, не слышал. Всё это казалось злой насмешкой моего угасающего сознания напоследок.   Вот как скудно я отхожу в мир иной? Где вся жизнь, что должна пронестись перед глазами? Где картины невероятно прекрасных райских садов или инфернальные пустоши преисподней? Где вечный пир в Вальхалле, где славные воины чередуют сражения с празднествами, время от времени бросая сальные взгляды в сторону Валькирий? Ничего этого не было. Только тёмное, безмолвное, неизменное Ничто.   Блестяще... И ведь даже отвлечься не на что. Видимо, мне оставалось только ждать, пока мой разум не осознает мою смерть, и лишь тогда эта пытка пустотой прекратится.   И я ждал. Долго. Здесь ничто не указывало на ход времени, но казалось, что прошла целая вечность.   — А вечность ли?   Так... Либо у меня на одну галлюцинацию больше, либо…   — Второй вариант, — раздался красивый женский голос с нотками насмешки.   Что-то мне это не нравится…   — Ещё бы. Думаю, немногим смертным нравится умирать и приходить ко мне.   Что за бред? Какого чёрта я слышу чей-то голос в этом… этом Ничто? Как только эта мысль оформилась в голове, пространство вокруг меня изменилось. Бесконечная тьма рассеялась, уступая место чему-то новому, все начало искажаться и перестраиваться. Я оказался в просторном зале, напоминающем помещение старинного замка. Гладкие, чёрные каменные стены словно впитывали свет, не давая ему отражаться от поверхности. — Какого чёрта?! — вырвалось у меня.   В ответ раздался звонкий девичий смех. Голос прозвучал отовсюду и одновременно из ниоткуда.   — Добро пожаловать в мою скромную обитель, дух, — в голосе слышалось явное веселье.   — Можно просто Марк… — буркнул я. — Не могли бы вы объяснить, что всё это значит?   — А как ты думаешь?   — Не знаю… Поэтому и спрашиваю.   — Ну, попробуй сам подумать, что всё это может значить, времени у тебя теперь немало. — Издеваешься?! — соблюдать вежливость не было сил.   — Разве что немного, — снова этот насмешливый тон. — Но, думаю, ты и сам знаешь ответ. Ты находишься в пустоте, во мраке, во Тьме. Это Ничто — мои владения.   — Ах, ну раз так, прошу прощения за невежество, сударыня! А у этого "Ничто" есть хоть какие-то координаты?   — С такими манерами, — голос её вдруг стал холодным, почти режущим. От этого звука меня пробрало до самых глубин души… если в такой форме у меня вообще осталась душа. Такая резкая перемена в голосе сработала как хороший ушат ледяной воды прямо на голову. — Ты имеешь все шансы раствориться прямо здесь… дух. Советую быть более осмотрительным в своих словах и мыслях.   После такого предупреждения я решил говорить осторожнее, кем бы не была моя собеседница, откуда-то возникла уверенность, что стоит ей пожелать и моё существование прекратися. В этой пустоте я чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, неумолимый, словно я был незначительным подопытным образцом, за которым наблюдал учёный, хорошо понимающий для чего я ему вообще нужен. Хотелось припасть к земле и лишний раз не напоминать о своём существовании, лишь бы хоть на минуту перестать чувствовать тяжесть этого взгляда на себе. — Первое, что тебе стоит знать, дух, — голос моей собеседницы снова зазвучал мягче, но остался властным, — это то, что только благодаря мне твоя душа ещё не растворилась. Чтобы понять что-либо ещё, сперва стоило бы вычистить из твоих мозгов заблуждения, которые туда были заложены ещё при жизни. Раньше ведь ты считал загробный мир выдумкой, верно?   — Да, так и есть.   — Как и всё, что с этим связано? Понятия божеств, демонов, душ? Это тоже для тебя было просто красивой сказкой? — Да, всё так. Не верил я никогда во что-то подобное. А теперь же… Не знаю даже. — Обычное человеческое заблуждение… Рай, ад и чистилище действительно мифы, удобные для контроля верующих, ведь нужно как-то пастырю контролировать свою паству? Но вот сама концепция души — это реальность, и то, в какой форме ты сейчас существуешь - лучшее тому доказательство. — Значит, сейчас я всего лишь душа?   — Именно так, Марк.   Её слова звучали логично, но вопросов становилось только больше и не смотря на ощущение могущества той сущности, с которой я вёл беседу, хотелось узнать от неё как можно больше, даже если это может вывести её из себя. — Пока что тебе не стоит знать слишком многого, — продолжила она. — Достаточно того, что я сказала. Остальное тебе пока не под силу осознать.  — У меня только один вопрос. Для чего я здесь?   Снова это давящее молчание.   — Для того, чтобы получить второй шанс. Обычно души умерших уходят не во Тьму, ко мне, но к Смерти в её владения, где навечно засыпают, видя сны о лучшей жизни, навсегда оставаясь в этих грёзах, пока моя сестрица подпитывается этими душами и они не исчезнут. Но вместо визита к ней ты оказался именно здесь. Это очень заинтересовало меня. Души людей крайне редко попадают в мои владения. И тем более редко задерживаются здесь.  Обычно стоит душе человека оказаться в моих владениях коснувшись мрака и такая душа обречена развеяться, не оставив после себя ничего. — То есть, я вообще мог рассеяться, едва попал сюда?! Блестяще! И в итоге я все же остался жив. А дальше что?  — Жив? - мои слова снова вызвали смешок у той, с кем я веду этот разговор. — Жизнью это точно не назвала бы. Но в целом, приблизительно так всё и есть, вместо того, чтобы местная тьма тебя сожрала – ты сохранил сознание, воспоминания и мышление. — Но ведь разве не вы — Тьма? Если вы управляете всем этим мраком и он Вам подчиняется. В ответ раздался заливистый смех, как будто я — первоклассник, который пытается умничать перед профессором на занятии по вышмату. — Я этого не говорила, — голос её снова стал игривым. — Хотя с той тьмой, что окружала тебя раньше, у меня действительно много общего.   — Как это понимать?   — О, да ты любопытен… И не смотря на тягу к знаниям, всё равно не поймёшь.   — Сейчас, может, и нет, но, учитывая, что я здесь не случайно, думаю, у меня будет время осознать, разве не так? На этот раз ответа не последовало. Тишина говорила о том, что моя собеседница что-то обдумывала. Я чувствовал на себе её взгляд. Вскоре голос снова заполнил помещение зала.   — Почему бы и нет? Это может быть занятно. Но учти: информации будет много. Если что-то будет непонятно, я не стану повторно разъяснять.  Не понял с первого раза - сам виноват. — Понял. Согласен.   — Славно. Итак, начнём с Тьмы. Что ты представляешь себе, когда слышишь это слово?   — Отсутствие света, пустоту, способную поглотить всё.   — Верное представление. Долгое время во всех мирах Тьма была именно такой. Но со временем люди начали наделять её различными чертами. Кто-то называл тёмными жестоких богов, способных уничтожать целые народы просто потому что того требовали их цели. Кто-то — называл так безжалостных людей, способных идти по трупам и рекам крови, к желаемому результату, зная что конечный итог будет стоить любых потерь. И в итоге, все эти образы и ассоциации накладывались друг на друга, формируя единую многогранную личность, так появилась я — уже не бездумная неконтролируемая стихия, или безликое понятие в сознании людей, но воплощённый в полноценной личности аспект мироздания.   Осознать услышанное было очень сложно, хоть я и понимал о чем идёт речь. Видимо всему виной было человеческое восприятие, ведь общался я сейчас явно с чем-то куда большим, чем человек. — Но я всё ещё не понимаю, причём здесь я? — Ты оказался здесь совсем не случайно, Марк. Ты жил во Тьме, ты был её Осколком. Ты сроднился с ней. Ты пропитан Тьмой с самого начала твоего пути, что помогло тебе не раствориться, едва мрак коснулся тебя и чему способствовало многое ещё при твоей жизни. Я всё это знаю. Тьма начала окутывать тебя наверное с самого твоего рождения, испытывая твой дух на прочность. Сначала тебя испытывала твоя семья. Регулярные унижения, избиения до полусмерти и ненависть в которой ты рос. После же – ранний побег из дома, когда ты остался совсем один, без возможности положиться хоть на кого-нибудь, кроме самого себя. Ты ставил перед собой цели и достигал их, будучи готовым идти по головам, лгать и ломать чужие судьбы, тебя волновало только твоё благо и тех, кого ты считал близкими. И стоило тебе ощутить вкус настоящей свободы, когда только ты решаешь к чему ты идёшь и какой путь выбираешь – на всём поставила крест твоя болезнь. И даже тогда ведь ты не захотел принимать условия, выставленные тебе извне, а поступил по своему, уйдя тогда, когда ты этого захочешь. Досадно будет упустить такой потенциал, потому я и даю тебе шанс.   — Шанс? На что?   — На новую жизнь. В другом мире, по другим законам. Тебе будет интересно… А мне — полезно. Тем временем окружающий мир снова начал растворяться во мраке. Все звуки исчезли, кроме её смеха… В какой-то момент я просто осознал себя снова полностью материальным. Я смотрел на незнакомый мне потолок, снова ощущал тело, пусть и не был в состоянии пошевелить хоть какой-то частью этого тела. Ощущения не из приятных, скажу я вам, словно паралич. Тем временем глаза, через которые я смотрел на потолок, внезапно начали метаться по разным углам комнаты, которая, судя по всему, была выстроена из дерева, на манер архитектуры фоеодальной японии. Тонкий аромат древесины смешивался с чем-то металлическим, чуть сладковатым… запах крови? Взгляд продолжил бегать туда-сюда, не давая мне и шанса оценить обстановку. Уж не знаю, куда меня занесло, но меня уже выводит из себя тот факт, что я не успел даже понять, что это за место, а уже четко осознаю, что от меня вообще ничего не зависит. И вот, громкий шум где-то на периферии заставил меня отвлечься от моих мыслей. Дверь в комнату отъехала в сторону, и передо мной предстала черноволосая женщина, измазанная в крови. В руках у неё что-то блеснуло в лунном свете, пробивающемся из окна. И тут я почувствовал эмоции: страх, беспокойство, шок. Хоть я и ощутил эти эмоции как свои и почувствовал, как сердце начало выскакивать из груди, было впечатление, что все эти ощущения мне не принадлежат. Да что же здесь происходит, мать вашу?! *** Некоторое время до этого. Тот же дом, первый этаж. На крыльце своего дома сидел мужчина атлетичного телосложения, с длинной шевелюрой непослушных, черных как уголь волос, собранных внизу затылка в длинный конский хвост, в то время как на большей части головы пряди торчали в состоянии легкого творческого беспорядка. В руках у него тлела слабым огоньком сигарета. Лицо же мужчины, высушенное годами, испещрённое шрамами множества битв и морщинами прожитых четырех десятков лет, было направлено куда-то вдаль квартала клана Учих. Его взгляд был тяжелым и нечитаемым, так что любой случайный прохожий не смог бы понять, что на уме у опытного воина, изучающего одному ему известную точку где-то вдали. Со спины к нему подошла женщина с длинными, до поясницы, черными волосами, невероятно красивым лицом и черными глазами. Это была супруга воина – Юма Учиха. Мужчину же звали Юширо Учиха. — Юширо, дорогой, что-то случилось? Кацуро уже два часа как лёг спать, а ты всё сидишь тут. Тебя гложет что-то? – голос Юмы был обеспокоен, ведь это уже не первая ночь, когда она просыпается, не видя рядом любимого. — Нет, дорогая, не случилось. Просто… – неопределённый жест рукой, в которой была сигарета, – дурное предчувствие. Вот и вышел проветриться и привести мысли в порядок. Юширо повернулся лицом к своей супруге и постарался улыбнуться. Может, молодняк клана, который совсем не знает Юширо, и могло бы это обмануть, но Юма не первый десяток лет вместе с ним, и с ней это точно не сработало. Она и поспешила озвучить свою догадку: — Юширо, ты ведь знаешь, что нет смысла скрывать то, что у тебя на сердце? Хоть мы уже давно не участвуем в миссиях, связанных с риском, но этот твой взгляд в одну точку я прекрасно помню и помню, что так ты смотришь туда, откуда чувствуешь опасность… И меня настораживает, что в последнее время я вижу его всё чаще. Может, ты всё-таки поговоришь со мной об этом? — Я не уверен, что тут есть о чём говорить, родная. Ты и сама всё видишь и прекрасно понимаешь, что именно вызывает у меня беспокойство, – проговорил воин, делая очередную затяжку. Задержав дым в лёгких на несколько мгновений и, видимо, прочувствовав вкус едва ли не лучшего табака в стране Огня, он продолжил: – Сильные семьи всё чаще собираются в подвале со Скрижалью Рикудо. Фугаку уже не первый, не второй и даже не десятый раз созывает сильнейших шиноби клана. А семьи, которые находятся в стороне и занимаются обучением своих наследников, – в неведении. Никто не знает, чего ждать и главное – когда ждать хоть чего-то. А ведь точно что-то зреет, Юма. Ещё и Итачи, светило нашего клана, ведёт себя странно. Многие в клане уже относятся к нему с опаской и недоверием, а ведь он гений Учих и старший сын главы. Фугаку же словно не видит всего этого. И да, я и правда чувствую, что что-то грядёт, что-то нехорошее. И с каждой ночью это ощущение лишь усиливается. — Любовь моя… – руки Юмы сами собой оплели широкие плечи её возлюбленного. – Мне кажется, ты слишком сгущаешь краски. Что бы ни задумывал Фугаку, уверена, на то есть причина, и я так же уверена, что его планы направлены в первую очередь на усиление нашего клана. — Вот только пока что нас словно оттесняют от какого-либо влияния в деревне. Чего только стоит то, что произошло во время нападения Кьюби. Сколько было жертв, сколько смертей и крови – всего лишь потому, что непосредственно на месте не было ни одного шиноби, владеющего шаринганом. То, что Кьюби был усмирён и побеждён – это чудо, не иначе. И далось это чудо ценой кровавых рек и гор из трупов, Юма. А ведь всё могло обойтись меньшей кровью. — Ты ведь и сам знаешь, что самовольно принимать подобные решения главы кланов не в состоянии. В конечном счёте, Учихи пригодились там, где они были… — И где простые шиноби смогли бы обойтись и без нас, Юма… – какого-то ответа на эти слова у Юмы не нашлось, так что она так и осталась сидеть, обнимая своего мужа со спины. Каждый думал о чём-то своём. Первым нарушил молчание Юширо. В какой-то момент он просто повернулся к своей супруге, и её сердце словно ушло в пятки — привычный чёрный цвет глаз её мужа сменился алым сиянием шарингана. Его голос прозвучал ледяным приговором: — Юма, слушай внимательно. Ты сейчас бежишь на второй этаж и охраняешь Кацуро. Не смей спорить или заниматься самодеятельностью. Поняла? Сердце Юмы застучало ещё быстрее. Он знал, на что она способна, ведь в боевых навыках она мало ему уступала. Но даже с этим знанием он решил взять угрозу на себя. Что же происходит?! Ответ пришёл мгновенно — силуэт с коротким клинком молнией устремился к ней. Юма едва успела выхватить кунай, как перед ней брызнула кровь. Юширо шагнул вперёд и подставил своё тело под удар, схватив нападавшего за запястье обеими руками. — Спаси сына! А этим я сам займусь! — его голос был тверд, несмотря на боль. Юма, стиснув зубы, кинулась вверх по лестнице. Когда её силуэт исчез, Юширо встретился взглядом со своим противником — в его глазах горело знакомое алое сияние. — Значит, от тебя и правда стоило ждать неприятностей, Итачи. — Простите, Юширо-сан, но вряд ли у нас получится побеседовать сегодня. Три чёрные томоэ в глазах Итачи закружились, преобразуясь в жуткий узор мангекё. Юширо заметил, как тонкая струйка крови стекла с уголка глаза по щеке парня. Но было поздно. Мир перед глазами исказился. В следующую секунду он уже стоял на коленях, пронзённый лезвием в самое сердце. Итачи переступил через его тело и быстрым движением извлекая клинок из тела врага, двинулся дальше… *** То же время, второй этаж. Я уставился чужими глазами на женщину в дверном проёме. На её лице размазалась кровь, хотя раны были не видны. В голову вдруг пришла мысль: «Мама?!» — Кацуро, немедленно поднимайся! Тебе нужно бежать! — приказ её был резким и властным. Тело, в котором я оказался, рванулось на ноги. Пока я пытался осознать происходящее, с губ мальчишки сорвался вопрос: — Мама, что происходит?! Сердце колотилось в бешеном ритме, страх пробирал до костей. Колени дрожали, но адреналин держал сознание в тонусе. — Я всё объясню потом. Сейчас слушай: на нас напали! Ты должен покинуть квартал, затеряться в толпе и добраться до резиденции Хокаге. Не привлекай внимания. Понял?! — Мам, я тебя не оставлю! — в голосе смешались злость, боль и отчаяние. Но Юма не собиралась спорить. Её рука молниеносно схватила меня за шиворот, она быстро поцеловала меня в лоб, а затем метнула кунай в окно, разбивая стекло. Свободной рукой она аккуратно ударила меня в шею — тело ослабло. Следующее, что я осознал — это полёт. Я вылетел из окна, а сквозь него увидел, как на второй этаж ворвался человек с алыми глазами, замахиваясь клинком на мою мать. Удар о землю вышиб из лёгких весь воздух. Боль разлилась по телу. Я рефлекторно ощупал себя в поисках переломов. Глухой звон стали над головой привлёк внимание — мать сражалась. Из окна полетело её хрупкое тело. Злость вспыхнула внутри меня, губы сами собой обнажили оскал. Из рукава скользнул холодный металл. Мысли бешено закрутились: как лучше воспользоваться кунаем, чтобы отомстить? Но в следующий миг женщина поднялась на ноги. Её юката была испещрена порезами, из-под ткани сочилась кровь. Её дыхание сбилось, ноги дрожали. — Кацуро, нет! Ты должен бежать! ВОН ОТСЮДА! — её голос звучал как гром среди ночи. Я не смог ослушаться. Скрипя зубами, развернулся и побежал. Мир перед глазами затуманился от слёз. Внутри всё горело от ужаса и бессилия. Но вдруг резкая боль пронзила ногу. Я споткнулся и полетел вперёд. Камень на земле стремительно приближался… Удар. Снова темнота. Да чтоб вас всех!  Осознать себя во мраке снова — странное чувство. Но на этот раз всё было иначе. Этот мрак... он ощущался по-другому. Не таким гнетущим, как прежде, не чуждым, а почти... естественным? Даже понятным. Как будто он всегда был частью меня. Но даже это осознание не могло затмить шок. В этот раз у меня было тело. Настоящее. Осязаемое. Я медленно поднял руку перед глазами, наблюдая, как она движется. Как пальцы послушно сжимаются в кулак. В прошлый раз моё присутствие было призрачным, иллюзорным, но сейчас... Что, чёрт возьми, происходит? Что это за место? Кто та женщина? Почему тело, в котором я оказался, меня не слушалось? Вопросов было в разы больше, чем ответов. И что хуже всего — я ощущал чей-то пристальный взгляд. Будто кто-то внимательно наблюдает за мной, скрываясь в тени. Я огляделся. Пустота. Ни намёка на источник этого ощущения. Но стоило мне повернуться, как картина перед глазами изменилась. Позади меня, обхватив колени, сидел мальчик. Лет десяти-одиннадцати, с чёрными глазами, расширенными от удивления. Он молча смотрел на меня, и я невольно ощутил, как внутри поднимается странное, почти необъяснимое чувство... Будто я знал его. — Кто ты, мальчик? Что это за место? — голос мой прозвучал глухо, словно заглушённый этим бесконечным мраком. Мальчик моргнул и заговорил, но его голос был пуст. Пустой настолько, что от него веяло холодом. — Я... я не знаю... Я слышал о таких местах, но думал, что это просто басни. — Ты видел то же, что и я? Он медленно кивнул. — Да... Мама... Мама... — его голос дрогнул, и я ощутил, как холод пробирается ко мне ближе. — Её ведь... нет больше? Я сжал кулаки. Что мне ему сказать? Я не знал. Я видел не намного больше, чем он. — Не знаю, малец... Мне жаль. Он молча смотрел на меня. Потом произнёс еле слышно: — Ясно... Чего уж там... Если мы здесь, то мне точно немного осталось... Скоро я увижусь с ней. Я обниму маму! Это здорово, правда?! И он засмеялся. Этот смех был ужасен. Не было в нём радости — лишь боль, безумие и отчаяние. Тонкий, рваный звук, словно лезвие по стеклу. У меня похолодело внутри. Я идиот! Он, возможно, только что видел смерть своей матери, а я своими словами только подтолкнул его к пропасти. — Эй, малец! Посмотри на меня! — я шагнул к нему, но он не слышал. Смех становился всё громче, переходя в истерический хохот. — Аха-ха-хах! Да какая разница?! — он задрожал, но не от страха. От ярости. — Я видел того типа, который к нам вломился! Против него у мамы нет шансов! Ни одного! Понимаешь?! Она с ним не справится! Смех стих, и его сменили глухие всхлипы. Но в этом не было слабости. Только горечь, безумие и ненависть. — Убью... — его голос стал тихим, но в нём звучало что-то, от чего по спине пробежал холод. — Я... я убью его! УБЬЮ!!! Последняя фраза прозвучала, как удар в огромный колокол. Она раскатилась эхом по этому бескрайнему мраку, и тут же парня окружила тьма. Но на этот раз она была другой. Живой. Я ощутил её движение. Как она поднималась, обвивала его, впитывалась в него. Как его глаза потемнели, словно проваливаясь в бездну. Как пространство вокруг нас задрожало. Я чувствовал... чувствовал, как в нём что-то пробуждается. И мне это совсем не нравилось. Снова небольшой лесок близ кланового квартала Учих. В который раз я прихожу в себя непонятно где. И снова не чувствую никакого контроля над этим телом, лишь наблюдаю за окружающим миром чужими глазами. Тем временем парень, в чьём теле я находился, со сдавленным стоном попытался подняться. Едва он пошевелился, меня пронзила та же боль, что и его. Не просто больно — адски больно! Со злобным шипением Кацуро опустил взгляд на свою ногу, в икру которой едва ли не по самую рукоять вошёл кунай. Чёрт возьми! И что теперь делать?! — Малец, очень надеюсь, что ты меня слышишь… Дела у нас плохи, так что нужно как можно быстрее добраться туда, где тебе смогут помочь. К моему удивлению, ответ последовал почти сразу: — Заткнись… Я найду его и перегрызу ему глотку! И эти царапины мне не помешают. А ты — не отвлекай! И мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать. Кацуро, превозмогая боль, сумел подняться на ноги. Благо, кунай он не тронул — выдерни он его, и потеря крови только ускорит конец. Стоило парню проковылять пару метров, как перед ним возникла фигура с горящими красным глазами. Я почувствовал, как в Кацуро вновь вскипает ярость — необузданная, безрассудная, поглощающая его целиком. — ТЫ?! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ!!! Ответа не последовало. Красноглазый молниеносно всадил свою ногу в живот парня, отправляя Кацуро в полёт. Спина с хрустом врезалась в ствол, а взгляд парня метнулся вниз, на толстый сук, что прошил его бок насквозь. Херово дело, ёб вашу мать! — ТЫ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ВЫРОДОК! Я УБЬЮ ТЕБЯ! ПРИРЕЖУ, КАК СВИНЬЮ! СЛЫШИШЬ, ИТАЧИ?! Кацуро кричал, не осознавая, что проклятия уже ничего не изменят. Что его тело не выдержит больше. Что перед ним — тот, кого невозможно победить. Итачи, казалось, устал от шума. — Ты не выживешь. Ты истекаешь кровью. Через пару часов, если раньше тебя не найдут дикие звери, ты умрёшь. Мне нет смысла возиться с тобой, так что я лишь могу сделать твою смерть менее мучительной. За доли секунды Итачи оказался у него за спиной, крепко ухватил торчащий из ноги кунай и дёрнул. Вспыхнула новая волна боли. Кровь хлынула на землю. — Ненавижу… Убью… — голос Кацуро уже дрожал, но внутри всё ещё кипела безумная решимость. Итачи схватил его за волосы, заставляя взглянуть прямо в алые глаза. — Спи. Шаринган вспыхнул. Веки Кацуро дрогнули, и тело обмякло. Снова в темноту, да? Вот только я по прежнему слышу слышу всё, что происходит вокруг… Итачи некоторое время глядел на тело парня, наколотое на ветку, после чего ловким прыжком удалился в неизвестном направлении. Я уже был готов проститься с жизнью. Но в этот раз… Я не погрузился во тьму. Почему? Каждый раз, когда Кацуро терял сознание, я проваливался в пустоту. И теперь… теперь я чувствовал тело. Я мог двигаться! Значит, пока Кацуро спит, я контролирую его оболочку? Вот оно как… Но что теперь? Раны смертельные. Кровь вытекает с каждым мгновением. Если Итачи наблюдает издалека, стоит пошевелиться — и он добьёт меня. Если не двигаться… просто загнусь. Сдохнуть или умереть, да? Такой вот у меня выбор? Ну уж нет. Не в этот раз! Сквозь боль я нащупал в кимоно продолговатую коробочку. Память Кацуро подсказала: стимулятор. Подавляет боль, но не лечит. Я закинул в рот сразу три пилюли, прожевал и проглотил. На вкус — мерзость, но сдохнуть хуже. Минут десять спустя боль начала уходить. Быстро… Интересные у них тут стимуляторы… Сделав над собой нечеловеческое усилие, я обхватил сук, что держал меня, и, стиснув зубы, начал подтягиваться на руках к краю ветки. Каждый сантиметр — пытка. Прости, парень, но свою тушку ты получишь в очень плохом состоянии. Рывок. Я соскользнул вниз, рухнув в грязь. Даже со стимуляторами тело почти не слушалось. Каждая капля крови забирала с собой остатки сил. Нет. Нельзя вот так взять и сдохнуть! Я упёрся ладонями в землю, заставил себя подняться. Давай… давай…! Но мир плыл перед глазами. Ноги подогнулись. Я снова рухнул. Слишком… поздно… слишком много крови… даже дыхание звучит, как эхо… Веки налились свинцом. Всё расплывалось. Всё… И в этот момент я снова потерял контроль над телом. Однако Тьма не забрала меня. В сознании Кацуро вспыхнуло что-то новое. Его эмоции — горячие, обжигающие, бурлящие, как огненная река. Гнев. Печаль. Отвращение к себе. И под всем этим — безумие. В какой-то момент безумие отступило, растворяясь в ещё более сильном чувстве. В абсолютном, всепоглощающем горе. Тяжесть происходящего давила на меня, словно каменная глыба. Я знал, что ребёнок не должен чувствовать такого, точно не должен… Но от осознания этого легче не становилось. Безумие и безысходность постепенно рассеивались, оставляя после себя лишь удушающую тоску. — Вот так, Марк, становятся осколками. И его случай безнадёжен. — Что?! — в моём голосе прозвучала отчаянная злость. — Что значит «безнадёжен»? Не верю, что ты ничего не можешь сделать! Помоги ему хоть чем-то! — Это не в моей власти. Стоит мне прикоснуться к его душе, и она рассыплется. Исчезнет всё: ни разума, ни личности — просто пустота. Он уже обезумел, и пути назад нет. Не каждому дано принять тьму, тем более подчинить её себе. — Должен быть выход! — выкрикнул я, сам не понимая, почему так отчаянно цепляюсь за призрачную надежду.  — Только один. — Я хоть и не видел её, ощущал что она смотрела на меня бесстрастно. — Ты должен поглотить его. Только так он сможет продолжить существовать, пусть и слитый с тобой. — Я… Я не могу… — Голос предательски дрогнул. — Я не пойду на такое. — Придётся. Выбора у тебя нет: либо исчезаете оба, либо ты его поглощаешь. Третьего не дано. — Почему?! — ярость и отчаяние смешались в совершенно мерзкое чувство, словно скользкая, грязная удавка на горле. — Ему даже пятнадцати нет! Он не заслужил такого! — Такова его судьба. Ты можешь дать вам обоим исчезнуть или стать тем, кто сохранит его волю. Решай. — Он будет… страдать? — Нет. Вы сольётесь в одно целое. Ты получишь его память, опыт, и его личность будет полностью подчинена твоему сознанию. Глухая тишина разлилась между нами. Я ощущал, как пальцы сжимаются в кулаки, а сердце отбивает судорожный ритм.  — Я могу поговорить с ним перед этим? — наконец спросил я, едва узнавая собственный голос. — Да. Но зачем? — Это не твоё дело. — Грубость вышла непреднамеренной, но сил на извинения уже не было. — Просто сделай это. Она ничего не ответила, но вскоре передо мной рассеялся мрак, и в луче тусклого света я увидел Кацуро. Он стоял прямо, но я чувствовал — его колени дрожали. Не знаю, сколько мы молча смотрели друг другу в глаза, но решимость во мне никак не желала просыпаться. Тьфу! Да что же я мямлю?! — Малец… — Я сглотнул, подбирая слова. — Я знаю, что тебе сейчас… невыносимо. — Нет, ты не знаешь. Да и не важно это. — Его голос был холодным. — Я хочу смерти Итачи и всех, кто был с ним. Даже Итачи не справился бы сам! Он не мог сделать это в одиночку. Они все должны поплатиться. — Должны. — Я кивнул. — И, поверь, мне известно больше, чем ты можешь представить. У тех, кто стоит за этим, будущее не будет радостным. — Кто-жы ты, всё таки, такой? — наконец спросил он, вглядываясь в меня. — Появился невесть откуда, рассказываешь что-то о будущем тех, кто стоит за этим… — Тот, кто предложит тебе выбор. — Я глубоко вдохнул. — Ты ведь и сам понимаешь, что долго не протянешь. Но если у тебя есть цель — я могу исполнить её от твоего имени. У нас с тобой есть два пути: мы оба исчезнем, либо я займу твоё место и доведу дело до конца. — Ты отомстишь за мою семью? — в его голосе зазвучала надежда, смешанная с горечью. — Да. — Тогда… — Кацуро судорожно выдохнул. — Тогда забирай моё тело. Тебе ведь это нужно? Так забирай! Если только ты действительно исполнишь то, чего я не смог. Если мне нужно исчезнуть ради этого — так тому и быть. — Он вскинул на меня взгляд, полный странного, обречённого спокойствия и решимости. — Пусть даже это сделка с демоном. — Ты понимаешь, что отдаёшь мне своё тело и душу? — спросил я в последний раз. — Понимаю. — Кивок. —и не передумаю. Но об одном ещё прошу… Похорони моих родителей. По-человечески. Они заслужили этого. — Обещаю. — Я увидел, как по его щекам скатываются слёзы. — Ты сделал свой выбор. Теперь отдыхай. Я положил ладонь ему на плечо, и тут же его окутал чёрный дым. Он закружился в вихре, поглощая мальчишку, пока от того не осталось и следа. Ещё мгновение и вихрь осел, растворившись в моей ладони. Всё. Он ушёл… — Ну? Всё прошло успешно? — раздался голос. — Успешно?! — Я стиснул зубы. — Я только что уничтожил его! Говорил ему о его цели, врал о продолжении пути… Но на самом деле просто сожрал его! Ты называешь это «успешно»?! — А что, если бы ты оставил его? Думаешь, он смог бы жить дальше? — Голос был спокоен, почти ленив. — Даже если бы он выжил, он бы бросился на Итачи и погиб. Рано или поздно, но погиб бы. Я видела достаточно таких судеб. — Замолчи. — Можешь продолжать упиваться своим мнимым благородством, но факт останется фактом: ты мог либо упустить ценный ресурс, который послужил бы твоему выживанию, либо же воспользоваться им, он так или иначе не выжил бы… А если даже случилось бы чудо и он продолжил жить - остался бы калекой, мало на что способным. Так что, вместо показательного выставления своей человечности, подумай над тем, на что ты обрёк бы его в этом суровом мире. Больше читать тебе нотации я не намерена. Часть души мальчишки исцелит раны, другая – подпитает тебя. — Она сделала паузу. — Его предсмертное пожелание у тебя тоже есть. Дальше дело за тобой. — Ну, конечно! — сарказм в голосе звучал горько. — И что дальше делать?! — Живи. Двигайся вперёд. Делай, что считаешь нужным. Меня мало интересует что именно ты будешь делать, лично мне интересен лишь результат. — Великолепно! — Я тяжело выдохнул, но спор продолжать не стал. — Со временем ты поймёшь, почему всё сложилось именно так. А пока… тебе пора. И снова меня поглотил мрак. Пришел в себя я далеко не сразу. Первое, что я ощутил, даже не открывая глаз, — лёгкая качка. Меня куда-то везли. Лежал я на чем-то относительно мягком, а запах старого дерева и отсутствие тепла от солнечных лучей и ветра подсказывали, что я нахожусь в крытой повозке. Теперь оставалось только гадать, кто меня везёт и зачем. А если это мир «Наруто», в чем я уже был уверен на все сто, то вариантов масса — от добрых самаритян до работорговцев. Но по крайней мере, раз меня не связали, значит, везут не как пленника.  Попробуем оценить ситуацию. Во-первых, я попал в этот мир и попал, что называется по полной, судя по всему, оказался здесь как раз в момент ночной резни в квартале Учих. Отлично! Лучше и не придумаешь! Это, в свою очередь, означает, что никакой спокойной жизни мне не светит, ведь теперь я еще один из, и без того редких носителей генов, столь востребованных в любой деревне шиноби… Вот уж и правда, попал так попал… Открывать глаза сразу не стал. Вместо этого я на ощупь проверил своё тело. К удивлению, никаких ранений не ощущалось, даже синяков. В голове, сквозь мутную дымку, словно после хорошей попойки, всплыли отрывки воспоминаний. Рукопашный бой, владение оружием, основы использования чакры и техники шиноби… База, которой обучали всех детей в клане. Неплохо. Но и без ложки дёгтя не обошлось, с шаринганом пока вообще непонятно — пробудился он или нет. В памяти парня не смог найти ни знаний о том, как «включаются» эти красные глазки, ни воспоминаний о том, чтобы они себя проявили непроизвольно. Повозка резко остановилась. Я внутренне напрягся, но постарался не подать виду. Кто знает, кто и куда меня привёз… Справа раздался звук скользящей двери, и в проёме показалась высокая фигура в бежевом плаще с капюшоном и маской с птичьим клювом. АНБУ.  — Очнулся? Отлично. Вылезай, прогуляемся. — Голос был ровный, таким только приказы отдавать.  Я подчинился, не задавая вопросов. Как только выбрался наружу, на мои плечи тут же набросили такой же плащ с капюшоном. Провожатый резко натянул его мне на голову, закрывая лицо.  — Идёшь за мной. Не болтать, глаза в землю. Пока не скажу — ни звука. Понял?   Ответом ему стало молчание. — А ты смышлённый. Пойдём. Мы двинулись в путь. Я чувствовал, как гравий и редкие пучки травы шуршат под ногами. Мы не были в деревне. Здесь пахло влажной землёй и древесной корой и было слышно пение птиц. Лес. Значит, я за пределами Конохи. Это уже интересно. Вскоре передо мной вырос порог деревянного дома. Дверь открылась, и АНБУ жестом велел войти.  — Проходи. Внутри можешь снять капюшон.  Я повиновался и осмотрелся. В доме царил порядок, и даже уют, хоть обстановка и была спартанской.  — Теперь говори. Кто ты и как выжил в той мясорубке?  Я поднял глаза.  — Кацуро. Учиха Кацуро.  Он долго смотрел на меня, словно оценивая услышанное. Наконец, он заговорил снова.  — А дальше?  — Помню, как бежал из квартала. Мама приказала мне спасаться. Потом… потом я упал. Очнулся уже в повозке.  Неправдоподобно. Даже мне мой рассказ показался подозрительным. «Шёл, упал, очнулся – гипс». — Что ты видел? — спросил он, голос стал чуть мягче, но всё ещё оставался давящим.  — Я был на втором этаже… Родители внизу. Потом мама ворвалась в комнату, крикнула, чтобы я убегал. Я спрыгнул в окно.  — Ты видел нападавшего?  Я сжал зубы. В груди вскипела злость а зубы скрипнули сами собой. — Да. Это был Итачи Учиха.  Он молчал несколько секунд.  — Ты уверен?  — Настолько же, насколько уверен, что на вас маска птицы.  — Понятно. — АНБУ кивнул. — Ладно, шкет. Пока поживёшь здесь. Будут вопросы — позову. В доме можешь перемещаться свободно, но на улицу не суйся. Если выйдешь — только в плаще и с капюшоном. Усвоил?  — Да.  — Зови меня Дрозд. Запомнил?  — Запомнил, Дрозд-сан.  — Хорошо. Теперь отдыхай. Как понадобишься — разбужу.  — Понял.  Он ушёл, всем видом демонстрируя, что потерял ко мне интерес, а я медленно поднялся по лестнице. Спину жёг пристальный взгляд.  ***  Тем временем в другой комнате.  Дрозд снял капюшон и сбросил плащ, успевший ему осточертеть, оставаясь в стандартной форме АНБУ. Маску снимать не стал - на задании не положено.  — Медведь, выходи. — Он даже не обернулся, обращаясь в пустоту.  Из тени шагнул ещё один человек в маске.  — Ты всё слышал? — уточнил Дрозд.  — Да. Но ты явно перегибаешь. Парень не врал. Его голос не дрогнул, пульс нормальный, психоза тоже на заметно. Единственный момент — когда он говорил про Итачи. Вот тогда сердечный ритм изменился. Он был зол. И хоть ему стоило бы бояться его и воспоминаний об этой ночи, возможно из-за эмоционального шока он вёл себя уверенно. — Вот именно. Слишком уверенно.  — Это же Учиха. Они крепкие духом.  — Даже Учихи в таком возрасте не смотрят прямо в глаза оперативнику АНБУ, — Дрозд нахмурился. — У него не было взгляда жертвы. Ни страха, ни пустоты, ни шока который ему положено было испытывать после всего, что он увидел в эту ночь. Он смотрел мне прямо в глаза, как будто видел их даже через маску и даже не стремился отвести взгляд. Ты может и слышал все благодаря твоему исключительному слуху, которому даже Инузуки позавидовали бы, но этого мало. Тебе стоило посмотреть на него. Говорю тебе, дети так себя не ведут. — Может, ты преувеличиваешь? Он многое пережил, так что ничего удивительного в его проведении я не вижу. Даже то, что он не побоялся смотреть в глаза оперативнику АНБУ. Всё же, что ему теперь терять? — Возможно, ты и прав. Что-то с ним не то, пусть я и не могу сказать, что именно, но мне всё это очень не нравится.  — А что насчёт… - вместо завершения фразы, рука Медведя скользнула к его маске, указывая двумя пальцами на прорези для глаз. — Явных признаков нет, но ты знаешь, сенсор из меня такой же, как из Акимичи – разведчик.  — Что думаешь делать с этим? — Спровоцирую. Если глаза пробудились — сразу отправлю отчёт. — Да уж… Знаешь, друг мой, я заранее сочувствую твоим будущим детям. Такого изверга в отцы я бы, например не хотел. — Да иди ты… Отчёт для Хокаге-доно подготовил? — Да, само собой, записал всё от начала до конца.  — Отлично. Отправляйся к нему, копию отчёта для Ибики и его дознавателей передашь им только после согласования с Хокаге-доно. — Да понял я. Расслабься! Ты ведёшь себя, как будто мы в засаде на нукенина S-ранга.  — Иди уже. Я хочу потренироваться.  — Только не сломай пацана. Будь помягче.  — Да-да-да… Выход сам найдёшь, или помочь? — Спасибо, дружище, я сам как нибудь. Может как нибудь не на задании с радостью пораздражаю тебя ещё немного. Пока что у нас с тобой хватит дел. И вот ещё что… От «корешков» не видно вообще никакой активности, что странно. Те шевеления, которые есть - больше похожи на создание видимости работы и вот это действительно подозрительно. Кроме этого, я слышал, что все тела Учих в квартале были лишены глаз. Как бы там не было, но если есть хоть малейшая вероятность, что у пацана тоже есть шаринган — те, кто всё это устроил могут отважиться на ещё один шаг. Будь осторожен, друг. Дрозд, словно забыл, как над ним подшучивал его товарищ, молча кивнул. Медведь исчез, а Дрозд задумчиво посмотрел в сторону лестницы на второй этаж. «Ладно, с пацаном и правда надо аккуратнее. А то проблем не оберёшься».  Пробормотав это себе под нос, он направился в тренировочный зал, который находился в подвальном помещении дома. ***  Тем временем, второй этаж.  Что я творю?! Он явно что-то заподозрил. Я знал, что веду себя неправильно. Шиноби АНБУ — не обычные солдаты, они чувствуют ложь. А я дал ему кучу поводов для сомнений. Нужно срочно собраться и осознать наконец, что если будет хоть малейший прокол – утащат меня в застенки, где без лишней скромности кто-нибудь из Яманака будет копошиться у меня в голове. И начать стоит с того, чтобы не вызывать подозрений у своего надсмотрщика. Дрозд совсем не похож на добрячка, скорее уж типичный вояка, который за всю жизнь видал столько дерьма, что подвох будет искать везде. И что самое худшее - найдёт ведь. Интересно, есть хоть какой-то вариант напроситься к нему в ученики? Других вариантов обеспечить себе хоть какое-то подобие спокойной жизни я пока что всё равно не вижу. Так я хоть какие-то навыки смогу получить. И чуть ли не самое главное — нужно узнать, как пробудить шаринган. В этом направлении и буду двигаться. Решено. А сейчас мне нужно выспаться. Завтра будет новый день. И он определённо будет непростым. *** Я очнулся от ощущения лёгкого холода. Сквозь тонкую ткань шёлкового футона пробирался утренний прохладный воздух. Потолок перед моими глазами был тот же – деревянные балки, по сторонам всё так же была скромная комната без излишеств. Я уже знал, где нахожусь и принял мысль о том, что вот так теперь будет выглядеть моя жизнь. Явно глаз с меня не спускают, так что нужно притворяться потерянным ребёнком, вяло поворачивая голову по сторонам, будто всё еще не осознаю реальности происходящего. У двери стояла тень. Ожидаемо. – Ты проснулся. – Голос Дрозда звучал ровно, но в этот раз что-то в его тоне указывало на скрытое напряжение. Я сел, опустив взгляд, словно всё ещё был подавлен произошедшим. Некоторое время я молчал, позволяя тишине нарастать. Затем глухо проговорил: – Я… видел его во сне. Дрозд чуть наклонил голову. – Кого? – Итачи. – я позволил голосу задрожать ровно настолько, чтобы ребёнок, переживший такую трагедию звучал максимально естественно. – Как он смотрел… как они на землю падали… как я прятался среди тел. Просыпался ночью несколько раз, но после каждого раза, когда я засыпал, все начиналось по новой. И каждый раз – по разному. Только итог один – все умирают… Я не стал поднимать глаза, пусть Дрозд думает, что я боюсь показать слабость, расплакавшись прямо у него на глазах. Дрозд не стал отвечать сразу. Опыт говорил ему, что ребёнок не врёт – эмоции были слишком правдоподобными. И всё же, что-то было не так. Интуиция совершенно не унималась, продолжая назойливо выискивать причины для беспокойства. – Ты хочешь отомстить. – Скорее констатация, чем вопрос. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони. Я хотел, чтобы это выглядело убедительно. – Да. – Побольше уверенности в голос. – Разве ты бы не захотел? Дрозд медленно подошёл ближе, его маска АНБУ очень мешала хоть как-то ориентироваться в том, о чем он сейчас думает. – Месть – тяжёлая дорога. – Он присел на корточки, оказываясь на одном уровне со мной. – Идти по ней – значит сжигать всё вокруг и не факт, что ты не сгоришь сам. Я заставил себя сглотнуть, будто слова Дрозда произвели впечатление. Но я же вижу, что ты не любишь нравоучений или нотаций. Ты совсем другой породы, Дрозд. Не так ли? Вот и проверим. – Тогда обучи меня. – В моём голосе зазвучала детская настойчивость. –  Обучи, чтобы я мог сжечь врагов, не навредив себе! Если я буду слабым, меня просто убьют. И я не смогу добраться до Итачи! Дрозд смотрел на парня дольше, чем должен был. За эти мгновения в его голове уже возникла идея, под каким предлогом можно спровоцировать парня, чтобы узнать, есть ли у него глаза, которые теперь в Конохе, без преувеличения - на вес золота. — Неплохо, мальчишка, совсем недурно!  Я резко вскинул голову. – Что?.. – Ты совсем не так прост, как кажется! – продолжил АНБУ, не отводя взгляда. Я почувствовал, как внутри что-то напряглось. Неужели переиграл? Или наоборот, недоиграл? – Это… плохо? Дрозд молчал. Затем резко поднялся и подошёл к выходу. – Вставай. Позавтракаем – а там посмотрим. Может и придумаем. Я же «неуверенно» кивнул, скрывая удовлетворённую улыбку. Это ещё не означало, что я выиграл, но, похоже, сделал первый шаг к тому, чтобы заинтересовать Дрозда и получить то, что мне нужно. *** Мы ели молча. Дрозд не снял маску, просто слегка приподнимал её, когда подносил к губам рисовые шарики. Это было раздражающе. Я не мог видеть его лицо, не мог понять, о чём он думает. Я же ел медленно, будто бы у меня нет аппетита. Как ребёнок, переживший трагедию. Иногда замирал, стискивал палочки чуть сильнее, чем нужно, как будто воспоминания резанули больнее обычного. — Ты сказал, что хочешь отомстить, — его голос прозвучал ровно, будто между делом. Я поднял на него взгляд. — Да. — Как? Я моргнул, изобразив лёгкое замешательство. — Не знаю… — я позволил голосу сорваться. — Но я хочу добраться до Итачи! Дрозд кивнул, но не ответил сразу. — Ты видел, что он сделал. Ты понимаешь, насколько он силён? Я сжал кулаки на коленях. — Да… — Ты понимаешь, что в одиночку тебе его не одолеть? — …Да. Дрозд продолжил есть. Я чувствовал, как этот разговор начинает выводить меня из себя… Это ведь я должен был щупать тебя, но почему ты никак не хочешь поверить, что перед тобой просто мальчишка, который после пережитого возомнил себя великим мстителем?! Ну ничего, если я покажу, что настроен серьёзно, он может согласиться тренировать меня. Но если перегнуть… он может заподозрить неладное. Я опустил голову, сделал глубокий вдох. — Я не знаю, что делать, — признался я. — Но если вовсе ничего не делать, то я вообще не вижу смысла в том, что я выжил. Ни мама, ни папа не были бы рады, знай они, что их сын отсиживается неизвестно где, как крыса в норе, пока где-то по миру бродит тот, кто предал клан! Я сжал пальцы в кулаке, так, чтобы ногти больно впились в кожу. Немного боли, немного дрожи в голосе — и перед дроздом сидит ребёнок, который всё еще тяжело переживает утрату, видя единственное утешение в смерти того, на чьих руках кровь его семьи. — Тогда будем начинать. Тебе не справиться с Итачи в одиночку, но это лишь пока. И это можно изменить. Я поднял голову, не веря своим ушам. — Ч-что?.. — Ты хочешь силы? — он положил палочки на стол. — Я помогу тебе. Но будь готов к тому, что лёгкого пути нет и не будет. Встреть где-то Итачи и он явно не станет с тобой нежничать. И я этого делать тоже не собираюсь. Усвоил? Я с огромным усилием заставил себя не ухмыльнуться. Вместо этого я сделал короткий, нервный вдох и медленно кивнул. — Хорошо, — тихо сказал я. А в груди разливалось удовлетворение. Всё шло так, как мне нужно, теперь есть хоть какой-то шанс получить желаемое. После завтрака Дрозд позвал меня за собой, идя ко входу в подвал. Мы спустились вниз. Каменная лестница была крутой и узкой, воздух наполняла лёгкая сырость. Я чувствовал сквозь тонкую ткань одежды, как камень стен отдаёт холодом. Дрозд шагал впереди, и его силуэт казался почти призрачным в тусклом свете масляных фонарей, закреплённых на стенах. Вскоре мы вышли в просторный подземный зал. Его размеры удивили меня, для меня, как для ребёнка он был огромен! Высокий потолок, каменный пол с потёртой разметкой для спаррингов, тренировочные манекены, деревянные стойки с оружием. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахами металла, пыли и пота. В этом месте явно тренировались не один год. Дрозд не сказал ни слова, просто шагнул в центр и обернулся ко мне. — Покажи, что умеешь. Я нарочито робко помедлил, оценивая ситуацию. Играть в беспомощного ребёнка было бы глупо. Дрозд — АНБУ. Он видел десятки, если не сотни смертей, сталкивался с вражескими шиноби, прошёл сквозь кровь и битвы. Он сразу поймёт, если я начну притворяться. Да и вряд ли я достаточно хорошо тренирован, чтобы что-то ему противопоставить, так что можно разгуляться без лишней скромности.  Я принял боевую стойку. Глубоко в памяти всплыло множество воспоминаний о тренировках в клане: мои наставники не были мягкими, они готовили меня к реальным боям, а не к уличным дракам. Сосредоточившись на дыхании я двинулся первым. Рывок вперёд — быстрый и низкий в силу моего роста. Наношу резкий удар ладонью, целясь в шею оппонента, стремясь проверить его реакцию. Дрозд чуть отклонился, и мой удар прошёл мимо. Я знал, что так и будет, поэтому постарался плавно перевести предыдущее движение в новый приём. Сразу же развернув корпус, наношу короткий боковой локтём в рёбра, туда дотянуться с такой разницей в росте – куда проще. Но Дрозд даже не сделал попытки уйти — просто слегка опустил локоть, отбивая удар. Я продолжил, стараясь не давать ему ни секунды на контратаку. Подсечка — он отшагнул назад. Удар снизу в солнечное сплетение — заблокировал предплечьем. Я разорвал дистанцию, обдумывая следующий ход. Каждое моё движение он считывал мгновенно и позволял мне атаковать, чтобы изучить стиль, ему было интересно, на что я годен, но, видимо, ничем удивить я его так и не смог. Придется менять тактику. Следующий мой удар уже был в разы быстрее. Я вложил в него всю скорость, на которую был способен. Мои атаки стали более резкими, целенаправленными, пусть и в силе ударов я поубавил. Захват его руки, резкое скручивание сустава — он вывернулся раньше, чем я успел довести приём до конца. Да уж, чтобы нормально с ним бороться – руки коротковаты, да и сам я – мелковат. Но я не останавливался. Мне и самому интересно, чего я стою. Серия стремительных ударов, каждый нацелен в уязвимые точки — виски, горло, суставы. Даже если он сможет заблокировать из все, стоит попробовать подловить его, когда он откроется. И как назло, этого не происходило, он даже не напрягался, просто делая то, что умеет. Дрозд двигался плавно, словно предугадывал мои действия. Ещё прежде, чем мой кулак приближался к его телу, он уже знал, откуда идет атака и куда она направлена. Я рванулся вперёд, делая вид, что собираюсь ударить в корпус, а в последний момент изменил траекторию и попытался зацепить его челюсть крепко сжатым кулаком. Он исчез из моего поля зрения. В долю секунды Дрозд оказался у меня за спиной, после чего я почувствовал лёгкое касание пальцев к своему плечу. — Мёртв. Я обернулся, стиснув зубы. — Если ты не пойдёшь в атаку, а будешь уклоняться и блокировать – я не смогу учиться, — бросил я, скрывая раздражение за притворным упрямством. Дрозд медленно наклонил голову, изучая меня. — Ну хорошо. Я успел заметить, как напряглись мышцы на его ногах, но всё равно не успел среагировать. Он оказался передо мной в одно мгновение. Первый удар — ладонью в грудь. Даже без полной силы он выбил воздух из лёгких. Второй — локтём в бок. Я попытался заблокировать, но его рука скользнула ниже, ударив по рёбрам. Я откатился назад, тяжело дыша. — Ты хорош, но читаем и предсказуем — его голос звучал спокойно. — Навыки у тебя ещё неплохи, но если хочешь отомстить, тебе нужно стать быстрее и мыслить шире стандартной подготовки кланового шиноби. Я вытер кровь с губы. — Тогда научи меня наконец! Хватит болтать! Дрозд задержал на мне взгляд. А потом снова двинулся в атаку. Каждый удар был безжалостен, Дрозд больше не сдерживался. Я понял это ещё в тот момент, когда он размытым силуэтом оказался у меня сбоку и нанес удар ногой по рёбрам. Боль вспыхнула мгновенно, эхом прокатившись по телу. Воздух вырвался из лёгких, и я машинально сделал шаг назад, но это была ошибка. Его ладонь легла мне на грудь, и в следующий миг меня отбросило назад. Я глухо ударился о каменный пол, спиной прокатившись по земле. — Вставай, — голос Дрозда был ровным, как будто это не бой, а просто прогулка в парке. Это не шиноби – это чудовище! Я стиснул зубы и поднялся, он же просто не дал мне передышки. Рывок вперёд — его рука уже тянется к моему плечу, но я успеваю развернуться и уйти вбок. На долю секунды кажется, что я вырвался, но тут же чувствую хлесткий удар ногой в поясницу. Я теряю равновесие, падаю на колено, но мгновенно перекатываюсь, избегая следующего удара, направленного уже в висок. Я снова на ногах. Сердце бьётся где-то в горле, грудь сдавливает боль. — Ты не слишком сдерживаешься, — выдавливаю я, пытаясь отдышаться. — А ты всё ещё жив, — равнодушно отвечает он. — Так что продолжай, если не хочешь чтобы я исправил это недоразумение. Я бросаюсь вперёд, намеренно делая вид, что атакую правой. В последний момент ухожу вбок, замахиваясь ногой — но он ловит её, а затем, не теряя времени, с силой бьёт локтем в бедро. Всё тело пронзает острая боль. Я падаю, едва удерживая сознание, но тут же перекатываюсь, стараясь не оставаться на месте. — Медленно, — Дрозд идёт ко мне, его голос всё такой же бесстрастный. Я сжимаю кулаки. Я ничего не могу сделать. Но если я не выдержу этого — значит, я не готов. Я заставляю себя подняться. Боль теперь гулким эхом отдаётся в теле, но я блокирую её, отталкиваю на задний план. — Хорошо, — произносит Дрозд, видя, что я снова стою. — Теперь отбрось всё лишнее. Никаких лишних движений. Никакой бравады. Просто используй то, что у тебя есть. Я глубоко вдыхаю. На этот раз я не бросаюсь вперёд. Я жду. Дрозд замечает это и двигается первым. Я не вижу его движений, но чувствую их. Он приближается, и в этот раз я не пытаюсь увернуться. Я принимаю его атаку — но не напрямую. Я слегка изменяю угол наклона корпуса, позволяя удару скользнуть, не нанося серьёзного урона. Тут же цепляюсь за его локоть, пытаясь вывернуть сустав, но он моментально выходит из захвата. Я не смогу его превзойти. Но я могу сломать этот ритм. Я резко меняю темп — делаю ложный выпад, но вместо продолжения атаки отступаю на шаг. Дрозд на мгновение задерживается, подстраиваясь под мою скорость, и я использую это. Прямой удар в солнечное сплетение. Он его блокирует, но это не важно. Я сделал так, чтобы он защищался. Я наношу ещё один удар, затем ещё. Я больше не пытаюсь играть в силу — я бью туда, где он не ждёт, нарушая его темп. Дрозд позволяет мне атаковать. Но теперь он не просто наблюдает за попытками достать его. Он анализирует. Теперь ему стало интересно! А затем его пальцы касаются моего горла, словно предупреждая. — Мёртв. Я застываю. Он стоял передо мной в стойке защиты. Я атаковал, не отдавая инициативу, но он все так же показал, что этот бой ведёт именно он… Как же он меня бесит!!! — Ты понял? — его голос спокоен. Я медленно киваю. Он мог убить меня в любой момент. Дрозд смотрит на меня и, похоже, делает для себя какие-то выводы. — На сегодня хватит. — Нет… Я могу продолжать! Грудь сжимает боль. Вкус крови на губах. Тело едва слушается от количества пропущенных ударов. — Достаточно, — голос Дрозда твёрд, но я его игнорирую. Рывок вперёд. В этот раз я не пытаюсь анализировать, не жду подходящего момента. Я просто атакую. Его рука взмывает вверх — я чувствую резкий толчок в грудь, и в следующий миг лечу назад. Мир переворачивается, глухой удар о землю, и перед глазами на мгновение темнеет. Но я не останавливаюсь. Рывком переворачиваюсь, вскочив на ноги. Взгляд выхватывает стойку с оружием. Дрозд стоит неподвижно, наблюдая за мной, но я уже продолжил движение. Пальцы сжимаются на холодной рукояти топорика. Я бросаюсь вперёд, сжимая оружие в руке. Дрозд не двигается. Но это как и стоило ожидать была обманка. В одно мгновение он оказывается рядом, и прежде чем я успеваю что-то сделать, его нога врезается мне в грудь. Весь воздух вырывается из лёгких и я лечу в противоположный конец зала. Отчаянно перекатываюсь, стараясь смягчить падение. Боль вспыхивает в плече, с которого я пытался сделать перекат, но я не обращаю на неё внимания. Я вжимаюсь в землю, затаив дыхание. Дрозд стоит в нескольких шагах, явно готовый прекратить это бессмысленное избиение. Но я с тобой ещё не закончил, мой пернатый дружок!!! Рывок. Я бросаюсь вперёд, заведя обе руки за спину, для удара топориком. Всё моё тело напряжено, взгляд — прикован к Дрозду. Он явно готовится к отражению атаки. Я почти чувствую, как он выжидает момента, чтобы вновь меня остановить. Я ускоряюсь, сокращая дистанцию. Шаг. Ещё шаг. И вдруг мир рассыпается на мгновения. Всё происходит слишком быстро. Прежде чем я успеваю ударить, его рука ударяет мне в солнечное сплетение. Боль. Воздух вырывается из лёгких, а вместе с этим я теряю сознание. Всё вокруг гаснет. Но это уже неважно.  Как скоро он задастся вопросом о том, куда девался топорик, что должен был быть в моих руках – вот что важнее. Где-то на грани восприятия я слышу короткий вздох. Резкое движение воздуха. Я не вижу, но знаю — Дрозд успел уйти. Что-то с глухим стуком врезается в стену позади него. Топорик. Я теряю сознание и лечу на каменный пол с усмешкой на губах. У меня почти получилось! *** Спустя какое-то время. Кацуро лежал на каменном полу, грудь едва заметно поднималась и опускалась. Он был без сознания, но даже в этом состоянии его лицо сохраняло упрямое выражение. Дрозд стоял рядом, скрестив руки на груди, и молча смотрел на парня. Тот был одержим. Он не просто рвался в бой — он не останавливался даже тогда, когда проигрыш был очевиден. Даже когда его тело больше не могло выдерживать ударов. И что важнее всего… он думал. Дрозд мысленно прокрутил последний момент схватки. В тот миг, когда он нанёс удар в солнечное сплетение, ему показалось, что всё уже кончено. Но в последнюю долю секунды он уловил движение сверху. Лезвие топорика пронеслось в считанных миллиметрах от его головы и врезалось в стену с глухим звуком. Если бы он замешкался хоть на мгновение… Этот парень не просто бросался вперёд, слепо полагаясь на ярость. Он умел ждать момента, использовать любую слабость. Если бы он был старше, опытнее… Дрозд молча поднял топорик, оценивающе посмотрел на рукоять, на лезвие. Отточенное движение, точный расчёт — бросок был сделан с упреждением, с пониманием траектории. Этот мальчишка действительно быстро учился, хорошо приспосабливался. И он не сдерживался. Даже против противника уровня АНБУ он не боялся рисковать. Дрозд вздохнул и убрал топорик обратно на стойку. Сегодня он увидел достаточно. Кацуро нельзя было назвать готовым. Он был ещё слишком юн, слишком неопытен. Но если направить его упорство в нужное русло… Да, из него мог бы выйти толк. Даже в АНБУ. Но что теперь делать с отчётом? Дрозд потеребил маску на лице, глядя на всё ещё бессознательного Кацуро. Можно было сказать, что у парня огромный потенциал, но не вдаваться в детали. Всё таки это был лишь первый спарринг и ещё даже неизвестно, пробудил ли малец свой шаринган. Дрозд усмехнулся и покачал головой. Этот мальчишка умел удивлять, и что-то подсказывало потрёпанному жизнью шиноби из спецотряда: сюпризов будет ещё немало. Прикидывая, о чем писать в отчёте для Хокаге, Дрозд бодро схватил Кацуро, закинув на плечо и зашагал вверх по лестнице. *** Вечер того же дня. Комната Дрозда. Дрозд сидел на коленях перед невысоким столиком, на котором был разложен развёрнутый свиток и писчие принадлежности. Рука, облаченная в в перчатку уверенными и быстрыми росчерками набрасывала текст доклада для самого влиятельного шиноби Страны Огня. «…В ходе тренировочного спарринга с выжившим Учихой в полной мере проявились его качества. Мальчику свойственны расчётливость и изобретательность, а так же тяга к усыплению бдительности соперника. Помимо перечисленного, были отмечены типичные для его клана повадки в бою, а именно: высокая адаптивность в схватке, и упоение процессом, даже если соперник превосходит по всем параметрам. В отношении навыков не было обнаружено ничего примечательного, тайдзюцу на уровне, стандартном для Учихи его уровня, нин и ген проявлены не были. Манипуляции с чакрой для усиления физических характеристик так же не замечены. Признаки использования шарингана отсутствуют. Примечания: не смотря на недостаток боевого опыта, силы и скорости против противника, на порядок лучше тренированного, у мальчика получилось совершить ряд манёвров, которые могли бы привести к летальному исходу даже для противника ранга чуунин. Заключение: Учиха Кацуро обладает высоким потенциалом в качестве шиноби, который даже при условии отсутствия шарингана при верном воспитании и тренировках может помочь ему достичь ранга джоунина. Рекомендации: продолжить тренировки, включить в них продвинутую программу изучения тайдзюцу, сопряженную с более интенсивными физическими нагрузками, нежели способна предоставить академия шиноби на начальных курсах, дабы избежать деградации боевых навыков. P.S.: Сопутствующие рекомендации: обучение основам ниндзюцу и выяснение потенциала Кацуро в качестве носителя шарингана.» Завершив составление текста, Дрозд отложил в сторону кисть, внимательно перечитывая всё написанное. Убедившись, что не упустил ничего важного, он промокнул кисть для письма, убирая её в специальный футляр. Хоть доклад и был составлен максимально сжато и тезисно, давал очень много пищи для новых размышлений даже ему, не глядя на то, что в нём изложены события, свидетелем которых оперативник был лично. Полезно всё-таки иногда перечитывать собственные отчёты. Тем более что случай с мальцом не давал покоя, что-то здесь было не так, интуиция матёрого шиноби, побывавшего не в одной передряге, буквально вопила об этом благим матом.