Цветы юности твоей

Лето настало незаметно, ещё незаметнее прошла половина июня. В основном из-за экзаменов. Пришлось попотеть над историей, однако Сакура была более чем уверена в успехе, поэтому забыла даже думать, а уж тем более не собиралась переживать из-за результатов. Она уже договорилась с мамой (потому что папа и так согласиться с любым решением любимой дочурки) насчёт того, что возьмёт перерыв на год от учёбы. Ей нужно подумать над будущим, а не нестись сломя голову в первый попавшийся университет. Она хотела получить профессию, которая действительно придётся ей по душе, а не тратить время юности зря, по сути обменяв его на пусть и симпатичную, но абсолютно бесполезную красненькую подставку для кофе. Да и без дела она не собиралась сидеть. Сакура хотела полностью уйти в самообучение, возможно пройти какой-нибудь курс по копирайтингу. Она и сейчас неплохо зарабатывала на этом, но всегда стремилась к совершенству.  Медицина или журналистика? Вот главный вопрос. Но теперь, по пути на дачу, она твёрдо решила запихнуть его в самый потайной и пыльный сундук своего мозга и достать его на свет только в сентябре. Отдыхать тоже нужно. — Сакура, оставь, папа сам всё разгрузит, — сказала мама, заметив что дочь вновь проявляет замашки тяжёлого атлета, разгружая мешки с удобрением. — Мне не трудно, мам, — выдохнула Сакура и заранее прикрыла глаза от досады — сейчас начнётся... — Но ты же девушка! — всплеснула мама руками в искреннем и праведном негодовании. — Ну и что? — слабо бросила Сакура, абсолютно незаинтересованная в этой перепалке. Она ловким движением взвалила мешок на плечо и прошагала с гордо вздёрнутым подбородком и прямой спиной мимо мамы, показывая всем видом, что звание «хрупкой кисейной барышни» скорее испугается и убежит, чем пристанет к ней. Мама только сцепила руки на груди и раздражённо хмыкнула — так она поступала всякий раз, когда не находилось подходящих возражений. Тем более папа то не железный... Спину ещё сорвёт, а оно ей надо? Лёгок на помине. — Что у вас тут опять стряслось? — улыбнулся папа, появляясь на веранде. — Твоя дочь опять строит из себя мужика, — фыркнула мама, искоса бросая недовольный взгляд на отца, будто это целиком и полностью его вина. — Такую точно никто замуж не возьмёт! — Не начинай, мам, — закатила глаза Сакура, ушла из поля зрения мамы, открыла дверь сарая и облокотила мешок о стену. Совсем новенькая постройка, всё ещё пахнет свежей хвоей и даже в некоторых местах поблёскивает смола. Дальнейший диалог родителей Сакура не слышала, но была уверена, что этот диалог совершенно точно был монологом. И монологом весьма однообразным с кучей невнятных междометий и причитаний. От этой маминой привычки Сакура уставала больше, чем от ста мешком с удобрениями. Правда ей до сих пор было невдомёк с чего это мама решила огородничать, никогда за ней не было замечено особого пристрастия к сельскому хозяйству. Да и тем более даже Сакура понимала — начинать сажать огород в середине июня, да ещё и без рассады — так себе идея. Но мамина прихоть — закон. Даже революция не поможет. Сакура вздохнула, тяжело и протяжно. Лето обещает быть непростым. Хотя Наруто тоже должен приехать, а с ним и Саске. С ребятами будет куда веселей. Осталось только дождаться. И надеяться, что Наруто каким-то чудом сдал экзамены... Первые лучики ласкового апельсинового рассвета скользнули в комнату на мансарде. Сакура спала натянув одеяло почти до носа, больше по привычке, чем по необходимости. Хотя, ночью было немного прохладно. Обещали дожди на днях, но сегодня погода ясная по всем прогнозам. Конечно, безнаказанно врать могут только синоптики, но нужно же верить в лучшее? Она проснулась, потянулась и огляделась. Вчера, когда она оказалась здесь, сил совсем не осталось, поэтому единственное, что она по настоящему хорошо разглядела — это кровать. Теперь же, под прядями утреннего косого света можно было наблюдать танец пылинок и узорчатую тень от кружевного тюля на окне. На лице её появилась мягкая и едва заметная улыбка. Сундук так и стоял в углу, прикрытый связанной в ручную ажурной белой салфеткой. От кровати к нему тянулся узкий коврик сплетённый из самых разных обрывков ткани, пестрил красным, синим, тёмно зелёным. Над кроватью весела картина фрегата, отважно бороздящего просторы. Сколько она себя помнила, эта картина всегда здесь весела. А вот кровать поменялась. Со скрипучей и проседающей — поверхность которой была из сплетения стальных колечек, на неё ещё можно было прыгать как на батуте, на модную, современную, с ортопедическим матрасом. Старую перенесли в пристройку. Сакура скучала по детству. По бабушке — ещё не успела. Та два дня назад уехала на море и вернётся через пару недель. Она села за рабочий стол, стул приветливо скрипнул и пошатнулся. Когда-нибудь он точно сломается. Утро — самое любимое время Сакуры. Раннее утро. Тогда она может побыть наедине с собой. А это важно, когда мама то и дело влезает в твою личную жизнь, хотя ты уже давно не ребёнок! Нет, Сакура любила маму, да и мама, без сомнений, любила Сакуру. Просто слишком долгое общение утомляло, ибо вечно соскальзывало на тему того, какой она — Сакура — должна была быть. А сейчас она просто возьмёт блокнот — а не треклятый смартфон с приложением «заметки» — и карандашом напишет пару рифмованных строчек, пришедших на ум. Возможно, когда-нибудь из них вырастет полноценный стих, а может быть целая поэма? Кто знает. Сакура — точно нет. — Когда твои мальчишки приезжают? — спросила мама. Гренки шкворчали и брызгали маслом. Сакура листала старый журнал, который откапала в гостиной, он заменял одной из тумбочек ножку. — Скорее всего через неделю. — Мм, — протянула мама. То, с какой интонацией она это протянула, Сакуре совершенно не понравилось. — А там светленький мальчик, как его?.. Наруто? Хороший вроде, симпатичный. Сакура застыла, одни глаза её уставили на маму, которая в свою очередь глядела на дочь взглядом, которому позавидовала бы самая невинная овечка. — Мы друзья. — Но... — У него есть девушка, — сразу придавила аргументом Сакура. Мама стушевалась, но тут же её глаза загорелись новым блеском сватьи, которая не сдавалась в попытках пристроить никудышную замухрышку. — А Саске? Я помню, ты признавалась мне, что он тебе нравится, — улыбка мамы стала по широкой и счастливой. Сакура вспыхнул. — Это было в пятом классе! Нашла что вспомнить, — буркнула Сакура. — Чувства не ржавеют, — нравоучительно проскандировала мама и выложила гренки на тарелку. Сакура подавила жгучее желание ударить себя по лбу и просто скрипнула зубами. Теперь она всерьёз обиделась на папу. Предатель. Смылся на рыбалку. Мама поставила завтрак перед Сакурой, села напротив, сложила руки на столе и внимательно оглядела дочь. — Я тебе рассказывала? Ино с мальчиком дружит, даже вроде к свадьбе готовится... Вот уж точно пресловутая дочь маминой подруги. Сакура прожевала и с невозмутимым лицом ответила. — Совет да любовь. — Сакура! — вспылила мама, чуть не подскакивая. Взгляд Сакуры чётко дал понять, что если эта тема не закончится, то ссоры не миновать. Мама решила не поджигать солому, на которой уютно покоились газовые баллоны, и поспешила сменить тему. — Ладно, — выдохнула она с досадой. — Ты сегодня не занята? — Нет, что нужно сделать? — Хочу напечь пирожков с клубникой. — Но у нас нет клубники. — В этом то и дело, — кивнула мама. — В магазин сходить? — Сакура! Мы же на даче! — Ну и ? Мама тяжело вздохнула. — У нас напротив очень хороший сосед. В прошлом году, когда тебя не было, он нам всякое давал, даже цветочки... Вон, видишь, которые я там посадила? — она указала в окно на скупую, вялую клумбу. Садоводство тоже явно не её конёк. Сакура кивнула. — Сходи, спроси клубнику, скажи что заплатим. Свежая, прямо с огорода лучше всякой магазинной. — Мама, — строго и чётко выговорила Сакура, делая недвухсмысленный акцент, подозрительно щурясь. — Ничего такого! — возразила мама. — Он, конечно, молодой, но для тебя старый. Сакура вскинула брови. — Просто ты его должна знать. Помнишь ты как-то ходила на айкидо? Если мне не изменяет память, то он был твоим тренером. В том году я ему это напоминать не стала, потому что неудобно — а вдруг ошиблась? В общем, сходи. Может действительно знакомы, тогда и скидку сделает. Мама улыбнулась милой улыбочкой банкира прохвоста. Что-что, а экономить она мастерица. Тут уж Сакура ей верила. Однако сердце непроизвольно ушло в пятки, когда она вспомнила своего тренера по айкидо. Она ведь тогда... В прочем, это было несколько лет назад. Влюблённость к Саске то она переросла. А может мама и вовсе ошиблась? Почему-то сейчас Сакуре очень хотелось, чтобы она ошиблась. — Ладно, схожу. День звенел и трещал: пчёлами, осами, жуками. Солнце нещадно пекло, а ветер перебирал расклешённый подол лёгкого летнего платьица. Она стояла переминалась с ноги на ногу перед зелёной калиткой с облупившейся местами краской. Табличка гласила: злая собака. А дальше приписка маркером: и не одна. Нет, собаки Сакуру не пугали. Она сама какую хочешь напугает. Пугала перспектива встретиться с ним. Вероятность того, что память маме верна как благоверная христианка мужу. Но делать нечего — постучала. Залаяла собака. Сакура молилась, чтобы никто не открыл и она могла со спокойной совестью и не уязвлённой гордостью ретироваться. Но либо Господь не внял её просьбам, либо ему самому было любопытно, чем всё кончиться. Дверь хлопнула, послышались шаги. Задвижка щёлкнула и калитка открылась. Перед ней вырос мужчина с растрёпанным веером светлых волос и дружелюбным взглядом тёмного глаза. Второй глаз был спрятан под повязкой, а нижнюю часть лица закрывала маска. Духота стояла необыкновенная, как он может не снимать эту маску даже сейчас? Сколько Сакура помнила Какаши всегда скрывал лицо. Это могло показаться странным для непосвящённого человека. Помниться, они вместе с Наруто и Саске даже пытались следить за тренером, чтобы узнать «страшную тайну» Какаши. В итоге он поймал малолетних сталкеров с поличным. Но не отругал, а даже накормил мороженным и ответил на томящий их вопрос. Оказалось левый глаз у него искусственный — лишился его в детстве из-за несчастного случая, — поэтому не хочет никого пугать и предпочитает скрывать под повязкой. Хотя Сакура видела его лицо полностью и могла с уверенностью сказать, что он никого не напугает — Какаши был довольно красив, по крайней мере, для Сакуры. При таких мыслях румянец густо красил её щёки. А к маске не оказалось вообще никакой загадки — просто ему так удобно. Сказал, что в детстве насмотрелся фильмов про ниндзя и начал закрывать лицо, а потом просто прилипло. Но в такую то духоту можно было и снять! У Сакуры язык к нёбу прилип, когда она столкнулась с ним взглядом. Нет. Глупая идея. Не переросла. Она смотрела на неподвижная, немая, будто заворожённая. И до чёртиков боялась вопроса: кто ты? — Привет, Сакура, — он махнул ей рукой, уголок его глаза приподнялся — явный признак привычной улыбки. — Здравствуйте, — кивнула она через чур официально и тут же покраснела пуще прежнего. — Не ожидал тебя здесь увидеть, проходи. У меня, правда, бардак — гостей я не ждал, могла бы и предупредить, — он взъерошил волосы на затылке, отчего они растрепались ещё сильнее. — Нет-нет, я... — она осеклась, выругалась, это прозвучало слишком грубо! — В смысле... меня мама прислала. Мы ваши соседи. Сакура указала на противоположную улицу. — Она говорила, что вы ей давали всякое... — А! Так нужно что-то? Сакура потупилась. Как же трудно было смотреть на него и при этом не покрываться мурашками с головы до пят. — Она хотела сделать пирожки с клубникой, — выпалила Сакура. Какаши понимающе протянул. — Понял. Клубника есть, только её собрать нужно. Я тут хлам всякий из дома выношу, руки до огорода не дошли. Сакура ответила неловким молчанием. А дальше то ей что говорить? — Можешь собрать, или когда освобожусь сам принесу. — Я соберу, — тут же отозвалась Сакура, твёрдо решив стать смелой. Первая миска уже давно миновала. Сакура медленно и тщательно осматривала каждый кустик на наличие ягоды, чтобы не упустить ни одну — если оставить зрелую, то скоро испортится. Она отрывала аккуратно, с зелёными хвостиками, как учила бабушка. Неспешно проходилась по рядам. Клубнике на довольно большом огороде уделялся весьма обширный квадрат земли. Пахло сладко, пальцы покрылись липким соком — иногда попадалась переспелая ягодка, лопавшаяся прямо в пальцах. Голову знатно напекло, наверное, на её макушке уже можно было жарить яичницу. Сакура всегда забывала надеть панамку. — Неужели твоя мама собралась накормить пирожками весь посёлок? — весело отозвался Какаши, оглядывая объёмное ведро наполненное до краёв крупной красной ягодой. — А? — Сакура повернула и подняла на него недоумённый взгляд, проследила за его вниманием, поняла в чём дело и хихикнула. — Нет. Просто... Решила помочь. Пропадёт же, если сейчас не собрать. Какаши опустился напротив Сакуры и одел на неё кепку. — Так не долго и солнечный удар схлопотать. Ладно, давай вместе закончим. Он уже проходил второй ряд, а Сакура так и застряла на одном кустике, бесцельно перебирая густые широкие листья. От кепки пахло им. — Мама сказала, что вы дали ей цветы, — решила начать хоть какой-то разговор Сакура, из-за того, что она не особо умела поддерживать беседу, то тишина её угнетала. Она думала, что плохая собеседница. — Да, чайную розу. Она должна была уже зацвести. Или не зацвела? Моя — вон, — Какаши кивнул на густой куст, разросшийся вдоль забора, усеянный множеством розовых нежных цветков. Теперь понятно откуда шёл такой сладкий, чарующий аромат. Неужели у них в саду тоже такая растёт? А она и не заметила... — Не знаю, — честно призналась Сакура. — Если что-то пойдёт не так, то я дам ещё, эта роза даёт много поросли. Сакура кивнула и улыбнулась. Вернулась она ближе к вечеру, поставила на стол железную большую миску с горкой ароматной клубники. Специально заглянула в сад — их роза и в подмётки не годилась розе Какаши, но Сакура знала — со временем разрастётся. Правда, цветки ещё не распустились, хотя один будто уже набухал. Из гостиной доносился звук телевизора — мама верно смотрит свой любимый турецкий сериал. Сакура непроизвольно закатила глаза, только подумав об этом и начала забираться на верх. Она жутко хотела спать. Добралась до мансарды и рухнула в кровать. Но несмотря на усталость — лицо её сияло лёгкой счастливой улыбкой. И всё же лето обещало быть не таким страшным, каким она рисовала себе его прежде. По крайней мере, одно светлое пятнышко в нём точно будет. А утром она заметила, что первый бутон всё-таки расцвёл.