Dankschee, Majestät

      Алиса понимает, что в словах младшего брата есть подвох. Понимает и всё равно соглашается приехать в спорткомплекс в их общий выходной, чтобы забрать оставленные в раздевалке наушники и пауэрбанк.       «Bittschee, Али́с! Они мне очень нужны, вопрос жизни и смерти! Не могу я сам забрать, у меня выходной. Я знаю, что у тебя тоже выходной. Да зачем мне твои вещи, когда у меня есть свои? Na, bittschee! А я с Ноа по поводу интервью договорюсь. И автограф он тебе даст, хочешь? Да хоть прям на тебе распишется!»       О, ну конечно, Несс-младший прекрасно осведомлён о мечте сестры. Взять интервью у звезды мирового масштаба, такой, как Ноэль Ноа — это же невероятная удача для начинающего журналиста! И упускать такой шанс просто нельзя; Алексис и так почти никогда не шёл навстречу ей, а тут сам предлагает свою помощь — редкий случай.       — Лекси, блин… — бурчит девушка, показывая свой пропуск на посту охраны. Сонный дядечка кивает, нажимает кнопку, и она проходит через турникет. Она прячет карточку в кармашек сумки и идёт по длинному коридору, направляясь в раздевалку футбольной команды.       Сегодня в комплексе людей практически нет, потому что выходной. Здесь тихо, так что звук шагов, эхом отскакивающий от стен, кажется слишком громким, холодный свет кажется неприятным, и в принципе находиться в этом месте в одиночестве почему-то неуютно. Алиса вздыхает и на ходу выискивает в связке своих ключей маленький ключик от шкафчика Алексиса, который он ей вручил, проинструктировав — его ящик стоит с правой стороны, ближе к дверям душевой, восьмой по счёту. Восьмой, потому что номер его джерси тоже восемь.       Алиса останавливается перед дверью раздевалки и вставляет в замочную скважину ключ, который ей тоже дал брат. К её удивлению, помещение оказывается не заперто, что странно, поскольку ребята часто оставляют свои вещи внутри и их сохранность была в приоритете. Неужели последний уходивший забыл закрыть за собой? Или… там кто-то есть? Но сегодня ведь для всех выходной, в том числе для Бастард Мюнхен, поэтому никого из футболистов попросту бы не пустили тренироваться на поле.       Девушка чуть тормозит, убирает ключ и медленно открывает дверь. Внутри горит свет, дверь в душевую приоткрыта. Значит, кто-то и правда пришёл сюда. Уборщица, может? Не важно, впрочем. Лучше ей поскорее забрать то, зачем она пришла, и вернуться домой, чтобы не тратить более свой заслуженный выходной впустую. Она заходит в раздевалку, находит взглядом шкафчик Алексиса и подходит к нему, открывает.       Внутри шкафчика Несса-младшего всё лежит просто идеально: свежевыстиранное полотенчико весит на крючке, удобные чёрные кроссовки последней модели стоят внизу, форма аккуратно сложена на одной полке, а на другой лежит расчёска, питательный крем для рук, какой-то журнал и те самые наушники с пауэрбанком. Алиса берёт их и складывает в свою сумку, затем закрывает шкафчик, но вдруг… позади неё раздаётся уже знакомый мужской голос:       — Servus, Spatzl.       Девушка резко оборачивается, машинально вжавшись боком в шкафчик; металл жалостливо скрипит. Герр Кайзер собственной персоной: торс обнажён, на ногах спортивные шорты, на плече полотенце. После душа, очевидно. Капли воды капают на широкие плечи и грудь с наспех высушенных светлых волос. Он стоит, облокотившись о дверной косяк, задрав подбородок, и смотрит на неё кошачьими глазами сверху вниз.       Алиса громко сглатывает вязкую слюну, прижимая к себе сумку, и инстинктивно делает шаг назад, чтобы увеличить дистанцию. Мужской взгляд следит неотрывно за каждым движением её тела, и поэтому он делает шаг вперёд, не давая ей сильно отстраниться. Несс заметно нервничает — откуда он здесь взялся? Сегодня же, чёрт возьми, выходной!       — Когда с тобой здороваются, нужно ответить тем же, — с явным недовольством произносит Михаэль, кидая полотенце на скамейку в углу. — Или тебя мама этому не научила? Очень жаль, с твоим братом она явно занималась больше времени.       Обидный комментарий выводит её из оцепенения. В тот день они не очень хорошо расстались — вернее, очень нехорошо, поэтому она всё ещё чувствует некую неловкость, хотя не должна. Скорее это Кайзер должен испытывать стеснение после всех тех гадостей, что успел ей наговорить. Вот уж интересно, он со всеми новыми знакомыми так себя ведёт?       Девушка фыркает и говорит, глядя куда-то сквозь него; смотреть ему в глаза ей до сих пор тяжело:       — Очень жаль, что твои родители не научили тебя элементарным правилам вежливости, — и с этими словами разворачивается, чтобы пойти прочь из раздевалки, но неожиданно парень хватает её за запястье и слегка сдавливает. От ощущения цепких пальцев у Алисы по спине пробегают противные мурашки, предзнаменующие липкий страх. Страх, который даже сильнее того, что был в тот раз.       В тот раз она лишь убедилась в том, что права в своих подозрениях насчёт Кайзера. «Богоизбранный» уверен, что ему по праву рождения дан полный карт-бланш: он может делать что захочет, брать что захочет. Если эта вседозволенность была с ним с самого детства, то сейчас, повзрослев, он наверняка опьянён ею полностью, не знает чувства меры и в принципе не думает, что ему нужны какие-то ограничения.       — Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? — раздаётся над ней. Кайзер повышает голос и вкладывает в него угрожающую интонацию с явным намерением надавить, напугать, и у него это просто отлично получается. Вот только Алиса понимает, что показывать свои настоящие чувства нельзя. Хотя если она продолжит дерзить ему, то рискует лишь усугубить своё положение…       «Чёрт тебя дери, Лекс, и дались тебе эти наушники?!» — мысленно ругает она брата, застыв на месте. Михаэль продолжает всё так же держать её сзади, но девушка даже не в состоянии оглянуться. Правда боится. Но нужно ведь что-то предпринять. — Отпусти меня, — сухо приказывает она, хотя на деле лишь просит, чуть ли не умоляет.       — Отпущу, если ты извинишься, — вторая рука парня опускается ей на плечо и тоже сдавливает. Алиса издаёт писк, когда её вдруг тянут назад, и она оказывается вжата в оголённую мужскую грудь. Сжимается в мужской хватке, и ей даже начинает казаться, что она чувствует, как у неё под лопатками отдаётся биение его сердца — или это колотится её собственное?       Она понимает — это игра. Просто игра, чтобы унизить её, смутить, и именно поэтому она не имеет права поддаваться на провокацию. Наоборот, должна твёрдо стоять на своём, не сдавать позиции. Иначе ничем хорошим это точно не кончится.       — Мне не за что извиняться, — понизив голос, отвечает Несс. — Отвечать флиртом на флирт я не умею. Найди себе другую жертву, более… игривую. А теперь отпусти меня. Я должна вернуться к брату.       Над ней раздаётся смешок, и чужое дыхание обдаёт её макушку, щекоча.       — Deife. Надеюсь, ты так торопишься поколотить его, иначе я правда уверую в то, что у Нессов это семейное — терпеть, когда о вас ноги вытирают.       Алиса замирает и недоумённо моргает, уставившись прямо перед собой. Что он такое говорит? За что она должна побить Алексиса? И причём тут… Чёрт, что этот Кайзер несёт?!       — Naa? — с удивлением произносит Михаэль. — Только не говори, что правда не понимаешь! Или ты серьёзно уверена, что Несс послал тебя сюда исключительно ради своего барахла, а я оказался здесь в свой заслуженный выходной по чистой случайности?       Пазл складывается, но Алисе он совсем не нравится. Она не верит Кайзеру, не верит, что он в самом деле подговорил её брата, чтобы Алексис подослал её сюда на встречу с ним. Это же глупо, бессмысленно! Однако… это и на совпадение тянет лишь с натяжкой.       Неужели Алексис стал настолько сильно ненавидеть её, что сам буквально толкнул в объятия своего недо-Бога?       — Ладно, допустим, — неуверенно соглашается девушка и дёргает плечиком, когда длинные пальцы Михаэля начинают ползти по нему вверх, перебираясь на её ключицы. — Ну и зачем, в таком случае, ты хотел видеть меня?       — Mei Katzal, ты совсем не умеешь себя вести. Но я, будучи безмерно добрым, решил преподать тебе урок. Поэтому сейчас…       Внезапно он пихает её, и Несс, не удержавшись, вскрикнув, падает на пол прямо на четвереньки, выронив сумку. От столкновения с холодным плиточным полом ладони и колени неприятно саднят — наверняка там вот-вот нальются синяки. Пользуясь замешательством жертвы, парень опускается позади неё и с силой давит на спину, заставляя лечь, а после переворачивает на спину. Алиса в ужасе смотрит на нависающего над ней человека, который буквально вдавливает её в пол, да так что она даже дёрнуться не может.       — Сейчас ты будешь внимательно слушать меня, — договаривает Кайзер и улыбается как-то широко, плотоядно. Ничего хорошего эта улыбка точно не предвещает.       У Алисы зрачки расширяются до такой степени, что пурпурная радужка почти полностью скрывается. В животе от волнения всё скручивается в узелок, и сердце заходится в бешеном ритме. Страшно, страшно, страшно! Она наедине с чокнутым придурком, страдающим комплексом Бога! И он настолько близко, что она буквально чувствует его дыхание на своих губах и может со стопроцентной уверенностью заявить, что он совсем недавно выпил кофе — наверняка отвратительно горький, чёрный, такой же, как его душа.       Что делать? Что ей делать? Что?!       — Отпусти меня, отпусти! — визжит она, пытаясь вырваться, но он хватает её за запястья и заводит над головой. — Да какого чёрта?! Что тебе надо? Отвали, отстань, я — я тренеру расскажу про тебя!       — Так не пойдёт, — бурчит Михаэль и с недовольством цокает языком. Он чуть приподнимается, высвобождая одну свою руку, а потом…       В щёку девушки прилетает пощёчина. Слабая, если не сказать лёгкая, да и не пощёчина даже — так, шлепок. Не с целью сделать больно, а чтобы она замолчала и прислушалась наконец к его словам. Это срабатывает — Алиса кривит губы, дёргает носом, ощущая покалывание от накатывающих слёз, и смотрит на него сердито и почему-то расстроенно. Должно быть, потому что она не рада тому, что он докопался до неё.       Михаэль знает — Несс-старшая сама виновата. Осталось донести эту мысль и до неё. А иначе какой смысл наказывать человека, который даже не осознаёт, что виновен?       — Я видел твою статью, — вдруг начинает он издалека и улыбается. — Классная фотка со стариком. И эта надпись — как там было? — «Победа всухую не повод задирать нос»? Очень мило, — но тут улыбка пропадает с его лица, и он щурится. — Schmarrn. Это большой спорт, а не игра в песочнице, Spatzl. Здесь нет места этому глупому «победила дружба», здесь нет места товариществу. Победа, эгоизм, ориентирование исключительно на самого себя — вот что важно. Ты ведь наверняка слышала, что японцы затирают всему миру? Нам уже поступило приглашение от них, и скоро мы поедем, хах, делиться опытом.       Девушка громко сглатывает и, дрожа, выдыхает. Скрепя сердце она признаёт про себя, что понимает точку зрения Кайзера. Однако футбол — всё ещё командный вид спорта, и в одиночку в него играть очень сложно. Не может быть чтобы он этого не понимал. Даже Алексис, её брат, нужен ему, чтобы забивать чёртовы голы с удачных позиций!       — Это первое, — снова говорит парень. — А теперь второе. Меня не просто так прозвали вундеркиндом Германии. Я — император немецкого футбола. Император, избранный самим Богом. И что, ты думаешь, я спущу тебе все оскорбления с рук? Позволю вот так просто разбрасываться гнусными словами и недооценивать мои способности?       Несс скалится. Снова он за своё. Наверное, глупо пытаться доказать человеку с завышенным самомнением, что он подобен другим людям, вовсе не император и уж тем более не Бог. Но у девушки просто язык не повернётся согласиться с ним и подтвердить, что он тот, кем себя возомнил. Ситуация аховая.       — Я вынес тебе приговор, Алиса Несс, — чётко произносит Михаэль и снова криво, по-лисьи ухмыляется. — Ты должна принести мне извинение за своё неподобающее поведение и оскорбление монаршей особы. И ты должна хорошо извиниться, попросить прощения так, чтобы я предоставил тебе его. А если воспротивишься, — он наклоняется совсем близко к ней и шепчет на ухо, — я тебя накажу.       Она всё ещё пытается освободиться, ведомая простыми инстинктами. Ей не нравится быть рядом с ним, ей нужно пространство, ей страшно. А Кайзер чувствует это, подавляет любые попытки сопротивляться, не прилагая никаких усилий. А ещё он видит под собой хрупкое подрагивающее тело, такое маленькое по сравнению с его, и испытывает какое-то подозрительное удовольствие. Несс-старшая не такая, как другие девушки, с кем ему доводилось иметь дело, и не сказать что очень красивая — он и посимпатичнее встречал — но в этот самый момент она кажется ему самой желанной.       Тут дело уже не только в принципах. Да, ему хочется поставить её на место, показать разницу между ними, убедить её наконец в том, что он и для неё монарх тоже. Но ещё больше ему хочется подчинить её, получить в своё распоряжение, поглотить. И это не похоже на его поглощение других футболистов на поле, о, нет, это другое, нечто более интимное.       Видит Бог, он хотел решить всё мирно.       — Больной ублюдок, — одними губами шепчет Алиса и отворачивается, пытаясь хотя бы так отстраниться от него. Она жмурится и шмыгает носом, потому что предательские слёзы от тревоги и волнения всё же накатывают. — Rindviech… Dreegshamme.       — Я смотрю, ты активно учишь баварский, — с толикой презрения произносит Михаэль, глядя на неё с прищуром, и, обхватив её подбородок пальцами, поворачивает обратно, — вот только начала не с того, — она всё ещё жмурится, и он цедит с неприкрытой угрозой: — Смотри на меня.       Несс приоткрывает глаза и глядит на него сквозь пелену. Слёзы текут уже непроизвольно.       — Ich glaub, dir brennt der Huat… — шепчет она от отчаяния.       — I glab dir brennt da Huat, — поправляет парень. — Ты делаешь успехи, mei Katzal, но это тоже не то, что я хочу от тебя услышать. Однако не волнуйся, сегодня я лично проведу для тебя занятия языком.       До девушки запоздало доходит смысл услышанного. Лишь тогда, когда Кайзер вдруг припадает к её губам, проводя по ним языком и вторгаясь внутрь, у неё в голове звучит тревожный звонок — всё очень-очень плохо. Она секунду в шоке пялится прямо перед собой, в пустоту, а потом начинает брыкаться, вырываться, но у неё не получается. А от мокрого горького поцелуя так противно становится, что ей уже хочется сплюнуть. И она не придумывает ничего лучше, кроме как укусить его. Вот только реакции Алисе не хватает — куда ей тягаться с самим Кайзером? Он вовремя отстраняется, как будто специально издав громкий чмокающий звук, чтобы вогнать её в пучину смущения ещё больше, и облизывается.       — Ты всё ещё отказываешься мириться с вынесенным приговором? Ай-яй, мне придётся всё рассказать Нессу. Его сестра такая упрямица!       С губ Алисы срывается громкий всхлип.       — Отпусти! Хватит издеваться! — она запрокидывает голову, нечаянно ударяясь затылком о твёрдый пол. — Я — я заявлю на тебя за домогательства!       — Fei? — он самодовольно ухмыляется. — Ну и кто тебе поверит, скажи на милость, mei Katzal? Да чтобы я, гений национального футбола, — он отстраняется и почти седлает девушку, запускает длинные пальцы ей под футболку и тянет ткань наверх, обнажая неровно вздымающийся живот и бюстгальтер, — опустился до — Mei God! — такого?       Несс чуть ли не рычит от злости и, пользуясь возможностью, приподнимается, хочет ударить его, но Кайзер давит ладонью ей на грудь, заставляя лежать.       — Ты должна быть послушной, помнишь? — напоминает он, подняв палец свободной руки кверху, а потом им же тычет в её сторону. — Иначе мне придётся в самом деле наказать тебя.       — Да пошёл ты! Blaeda depp!       Михаэль закатывает глаза.       — Где-то я уже это слышал. Повторяешься, Herzblatt. Лучше слушай меня и запоминай полезные слова и фразы, — и он тянет резинку на её штанах, легко приспуская их. Однако чтобы снять их полностью, ему придётся с неё слезть.       И он слезает: ловко переступает её с кошачьей грацией и нетерпеливо тянет за ненужную вещь, оголяя ноги, стаскивает вместе с удобными мюлями и небрежно отбрасывает в сторону. Даже когда Алиса пытается воспользоваться моментом и подняться, Кайзер снова пресекает эту попытку — на этот раз грубо, также нетерпеливо. Нетерпеливо, потому что самому это всё становится невмоготу. Хочется наконец привести приговор в исполнение.       Он около любовно окидывает хныкающую, пытающую прикрыться, разложенную под ним девушку, и у него в паху тянет от грязного желания. Оказывается, девушки могут быть красивыми, когда плачут. Или это исключительно особенность Нессов? Ну нет, её братец, когда хнычет, вызывает у Михаэля лишь желание вдарить ему посильнее, потому что раздражает до жути. А с Алисой всё не так.       Кайзер же её почти подчинил, почти овладел, почти указал ей на её место! Осталось лишь совсем немного, самая малость, чтобы довести начатое до конца, ну и Своё Величество всё-таки удовлетворить, разумеется. И поэтому он, более не медля, раздевается сам.       Несс плачет — нет, рыдает, просто тише положенного. Понимает плачевность своего положения и что ничего сделать не может. Конечно, она могла бы ещё раз предпринять попытку вырваться, но что толку? Она же не сбежит отсюда вот так. Да и, как это ни прискорбно, ублюдок прав — звёздам, ну, таким, как он, в резонансных делах верят чаще, чем их жертвам. Поэтому никто слова Алисы в расчёт брать не будет, даже если она попробует заикнуться об этом.       Она прячет лицо в ладонях и плотно сжимает бёдра вместе, когда Михаэль собирается снова нависнуть над ней, без белья. Парень легко разводит её ноги в стороны и удобно устраивается между них. Он довольно улыбается, смотрит на неё потемневшими синими глазами и подтягивает ближе к себе, кладёт руку с татуировкой ей на живот.       — Du bisd a scheens Madl, Алиса, — говорит он, спускаясь пальцами ниже, к самому сокровенному месту. — Жаль только, строптивая очень.       Девушку передёргивает, когда она ощущает прикосновение там, где совсем не хотела бы его чувствовать. Она выгибается в пояснице, хочет отстраниться, а не получается, а когда Михаэль свободной рукой заводит оба её запястья у неё над головой, Несс и вовсе взвизгивает — потому что чужие губы мажут её по виску, щеке, а потом припадают к шее, и он целует нежную кожу, легонько кусает и сразу же зализывает следы от зубов, а ещё там, внизу, пальцами двигать продолжает.       Наверное, другие девушки плавятся от такой ласки в постели с ним. Но и других девушек Кайзер не наказывает. А Алисе горько и противно, и она злится не то на брата, не то на себя, и, разумеется, на самого Михаэля. В конце концов, всё это происходит лишь из-за него.       Парень вдруг перестаёт терзать её и приподнимается. Несс раскраснелась вся, чёлка ко лбу из-за пота прилипла, а слёзные дорожки на висках поблёскивают. Она не смотрит на него, поджимает припухлые губы и отворачивается. Мужской взгляд скользит ниже, оценивая проделанную работу: на бледной коже шеи, ключиц и груди расцвели маленькие багровые пятнышки. Ему определённо это нравится. Он ведёт руками по её телу, кладёт ладони на таз и тянет на себя, пока не упирается головкой члена в лоно.       Алиса под ним начинает активнее дрожать. Хотя чего греха таить — Кайзера так распирает от предвкушения, что он и сам готов забиться в лихорадке. Как же приятно ставить кого-то на колени! Пусть даже не в прямом смысле.       Пока что не в прямом.       Он входит в неё резко, одним движением, выбивая весь воздух из лёгких. Алиса распахивает ставшие блёклыми пурпурные глаза и пялится прямо в белоснежный потолок, безмолвно раскрыв рот. Дышать, ей надо дышать. Если не будет дышать, то сделает себе только хуже. Будет дышать — сможет расслабиться, сможет абстрагироваться от этого отвратительного ощущения распирания изнутри и жжения. Поэтому она должна…       — Naa-naa, — повторяет Михаэль, когда вдруг кладёт татуированную руку ей на шею и чуть сдавливает, мешая нормально дышать. — Наказание не должно легко переноситься. Иначе ты не выучишь урок, — он строит жалостливую мину.       А потом начинает двигаться. Смотрит вроде бы надменно, неотрывно, но при этом всё равно кусает себя за нижнюю губу. Внутри неё так узко, немного влажно, до безумия отвратительно горячо. Он ощущает, как под его пальцами пульсируют вены на шее девушки, и это кажется ему настолько опьяняющим, что он готов кончить вот так сразу, прямо здесь же.       Алиса беспомощно хватает ртом воздух, но его не хватает. Шею давит, сердце грозится из груди тут же выпрыгнуть, и внизу живота так жжётся! Вот бы она сознание хоть потеряла, чтобы не чувствовать этого всего, не слышать, как тяжело дышит Кайзер, издавая тихие стоны от мерзкого наслаждения.       Он неожиданно кладёт подушечку большого пальца под её подбородок, и Несс запрокидывает голову и жмурится.       — Mei Katzal, — томно, вкрадчиво шепчет он, — ты же не будешь больше гневить меня? Ну хотя бы ради своего брата, — Алиса смаргивает слёзы, и он вздыхает то ли тяжко, то ли сладко. — А ты всё слёзы льёшь. Koa Grund zua röhra. Ты же будешь вести себя хорошо?       Алиса крепко стискивает зубы, но спустя мгновение… кивает. Михаэль даже удивлённо моргает. Она в самом деле послушалась его! Она приняла поражение и согласилась с тем, что вела себя неподобающим образом? Ну наконец-то!       — Отлично. Я так рад, что ты поняла это, — он улыбается и отнимает руку от её шеи. Алиса с жадностью глотает ртом воздух и непроизвольно сжимается вокруг его члена. Он ахает. Снова чуть не кончил. — Passtscho, все совершают проступки. Ты такая молодец, что приняла своё наказание. Приговор исполнен.       Михаэль начинает двигаться быстрее, почти вплотную прижимаясь к ней. Появляется внезапное желание стать ближе к девушке, и он низко нависает над ней, осыпает лёгкими поцелуями губы, скулы, шею, которую теперь уродовал узор его пальцевых следов. Но чего парень точно не ожидал, так это того, что Несс положит ему руки на плечи в следующий момент, почти что обнимая. Она вдруг даже закидывает ноги ему на поясницу, цепляется, как за единственное спасение, и скулит под ним.       Михаэль думает, что ещё чуть-чуть, и он тоже пустит скупую мужскую слезу. Не от возбуждения, а от неё самой. Какая же Алиса жалкая, но до одури милая — это почти ненормально.       Чёртов Алексис скрывал от него свою хорошенькую сестру так долго, вот же идиот! Ничего, он потом поговорит с ним по этому поводу. А сейчас…       Парень просовывает между ними руку, опускает пониже и массирует подушечкой большого пальца клитор. Несс всхлипывает, потому что ощущает, как туго завязанный узел в животе начинает вдруг сходить на нет, а потом ещё чувствует внутри себя пульсацию. И ей так приятно неожиданно становится, и всё тело обмякает, и она делает глубокий вдох, жмуря глаза до белых звёздочек.       На задворках сознания девушка понимает, что приятность обманчива.       Кайзер резко выходит из неё и, гортанно рыча, доводит себя рукой до конца, пачкает белёсым семенем пол, но капли неаккуратно попадают на вещи их обоих. Не страшно, они потом могут и душ принять вместе. И одежду он ей тоже сможет новую купить, хоть прям сегодня.       Михаэль глубоко дышит, снова льнёт к Алисе. Она всё так же не смотрит на него. Его губы искривляются в лёгкой улыбке, когда он говорит:       — А всё-таки тебе несказанно повезло. Мало того что я братцу твоему помогаю, так ещё и до тебя снизошёл. Немногим выпадает такая удача, правда?       Он убирает со лба Несс прилипшую чёлку и продолжает:       — Ты должна поблагодарить своего императора за проявленное великодушие, — Кайзер довольно ухмыляется, заглядывая в лицо девушки. — Повторяй за мной: dankschee, Majestät.       Она кривится, и пушистые ресницы дрожат, но всё же тихо-тихо, почти шёпотом повторяет:       — Dankschee, Majestät…