Нянечка для близнецов

      Рики был бы рад, если бы источником его пробуждения стало неяркое солнце, заливающее светом улицы утреннего мегаполиса; оно пробирается своими лучами в комнату, оглаживая просторное помещение тёплым слабым сиянием, заливающим её из-за прозрачных тюлевых штор, за которым теснятся другие, плотные и сейчас собранные гармошками по бокам.       Но так получилось, что раздражителем его барабанных перепонок с утра пораньше стало ничто иное, как другое маленькое солнышко и её розовый игрушечный телефон с Барби, напевающий Рики на ухо что-то вроде: «аy, ay, ay, I'm your little butterfly» — той самой песни, что встроена в каждый игрушечный телефон.        — Что за чёрт… — бурчит подросток и хмурится. Рики пинается ногами в одеяле, чтобы накинуть его на свои плечи и зарыться в мягкую ткань, но не успевает уследить за тем, как тонкие детские руки цепко хватаются и тянут на себя.        — Нини, вставай! — весело кричит Миён, пританцовывая под играющую из телефона песню. — Пошли играть с Вичаном! Он уже десятую партию против искусственного интеллекта обыгрывает в телефоне!        — М-м… ещё минутку, Миён-и, — не открывая глаз, жмурится Рики, резче, чем хотелось бы, отворачиваясь к стене, что оклеена светло-фиолетовыми обоями в молочного оттенка полоску. На стороне Вичана же обои со смешными обезьянками; детей друг от друга отделяет изгибающаяся под потолком небольшая арка.       Но Миён категорична. — И что, минутка поможет тебе доспать? — девочка забирается с ногами на кровать — Рики ощущает, как матрас слегка прогибается под её небольшим весом. — Пойдём в зал! — восторженно Миён теребит его за кожу, трогая ладошками голый торс. — Папа завтрак нам готовит, ты же не хочешь заставлять его ждать?       А вот это уже весомый аргумент. Со стоном Рики перекатывается на постели, чтобы откинуть развёрнутое и с концами смятое одеяло с ног, облачённых в свободные спортивные штаны, уже довольно поношенные — даже цвет настоящий затёрся. Рики совсем не помнил, как они выглядели, будучи новой покупкой.       Присев на кровати, Рики зевает и потягивается, выполняя свой обычный утренний ритуал. Миён сидит рядом с ним, как обезьянка, ёрзая на кровати в своей пижаме, состоящей из белой тонкой футболки с голубой каёмкой и таких же белых в голубую полоску шортиков. Её тёмно-каштанового оттенка волосы спутаны, а рот растянут в широкой улыбке.       Рики морщит нос; тело всё липкое, словно бы он красил стены не покладая рук четыре часа кряду. В душ после завтрака, срочно! Ещё и голову помыть надо, а то у них с Миён шевелюры с утра похожи, оказывается.        — Пошли? — Миён спрыгивает с кровати быстрее, чем Рики успевает уловить молниеносные движения её фигурки, и протягивает старшему руку.       Рики челюстью ведёт и губы поджимает в сомнении, глядя на маленькую тонкую ручку, вытянутую к нему, но вскоре его страхи улетучиваются. Лицо Миён доброе, искрится игривым прищуром красивых острых глаз, лисьих, как у её папы. Рики встряхивает головой, чтобы согнать с себя наваждение, и, поправив светлые волосы, слезает с кровати следом. Неровно встав на ослабшие после сна ноги, подросток берёт руку Миён, пряча её в своей большой ладони, полностью укрывая, как мягкой шерстяной варежкой, и плетётся за семенящей на кухню малышкой.        — У вас в комнате жарче, чем в сауне, — хмыкает Рики. — Почему вы просто не откроете окно?        — Я боюсь насекомых, — просто отвечает Миён, оборачиваясь к нему, и задирает голову вверх. — К нам в комнату два раза пчела залетала. Она жужжит так громко, ты бы знал! Я сначала думала, что это траву косят за окном. А ещё один раз оса залетала в зал! — взбудораженно восклицает она. — Даже папа её боялся.       Рики передёргивает: кого-кого, а вот осу и он предпочёл бы стороной обойти за несколько сотен метров.        — ...Не знал, что ты такой соня, — приятный голос доносится со стороны раковины, встроенной в угловую светлую кухонную стойку, когда они оказываются в кухне-гостиной. — Тебе повезло, что сегодня я дома, но на будущее заводи будильник. Ты должен будить детей, а не они тебя.       Сону прелестный, но его голос отчитывает Рики весьма чётко, хоть и в милой манере. Хихикнув, Миён выскальзывает из его руки; Вичан, сложив ноги на диване, активно рубится в игру, устремив всё внимание лишь большому телефону в его маленьких руках, и высунув язык от усилия.       Рики со стыдом вжимает голову в плечи, но когда заглядывает за холодильник, чтобы найти Сону, из лёгких буквально дыхание выбивает: омега помешивает что-то лопаткой в глубокой тарелке в его рубашке — светло-голубой в мелкую полоску, слишком большой для его невысокой стройной фигуры. Подол едва ли не длиннее домашних шорт Сону.        — О, я взял твою рубашку, ты не против? — обернувшись, улыбается Сону. — Я перерыл все свои вещи, но у нас слишком жарко, чтобы надевать что-то из моей обычной домашней одежды, — омега с досадой выпячивает губы, заправляя прядь волос тёмно-кирпичного оттенка за ухо. — По просьбе Миён не открываю окно. Потом надо будет открыть, когда на прогулку пойдём.       Рики нервозно сглатывает слюну; Сону выжидающе смотрит на него, вероятно, ожидая от него ответа.        — Ах, да! — спохватившись, Рики спешно качает головой в положительном жесте, как болванчик. — Без проблем, Сону-щи.       Губы Сону плавятся в мягкой улыбке, отчего его глаза сощуриваются в милые полумесяцы, сверкающие в солнечном сиянии. — Отлично. И к часу отведи Вичана на занятия по английскому, пожалуйста, — он кивает на сына, высунувшего язык от старательного нажатия по виртуальным клавишам на экране телефона.       Рики стонет с досадой. — Каникулы же!        — У него репетитор, — просто заявляет Сону, пожав плечом, и возвращается к готовке. Рики вздыхает.        — Хорошо.       Сону удовлетворённо мычит в ответ, после чего Рики, насупившись, заваливается на диван рядом с Вичаном, который и бровью не ведёт в его сторону. Да, грех жаловаться, но всё-таки сколько же хлопот с этими детьми! Там поспи, туда своди, здесь устрой похороны несчастной сгоревшей мультиварке, да упокоится она с миром… Рики ведь никогда не любил детей, а теперь он нянька.       Он — нянька! Нишимура Рики — нянька двоих детей! Это даже со стороны обывателя звучит смешно. У него опыта работы-то не имелось, ни профессионального, ни личного — он ведь единственный ребёнок в семье. И, тем не менее, Сону решил доверить ему своих крошек, самое дорогое, что у омеги есть. Они ведь даже трудовой договор не заключали.       И тут до Рики на самом деле доходит, в какую же действительно комичную ситуацию он на самом деле попал. Родители выпнули его несовершеннолетнего из дома и возвращать, похоже, не собираются, — судит по отсутствию каких-либо попыток связаться уже третий день подряд — и теперь он за десятку километров оттуда, поселился у почти незнакомого взрослого омеги и его детей, который сейчас готовит семье завтрак в его рубашке. Просто блеск.       Мысли слишком печальны для Рики, поэтому альфа вскоре обращает внимание на игру, в которую рубится Вичан. И тут же глаза распахивает, а на затылке волосы почти дыбом встают: восьмилетний ребёнок играет в Mortal Kombat?! Рики эти кровавые сцены почти сразу узнал. Господи, почему Сону не против такого?        — Сону-щи, — неуверенно зовёт Рики, с опаской отрывая взгляд от ребёнка. — Почему Вичан играет в игру с кровавой баней?        — Разумные дети понимают, что это всего лишь игра и не должна сказываться на окружающих людях, — авторитетно заявляет Вичан, не отрываясь даже от телефона. — И не следует бить людей. Глупец использует кулаки, а мудрец — свой ум.       Хмыкнув, Сону приподнимает брови, с улыбкой глядя на озадаченного Рики, и отворачивается обратно к кухонной стойке. — Но иногда и послать не грех, — добавляет Вичан, удовлетворённо наблюдая за тем, как его персонаж не щадит противника фаталити.       Поперхнувшись воздухом, Рики прокашливается, приложив кулак к груди. — …Хорошо.       Пока Сону наливает детям сок в стаканы, Рики убегает в их с омегой комнату, чтобы накинуть на себя футболку — теперь, когда его разум проснулся, альфа понимает, что не очень-то и прилично перед детьми голым торсом щеголять. После Сону просит Рики передвинуть к дивану стол, с чем младший, в принципе, справляется без особых усилий; это было не так сложно, стол довольно лёгкий.       Поправляя тёмные клеёночки с белыми, будто бы как на гравюре, нарисованными изображениями разных вкусных булочек, Сону накрывает на стол. Себе он ставит миску с салатом, Вичану подаёт рагу из мяса с овощами (Рики подмечает много грибов в нём благодаря тому, что вчера Вичан с экспрессией рассказывал ему о том, как сильно любит грибы), Миён получает тосты, которые тут же с энтузиазмом принимается жевать, — Рики не может не усмехнуться; оголодала, видимо — а перед Рики оказывается набор из разных видов роллов.       Подняв голову, он с удивлением смотрит на Сону, который со слабой улыбкой усаживается за обеденный стол. — Дети сказали, что не хотят тратить деньги на доставку, поэтому я заказал только тебе, — омега пожимает плечами. — И всё же, не могу понять, что с электричеством произошло.        — Я тоже не знаю, — увлечённо поддакивает Миён. Господи, дайте Оскар этой богине. — Мы обычно же включаем телевизор, — обращается она к Рики, который внимательно слушает её: по крайней мере пытается. — А теперь не можем.        — Кошмар, — качает головой Сону. — Ещё и мультиварка в хлам… точно придётся покупать новую.        — Ну значит такова её судьба, — пытается разбавить атмосферу Рики, почти некстати пульнув в воздух. — Она отслужила своё, старая уже. Поэтому вам нужна другая.       Сону снисходительно косит глаза на него. — Ей года нет.        — А…       Рики тут же пристыженно замолкает, но, на его удивление, Сону, откинув голову, разражается громким звонким смехом. Этот звук приятен ушам, подобен звону колокольчиков; он такой приятно звенящий, как журчащий ручеёк, и Рики всерьёз чувствует, что пропал прямо сейчас.       Солнце позднего утра за окном медленно поднимается из-за высотных домов, чтобы занять своё место высоко в небе. Они завтракают вчетвером. Сону болтает с Миён о подборе новых платьев для круиза, который, хоть он и мельком его упоминает, становится главной интересной темой для Рики, хоть сам и твердил детям: «Когда я ем — я глух и нем», и приказывает Вичану оторваться от телефона хотя бы на время поедания любимого им рагу с грибами. Кажется, оно холодное из-за того, что негде подогреть, но Вичан не жалуется, лишь уплетает с аппетитом.       Атмосфера их кухни-гостиной такая светлая и эстетичная… аутентичная, неподдельная. Сложив ноги в позе лотоса на мягком диване, с которого он вечно сползает, Рики подцепляет палочками роллы и, молча жуя, то и дело оглядывается по сторонам. Во взгляде Сону искрится теплота, пока он жуёт зелень из своего салата, а Рики понимает, что в родном доме ещё никогда не чувствовал того, что чувствует сейчас. Вот оно — спокойствие.

˗ˏˋ ꒰ ♡ ꒱ ˎˊ˗

      Опершись о раковину в ванной, Рики лениво чистит зубы. С открытой дверью альфа едва ли видит свою фигуру, ориентируясь только по линиям, очерченным едва доходящим до открытой двери ванной солнечным светом.        — Рики? Я намажу лицо, можно?        — М-м? — Рики косит глаза в стороны выхода, когда голова Сону высовывается из-за двери. — Да, конечно можно, заходи.       Рики отстраняется от раковины, чтобы Сону смог встать перед ним. Приходится напрячься, чтобы разглядеть маленькую фигурку омеги: волосы Сону забавно топорщатся из-за мягкой повязки, надетой на голову. Его пухлые губки дуются в непонимании, когда Сону в недоумении оглядывает Рики.        — А чего свет не включил над зеркалом? — он тянется, чтобы щёлкнуть по прикреплённому к стене маленькому выключателю, и над зеркалом вправду загораются тёплым светом лампы.        — В смысле… — Рики всерьёз удивлён; из его приоткрытого в удивлении рта чуть щётка не выпадает. — Так у нас же нет электричества.        — Так она на батарейках, — просто отвечает Сону, передёрнув худым плечом.       Рики тянет понятливое: «а-а…» — с каждой секундой Сону заставляет альфу убеждаться в том, что он не самый сообразительный человек на свете. Вздохнув поглубже, Сону отвинчивает крышечку наполовину пустого тюбика с уходовой маской. Омега выдавливает бледно-зелёную субстанцию на пальцы, прежде чем начать размазывать её по своим пухлым щекам круговыми движениями.       Чистящий зубы Рики наблюдает за ним краем глаза из темноты, слегка отодвинувшись назад, к ванной. Гладкая поверхность зеркала широкая и большая, и Рики никак не может избавиться от настойчивых мыслей. В голове рисуются сцены того, как Сону делает селфи в ванной в одном халате, пока Рики обнимает его за талию, голым торсом прижимаясь к тонкому фигуристому стану и с наслаждением вдыхая успокаивающий аромат сладкого яблока.       Я помешаюсь на нём.        — Рики, — Рики даже не сразу понимает, когда Сону зовёт его. — Ответь-ка мне на один вопрос.        — А? — тряхнув светлыми волосами, Рики сгоняет с себя остатки «гипноза» — на деле — мягких плавных движений Сону, действующих на него, как горячее солнце на карамель — и уставляется на омегу сверху вниз. — Да, Сону-щи?       Голос Сону необычайно мягок, когда он разворачивается на носочках, чтобы быть немного ближе к лицу Рики. Приятно пахнущая светло-зелёная маска на его лице отдаёт зелёным чаем и эвкалиптом; Рики почти млеет, но быстро берёт себя в руки, когда Сону натянуто улыбается:        — Это из-за вас во всей квартире нет электричества?        — Что?.. — лепечет Рики, совсем потерявшийся, когда Сону касается его груди аккуратно, кончиками пальцев.       Ухмылка Сону почти пышет превосходством, хотя всё ещё восхитительно мила. — Из-за вас мультиварка сгорела? Вы что-то с ней сделали, да? — Рики в шоке, когда Сону неожиданно хватается за зубную щётку и выдёргивает её из его открытого рта. — Скажи мне, Рики.       Сил выносить такого Сону у него просто нет, поэтому Рики, зажмурившись, разражается речью, больше похожей на попытку зачитать рэп, что, надо сказать, у него отлично получается:        — Мы с мелкими хотели приготовить обед, но в итоге что-то пошло не так, и мультиварка сгорела! Мы думали о том, что тебе сказать, но в итоге решили просто лечь спать, чтобы Бог не разверз небеса под твоим напором! И я не знаю, что они говорили тебе, но не верь, потому что да, это виноваты мы! Но я не знаю, почему из-за мультиварки теперь света нет вообще! — выпаливает он, чуть ли не плюясь пастой, и зажмуривается.       Сону немного ошарашен тем, что альфа выдал ему всё, как на духу; да, определённо — изумлён. Но злиться он не собирается. Вместо этого Сону, выдохнув, снисходительно прикрывает глаза, и на его лице расцветает мягкая улыбка. Он запихивает щётку в рот оцепеневшего Рики и отворачивается к зеркалу как ни в чём не бывало.        — Самое длинное, что ты сказал за всё это время, — просто говорит он, подмазывая пальцем субстанцию маски ближе к области под глазом. Его гладкая кожа завораживающе блестит в свете ламп над зеркалом. — Тогда придётся звать брата, чтобы он починил электричество.        — Брата? — растерянно переспрашивает Рики, рассеянно водя щёткой по зубам.       Сону угукает. — Мой старший брат по образованию электрик, но так на все руки мастер. Его зовут Сонхун. Он ещё и в пивоварне работает, хорошие деньги зарабатывает. Постоянно по городам разным разъезжает со своим омегой.        — Ого, это интересно, — Рики с любопытством наклоняется ближе, чтобы лучше слышать невысокого омегу. — У него есть муж?        — Пока парень, но скоро у них свадьба, — снисходительно бормочет Сону. Он всё ещё в рубашке Рики, кстати. — Они ждут малыша — Хисыни-хён уже на восьмом месяце беременности.        — Как здорово, — мягко улыбается Рики. В ответ Сону кивает, удовлетворённый и обрадованный его милой реакцией.        — Ага. Так что позвоню ему сразу после ванной. Для него любая работа, связанная с подобным, раз плюнуть, так что минут за десять нам всё сделает. Не беспокойся по этому поводу, — его улыбка слишком мягкая, а Рики плавится и на краю сознания отмечает, что Сону слишком в неведении о том, что в крушении мультиварки виноваты только его дети, но уж точно не Рики; иначе он не был бы в восторге. — И сходи с ними в магазин завтра, пока я буду на работе, пожалуйста. Я напишу тебе список продуктов, но они для себя часто что-то добирают, так что.       Он мило пожимает плечом, и этот жест отнимает у Рики половину сердца. Альфа кивает со всей ответственностью и дочищает зубы, пока Сону моет руки, чтобы после последовать за ним.        — И, — вдруг спохватывается Сону перед тем, как выйти из ванной, привлекая рассеянное внимание Рики. — Постарайся не щеголять голым торсом при гостях, а то глаз кому-нибудь выколешь.       Мило хихикнув, омега подмигивает и скрывается в коридоре. Слушая, как Сону просит Миён принести ему телефон, Рики со вздохом откидывается на стену, озадаченно сдувая светлую волнистую чёлку со лба.

˗ˏˋ ꒰ ♡ ꒱ ˎˊ˗

      Рики немного теряется, когда в коридоре дети с криками почти сбивают его с ног, пока несутся к выросшей на пороге фигуре высокого, широкого в плечах мужчины и стоящего за его спиной омеги с платиновыми блондинистыми волосами и большими оленьими глазами.        — Сонхун! Хисын! — они радостно кричат, и Сонхун с улыбкой присаживается перед ними на корточки.        — Привет, мои хорошие. У меня для вас сюрприз, — он загребает что-то из карманов светлого пиджака своими большими руками, чтобы всунуть в руку Миён шесть тоненьких шоколадок с клубникой, а затем и Вичану. Кажется, это их любимые; Сону говорил, припоминает он.       Рики приглядывается к Сонхуну; справедливости ради, они с Сону довольно сильно похожи, правда формы лица разные. У Сонхуна более острые черты. Кроме того, он выглядит гораздо более холодным к окружающим со стороны, а Сону, он, ну… Успокаивающий и мягкий. Его омега, которого, кажется, зовут Хисын, и вовсе очарователен — похож на маленькую куклу со своими мило надутыми губами. Рики быстро оббегает взглядом его натянутый свитером с узором из рассыпавшихся зелёных листочков и среднего размера горловиной выступающий животик, раздвигающий полы вязаного кардигана, и не может не улыбаться.        — Здравствуйте, — он кланяется, когда пара поднимает глаза на него. В ответ Сонхун с дружелюбной усмешкой кивает ему, а Хисын улыбается и мило машет ладошкой своей маленькой руки.       Сону тоже приветствует их. — Не ожидал, что ты приедешь с хёном, — бормочет он, обнимая брата. В ответ Сонхун похлопывает его по спине.        — Ты позвонил, когда мы ехали в магазин за коляской. Ну, понимаешь, — он смущённо трёт шею, а Сону в ответ лишь кивает игриво с пониманием, и его глаза щурятся в милые щёлочки. — Поэтому мы заехали сразу по дороге, но я решил не оставлять Хисына в машине — ему вредно дышать этим на постоянной основе.       Милые, вот что думает Рики. Сону ведёт Сонхуна на кухню после того, как расцеловался в щёки с Хисыном, чтобы показать сгоревшую мультиварку и рассказать о проблеме; дети семенят за ними, забывшие, кажется, абсолютно обо всём на свете, — похоже, они очень любят своего дядю — а Хисын улепётывает в их комнату за Рики.        — Здравствуй, милый. Как тебя зовут? — с любопытством спрашивает он у Рики, присаживаясь на краешек уже заправленной кровати Миён — всё-таки, большой живот ужасно тяжело носить. Рики немного теряется, но ответ даёт быстро:        — Меня зовут Рики, хён.        — Рики? — Хисын приподнимает брови и призадумывается. — Я не слышал о тебе от Сону раньше.        — Я второй день всего здесь живу, — робко отзывается Рики. — Я типа… нянька для Миён и Вичана, — Хисын с удивлением дует губки. — Но я не за деньги работаю, а в обмен на еду и жильё. Меня… родители из дома выгнали. Вот, — неловко заканчивает он, скручивая собственные пальцы так, будто они ему безумно интересны.       Хисын охает. — Боже, бедный мальчик. Никогда бы не оставил своего ребёнка на улице, — омега качает головой, и уголки его глаз трогательно краснеют от обиды. — Как можно обращаться так с собственным сыном? Это же бесчеловечно!        — Думаю, вы будете очень хорошим родителем, — улыбается Рики, чтобы сделать этому премилому мужчине комплимент и разрядить обстановку: беременным вряд ли на пользу расстраиваться, кроме того, о своих предках альфа сейчас вспоминать совсем не хочет.       Кажется, Рики попал в точку: Хисын смущённо краснеет, но уголки его губ щекочет счастливая улыбка. — Спасибо большое! Я очень на это надеюсь.        — Кого ждёте? — невзначай интересуется Рики, наблюдая искоса за тем, как Хисын поглаживает свой животик, закинув ногу на ногу.        — Сыночек, — мечтательно говорит омега. — И у нас скоро свадьба. Я так рад, что Сонхун сделал мне предложение! Знаешь, я… может… я не хотел бы грузить тебя, но до этого у меня было три выкидыша, — Рики ахает, прикрыв рот рукой, а Хисын поджимает губы. — И мы уже думали, что я не смогу. А теперь вот, — он улыбается, а у Рики сердце радуется за него.        — Я очень рад за вас, — любовно отвечает он, и Хисын мило склоняет голову вбок, щуря свои кукольные глаза.        — Спасибо! — этот омега похож на фею. — Я надеюсь, что, несмотря на твой… — Хисын пытается подобрать слово. — Инцидент с родителями, ты будешь так же счастлив. Знаешь, дам совет, — его хорошенькое лицо мигом меняет своё выражение, и альфа вынужден удивлённо наклониться поближе, когда старший манит его пальцем. — Сону не столько чувствителен, сколько реально слаб во время течек. Скоро у него очередная. Заботься о нём и, — призадумывается. — Будь нежен.       Хисын подмигивает, мимолётно облизав свои пухленькие губки, дующиеся маленьким алым сердечком. Коротко вздохнув, Рики вспыхивает; зубы начинают нервно терзать нижнюю губу, а румянец незаметно перебирается на кожу шеи, что печёт от смущения и резко нахлынувших мыслей. Открывший было рот Хисын хочет сказать ещё что-то, но так и не успевает, когда в коридоре мигает починенный свет, а после хриплый голос Сонхуна зовёт коротко: «Детка!..»        — Ой, мне пора, — отпускает омега своим милым голосочком как ни в чём не бывало. — Пока-пока, увидимся! Я ещё много про тебя не расспросил. Желаю удачи, и, — его голос снижается. — Помни, о чём я тебе сказал.       Хисын лёгким шагом следует в коридор, оставляя Рики в полном недоумении и след на кровати. Сонхун ловит его за талию в свои объятия на пороге, целуя в щёку.        — Спасибо за помощь, хён, — Сону улыбается с благодарностью, прислонившись к стене. — А то я почти копыта откинул на завтраке, когда включал плиту, а потом вспомнил, что зря стараюсь.        — Нет проблем, — отзывается Сонхун. — Дело двух минут. И, Сону? — омега вопросительно мычит. — У тебя скоро течка, да? — Сону коротко кивает и оглядывается на детей, что уже вовсю развалились на диване, толкая друг друга, чтобы занять лучшую позицию для просмотра любимого мультфильма на наконец-то работающем телевизоре. — Тебе нужно, чтобы мы забрали Миён и Вичана к себе?        — Что? Нет, — растерянно сипит Сону, коротко прокашлявшись. — Рики же будет здесь, он с ними справится.        — Да, но, — Сонхун хмыкает; его глубокий грубый тон искрится нотками веселья. — У меня есть сомнения насчёт того, справитесь ли вы друг с другом, когда ты на него зале-        — Пока!       Сону выталкивает их за дверь — хихикающего Хисына максимально мягко — и захлопывает её резче, чем хотелось бы. Тело дрожь пробирает, заставляя опереться о рельефную шершавую стену маленького узкого коридора.       Он видел, как Рики смотрел на него, но даже не хотел думать о чём-то, связанном с ним. Определённо, мысли о нём — это то, что возникало в голове непроизвольно, однако заставляло краснеть стремительно и глаза молча в пол отводить даже наедине с собой. Нормально ли, что они знакомы два дня, а он уже хочет поцеловать его блестящие и пухлые губы? Сону свои зубами терзает, переводя глаза на открывшийся взору краешек гостиной, где резвятся дети.       И качает озадаченно головой.

˗ˏˋ ꒰ ♡ ꒱ ˎˊ

      Они сидят на деревянной лавочке во дворе прямо возле дома, куда ведёт выход из подъезда. Миён и Вичан совсем не обращают на них внимание — забыли, кажется, полностью поглощены игрой.       Сложив руки на груди, Рики, надевший ту самую свою рубашку, — она пропиталась сладким ароматом Сону, что он может сделать? Никто не станет его винить — бегает глазами за близняшками, резвящимися в лазалке на площадке. А ещё там есть классные круглые качели, представляющие собой толстую сетку в плотной рамке, куда можно забраться вдвоём или даже втроём.        — Рики, — Сону неожиданно зовёт его. Рики почти млеет от того, как они соприкасаются плечами, и чувствует электрическими разрядами разливающееся по телу тепло, хотя места вроде бы предостаточно. — Ты можешь рассказать мне, что случилось у тебя с родителями? Если тебе, конечно, будет удобно, — почти теряется, но твёрдо добавляет тут же.       Рики вздыхает. Это не та тема, которая у него под запретом, но ему не хочется вспоминать, даже несмотря на то, что произошло это совсем недавно — факт. Тем не менее, Сону с его трогательно трепещущими ресницами, обрамляющими глубокие сияющие тёмные глаза, невозможно отказать, и с его подачи Рики сбрасывает карты.        — Если честно, это настолько неинтересно, что даже смешно, — ядовито усмехается альфа. Сону с тревогой наблюдает за ним. — Ну… учусь я довольно сомнительно, да, — хмыкает Рики. — Оценки так себе вышли в этом полугодии. А учитывая то, что зимой я уже заканчиваю школу, предки отнеслись к этому не очень хорошо. Ну и вышвырнули меня со всеми пожитками, которых у меня и так было не очень много. Сказали, можешь больше не возвращаться, — пожав плечом, Рики выпячивает губы. — И походу они говорили серьёзно.        — Это очень грустно, — всё, что опечаленным тоном отвечает Сону, и они оба понимают, что он не в состоянии на большее: омега и так сделал для Рики всё, что мог.        — А что случилось с отцом Вичана и Миён? — спрашивает боязливо Рики. Он боится задеть какие-то слишком личные воспоминания, но удивлён, когда в ответ Сону усмехается со злобой, сдерживая желание сплюнуть.        — Да он и не отец вовсе, — фырчит миниатюрный омега, подтянувшись на лавочке, и складывает руки на груди. — Я же рано забеременел, в твоём возрасте. Ещё несовершеннолетним тогда был. Всё было хорошо, когда мы познакомились и встречались, а после, как я забеременел, он не принял меня. Знаешь, он сказал что-то вроде… — Сону призадумывается, возводя ясные глаза к светло-голубому, постепенно начинающему наливаться фиолетовым вечернему небу. — «У нас с тобой один раз было всего, и ты хочешь сказать, что ты залетел?» Развёл руками на просьбу о помощи, а потом пропал и больше не появился.        — Ого, — это всё, на что хватает Рики.        — Пошёл он к чёрту, — бормочет Сону, кажется, действительно разозлённый. — Я и без него отлично справился. Не нужно, спасибо. Жаль того человека, который захочет связать с ним свою жизнь.       Рики хочет было что-то ответить, но негативную ноту их разговора прерывает Вичан, который, крутясь на свисающем с деревянной стенки игрушечного городка канате, кричит:        — Папа! Моё любимое движение, смотри! — он прокручивается на канате, но Миён, кажется, этим совсем не впечатлена. Девочка спрыгивает с качели и бежит к брату, топая ножками в милых светлых ботиночках.        — А ну слезай! — она дёргает за канат. — И помоги мне раскачаться на качели!        — Как?! — кричит Вичан, намекая на то, что высота слишком большая, чтобы он просто спрыгнул.        — Ка-ак? — с экспрессией такой же, как у сына Сону, повторяет Рики тихо. — How, ёпта?..       Очевидно, это был намёк на то, что Вичан изучает английский, и неожиданно для него Сону, сощурив свои лисьи глаза, начинает тихонько смеяться. Поддавшись его примеру, Рики тоже посмеивается в унисон с ним.       Безо всякой задней мысли Сону внезапно тянется к волосам Рики, поправляя и зачёсывая за ухо выбившуюся светлую прядку. Они оба замирают на мгновение, и только потом Сону осознаёт, что он только что сделал. Омега опускает руку и улыбается, надеясь, что это не смутит Рики. Но альфа, кажется, не против; он улыбается ему в ответ, и его губы очень красивые. Они выглядят мягкими, и, чёрт, он пялится слишком долго.        — Папа, Нини, смотрите! — они упустили тот момент, как дети добрались до качели, и теперь Вичан прикладывал что есть силы, морща краснеющее личико, чтобы раскачать сестру как можно сильнее. — Как я качаюсь!        — Вичан, не раскачивай её сильно! — сложив руки рупором, обеспокоенно зовёт Сону.        — Да всё хорошо, папа! — восклицает Вичан в ответ. — Она же хочет быть космонавтом, вот и научится летать если что!        — Я тебе все волосы ночью вырву! — кричит Миён капризно, стукнув кулачками рассерженно по бортам качели.       Сону стонет с досадой, устало потирая переносицу, а Рики тихонько посмеивается над ухом, прижимаясь плечом к его плечу. — Рики, сходи к ним, пожалуйста, присмотри, чтобы они не поубивали друг друга.       Теперь уже на жизнь сетует обессиленно прикрывший глаза Рики. — Застрели меня, пожалуйста, — Сону лишь хихикает, а в его глазах сверкает весёлый огонёк.        — Не-а. Не сегодня.