Точка невозврата

      В столовой стояла непривычная тишина. Такая, что практически ощущалась кожей. Такая, в которой даже тиканье часов загоняло ледяные иголки прямо в позвоночник, заставляя неестественно сильно напрягать спину. Такая, в которой каждый звук казался хлопком неизвестного заклятия, летящего из тёмного угла.       Мари бесконечно крутила в руках кружку давно остывшего чая, и холод от керамики жёг пальцы. От нервного напряжения она так и не смогла сомкнуть глаз в небольшой перерыв.       На собрании в Министерстве Кингсли не дал абсолютно никакой информации, опасаясь утечки, несмотря на то, что в зале присутствовали только проверенные люди. Даже Орсон справедливо подметил, что крысой может оказаться кто угодно, даже один из них.       Стопка документов, полученных на собрании, была изучена Мари вдоль и поперёк, и чернила, вбитые в бумагу, порождали только больше вопросов. Волшебники пропадали не только из Министерства и Аврората. По всей магической Британии участились случаи бесследного исчезновения людей. Очевидцы рассказывали, что накануне разговаривали с пропавшими, и всё было как обычно. Привычные темы для бесед, рабочая рутина, вопросы о семье и пожелания здоровья родственникам. Обычные улыбки на лицах, стандартные прощания и обещания сходить на обед вместе на неделе.       Но на следующий день люди просто пропадали.       В их домах и квартирах всё находилось на положенных местах. Недопитые чашки кофе, оставленные на тумбе при входе. Окурки сигарет и растаявший лёд в бокалах для виски. Незаправленные кровати. Голодные домашние любимцы, ожидающие возвращения хозяев. И безутешные вторые половинки, умоляющие отыскать их любимых, убеждающие и бьющие в грудь кулаками, что они никогда бы не связались с плохими людьми или, хуже того, Пожирателями.       Несколько особенно интересных дел были подшиты в самом конце довольно увесистой папки, но каждое из них завершалось типичной фразой: «расследование не дало никаких результатов. Следствие зашло в тупик».       И всё.       Никакой связи между пропавшими. Большая часть из них никогда не была знакома между собой. Некоторые пересекались в смежных отделах на работе, но, скорее всего, даже не знали имён друг друга.       Ни одно поисковое заклятие или артефакт не давали результата, и единственное предположение, которое можно было сделать, являлось самым разрушительным для близких людей пропавших. Они либо мертвы, либо находятся в самой неприступной магической крепости на свете. Последний факт подписывал смертный приговор или бессрочное заточение в Азкабане всем людям, числящимся в списке пропавших без вести.       А он был до неприличия длинным.       По неточным подсчётам, исходя из заявлений, поступающих в Аврорат и Министерство, число близилось к двум сотням. А если прибавить к ним всех волшебников, чьё исчезновение просто некому было заметить, то было страшно представить число так или иначе связанных с Пожирателями.       Единственный факт, который было невозможно опровергнуть пугал ещё больше.       Это будет бойня.       Кровавая баня, если угодно.       Одному Гриндевальду известно, какие тайны хранит его чертова тюрьма. Ни одной карты, ни единой записи. Не было ничего. Просто устный факт существования этого Мерлином забытого места.       И теперь кучка полуживых Авроров и Орденовцев собирались брать штурмом Нурменгард.       Если Тёмный Лорд и правда восседает во главе их обеденного стола, то наверняка довольно скалится, ожидая, когда единственные, кто может оказать сопротивление, добровольно придут к его ногам и положат свои глупые головы на плаху.       — Давайте начинать, — усталый низкий голос вывел Мари из раздумий.       Девушка абсолютно не заметила, как помещение наполнилось людьми, а стол покрыла карта с четырьмя сияющими отметинами. За последние годы, это собрание было самым масштабным. Некоторых людей Мари знала только по рассказам других членов Ордена.       Напротив Атталь сидела высокая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел. Её мантия выцвела, а на груди блестела брошь в форме совы. Элинор Твайт. Опытный стратег, не уступающий талантами Дирку Уиклоу, но, к сожалению, слишком старая для подобного рода мероприятий.       Вероятнее всего её участие в собрании обусловлено необходимостью точно спланировать и скоординировать действия Ордена в условиях помощи Аврорату. И если Авроры выполняли приказы безоговорочно, даже если им говорили прыгнуть грудью на смертельное заклятие, то Орденовцы славились своим упрямством и своевольностью. Однако, наставления Элинор обычно воспринимались без возражений.       Ещё двое незнакомых мужчин стояли позади неё. Один парень с растрёпанными каштановыми волосами и шрамом, пересекающим левую часть лица от виска и тянущимся под рубашку. Лукас Фэрвуд. Такой же оборотень как и Люпин. Римус нашёл его в лесах Швейцарии, когда отправился на одно из своих заданий незадолго до падения Тёмного Лорда. Лукас был ранен и чуть не погиб при аппарации к ближайшему оплоту сопротивления, где ему смогли оказать надлежащую помощь.       Второй худощавый с острым носом и глазами цвета сухих листьев. Клайд Эшфорд. Лучшая ищейка и шпион в распоряжении Ордена. Благодаря поистине огромному запасу магических сил мог многократно аппарировать, оставаясь при этом под дезиллюминационными чарам. Острый ум и природная скрытность всегда помогали ему приносить новости из стана врага, если Северус не располагал нужными сведениями. Вероятно, он будет одним из посыльных.       Кстати о Северусе.       Мари покрутила головой в поиске знакомого угрюмого профиля и выдохнула с облегчением, заприметив Снейпа на привычном месте у окна. Он стоял, всматриваясь в темноту за окном, как делал из собрания в собрание, но отчего-то выглядел слишком напряжённым. Даже для его ледяной натуры, плечи были слишком расправлены, а спина и вовсе будто окаменела.       Беглый осмотр столовой принёс новый повод для беспокойства. Тонкс нигде не было видно, а Римус, стоящий у самой двери, выглядел смертельно бледным и задумчивым.       Мари только открыла рот, ища взглядом Грюма, как ей на плечо опустилась широкая мозолистая ладонь, а у самого уха прозвучал каркающий шёпот:       — Не время для твоих вопросов, девочка.       Атталь сглотнула подступившее к горлу возмущение и свела брови к переносице, утыкаясь взглядом в кружку остывшего чая.       — Каждый из вас получил копию плана, разработанного в Аврорате, — уже громче проговорил Аластор, обращаясь ко всем присутствующим. — Если вы успели хотя бы бегло ознакомиться с ним, то должны иметь представление о том, что это скорее всего билет в один конец.       — Аластор, Мерлина ради! — вклинился Кингсли, недовольно сверкая глазами.       — Они не дети, — лишь отмахнулся Грюм, — каждый, кто здесь присутствует, готов отдать жизнь за эту чёртову авантюру. Но если какой-то идиот до последнего надеялся, что мы будем говорить о возможностях отступления или о том, как вытащить вас оттуда, то он может сейчас покинуть это помещение.       Аластор прищурился, обводя взглядом собравшихся, но ни один человек не сдвинулся с места. Ни единый мускул в теле не дрогнул, побуждая сбежать отсюда подальше.       Все были готовы отдать свои жизни.       Нет ничего хуже ощущения, витающего в воздухе среди тех, кто уже простился с жизнью. Не было страха или отчаяния. Не было боли или сожалений. Только скупая надежда на возможность перевернуть ход игры и подарить подрастающему поколению призрачный шанс на спокойную жизнь.       Всё или ничего.       — Так я и думал, — удовлетворённо прокряхтел Аластор, покачивая головой. — Элинор, пожалуйста, расскажи собравшимся о деталях.       Грюм устало плюхнулся на стул возле Кингсли, вытягивая оставшуюся ногу и срывая крепления на протезе, чтобы дать культе возможность отдохнуть. Мадам Твайт поднесла к горлу палочку, увеличивая громкость голоса Сонорусом, и поднялась с места.       — Всего существует четыре портала, ведущих в Нурменгард, — начала с известной информации женщина. — Соответственно, будет представлено четыре отряда по двенадцать человек, включая командира, которые проникнут в крепость с минимальным разрывом по времени с помощью ключа, который будет доставляться одним посыльным.       Элинор выдержала короткую паузу, поворачиваясь и указывая раскрытой ладонью на мужчину, стоящего позади неё.       — Ранее обсуждалось, что посыльных будет трое, как и написано в предоставленном вам плане, но мистер Эшфорд своевременно вернулся со своего последнего задания, поэтому именно он возьмёт на себя роль единственного курьера, контактирующего с артефактом.       Клайд скупо качнул головой и не произнёс ни слова, будто был абсолютно нем.       — Первый отряд поведёт Марлен Маккинсон, служащая Аврората. Группа будет состоять исключительно из Авроров. Ваша же задача не попадаться им на глаза без масок. Второй отряд также будет собран исключительно из Авроров и поведёт его Орсон Блэкторн. Инструкции всё те же: не попадаться на глаза без масок, поскольку все члены Аврората знают друг друга в лицо и любой незнакомец будет воспринят как потенциальный враг.       Дверь тихо скрипнула, привлекая внимание, и в проёме показалась макушка бледно-розового цвета. Римус слишком резко сорвался с места, отчего практически снёс появившуюся фигурку, перепачканную и заляпанную кровью, прежде чем заключил в объятья.       — Ну всё, всё, — шептала Дора, похлопывая Люпина по спине, — всё в порядке.       Мимолётное облегчение почти сразу потонуло в густоте напряжения в помещении.       — Прошу прощения за опоздание, — устало улыбнувшись, кивнула Тонкс. — Я много пропустила?       — Нет, мы как раз переходим к вашему отряду, — отозвалась Элинор, приглашая девушку присесть на свободное место за столом. — Как вы поняли, третий отряд поведёт мисс Тонкс, и он будет смешанным. Четыре Аврора и семь членов Ордена. В их число войдут Аластор Грюм, Джордж, Чарли и Флёр Уизли, Сириус Блэк, Гестия Джонс и Лукас Фэрвуд. — Женщина прищурилась. — Мистер Блэк, вас я настоятельно прошу воздержаться от сумасбродных решений. Ваша задача лишь беспрекословно выполнять то, что скажет мисс Тонкс.       Сириус недовольно скрестил руки на груди, закатывая глаза, но промолчал. Было неприятно, что к нему относятся как к малому ребёнку, но, как ни крути, замечание было справедливым.       — Хоть мы и постарались собрать в ваш отряд потенциальных Орденовцев, вам всё же нужно быть особенно осторожными и осмотрительными. Как бы тепло они не относились к Ордену, они не являются его членами и в критических условиях, где инстинкты срабатывают быстрее, чем разум, выпустят в вас проклятье. Отряд мисс Тонкс зайдёт в портал в Тинворте. Вашей задачей будет обеспечение безопасности периметра Нурменгарда. Вне зависимости от того, куда приведёт портал, вам нужно будет как можно скорее выбраться из крепости и занять береговую линию, не пуская Пожирателей внутрь. — Элинор повернулась к торцу стола. — Последний отряд поведёт мистер Бруствер. В него войдут все остальные присутствующие за исключением мисс Атталь.       «За исключением?»       Глаза Мари тут же сделались размером по галеону, но она так и не успела возразить, потому что была остановлена спокойным жестом и взглядом серебристых глаз миссис Твайт.       — Вы, мисс Атталь, получите особое задание, о деталях которого расскажет мистер Бруствер чуть позднее, а также проинструктирует вас после собрания о некоторых тонкостях.       Пока Мари хлопала глазами, то открывая, то закрывая рот, словно рыбка, миссис Твайт вернулась на своё место, сохраняя на лице всё то же присущее ей невозмутимое выражение лица. Атталь была готова поклясться, что добрая половина глаз присутствующих была обращена к ней, даже отстранённый Северус повернулся и наблюдал за происходящим с куда большим интересом, чем обычно.       Или беспокойством?       Учитывая фанатичную любовь Кингсли к всякого рода поистине опасным заданиям, Северусу не составило труда сложить два и два и получить не утешающий результат. Многие члены Ордена за спиной у Бруствера обсуждали его сумасбродные, на первый взгляд, планы и даже успели наречь его дьяволом во плоти, но каждый раз затихали, когда миссия заканчивалась успешно.       А они всегда заканчивались успешно.       Даже самый безумный план по каким-то невероятным причинам проходил гладко. Мари искренне верила, что всё дело в удивительном таланте Кингсли к планированию и анализу, но были и те, кто считал, что волшебник продал свою душу какому-нибудь маггловскому божку за бесконечный запас Феликс Фелициса. Сложно представить масштаб скандала, если бы после очередной миссии и без того скудный состав Аврората сократился вдвое.       — Задачей моего отряда, — наконец взял слово Кингсли, — будет поиск и зачистка главного зала. По нашим предположениям, именно там нас будет ожидать Том Реддл. А это значит, что эта чёртова комната будет защищена похлеще Азкабана, Отдела Тайн и сознания Снейпа вместе взятых.       Попытка разрядить обстановку и пошутить обернулась неудачей, слова потонули в тишине, и никто не осмелился издать даже сдавленного смешка.       — Хорошо, — устало выдохнул Кингсли и сжал пальцами переносицу, — давайте перейдём к деталям.       Пока Бруствер углублялся в намеченный план, рассказывая о тонкостях перемещения и задачах, стоящих перед каждым членом команды, Мари не покидало ощущение, что её висок с минуты на минуту начнёт плавиться под тяжёлым взглядом кофейных глаз. Девушка осторожно повернула голову и встретилась взглядом с хмурым лицом у окна.       Было чувство, что внутри Северуса идёт настоящее сражение, в котором с одной стороны желание проникнуть в сознание Мари, а с другой — здравая мысль дождаться окончания собрания и поговорить, как это принято у нормальных людей.       — Мари, — отвлёк от молчаливого созерцания тихий голос Бруствера, — что касается твоего задания, именно тебе нужно будет убить Реддла.       Атталь была готова поклясться, что и без того бледное лицо Снейпа приобрело пепельный оттенок. Его губы дёрнулись в желании высказать всё, что он думает о плане, но он так и не разомкнул их. Лишь прикрылся ещё одним слоем холодящей кожу окклюменции и плотнее сжал челюсти.       — Ты зайдёшь в портал последней, — продолжал Кингсли, — через два часа после начала операции и пойдёшь по магическому следу, который я буду для тебя оставлять. Он приведёт тебя к моему отряду, — мужчина невесело хмыкнул, — или к тому, что от него останется. Надеюсь, что к этому времени мы сумеем пробиться внутрь и расчистить тебе безопасный путь. Я даю тебе личное разрешение, как глава Аврората, на использование Непростительного, чтобы убить этого безносого ублюдка.       Сильная боль пронзила висок, выстреливая глубоко в недры сознания. Было ощущение, что голову насквозь прошил луч Круциатуса и череп вот-вот разломится пополам. От ослепляющей боли горло сжалось, не давая возможности вдохнуть, а сердце готово было вырваться из груди и упасть прямо на колени, оставляя огромную зияющую дыру в груди.       «Даже не думай!» — Голос Снейпа в сознании был похож на раскат грома. — «Я не позволю тебе принять участие в этом самоубийственном плане!»       Пульс зашкаливал, заставляя сердце разгонять по организму адреналин вместо крови, а боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Зато теперь дрожали руки и зрачки были расширены настолько, что перекрыли всю радужку. Со стороны могло показаться, что Мари была до смерти напугана, но на деле она была в ярости.       Как он только посмел настолько бесцеремонно ворваться в чужое сознание, будто бы она была чёртовым преступником?       Ответная реакция не заставила себя долго ждать. Мари резко повернула голову в сторону окна, устремляя разъярённый взгляд аккурат между бровей Северуса, и ударила по его ментальным щитам с такой силой, что мужчине пришлось схватиться за подоконник, чтобы не потерять равновесие.       Сложно сказать, была ли атака Мари действительно необходимой силы, чтобы пробить эту чёртову ледяную корку в сознании Снейпа, или он осознанно пустил её внутрь, но действие возымело именно тот результат, на который надеялась девушка.       «Какого чёрта сейчас было?» — Мари не узнавала собственный голос. — «Как ты посмел так бесцеремонно ворваться в моё сознание?»       Злость ослепляла.       «Я буду делать то, что посчитаю нужным! А я считаю, что обязана убить ту тварь, которая принесла в этот мир только боль и страдания! Даже если мне придётся разорвать его глотку голыми руками!»       — Мари? — Собственное имя, прозвучавшее из уст Кингсли, заставило девушку вынырнуть из чужого сознания. — Ты хотела что-то сказать?       Мужчина безэмоционально смотрел сквозь Мари, будто ему было абсолютно наплевать на то, согласится она или откажется. Он просто смертельно устал и, кажется, единственное о чём мог думать, это как закроет глаза и наконец уснёт.       — Нет, я всё сделаю.

***

      — Ты что, ничего не понимаешь?       Впервые в жизни Мари слышала, чтобы Северус повышал голос. Да, он всегда был холоден, суров и строг, но никогда не кричал. Тем более так, как сейчас. Хватая девушку за запястья, которые она постоянно выкручивала, чтобы продолжить подготавливать амуницию для завтрашнего задания. Бесконечно поправляя волосы в попытках справиться с нервным напряжением. Расхаживая по комнате быстрыми мелкими шажками.       — Мари, прошу тебя. — Умоляющие нотки в его голосе заставили на миг замереть. — Мари, пожалуйста, послушай меня. Ты не должна была соглашаться. Напиши Кингсли сейчас, что передумала. Я сделаю это вместо тебя. — Северус вновь поймал ладонь девушки. — Прошу тебя.       Но она не могла иначе.       Мари нервно отдёрнула руку, а Северус так и остался стоять с протянутой вперёд ладонью.       Если бы Мари в этот момент посмотрела в его глаза, то наверняка смогла бы увидеть его избитую душу. Скулящую. Умоляющую. Стелющуюся к ногам. Но она даже не обернулась. Не позволила себе ни на секунду взглянуть на мужчину, вызывающему к её рассудку.       Потому что знала, что согласится с ним.       Потому что знала, как невыносимо он напуган.       Потому что боялась сама.       Чувствовала этот страх, но топила под непоколебимой уверенностью, что должна сделать это. Должна отнять жизнь у убийцы. Даже если ценой будет её собственная.       Мари не была наивной дурочкой и прекрасно понимала, что даже ослабший Том Реддл представлял величайшую угрозу человечеству. Чувствовала напряжение, сковывающее тело и леденящее кончики пальцев, от чего они никак не хотели справляться даже с привычными движениями, заученными за годы работы в Аврорате. Понимала всё и душила в себе это осознание.       — Мари…       Северус не смог закончить. Голос надломился, будто горло сжали тисками.       — …прошу тебя.       Шёпотом, почти не слышно.       — Тебе лучше уйти.       Чтобы сказать эти три слова, Мари пришлось собрать всю себя по кусочкам, будто разбитую вазу. Заставить язык двигаться, а губы наконец разомкнуться. Если бы Северус заглянул в её сознание сейчас, то наверняка бы увидел, как её рассудок горит в огне. Кричит и заходится в истерике. Умоляет подумать ещё. Бьётся в непробиваемую стену, разбиваясь на мелкие кусочки и воя от боли.       Но он не заглянул.       Лишь безвольно опустил протянутую руку.       — Будь по-твоему.

***

      Холодный пронизывающий до костей ветер буйствовал где-то на побережье, а в укромном местечке между высокими скалами был абсолютный штиль. Мари сидела на небольшом выступе, крепко сжимая в ладони палочку, из которой струилось лёгкое золотистое свечение, отсчитывающее последние минуты до начала её задания.       Она не двигалась, только грудь еле заметно вздымалась от коротких поверхностных вдохов. Всё её внимание было направлено лишь на то, чтобы раз за разом очищать разум, задвигая воспоминания о последнем разговоре с Северусом, тихий щелчок двери, закрывшейся за его спиной, и звенящую тишину после в самый дальний уголок сознания.       — Нервничаешь? — Клайд глубоко затянулся сигаретой в последний раз и потушил ту о каменную стену за спиной.       — Нет, — скупо ответила Мари, заставляя сердце стучать в нужном ей ритме.       — Это хорошо.       Очевидно, Эшфорд не поверил в её ответ. Да и глупо было бы даже предположить, что хоть кто-то не нервничал. Даже будучи простым посыльным Клайд ощущал нечеловеческое давление, что уж говорить о тех, кто скрылся в этом портале почти два часа назад.       Два часа полных тишины и мучительного ожидания. Это было похоже на то, будто тебя сжигают на медленном огне, ожидая, что ты в полной мере испытаешь весь спектр агонии перед тем, как поджарить до хрустящей корочки.       Чёртов маггловский Сицилийский бык.       Когда от заклинания, отсчитывающего время, остались совсем крупицы, Мари глубоко вдохнула, закрывая глаза и накрывая сознание плотной непробиваемой пеленой окклюменционных чар.       Теперь она полностью готова.       Руки не потеют и не дрожат. Пульс не скачет, а челюсти не сводит судорога от сильного напряжения. Каждая мышца в теле расслаблена и пластична, чтобы обеспечить своей владелице полный контроль над движениями. А в сознании лишь ледяная пустошь, в которой не роятся мысли и не мелькают воспоминания.       Последняя крупинка заклинания истлела, и Клайд молча поднял ключ магией, приближая его к дощечке, висящей посреди голой каменной глыбы. Деревянная поверхность зашлась рябью, открывая взору маленький потайной отсек, в который Эшфорд и вложил артефакт. Поверхность скалы потемнела ещё сильнее, будто пришедшая волна смогла таки дотянуться до неё и лизнула большим шершавым языком.       Мари коротко кивнула и исчезла в вязкой дымке.       Понадобилось лишь семь крадущихся шагов, чтобы непроглядная тьма сменилась слабым мерцанием факелов, а давящая на уши тишина — тихими стонами и звуками капающей воды.       Как только глаза привыкли к крайне слабому освещению, Мари смогла разглядеть троих убитых Пожирателей у самой точки перемещения. Прошептав поисковое заклятье и заприметив в полутьме тонкий мерцающий след, связывающий кончик её палочки и конечную цель далеко впереди, Мари беззвучно двинулась за ним.       Узкий коридор сменился широкой открытой площадкой ведущей на лестницу, и девушка прижалась к гранитному своду арки, отделяющей два помещения друг от друга. Ей потребовалось лишь несколько секунд, чтобы различить на лестнице слабое шуршание шагов и ровно одно мгновение, чтобы выглянуть из укрытия, оценивая обстановку перед тем, как поразить ПСа режущим проклятьем.       Заклинание пришлось аккурат по горлу, обнажая хрящи и сухожилия, и неизвестный человек, захлебываясь собственной кровью и пытаясь закрыть стремительно расползающуюся рану руками, осел на ступеньках. Кровь хлесткими упругими струями вырывалась из рассечённого горла, заливая ступеньки и скатываясь тонкими ручейками вниз.       Выходить на открытую местность было слишком опасно даже группой, а одной — почти самоубийственно. Оставалось надеяться, что за прошедшие два часа группы Орсона и Марлен смогли расправиться с большей частью Пожирателей в крепости.       «Если были ещё живы».       Мари отмахнулась от недоброй мысли и усилила ментальную защиту. Трезвый рассудок был лучшим её спутником на этом пути. Здесь нельзя полагаться на случайность или везение, всё завязано на скорости реакции и уровне подготовки. А если в сознании нет покоя, то и действия будут несвязными и рублеными.       Нога проскользила по влажной залитой кровью ступеньке. Противный чавкающий звук разрезал воздух, многократно отражаясь от стен, и Мари спешно прижалась к ближайшей стене спиной. Двигаться нужно было быстро и бесшумно. Ступенька за ступенькой девушка крадучись поднималась наверх, приближаясь к заветному чернеющему проходу, ведущему в новый коридор.       Выглянув из-за угла, Мари сделала несколько длинных скользящих шагов, чтобы тут же присесть, оказываясь укрытой за внушительным куском разрушенной стены. Откуда-то спереди доносились приглушённые стоны, но уже более отчётливо, чем слышались этажом ниже у точки перемещения.       Мари аккуратно поменяла положение, чтобы было удобно сделать резкий рывок в сторону в случае угрозы. Коридор был практически пуст, лишь несколько обезображенных трупов Пожирателей валялись у стен. Ещё нескольких Мари смогла различить под завалами, где из-под камней торчали конечности, изогнутые в неестественном направлении.       Применив обнаруживающее заклятие, девушке удалось выяснить, что на этом этаже помимо неё есть лишь один человек, и, судя по звукам, неспособный не то что сражаться, а скорее всего даже передвигаться.       Уже более уверенно Мари двинулась вперёд, стараясь сэкономить как можно больше времени на пути к конечной точке и оказать поддержку отряду Кингсли. У очередного разрушенного прохода Мари смогла обнаружить источник звуков, разносящихся по коридору. На полу полулежал, облокачиваясь одним боком о стену, человек в мантии, похожей на её собственную. У него не хватало обеих рук, а ноги были были раздавлены крупным осколком колонны.       — Помоги мне, — почти нечленораздельно прохрипел человек.       Мари подошла ближе, чтобы рассмотреть лицо. Зажигать даже слабый Люмос в длинном тёмном коридоре, где его будет видно за версту, было слишком рискованно, поэтому девушка присела на корточки и наклонилась, заглядывая в то, что осталось от лица.       В нос ударил терпкий металлический запах крови с примесью чего-то кислого. На правой щеке лоскутами висела кожа, обнажая кровоточащие дёсна, из которых была выбита большая часть зубов. На голове почти не осталось волос, а у левого виска зияла огромная рана с торчащими осколками черепа. Кожа на горле и груди была будто расплавлена и покрылась чёрными кровянистыми волдырями.       — Убей, — хрипел человек, пытаясь пошевелить культями, — убей меня. Прошу помоги. Убей меня. Убей, убей, убей…       Он продолжал стонать это слово будто мантру, которая могла бы облегчить его страдания, а в распахнутых ярко-голубых глазах застыли слёзы. Мари знала этого парня. Он окончил подготовительные курсы всего три месяца назад, и ему было не больше двадцать. Его звали Кайл Келливан.       — Ш-ш, — успокаивающе прошипела Мари, боясь прикоснуться к нему, чтобы не вызвать ещё один виток пожирающей тело боли. — Всё будет хорошо.       Кайл замотал головой будто болванчик, впитывая лживые обещания, как райский нектар, и потянулся к девушке окровавленными остатками рук.       — Спасибо, спасибо, спасибо…       Каждое новое слово давалось ему всё труднее и под конец звучало совсем неразборчиво.       — Тебе нужно лишь немного поспать, — продолжала шептать девушка, поднося палочку к виску Кайла. — И всё будет хорошо.       Мерцающая паутинка усыпляющего заклинания осторожно, почти нежно, проникала вглубь сознания парня, накрывая его сладкой негой последних грёз. Мари подарила ему дивный сон, в котором нет боли и страха, лишь безмятежное чувство спокойствия и умиротворения.       Его веки потяжелели и опустились настолько, насколько позволяла застывшая корка крови, покрывающая остатки лица. Хрипы постепенно стихли, дыхание выровнилось и стало глубоким и медленным, а через несколько секунд затихло окончательно.       На опавшей груди материализовался зачарованный амулет, символизирующий принадлежность к Аврорату, и Мари резким движением сорвала его с шеи Кайла, пряча во внутренний карман мантии.       В двух следующих коридорах ей попадались преимущественно мёртвые Пожиратели, что несомненно вселяло слабую надежду, что её товарищи целы или хотя бы просто живы.       Ещё через несколько поворотов и узкую витую лестницу на пути встретились тела троих Авроров, положивших половину жизни на служению магическому населению Британии. У всех них были сорваны амулеты, а значит они погибли в сражении, и товарищи смогли забрать их, чтобы позже передать родным или вернуть в Аврорат и прикрепить к доске почёта, если таковых не окажется.       Со временем коридоры становились всё более широкими и освещёнными, что было как плюсом так и минусом. В узком пространстве сложно маневрировать и уклоняться от летящих проклятий, но темнота давала большое преимущество и возможность незаметно подкрасться почти вплотную.       Подобравшись к просторному залу как можно ближе, Мари внимательно осматривала открытое пространство, пытаясь уловить признаки движения. Когда первичный анализ дал отрицательный результат, девушка взмахнула палочкой, вновь применяя обнаруживающее заклятье, но зал оказался абсолютно пуст.       Уже более уверенно Мари вышла из своего укрытия и также тихо продолжила путь, осматривая тела убитых. Среди обломков у одной из стен она заметила россыпь рыжих волос, устилающую гранитную крошку. Перегнувшись через колонну грудью вверх, лежала разрубленная пополам девушка с широко распахнутыми глазами и раскинутыми в стороны руками. Сердце болезненно сжалось, когда в неподвижной фигурке Мари узнала свою старую боевую подругу.       Марлен Маккинсон.       Они провели вместе бесчисленное количество операций, но именно эта стала для неё последней. Слабая искорка надежды в груди затухла, так и не успев разойтись горячим пламенем. Какова вероятность, что хоть кто-то выберется из этой ловушки живым?       «Это сейчас не имеет никакого значения! Мне нужно просто двигаться вперёд».       Спустя десять минут от того, как Мари покинула просторный зал, свечение на конце палочки стало плотным и уверенным, а значит до цели оставалось всего несколько поворотов, поэтому девушка перешла на лёгкий бег.       Пройдя через очередную арку, Мари почувствовала, как её тело прошило приятное тёплое чувство от проникновения за дружественный барьер, а ушей коснулись долгожданные приглушенные звуки разговоров.       В небольшом коридорчике прямо под массивными дверями стояло немногим меньше двух дюжин Авроров и членов Ордена, и последние уже не скрывали лица масками, вероятно, по приказу Бруствера, терпеливо раздающего указания собравшимся.       — Кингсли! — неожиданно резко вырвалось у Мари.       — Мерлин, ты уже добралась? — Бруствер похлопал по плечу стоящего перед ним молодого парня и быстрым шагом направился навстречу девушке.       — Что происходит? Почему здесь так много народу?       — Пришлось сменить тактику, основные силы Пожирателей сосредоточены за этими дверями, но у нас было слишком мало людей, чтобы атаковать в лоб.       — Сейчас как будто тоже недостаточно, — шёпотом отозвалась Мари.       — Ты права, но это все, кто остался в замке. Отряд Тонкс по прежнему держит оборону периметра, я отослал к ним Снейпа в помощь, когда получил тревожную весточку от Доры. Отряд Орсона присоединился ко мне около двадцати минут назад, а отряд Марлен так и не вышел на связь, полагаю…       — Они погибли. Я видела их тела, — Мари замялась, — и Марлен тоже.       Тяжёлый выдох вырвался из груди Кингсли, и он обречённо припал к стене. Если бы на его месте стоял кто-то другой, то Мари была бы готова поставить сотню галеонов, что он опустит руки и поддастся панике. Но только не Кингсли Бруствер. Его глаза бегали по полу, будто он читал книгу, а на лице залегли глубокие морщины, отражающие активный мыслительный процесс.       Мари выудила из внутреннего кармана мантии несколько амулетов, которые ей удалось отыскать на телах погибших и протянула их Брустверу.       — Пять.       Кингсли принял амулеты, взвешивая их в ладони и благодарно кивнул в ответ.       — Отвяжись! Какая теперь разница? — послышался истерический голос откуда-то сбоку.       В паре шагов от них светловолосый юноша, заливаясь слезами, оттолкнул от себя протянутую руку товарища, из ладони которого выскользнули несколько амулетов и звонко рассыпались по полу.       — Неужели ты не видел, сколько амулетов принесли Орсон и Мари? — парень махнул рукой в сторону, где стояли Атталь и Бруствер. — Даже Марлен погибла, хотя была во много раз сильнее нас! Что толку собирать эти бесполезные безделушки, если их некому будет вернуть!       Последнее слово вылилось в отчаянный крик, и юноша упал на колени, впиваясь пальцами в волосы.       — Я ведь прекрасно понимаю, что нам нельзя сдаваться и отсиживаться в укромных уголках, — бормотал сквозь подступающие к горлу крики. — Я знаю, что должен рисковать жизнью ради других. Я думал мне хватит храбрости. Мне показалось, что и я могу пригодиться на этой войне. Но мне и в голову не пришло, что всё так обернётся! И ведь если задуматься, то именно так расстаются с жизнью большинство Авроров! Меняют её на бесценок, отдавая последний вдох за глупую мнимую надежду хоть что-то изменить!       В коридоре стало слишком тихо. Самые юные из собравшихся в ужасе смотрела на кричащего парня в центре и в полной мере разделяли его страх, поддаваясь панике. Старшие товарищи безуспешно пытались совладать с молодняком, призывая к порядку и напоминая им о данных клятвах. Но какой смысл имели все эти слова, когда Смерть была уже не просто далёким мутным образом, а реальной ощутимой физически сущностью, нависшей над их головами?       — Мы полностью разбиты. — Мрачно и почти безэмоционально заключила Атталь. — Если честно, я не думаю, что хоть кто-то отсюда уйдет живым. Аластор был прав.       Если бы не мощнейшая окклюменция, Мари бы непременно зашлась истерическим смехом, а после и вовсе расплакалась. Этот план изначально был обречён на провал, но она по своей глупости, ведомая чувством мести вперемешку с долгом, решила, что они и правда способны сделать хоть что-то для победы.       Какая отчаянная жертвенность!       У них изначально не было ни шанса, и как только они переступили кромку портала, то подписали себе смертный приговор. Какие мечты и надежды ни хранили бы люди, собравшиеся здесь, о какой жизни ни мечтали бы, она неизбежно будет оборвана случайным заклинанием, прилетевшим в спину.       — Да, если отбросить последние шансы на победу, — задумчиво произнёс Кингсли.       — А они есть?       Бруствер кивнул, подхватил Мари под локоть и увёл за собой подальше от остальных.       — Если мой план сработает, у тебя появится шанс прорваться вглубь того зала и найти Реддла. Но ради него погибнут все, кто здесь собрался. — Над головами, этажом выше, прогремел очередной взрыв, и с потолка посыпалась мелкая крошка вперемешку с пылью. — Ты совершенно права, так или иначе почти все умрут. Хотя, вероятнее всего выживших вообще не будет. Пора признать, что мы покойники, и разменяем себя на малую надежду на успех.       Кингсли устало повёл плечом, запрокидывая голову. Только сейчас Мари удалось рассмотреть, что у него не было правой руки выше локтя, а из наспех залеченной раны сочилась кровь, пропитывая разорванную мантию и падая на пол крупными каплями.       — Чтобы все они, — Кингсли обвёл рукой с зажатыми амулетами выживших, — согласились войти в этот зал, атаку должен возглавить я. А значит, умру одним из первых, так и не узнав исход этой миссии.       Горькая усмешка коснулась его губ, и он тихо засмеялся.       — Я так хотел увидеть мир без этого безносого ублюдка, но похоже что не смогу. Это было моей целью все последние годы. Только она давала мне сил двигаться вперёд и вести за собой Авроров и членов Ордена. Только она подпитывала мою страсть к жизни. Но…       — Я сделаю это, — коротко оборвала Мари. — Не ради тебя или мира во всём мире, не ради твоей мечты, но в память о каждом павшем в этой войне. Я наделю их смерти смыслом, так что никто не будет убит зря.       Бруствер улыбался всё шире и болезненнее с каждым словом Мари, а в уголках глаз засверкала мелкая влага, которой он так и не позволил собраться в слезинки.       — Пора. — Мужчина коротко хлопнул Мари по плечу и направился обратно к неспокойной толпе. — Ты зайдёшь по дезиллюминационными чарами сразу после того, как последний человек переступит порог этого зала.       Нужно обладать поистине великим талантом к убеждению или быть искусным лжецом, чтобы убедить отчаявшихся людей отдать свои жизни. Каждый из них может развернуться и броситься к точке перемещения в надежде, что ему удастся вновь открыть портал и выбраться живым и с приемлемым количеством работающих конечностей. Любой может попытаться перейти на сторону врага, ударив товарища в спину, только бы сохранить себе жизнь.       Потому что все хотят жить.       И если бы Мари не знала Бруствера так давно, то была бы уверена, что ему не удастся убедить и треть выживших попытать удачу в сомнительной лобовой атаке с явным перевесом сил на стороне врага.       Но ему удалось.       Поэтому всего через несколько минут прогремел оглушительный взрыв от выпущенной разом дюжины взрывных заклинаний, и массивная дубовая дверь разлетелась на щепки, застилая пылью открывшийся проход.       Из палочек Авроров и членов Ордена наперебой вырывались ослепляющие и атакующие заклятья в попытке дезориентировать врага и поднять как можно больше осколков и пыли в воздух, чтобы создать дымовую завесу.       В клубах дыма от горящих обломков сверкали вспышки Непростительных, а слух резал нечеловеческий крик. Мари скрыла себя чарами и шагнула внутрь зала как только последний человек утонул в искрящейся от магии дымовой завесе.       Кингсли Бруствер был поражён Смертельным проклятьем первым прямо в грудь.