Эвийский перекресток

Море у западных берегов королевства Горрдан штормило уже неделю. Молодая белая луна украдкой показывала кончик серпа из дыр истрепанных ветрами туч, а затем вновь скрывалась и оставляла волны бесноваться в кромешной тьме. И тогда лишь вспышки молний, бьющих в черную воду изломанными копьями, освещали море и парусник, отчаянно сражающийся с бурей. Капитан ухватился одной рукой за поручень мостика, а другой удерживал штурвал, стараясь направлять судно так, чтобы волны не опрокинули его. На какой-то миг корабль удалось выровнять, когда старый моряк ошеломленно замер, забыв о штурвале: в полулиге из пучины моря надувался исполинский пузырь воды, подсвеченный изнутри. Капитан медленно обтер дождевые струи с лица, встрепенулся, приходя в себя, и заорал, перекрикивая шум волн: — Разворачивай паруса! Полный разворот! Судно пришло в движение нарочито неторопливо, хотя штурвал был вывернут до предела. Огромный пузырь вспух до размеров горы, переливаясь внутри перламутром и искрясь. Мгновение, и он лопнул, обрушиваясь в море потоками светящейся воды. Грохот потряс воздух и прокатился раскатами, натягивая паруса, мачты задрожали, корпус загудел. От места, где только что надувался пузырь, понеслась волна, будто гонимая сильнейшим низовым ветром. От удара борта затрещали, а капитан повис на бесполезном штурвале и вытаращил глаза от ужаса: на месте пузыря в черной воде завозился гигантский спрут, лоснящийся скользкой кожей под вспышкой очередной молнии. Он беспорядочно выбрасывал в стороны длинные щупальца, словно развязывая узел, в который сплелись конечности, затем обвил накренившийся корабль и увлек в глубину.

***

Ночью в горах всегда свежо, даже если это середина лета, но молодому коури Дари было жарко — костер согревал его снаружи, а вино — изнутри. Он расстегнул еще одну пуговицу, так что рубашка была распахнута уже до середины груди, провел ладонью по разгоряченной шее и скинул жилет с плеч за спину. — Ты скоро совсем разденешься, — заметила девушка, сидящая напротив. Костер, который разделял их, мешал разглядеть лицо, но голос ее звучал с усмешкой. Дари отклонился в сторону, упираясь рукой о голую скалу под собой, лениво положил щеку на плечо и уставился на собеседницу. Она была удивительно похожа на него: такие же светлые волосы, сплетенные в свободную косу, прямой чуть вздернутый нос, высокие скулы и большие серые глаза, ночью казавшиеся непроницаемо-черными. Тале была похожа на него, как сестра, но, конечно, не являлась ею — об этом говорила магическая метка между бровей подруги — признак знатного человеческого рода, владения магией и главный артефакт, который всегда был при ней, — и маленькие округлые ушки, чуть оттопыренные. Дари и любил ее как сестру, жаль, что они виделись нечасто, лишь когда их семьи собирались вместе на редкие праздники, как, например, сейчас. — Ну, и почему ты притащил меня сюда? — Тале недовольно осмотрела благоухающую сырой травой и луговыми цветами темноту. — Почему мы не празднуем Ночь середины лета с остальными, в резиденции главы? При этих словах взгляд ее устремился за спину Дари — туда, где в лиге отсюда едва виднелись огни на каменных стенах Обители. Он с жаром спросил: — Тебе еще не наскучило все это?! Обеденные залы, хрустальные бокалы? Я не могу там находиться больше ни дня. Я как в тюрьме в этих стенах! И порывисто вскочил на ноги, чуть пошатнувшись после выпитого. Дари не мог подобрать слов, но горячо жестикулировал — он то прижимал руки к груди, то отодвигал их, словно удерживая между ладонями невидимый шар. — Что-то движет мною, оно распирает меня изнутри, понимаешь? — он с надеждой посмотрел на Тале. — Понимаю, — отозвалась та, мотнув головой. — Мне скоро сорок лет, а я все еще… — Дари осекся, подбирая слова, — все еще не могу преображаться! Наверное, это не дает мне покоя, вот так, — он слышал, что речь его приобретает развязный оттенок, но не мог совладать с хмельным языком, хотя собственные мысли и казались чистыми и трезвыми. — Но это ведь немного для коури, разве нет? Ты молод так же, как и я, а я тоже… — Тале опустила взгляд и засмеялась смущенно. — Ты девственница? — слово сорвалось с пьяных губ раньше, чем он успел подумать. Она насупилась: — Нельзя спрашивать о таком! Но, да, разумеется, да, — она дернула плечом. — Ну а как же твоя невеста, Дари? Разве ты с ней не… — Тале лукаво посмотрела на друга. — О, она дитя! — Дари всплеснул руками, возбужденно прохаживаясь позади костра. — Да и я… — он вздохнул и покачал головой. — Ты не любишь ее? — догадалась Тале. — Совершенно. Ничего в моем теле не отзывается, — его голос совсем стих, Дари задумался, закусив костяшку пальца. — Послушай, Тале, я ведь вовсе не об этом хотел с тобой поговорить. С этими словами он залпом выпил несколько глотков из резной фляги и передал ее подруге, потянувшись неловко и едва не свалившись в костер. — И о чем же? — та усмехнулась, глядя на хмельную неуклюжесть друга. — Я хочу отправиться в путешествие! Посмотреть мир! Дари не смотрел на нее, его взгляд застыл, упираясь в чуть багровый западный край неба, туда, где сияла одинокая вечерняя звезда, заключённая в тонкий серп нарождающейся белой луны. — Я не могу вечно перебирать свитки и зубрить руны, меня от них тошнит! — он схватил себя рукой за горло. — Я воин, а не мудрец! — Дари стукнул себя кулаком в грудь на манер боевого жеста коури и поморщился — удар вышел слишком сильный, костяшками он угодил себе прямо в ребро. Взгляд его неизменно притягивала темная даль, сердце сжимало смутное предвкушение, от которого кружилась голова. Тале тоже поднялась на ноги, невольно посмотрев в ту же сторону. Она поежилась, обхватывая хрупкие плечи, свежий ветер раздул ниспадающий подол скромного для ее статуса платья, открывая спрятанные под ним узкие брюки для верховой езды. — Раньше ты говорил, что тебе нравится изучать древнюю магию, — с укоризной сказала она. — Я говорил так, чтобы не огорчать Алекса. Он отдал этому занятию половину жизни, но я так не хочу! — Дари сжал кулаки. — Ну, хорошо, — девушка покачала головой, — и куда же ты хочешь отправиться? Я могу помочь тебе с перемещением — я хорошо изучила это заклятье. Хоть это было нелегко, — она встряхнула головой утомленно. — Жаль, конечно, что магию передала мне не мама. С силой Эстесов все было бы намного проще, но ты знаешь эти правила: магию передает только отец, — Тале развела руками. Дари хотел было сказать, что ее матери ничего не стоило переписать любые правила под себя — разве не в этом смысл королевской власти? Но передумал и лишь переспросил: — Предлагаешь переместиться через междумирье? Ты, верно, шутишь — какое же это путешествие? Я поеду на лошади, — он мотнул головой в сторону их коней, пасущихся на склоне. — А куда? Сейчас выберу! С этими словами Дари резко крутанулся на месте, закрыв глаза и вытянув палец перед собой. Замерев, он приоткрыл один глаз: — Юго-запад? Так тому и быть! Вздохи Тале были полны порицания. — Ты рассказал родителям об этом? О путешествии? — Только главе Ордена Эйдани, — Дари нарочито официально назвал отца и чуть склонился, приложив руку к груди, изображая, как мог бы обращаться к главе, хотя на деле их недавний разговор происходил совсем иначе. — И что на это ответил глава Эйдани? — Тале рассмеялась. — Я не могу повторить его ответ. Благородным девицам не положено знать таких вульгарных бранных слов, — Дари со смехом закатил глаза. — Боюсь, я все же их знаю, — бросила Тале вслед другу, направившемуся неровной походкой куда-то за древний дольмен, возле которого они развели костер. — Не отходи от огня — ночь очень холодна сегодня! Он не ответил, только махнул, как на прощание, и скрылся за огромными камнями, сложенными в виде кубического сооружения. Стоило Дари уйти в сырую темноту, на ходу развязывая непослушными пальцами шнурки штанов, как он услышал уже знакомый приглушенный грохот, как будто где-то вдали грянул гром, — в этом не было бы ничего странного, тем более, что юго-западный край неба в момент грохота вспыхнул зарницей, если бы не порыв низового ветра, прокатившегося по лугу волной, прижимая податливую траву и срывая закрытые на ночь головки цветов. Волна ударила в стены дольмена в тот миг, когда Дари выскочил к затрепетавшему костру, придерживая штаны. Руны, вырезанные в камне, вспыхнули и сразу же угасли. — Ты видел это, брат-чародей? — ошеломленно спросила Тале, вдруг вспомнив детскую кличку, забытую с тех времен, когда они устраивали состязания в нехитрой детской магии. — Да, и так не в первый раз, — произнес он, глядя туда, где в небе за горными хребтами угасали всполохи неведомого огня. — Не в первый раз? — переспросила Тале. — Ты потому выбрал юго-запад? — она проследила за его взглядом. — Это был не случайный выбор. — Да. Хочу узнать, что это. Не успел Дари закончить фразу, как грохот повторился, а воздушная волна, принесшая аромат далёких лесов, пришла такой силы, что едва не сбила с ног: Тале пошатнулась и невольно ухватилась за него, но зря — пьяный юноша потерял равновесие и отлетел к стене дольмена, где вспыхнули и не гасли пару мгновений руны. — Ничего себе, — пролепетала она и побежала за Дари, который поспешно пошел вниз по склону, запинаясь о невидимые в темноте булыжники. — Я уеду сейчас, — с этими словами он ударил по небольшому мешку, укрепленному на седле, и сделал попытку забраться на обеспокоенного коня. — Передай Алексу, чтобы не переживал за меня, я уже взрослый и… — Дари закряхтел, покатившись вниз по крупу, и осел на землю, но тут же вскочил на ноги и вернулся в седло. — Увидимся! — Да ты пьяный, куда?! С коня упадешь! — воскликнула Тале вслед удаляющемуся в темноту другу. — Постой! — она вскочила на коня и поскакала следом.

***

— Видела? Опять. Дари остановил коня на холме в тот момент, когда ясное ночное небо на западе вспыхнуло грозовой зарницей. Он замер, прислушиваясь. Спустя несколько минут раздался едва слышный гром, а по земле пронесся волной ветер, преклонивший короткую траву. — После того, как руны вспыхнули на дольмене, я поняла: это не просто гроза. Но до сих пор не понимаю, что это и как далеко происходит. Тале медленно подъехала к другу, похлопывая коня по шее, чтобы успокоить встревоженное животное. Ее светлые волосы, до того заплетенные в косу, растрепались, лицо приобрело усталый вид после нескольких часов скачки. — Чем ближе к дольмену мы находимся — тем сильнее удар, — рассуждал Дари, слезая с коня и поводя плечами от ночной прохлады. — Помнишь, нас чуть не сбило с ног, когда мы стояли у стен дольмена, а сейчас волна была едва заметна. Я считал, сколько времени проходит от вспышки до грома. До источника этой магии порядка тридцати-сорока лиг. Он не сразу оторвал взгляд от юго-западного края неба — тайна загадочных магических раскатов, которые Дари обнаружил первым, завораживала и воодушевляла. Это был его шанс: проявить себя, показать, что уже не ребенок, не зря провел бесконечные годы за изучением свитков в библиотеке и на тренировочной площадке и от него есть толк. И просто повод сбежать из дома, из-под удушающей опеки, которая в отношении почти взрослого эльфа была невыносимой. Из-за печальных событий, произошедших с народом коури, он провел детство, не зная других детей, под неусыпным контролем родителей, все чаяния которых были сосредоточены на нем. От одиночества Дари во время нечастых встреч спасала Тале. Она не была ему сестрой, но душевное родство сделало ее ближайшим другом, сообщницей в проделках и хранительницей секретов. А еще Тале считала себя обязанной присматривать за безрассудным «братцем». Именно это заставило ее броситься за Дари следом, когда он впервые в жизни решился покинуть Обитель. — Тридцать-сорок лиг? — Тале задумчиво потерла острый подбородок. — Должно быть, источник находится в Горрдане, — она покрутила головой, указывая пальцем куда-то в звездное небо над горизонтом, определяя направление. — Да, Горрдан. Опасное место, братец. И скакать до него несколько дней. Позволь мне все же помочь тебе с перемещением. Тале владела магией перемещения по путям междумирья, доступной только высшим родам королевства Белой луны и, конечно, самому королевскому роду Эстесов, и очень гордилась этим. Желание всюду демонстрировать свои силы, и шага не желая ступить без магии, раздражало Дари. А может, он просто немного завидовал в глубине души — урожденный рэи, Дари обладал потрясающим даром преображаться в берсерка, но не мог воспользоваться им до полного созревания. А созревание все никак не наступало. Вздохнув с досадой, он резко ответил: — Нет! Как бы перемещение не понадобилось тебе — ты ускакала слишком далеко, преследуя меня. Возвращайся, Тале, пока не поздно. Дальше я сам. — Я не оставлю тебя одного! — большие глаза Тале расширились еще больше. — Мы или вернемся вместе, или я буду следовать за тобой, пока не одумаешься! — она уперла руки в бока, всем видом показывая, как возмущена побегом Дари из дома. — Вот как! Я предупредил отца, что когда-нибудь уеду. А ты? Твои родители — как они перенесут твою пропажу? — Я отправила матери сообщение по тайным путям междумирья, — Тале состроила довольное лицо, победно ухмыляясь. Казалось, отвязаться от нее было невозможно. Но в глубине души Дари был этому рад. Он долго внутренне готовился оставить дом, но до сих пор сомнения грызли, а тревога холодком вползала в сердце, стоило обернуться назад. Вдвоем с названой сестрой будет веселее, хоть и хлопот прибавится. Но разве не ради новых забот он вырвался за стены Обители, где все его обязанности сводились к своевременному выполнению уроков и регулярному появлению в столовой? — И что она? Что Ее Величество ответила, узнав о твоем побеге? — Дари усмехнулся, присаживаясь на землю, и принялся разбирать походный мешок. После празднования Ночи середины лета, с которого они сбежали за стену, прихватив пару фляжек выпивки, возлияний у костра, а затем пары часов скачки через ручьи и перевалы в слабом свете молодой белой луны Дари был вымотан и валился от усталости. Расстилая на земле шерстяное одеяло, он вполуха слушал Тале. — Я не дождалась ответа матери, — в голосе ее звучало необычное озорство. — Ты ускакал так быстро, что портал остался далеко позади, и я не могла расслышать ее сообщение. Надеюсь, за мной не отправят погоню. Надеяться на это было глупо — принцесса Белой луны отправилась в путешествие без охраны — не способный к преображению рэи не в счет, — что было недопустимо. Потому добраться до Горрдана и разобраться с таинственными вспышками следовало как можно быстрее. А лучше избавиться от прилипчивой «сестрицы», хоть этого и не хотелось. — Надеюсь, ты не сказала, куда мы направляемся? — сердито спросил Дари. С чего бы Тале было скрывать направление поездки, если ее целью было вернуть друга домой? Но Дари не собирался возвращаться, явись за ним хоть вся королевская гвардия, — он не подчинялся Белой луне и вообще никому не подчинялся, кроме главы Ордена рэи — своего отца, но как раз его он предупредил о задуманном. Тот не пришел в восторг, но все же удерживать взрослого сына было неразумно. — Разумеется, не сказала, — Тале отчего-то рассмеялась. — Давай спать, — хотелось поддержать веселый настрой подруги, но не было сил, глаза слипались, а язык едва ворочался. Дари повалился на бок и почти мгновенно уснул, успев лишь гордо отметить про себя, что это первая ночевка в таких ужасных условиях: тонкое одеяло под боком, через которое в тело впивались колкая трава и мелкие камни, а на спину наброшена дубовая кожаная куртка, удобная во время скачки, но совершенно не спасающая сейчас от свежего ветерка и выпадающей росы. К счастью, это была первая и последняя ночь, проведенная под открытым небом. Миновав горные перевалы, друзья бодро скакали через бесконечные луга южных окраин королевства Белой луны до тех пор, пока не выехали на тракт, ведущий в людское королевство Горрдан, и в дальнейшем совершали ежедневные переходы от одного постоялого двора до другого, которых было множество в этих густонаселенных краях. Там же, в трактирах, они и ели. Дари сделал попытку поохотиться, которая хоть и закончилась успешно — он подстрелил луговую куропатку из складного арбалета, который также предусмотрительно захватил с собой в путешествие, — но показалась излишней тратой времени: сколько труда стоило ощипать и разделать костлявую птицу! Хорошо, что огонь разожгла Тале при помощи магии, иначе ему пришлось бы повозиться. И так отыскать дрова в степи оказалось непросто, и птицу готовили на дымящем костре из сухостоя, отчего куропатка получилась скорее копченой, чем жареной, да и то снаружи, а внутри оставалась сырой. Расстроившись и выслушав пару едких замечаний от голодной принцессы, Дари решил впредь не заниматься подобным. Прекрасная погода и пейзажи вокруг радовали глаз. Хоть дикие пастбища предгорий вблизи тракта давно сменили обработанные поля, но местами еще встречались пестрые заплатки лугов, источающих сладкие запахи цветов и трав, нагретых июльским солнцем. Дари почти забыл о загадочных магических ударах, увлекших его в путь, потому что давно не чувствовал их. Поездка все больше походила на увеселительную прогулку: отдохнувшие, сытые и чистые, друзья скакали по ровному тракту, болтая и распевая песни, на протяжении четырех дней. Но вскоре тайна напомнила о себе. Вечером друзья остановились отдохнуть вблизи городка на границе королевства Белой луны и Горрдана. Дари повалился на овсяное поле, утонув в зеленых стеблях, и смотрел в сиреневое небо, подсвеченное заходящим солнцем, а Тале сидела рядом, неторопливо переплетая косу, и рассуждала, поджав губы, что ее верхнее платье, скрывающее под собой штаны для верховой езды, давно нуждается в стирке. Дари подумал о том, насколько легкой на подъем оказалась подруга, раз бросилась в путешествие даже без смены одежды, — Тале открылась ему с другой стороны, и это впечатлило, учитывая, к каким условиям привыкла юная принцесса. Теплый ветер слегка покачивал овес, отчего по полю бежали легкие волны. Присев, Дари засмотрелся на это умиротворяющее зрелище, когда мощный магический удар повалил его набок и примял стебли к самой земле. Ошеломленный, он вскочил, озираясь, и подал руку упавшей на спину Тале. — Там! — она потрясенно выдохнула и показала рукой в сторону перелеска. — Дольмен… Дари и сам увидел его. Принявшее на себя удар каменное сооружение горело сотнями рунических знаков так, что не заметить его в сумеречной тени тополей было невозможно. — Мы совсем близко к источнику, — пробормотал Дари. — Сила нарастает, и руны не гаснут. Он подошел к дольмену и провел пальцами по выбитым знакам. Несмотря на затухающее оранжевое свечение, они оставались холодными. Дари не обладал способностью распознавать магию, хотя и обучался ее приемам. А вот Тале могла. Положив ладонь на руны, она резко отдернула руку и невольно схватилась за засветившийся легким светом кристаллик между бровями. — Что-то злое! — ошеломленно сказала Тале, поднимая на друга глаза. — Чуждая магия! Моя метка сама выставила защиту, — с этими словами она подняла раскрытые ладони, показывая легкое сияние, окутывающее ее руки и грудь. Дари посмотрел на запад, туда, где красное солнце стремительно падало за волнистый горизонт Горрдана. Что же это такое? Что за магия? Вся радость и легкость предыдущих дней выветрилась из сердца, уступив место хмурой тяжести тревоги. Пусть Дари не мог чувствовать магию, но чутьем обладал прекрасным. И сейчас оно настойчиво стучало в голову, требуя развернуть коня. — Тале, здесь, на юге, дольмены редки. Возможно, этот последний, что встретится нам на пути, — он хлопнул по прохладному отесанному камню. — Используй его для перемещения, возвращайся в Обитель рэи, — Дари старался говорить как можно тверже. — Дальше я один. — Ты слышал меня? — неожиданно вспыхнула Тале. — Это злая чуждая магия! — она протянула объятые защитным сиянием руки к его лицу, отчего тот непроизвольно отшатнулся. — Ты не разберешься без меня! Это опасно! С каждой последующей репликой Тале делала шаг в его сторону, угрожая коснуться магическим коконом и заставляя Дари поверженно пятиться. Наконец, он раздраженно отмахнулся, воскликнув: — Ну, хватит, убери это! Я знаю, ты сильна, но мне не нужна помощь. Неожиданно воинственное выражение лица принцессы сменилось на плаксивое, она убрала магическую защиту и бросилась к Дари на грудь. — Пожалуйста, ну пожалуйста, возьми меня с собой! Братец, миленький, я тебе не помешаю. Я хочу посмотреть Горрдан, хочу увидеть Черный город, пиратские корабли, — она умоляюще сложила руки. Дари не верил ее хнычущему голосу — нет, так молить мог кто угодно, но только не Тале. Он усмехнулся и отодвинулся, качая головой. Увидев, что игра не проняла «братца», Тале скрестила руки на груди и сухо бросила: — Все равно ты не сможешь прогнать меня. Я буду следовать за тобой всюду. С этими словами она резко развернулась, ударив его по лицу кончиком светлой косы, и направилась к привязанным коням. — Вечереет! Поспешим в трактир! — крикнула Тале, не оборачиваясь.