Эвийский перекресток

Мрачное королевство Горрдан встретило светловолосых богатых путников настороженно. Загорелые и высушенные морскими ветрами люди с хмурыми лицами неодобрительно оборачивались на чужаков. — Они смотрят на мою метку, — прошептала Тале, прижимаясь щекой к плечу друга. — Должно быть, здесь нечасто можно встретить аристократов. Жалею, что у меня нет плаща, не помешало бы сейчас накинуть капюшон. Дари тоже не отказался бы от капюшона — казалось, все вокруг не сводят глаз с его заостренных ушей. Наверное, коури здесь тоже видели редко. Он беспокойно прикоснулся к деревянным ножнам короткого меча у бедра, проверяя. По традиции рэи не должны были владеть оружием. Обладая заложенной природой сокрушительной силой берсерка, они не нуждались в дополнительном вооружении, к тому же железо было опасно для представителей клана: одно прикосновение этого металла прожигало на теле глубокие язвы, которые, к счастью, быстро затягивались благодаря ускоренному восстановлению. Однако все преимущества — магическую боевую силу, нечувствительность к боли и живучесть — рэи получал после созревания, которого Дари до сих пор не достиг. А вот уязвимость перед сталью была с ним от рождения. Оттого он инстинктивно боялся собственного меча, как и его предки, и больше уповал на рукопашный бой, обучению которому посвятил половину жизни. Но все же меч на поясе добавлял уверенности, и Дари был рад, что отец, возглавив Орден, отменил многовековой запрет на оружие и тренировки с ним, как и многие другие традиции, ограничивающие и ослабляющие клан. — Куда мы идем? — нетерпеливо спросила Тале, спускаясь по крутой лестнице с выщербленными ступенями куда-то в глубину Черного города. Дари и сам устал то карабкаться вверх по холмам, тесно застроенным приземистыми домами, то спускаться под откос, чуть не ломая ноги на узких улочках, мощенных плохо пригнанными кривыми булыжниками. И натыкаться повсюду на снующих местных жителей, даже не пытающихся скрывать свою недоброжелательность. Получив очередной совсем не случайный тычок в плечо от встречного подвыпившего парня в платке, завязанном на голове набок, как принято у южных пиратов, и гневный взгляд, Дари едва удержался, чтобы не полезть в драку, и лишь присутствие принцессы охладило его пыл. Сцепив зубы, он протиснулся мимо моряка в узкий проход, пропахший сыростью и плесенью, и сплюнул незаметно, вложив в это действие всю ярость. — Отвратительно, — прошипела Тале, указывая на смачный плевок, прилипший к поросшей мхом стене. — Ведешь себя под стать местным. Дари вздохнул. Он любил эту девчонку, но порой ее нотации были невыносимы. — Магические вспышки всегда шли с запада. Вот мы уже почти уперлись в западную оконечность континента, но так и не обнаружили источник, — перевел он тему. — Должно быть, то, что мы ищем, скрывается в море. Так что идем к нему. С этими словами Дари вынырнул из тесного переулка, куда едва помещался плечами поперек, с облегчением вдохнул чистый воздух и замер. С холма им открылся вид на бескрайнюю морскую гладь, искрящуюся в солнечных лучах и убегающую бирюзовым полотном к горизонту, теряясь в дымке. Все побережье раскинувшегося в обе стороны серо-грязного города было облеплено бессчетным числом кораблей, лодок, лодчонок, чьи мачты ощетинивались вдоль портовой линии, как вытянутый в ленту гигантский еж. И дальше, в открытом море, виднелись десятки, если не сотни разбросанных по акватории кораблей, которым не хватало места у причалов. — Уф, — восхищенно выдохнула Тале, — тут совсем не как в Теталии, — вспомнила она морскую столицу королевства Белой луны. А вот Дари никогда не бывал на море, и оттого совсем потерял дар речи, завороженный безграничным простором.

***

До вечера они просто ходили по бесконечным набережным Черного города, рассматривая морские корабли, покачивающиеся на неспешных волнах, и прислушиваясь к разговорам разношерстной толпы, заполнявшей порт. Среди выкриков и ругани на смешении знакомых и незнакомых языков Дари так и не услышал ничего, что относилось бы к загадке магических всплесков, но не спешил уходить, несмотря на тесноту, вонь вспотевших тел носильщиков, гниющего мусора, прибитого к пирсам, и водорослей. Он бережно притягивал Тале за плечи, защищая от столкновения со снующими вокруг моряками, торговцами и бродягами, и уводил дальше вдоль берега. Увидев молчаливое негодование на лице подруги, Дари объяснил: — Послушаем еще, наверняка кто-то скажет про вспышки. Он не хотел признаваться, что давно понял бесполезность поисков сведений в порту, но не хотел уходить — это место завораживало его. С замиранием сердца он смотрел на трепет парусов и воображал, как сам отправляется в путешествие навстречу ветру и открытиям по бесконечной морской глади. — Эй, ну пойдем же! — немилосердный тычок в бок вырвал из мечтательной задумчивости. Дари нехотя оторвал взгляд от горизонта, где оранжевое от заката небо соприкасалось с укутанным в дымку синим морем. — С тех пор как мы в городе, вспышек не было, — тихо рассуждала Тале, — должно быть, нигде поблизости нет дольменов, которые словно притягивают к себе эту магию. Неудивительно, что никто в Горрдане не говорит о том, чего они не видят. Надо отыскать дольмен и, находясь возле него, следить за морем. Неожиданно она пошатнулась и влетела в плечо Дари. — Смотри, куда идешь! — взревел тот, с силой отталкивая мужчину, едва не сбившего Тале с ног. Человек средних лет с загорелым обветренным лицом и глубокими морщинами, разбегающимися от уголков глаз, резко развернулся, окатив Дари свирепым взглядом. — Тебе чего, остроухий? Попутал, что ль? — и с размаху запустил кулак в направлении его лица. Тале сдавленно взвизгнула, отшатываясь, а Дари молниеносно перехватил запястье мужчины, выворачивая его заученным приемом, и одновременно ударил коленом в живот. Тот согнулся, проскрежетав проклятье, и заорал: — Убью! — выхватывая из-за пазухи большой нож, похожий на кухонный, с деревянной рукояткой, маленькой гардой и заточенным до блеска толстым клинком. Дари отскочил назад, обнажая меч, но тут же откуда-то из-под его руки появился другой человек, очевидно, приятель первого. Он обхватил Дари за грудь, чтобы повалить на землю. Ударив нападавшего локтем под дых, Дари рубанул мечом, моряк попытался отбить удар ножом, что выглядело жалко, нож вылетел из его руки и впился кончиком в деревянный настил пирса. Нападать на безоружного с мечом было бесчестно, Дари опустил оружие в ножны, потеряв на это пару мгновений, которые оказались роковыми. В свалке драки он успел насчитать не меньше пяти голов. Нескольких нападавших ему удалось обезвредить, но численное превосходство моряков, навалившихся на него со всех сторон, не позволяло одержать верх. Удары сыпались на Дари: несильные, вялые, не всегда достигающие цели — нападавшие не владели техникой боя и просто лупили наотмашь, не раздумывая, но их было слишком много, и скоро он стал слабеть, отплевывая кровь и сдувая с глаз налипшие пропитанные потом волосы. Дари был приучен терпеть боль, отрешаться от нее на время драки, но одного ощущения не мог перенести спокойно никто из рэи — сталь. Нож прошел по плечу, вспарывая ткань рубашки, и едва задел кожу, но острейшая боль прожгла так, словно к руке приложили раскаленную кочергу. На миг он потерял ориентацию, выпадая из реальности, застонал сквозь зубы и невольно попытался отползти в сторону, но окружавшие его люди не позволяли. Дари хватался за плечо, забыв об обороне, и противники не преминули воспользоваться этим. Пара пинков в живот заставила его согнуться, перед лицом угрожающе сверкнул нож, от которого Дари неловко пытался закрыться коленом. И тогда в воздухе зазвенело, и между ним и нападающим заискрилось облачко заклятья. Повисев немного, оно резко бросилось в сторону моряка. Под испуганные крики мужчины и беспорядочные взмахи руками облачко ударилось ему в грудь, а затем прошло сквозь тело, не причиняя видимого вреда, и быстро устремилось в сторону моря. Заклятье вызвало замешательство в толпе. Моряк, с которым повздорил Дари, сидел на корточках и ошеломленно осматривал свою грудь после проникновения магии, остальные с гомоном крутили головами. Дари все так же дрожащей ладонью сжимал раненое плечо, стараясь унять боль, и пятился назад, когда его резко схватила за рубаху маленькая цепкая рука и в ухо зашептали яростно: — Вставай! Бежим скорее! Он неуклюже поднялся, поскальзываясь на настиле, и бросился бежать за тянущей его за одежду Тале. Преодолев наугад несколько извилистых улочек прочь от порта, друзья шмыгнули в тесный сырой проулок и затихли. Убедившись, что за ними нет погони, Тале встала над осевшим прямо в грязь обессиленным Дари и, грозно уперев кулаки в бока, заговорила возмущенно: — Я, между прочим, не боевой маг! Поисковое заклятье на воду — все, что мне пришло в голову! — На воду? — безразлично переспросил Дари, не глядя на нее, — осторожно отняв ладонь от плеча, он рассматривал глубокую язву с запекшимися краями, которую оставил нож моряка. — На воду! Я девушка, меня не учат войне! Поиск воды или упавшей вышивальной иголки — вот мой профиль. Мой магический арсенал невелик. Тале топнула ногой, и Дари поднял глаза, разглядывая ее искаженное гневом лицо, гадая, вызвала ли его драка или Тале злится на свою несостоятельность в боевой магии. Несмотря на которую она сумела спасти Дари жизнь. Одна его часть неодолимо рвалась обратно, чтобы с мечом наголо изрубить всех обидчиков, не знающих чести, — свидетелей его немощи. Другая часть желала провалиться сквозь землю от стыда перед Тале за то, что вместо боя он сидит, спрятавшись от разъяренной толпы, в подсыхающей луже, подозрительно пахнущей кошачьей мочой. — Я — боевой маг, — охрипшим голосом проронил Дари, сбрасывая непроизвольным движением пробежавшую по бедру мелкую крысу. — Я рэи! Я должен приводить людей в ужас, разрывая их одним движением, а я?! Я до сих пор не могу преображаться! В сердцах он вскочил на ноги и прижался лбом к каменной стене. — И слава богам! — выпалила Тале, все еще злясь. — Страшно представить, каким ты будешь берсерком — с твоим-то характером! Ты не сдерживаешь себя даже в обычном состоянии, — она с жаром указала на него пальцем. — А что будет, когда ты обретешь силу? Совсем потеряешь голову! Зачем ты затеял драку? Дари пропускал ее упреки мимо ушей. Он всегда был таким — горячим, несдержанным задирой, но лишь потому, что был рожден для битв. Бой был его страстью, предназначением. Он должен был стать воином, защитником, завоевателем, пламя бурлило в его крови, но не находило выхода — он все еще не созрел. — Годы идут, — глухо сказал Дари, не отвечая на поток вопросов подруги, — а я всё как ребенок. И закончил про себя: «Я беспомощное ничтожество, позор клана. Плачущее дитя, которое падает в обморок от царапины, — он невольно посмотрел на сочащуюся кровью рану, — не способное победить там, где побеждает девчонка, вооруженная поисковым заклятьем на воду». — Каждый созревает в свое время, — Тале пожала плечами. — У моей матери регулы пришли в двенадцать лет, а у меня в тринадцать… — она осеклась, поймав на себе тяжелый взгляд Дари. — Я не собираюсь больше терпеть и ждать, — решительно отрезал он и направился прочь из проулка. — О чем ты говоришь? Что ты задумал? — Тале едва успевала за ним. Она нагнала Дари лишь тогда, когда он присел на корточках у небольшого водосточного канала и, моля богов, чтобы в канал не сливали нечистоты, зачерпнул теплую воду и ополоснул лицо в запекшейся крови. — Ну, ты ответишь мне? — не унималась подруга. — Я намерен ускорить свое созревание, — деловито ответил Дари, уже успокоившись, и кивнул в сторону расположенной недалеко таверны, возле двери которой вились стайкой несколько девушек, в характерном облике которых явно читалась доступность продажных женщин. Голубые глаза Тале расширились, а затем осуждающе сузились. — Так вот в чем дело! Вот для чего ты так стремился в этот грязный город! — она всплеснула руками. — И меня брать не хотел. Ну, конечно, я ведь не похвалю тебя за такое! Дари усмехнулся под нос и поспешил к таверне, посмеиваясь над тем, как невысокая сестрица с трудом догоняет его, но не перестает воспитывать, несмотря на сбившееся дыхание. — Разве коури не должны вступать в брак по любви? — Про брак речь не идет, — буркнул Дари, подходя к дверям заведения и мельком поглядывая на проституток, среди которых были и весьма привлекательные. — Хорошо, не в брак, — Тале дернула его за рукав, останавливая, и заговорила почти шепотом, бросая полные брезгливости взгляды на девушек. — Ты понял, о чем я. Это грязно — ложиться в постель только потому, что тебе приспичило созреть. Без разбора, без чувств! — Я прожил всю жизнь в Обители, где кроме отца и Алекса меня окружала только толпа малолетних мальчишек. Мне носа оттуда не давали высунуть, ну, разве что прогуляться с тобой по окрестностям. Откуда взяться чувствам, если я безвылазно сидел в библиотеке? К кому? Вот так и вышло, что… ничего не вышло, — он отмахнулся досадливо. Привратник, окинув взглядом грязную рубаху Дари и разбитую губу, поинтересовался с наигранным беспокойством: — Ты в порядке, парень? Мы не пускаем всякое отребье, — голос стал холодным, мужчина плечом загородил проход, но увидел позади Тале, вскинул глаза на ее магическую метку и тотчас расплылся в улыбке. — Проходите, господа! — Какое ужасное место, — шептала Тале, невольно хватая Дари за руку и оглядываясь на темные лица вокруг, провожающие их тяжелыми пьяными взглядами. — Не бойся, в случае чего запустишь поисковое заклятье на воду, — невесело усмехнулся Дари, проходя за привратником в глубину пропахшего дымом, пивом и жареным мясом заведения. Быстро перекусив заказанной похлебкой, Дари выпил полкружки пива для храбрости и попросил привести ему проститутку. Чтобы казаться уверенней, он откинулся на спинку тяжелого стула, закинув один локоть назад, и стал развязно покачивать ногой. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Тале, коснувшись его запястья. — Ничего не болит? — она кивком указала на разорванный рукав рубашки, под которым скрывалась язва от прикосновения железа. — Я рэи, у меня все заживает на глазах, — бодро ответил захмелевший Дари, хотя это было ложью. Ребра его покрывали многочисленные ноющие синяки, а раненое плечо дергало и пронзало острой болью при каждом движении. Но отказываться от задуманного он не собирался. Кто знает, может, сегодня, после ночи с человеческой проституткой, он, наконец, преобразится и тогда уж точно восстановится на глазах. Дари улыбнулся своим надеждам и молодой темноволосой девушке в темно-красном платье с рюшами и чрезвычайно откровенным декольте. — Проследи за безопасностью моей сестры, — необычным бархатным голосом, припасенным для проститутки, обратился он к официанту и всунул тому в ладонь монету. Затем обнял просиявшую с нарочитым восторгом девушку и повел за провожатым с таким видом, будто делал это сотню раз. — Ты такой милый, эльф, — томно сказала девица, оставшись с Дари наедине в тесной комнатушке с соломенным матрасом, застеленным серой простыней. Ее глаза отражали свет одинокой свечи, отблески скользили по молодому телу, затянутому в корсет. Дари постарался сосредоточиться на соблазнительной груди девушки, но взгляд то и дело отрывался и начинал блуждать по стенам и мебели, словно он исподволь боялся смотреть на проститутку. Потому когда она вдруг села Дари на колени, обхватывая шею руками, он вздрогнул от неожиданности и едва не скинул ее непроизвольно. — Ну что ты, не нравится? — девушка шептала почти в ухо, ерзая на бедрах Дари. — А как нравится? — Так пойдет, — совершенно не понимая, что ответить, почти беззвучно выдохнул он. Руки девушки проникли под рубашку и заскользили по отбитой груди. Дари повел плечами, но виду не подал. Проститутка принялась расстегивать пуговицы на его одежде, когда он осознал, что совершенно не хочет сейчас раздеваться. Что-то внутри отчаянно противилось происходящему. — Сам разденешься? — мягко спросила девушка, уловив его замешательство. Дари кивнул и непослушными пальцами принялся расстегивать одежду. Девица в это время в мгновение ока скинула с себя платье, под которым не оказалось ни сорочки, ни панталон. Дари обомлел от ее наготы, стараясь придать взгляду, приклеившемуся к пучку темных волос на лобке, хоть какой-то намек на страсть. Однако ее не было. Он не чувствовал ничего: ни страсти, ни желания, ни интереса. Хотя должен был. Ему не приходилось видеть обнаженных женщин раньше, но он представлял их устройство по картинкам, знал, что в женском теле превыше всего ценится грудь, бедра и мягкость форм — все это было у девушки, стоящей перед ним. Но он смотрел на нее, как смотрят на лошадь, гобелен или красный закат сквозь ажурные облака — он видел красоту, мог оценить и восхититься, но не желал ее ни одной частью своего тела. И проститутка заметила это, когда прильнула к нему, потираясь пышной грудью и стягивая с Дари штаны. Ее рука легла на его спящий член, и губы разочарованно дернулись. Девушка едва заметно вздохнула, очевидно, недовольная тем, что придется выполнять дополнительную работу, и опустилась на колени. Дари перестал дышать на миг, когда его плоть оказалась во рту проститутки. Все силы он направил на то, чтобы скрыть волнение и стыд, против его воли заливающий с головой. Девушка знала свое дело, хлюпающие звуки ускорялись, она посасывала головку, вылизывала ствол, пальцами мяла мошонку, и вскоре возбуждение стало приливать, как это происходило под руками Дари, когда он дома ласкал самого себя, мечтая о ком-то неопределенном, но точно не о той, что сейчас держала во рту его член. При мысли об этом возбуждение снова упало. Дари разочарованно отпрянул. — Скажи мне, как тебе нравится? — игривым голосом спросила проститутка, пряча недовольство в глубине глаз. — Может, хочешь ударить меня или укусить? — Нет, — Дари отчаянно закрутил головой, не понимая. — Некоторым нравится. Или связать. — Не хочу я тебя связывать, — резко ответил он, отстраняясь. — Не переживай, такое часто бывает, — она вновь прильнула, целуя в ухо и щекоча дыханием. Дари уловил запах ее тела: теплый, чуть сладковатый. Отчего-то он совсем ему не понравился. Чужой, непривычный. — Иди сюда. Ты, наверное, устал, — девушка упала на лежанку, призывно двигая пальцем, и развела бедра в стороны. Дари, повинуясь, подошел. Дальнейшее походило на отчаянную суетливую возню: старательно отрабатывая деньги, проститутка запихивала его член внутрь себя, вновь сосала, теребила рукой, даже положила его между упругих грудей и сжимала, ритмично двигаясь, все это сопровождая стонами, вскриками, всовывала собственные пальцы во влагалище и облизывала, вытащив, — но ничего, кроме усталости и раздражения, у Дари это не вызывало. Наконец, терпению его пришел конец. Вскочив на ноги, Дари схватил с пола свои штаны и стал натягивать, сопя от негодования. — Эй, деньги все равно плати! — встревоженно предупредила девушка, одеваясь. — Я отработала! Это не моя вина. Дари понимал. Не смея поднять глаз, он кивнул и положил на кровать оговоренную плату, а затем поспешно вышел за дверь. В коридоре, оставшись один, он прислонился спиной к стене, переводя дух. Наверное, проститутка права, и он просто устал. Подрался, плечо болит… В другой раз все получится. Еще бы знать, как оно должно получиться. Другие коури в его возрасте давно женаты, а он все как юнец, не знает, с какой стороны подойти к женщине. Ну что ж, теперь узнал — хоть за это стоило заплатить. Разглядел женщину с ног до головы, почти вовнутрь заглянул, и что? Ничего. Не ёкнуло, не дрогнуло, не пробудилось. Дари шумно выдохнул и пошел в зал таверны, потирая голову от досады. — Ну что? — Тале с неприкрытым любопытством перегнулась через стол, сверля его глазами. — Что? — холодно переспросил Дари, невольно отводя взгляд. — Теперь будешь преображаться? — Да, — он заставил себя улыбнуться с налетом самодовольства. — Это вопрос времени. — Дари, тебе нельзя преображаться здесь впервые! — Тале с тревогой схватила его за руку. — Ты должен делать это под наблюдением главы Эйдани! Кто-то должен сдержать тебя в случае чего, но не я… Это плохая затея, давай вернемся, пока этого не произошло, ты ведь знаешь… Дари прервал ее, подняв палец вверх, не в силах слушать предостережения о том, чего, кажется, никогда с ним не произойдет. — А ну-ка, послушай, что они говорят, — он сосредоточенно склонился в сторону пьяной компании за соседним столом. — …Уже не первое чудовище видят близ Нану. Как начались эти странные вспышки да пузыри, стали пропадать корабли — и никто не вернулся! — старик в красном платке, повязанном набок, округлял глаза и стучал пивной кружкой по столу для пущего эффекта. — Вспышки… — прошептала Тале. — Нану? Остров на западе, — так же тихо ответил Дари. — Кто ж рассказал про пузыри и чудовищ, если никто не вернулся? — хохотнул молодой собеседник старика, откидываясь на спинку стула. — Кому-то удалось ускользнуть, но не многим, — серьезно ответил третий за столом, хмурый мужчина в капюшоне. — Капитан Диг клялся жизнью, что видел со своего судна, как шхуну поглотила огромная рыба с шестью глазами. И с каждой вспышкой из воды вылезают новые чудища. Воды близ Нану кишат ими. Зря ты смеешься, сейчас туда плывут лишь безумцы. Не советую тебе браться за эту работу ни за какие деньги. — Это все проклятые эльфы! — взревел старик в красном платке, вновь ударяя кружкой по столу. — Что ты несешь, какие эльфы? — опять вступил молодой, насмешливо пожимая плечами. — Разве ты не знаешь, что близ Нану есть затопленный эльфийский город? — хмурый третий осадил его смех, положив руку на плечо, и искоса глянул на слушающего, приоткрыв рот, Дари, который тут же отвел глаза. — Слышал эту байку, — молодой продолжал ухмыляться. — Проклятые эльфы утаскивают корабли под воду и выпускают пузыри, наполненные чудовищами! — пьяный старик вскочил на ноги, свирепо вращая глазами. — Если город затонул, так эльфы, должно быть, все утопли! — неожиданно крикнул кто-то из другого конца таверны. — Или эльфы могут дышать под водой? А ну-ка, остроухий, скажи? Есть у тебя какая-то дышалка, может, жабры в заднице? — раздался смех. Дари не сразу понял, что обращаются к нему, осознав это только по напряженному лицу Тале и по тому, как она схватила его за руки. — Только без драк, — зашептала принцесса. — Тебе сегодня хватит. Дари оглянулся на пьяные лица вокруг, кривляющиеся в свете фонарей. В городах людей никогда не любили эльфов, которым коури приходились родичами. По правде говоря, это было взаимно. Люди насмехались над эльфами, потому что те презирали людей. Но сейчас презрение угрожало самому Дари — в углу он увидел девицу, с которой недавно пытался разделить ложе. Проститутка хохотала шутке про жабры вместе с остальными и при этом указывала на Дари пальцем, что-то оживленно рассказывая официанту. Дари вскочил порывисто и дернул Тале за руку. — Уходим, немедленно. Отправляемся в Нану, — и потянул ее, изумленную, к выходу.