Эвийский перекресток

— Конечно, я знаю, какую пирамиду вы встретили в лесу. Лендиэль сидел во главе небольшого стола, заставленного блюдами с закусками. Приподнятый подбродок, пристальный взгляд через тень ресниц, палец, которым регент в задумчивости поглаживал приоткрытый рот, — все говорило о том, что разговор ему интересен, однако, зная кузена, Калем был уверен, что виду он не подаст. Ждать от Лендиэля горящих искренним любопытством глаз и живого отклика не приходилось — он был «истинный эльф», как говорил отец. А потому Лендиэль то и дело нарочито отвлекался на сына, невесть зачем усаженного за стол с гостями, поправлял ему передник на груди, хотя рядом стояла наготове нянька, и всячески показывал, что питание короля для него куда важнее каких-то пирамид и пришельцев из мира под тремя лунами. — Ешьте! — воспользовавшись паузой, шепнул Калем сидящему напротив Дари. Тот выглядел измученным, и Калему оставалось только гадать, что происходило с коури в то время, пока остальные спутники сидели в темнице у Красной скалы. Дари старался гордо держать спину и не спускать с Лендиэля глаз, но то и дело склонялся к столу, тяжело опирая голову на руки. — Что ты сказал? Я отвлекся, прости, — Лендиэль очаровательно улыбнулся и вытер сыну рот льняной салфеткой, украдкой бросив быстрый взгляд на Дари, отчего тот смущенно сжал в ладони кусок сыра, взятый с тарелки, и опустил глаза. — Что же это за пирамида? — спросил Калем тихо, стараясь скрыть раздражение, ведь Лендиэль, от которого сейчас всецело зависела судьба всех в этой зале, не потерпит несдержанности в отношении своей персоны. — Пирамиды, — поправил тот, — их много. Двадцать четыре храма, окружающие земли Оданн. — Первоэльфов? — Двадцать четыре? — Зачем? — воскликнули одновременно Калем, Дари и Тале, заглушая друг друга. — Что? — Лендиэль развел руками и нахмурился. — Говорите по очереди. — Для чего они выстроены? Их ведь построили эльфы? — начал Калем. — Разумеется. Все великое в этом мире создано нами, — тон Лендиэля не предполагал оспаривания. — Храмы выстроены на заре времен для защиты от темной магии первоэльфов, которые вечно творят какую-то недобрую волшбу. Вы слышали, — Лендиэль зачерпнул соус, но опустил ложечку обратно, — что происходит сейчас в Круге? — Нет, — Калем покачал головой. — Чудовища? — настороженно спросил Дари. — Да. В Оданн орудует темный маг. Он создает чудовищ с неясной целью, — Лендиэль вновь опустил взгляд в соусницу, серебро ложечки бряцнуло по тонкому фарфору с приятным звоном. — Но им не преодолеть Круга, и вся его волшба остается в землях первоэльфов. Я издал Указ, запрещающий входить на земли Оданн до той поры, пока все не уляжется и там не станет безопасно. И потому, — он посмотрел на Калема в упор, — тебе придется отказаться от затеи. — Какой затеи? — настороженно переспросил Калем. — Добычи снадобья у первоэльфов. Ты вернешься домой, Калемдиэль. Таково мое решение. Что до вас, — Лендиэль окинул взглядом остальных, — я выслушал достаточно и рассудил, что вы не шпионы — просто лгуны. И потому я разрешу вам покинуть Великий лес и отправиться на все четыре стороны. Поутру вы будете выдворены из Лииннэйна, а далее через Скрытые врата. Пока же можете насладиться дворцом, чтобы потом рассказывать, как гостепримен и милостлив был Его Величество. Лендиэль опустил взгляд на играющего яблоками сына и ласково положил ладонь на его спину. — Мы не лгуны! — вскричал Дари и вскочил с места. — Вы целый день выспрашивали о нашем мире во всех подробностях, мы рисовали карты, говорили на разных языках — так неужели после этого вы не поверили нам?! Разве вы не слышали легенды о дорогах, что соединяют разные миры? Не может быть, чтобы в таком великом королевстве никто не знал, как нам отыскать путь назад, — в его голосе послышалось отчаяние. — Легенды, конечно, слышал, — взгляд Лендиэля похолодел. — Вот только, юный Эдари, ты должен понимать разницу между легендами и действительностью. Дороги канули в вечность тогда, когда на Перекрестке Всех Путей была поставлена Печать. И нет той силы, что могла бы ее снять, ибо ту магию не может представить себе и осознать никто из ныне живущих: ни я, ни ты, ни такая, как она, — он указал на Тале ложечкой. — Но что, если это все-таки случилось? — не унимался Дари. — Будь это так, чудовища бродили бы под нашими окнами, но я их не вижу! — Лендиэль поднял брови с насмешкой и развел ладонями. — Древняя магия непреодолима. И не вставай перед Его Величеством без моего дозволения! Иначе я могу отменить свое благосклонное помилование, — голос его зазвенел металлом. Тале настойчиво потянула друга за руку, вынуждая сесть на место. — Благодарим вас за решение, — тихо произнесла она, и Дари кивнул, поджав губы. — Вот так лучше, — регент удовлетворенно откинулся на спинку стула. — На том повелеваю наш ужин завершить, — он взмахнул не то слугам, не то гостям. — Отдыхайте эту ночь, набирайтесь сил. Лендиэль поднялся, позволил накинуть на плечи легкий плащ и вышел из залы, ведя сына за руку. Калем бросил взгляд на обескураженных гостей, качнул головой, словно извиняясь. Дари ответил ему быстрым кивком и, не проронив и слова, увлек нахмуренную Тале прочь из обеденной залы. Один Тэир, до того молчаливо стоявший у дверей залы, как полагалось личным стражам, казалось, был доволен решением регента. По пути до спален на лице его играла легкая улыбка, он с любопытством осматривал витражи галереи и озирался на проходящих мимо придворных и слуг. — Здесь красиво, — равнодушно заметил Калем. — Да! — отозвался Тэир. — И эльфы красивы. По вашему отцу трудно было судить — он изуродован. Здесь же я понял, почему так превозносят эту расу и ценят как рабов, — он осекся и отвел взгляд. — Они прекрасны! Калем проследил за его азартно прищуренными глазами и сжался внутри — Тэир не отрываясь смотрел на Дари, разговаривавшего с подругой у парапета балкона напротив спален. — Ты свободен на сегодня, Тэир, — холодно произнес Калем и двинулся к Дари и Тале быстрым шагом. — Простите, что не смог помочь, — виновато сказал он, переводя взгляд с одного на другого. — Стоило попробовать, — Тале с усилием улыбнулась. — Я ожидала подобного. Хорошо, что нас и вовсе не убили и не сожгли, как нередко происходит в других землях. Все же эльфы — цивилизованный народ. В подтверждение она обвела взглядом великолепную галерею с остроугольным сводчатым потолком из светлых балок, дерево между которыми было покрыто тонкой росписью в нежных тонах. С одной стороны галереи в ряд располагались двери спален для гостей, по другую длинный балкон, выходящий во внутренний сад. — Спасибо за попытку, Калем, и за время, потраченное на нас, — Дари заглянул в глаза так, что у Калема перехватило дыхание. — Я был рад попасть в это прекрасное место и познакомиться с далекими родичами. — Что же вы будете делать теперь? Как возвращаться домой? — спросил Калем. — Вернемся к Таалу, разузнаем про другие пирамиды, станем проверять их… — Дари смолк, растерянно посмотрел на спутницу, и та чуть заметно пожала плечами. — А ты? Когда отправишься в обратный путь? Калем шумно выдохнул. Ну уж нет! Он быстро попрощался и направился в королевское крыло поговорить с родственником с глазу на глаз.

***

Попрощавшись перед сном с Тале, Дари стоял на балконе, устало облокотившись на парапет. Он пытался утешить самого себя, найти горстку надежды в их нынешнем положении, но ничего не приходило на ум. Кроны фруктовых деревьев внизу чуть раскачивались, мелкие плоды с глянцевой шкуркой вроде слив поблескивали, отражая свет развешанных над садом гирлянд из цветных стеклянных шаров с горящими масляными фонариками внутри. Дари заинтересовала эта идея, он подумал, что можно было бы украсить так и Обитель. Если бы только вернуться. В груди тоскливо заныло. — Стоило прийти в Лииннэйн хотя бы для того, чтобы полюбоваться красотами! Где еще такое увидишь? — внезапно раздался голос рядом. Дари вздрогнул и резко обернулся, почти столкнувшись нос к носу с Тэиром. Тот стоял, упершись руками на парапет, так близко, что Дари показалось, он чувствует пряный запах его разметавшихся на ночном ветру кудрявых волос. Тэир улыбнулся и задержал на Дари невыносимо долгий, пронзительный взгляд. Тот смутился, но глаз не отвел. — Да, ты прав, тут очень красиво. И кормят вкусно! — Дари попытался придать голосу легкости и пошутить. — Точно! — Тэир обнажил белоснежные ровные зубы и невзначай провел ладонью по спине Дари. — Здесь и женщины прекрасны, — он понизил голос и украдкой обернулся, и Дари, как дурак, невольно дернул головой в ту сторону и столкнулся взглядом с тремя молоденькими эльфийками в ниспадающих многослойных платьях. От его резкого движения те вспорхнули, как бабочки, и, звеня смехом, скрылись за колоннадой. — Да, — выдохнул Дари, опять сосредоточившись на разноцветных сливах внизу. — Прекрасные женщины, — голос прозвучал фальшиво. — Вижу, ты разделяешь мои вкусы! — хохотнул Тэир. Его округлое от развитых мышц плечо почти касалось Дари, тот через сорочку ощущал тепло обнаженной кожи рядом и оттого чувствовал себя не в своей тарелке. Но и отодвигаться было бы странно. Тэир мог счесть это за брезгливость или нежелание общаться, а Дари этого вовсе не хотел. От близости охранника внутри поднималось что-то горячее, будоражащее, с чем он то ли не мог, то ли не хотел бороться. Тэир оторвал взгляд от сада и, сверкая разноцветными бликами в широких зрачках, заговорил в лицо заговорщически: — Я решил не тратить зря короткое время, отпущенное нам королем на любование эльфийскими красотами, и познакомился с двумя очаровательными служанками. Они позвали меня прийти ночью в их комнату. Не хочешь присоединиться? — он перешел на тихий шепот, теплом дыхания вползавший Дари в ухо. «Зачем?» — едва не воскликнул он вслух, но вовремя одумался и молча вытаращил на Тэира глаза. — Ты ведь любишь утехи? — на лице воина промелькнула тень сомнения. — Жарких женщин? — О да, женщины моя страсть! — поспешно выпалил Дари, чувствуя, как кровь приливает к острым кончикам ушей и горят щеки. — Отлично, — Тэир вновь хлопнул его спине, и горячий след большой ладони остался под рубашкой, растекаясь жаром по телу. — А как ты любишь быть с ними, расскажи: сверху, сзади? — Тэир, казалось, не понимал, как своими вопросами словно выбивает у Дари воздух из груди. — Ну… э… — хмурясь и пытаясь сладить с невыносимым смущением, лепетал он. До боли вцепился в резной парапет и выдохнул: — Мне понравилось, когда она брала мой…эмм… брала его в свой рот. Да, так. — Это что, было только один раз? — лицо Тэира стало напряженным, как будто он изо всех сил сдерживал улыбку, глаза же изучающе скользили по Дари. — Есть и другие прекрасные способы, уверен, эльфиечки нам все позволят, — он положил руку на плечо, приобнимая. Дари вывернулся и ответил хрипло: — Прости, откажусь. Я очень устал — мне не давали спать всю ночь. Жаль, что так вышло. Лишь на миг представив, как он может вновь опозориться с девушкой, только теперь на глазах Тэира, Дари похолодел, жар, что наполнял его, и краснота пылающих щек схлынули, сменившись желанием поскорее скрыться. — Что ж, ладно, — Тэир пожал плечами. — Какие твои годы, еще успеешь. Эльфы живут по двести лет! Он вальяжной походкой ушел по галерее, раз обернувшись с улыбкой. Дари долго смотрел ему вслед, опомнившись, когда Тэира уже давно не было видно. В груди стучало: от сожаления ли, что упустил сладкую возможность созреть, от истово требующей выхода нерастраченной страсти или неясного ревностного чувства? — он не знал.

***

Лендиэля удалось найти в его кабинете. Когда-то отец показывал Калему эту небольшую комнату, обитую березой и увешанную картами. Влюбленный в книги и науку, Эйнеэрин проводил в кабинете, соседствующем с королевской библиотекой и хранилищем редкостей, бо́льшую часть времени. Лендиэль тоже часто уединялся здесь. Судя по тому, что регент в вечерний час не торопился зажечь фонарь, он не собирался работать. Когда Калем осторожно вошел, тот стоял у открытого настежь окна и смотрел в темную даль хвойного леса под склоном дворцового холма, чьи остроконечные кроны чуть раскачивались в свете убывающей луны. Калем помялся у двери и, не дождавшись, что регент обратит на него внимание, сам заговорил: — Позвольте спросить, Ваша Милость. — Позволяю, — не отрывая взгляда от окна, ответил Лендиэль. Калем набрал воздуха в грудь и выпалил с жаром: — Я должен отправиться к первоэльфам! Я прибыл сюда только с этой целью, преодолел такой путь — неужели все зря? — он подошел к регенту сбоку и наклонился, чтобы видеть его лицо. — Владыка Теодор… — Ты слышал меня, — отрезал Лендиэль, обернувшись. — Проход на земли Оданн запрещен, и покуда теперь я несу отвественность за твою безопасность, мое решение не изменить. А твой владыка пусть смирится с неумолимым ходом времен и старится в свой срок, — на его губах мелькнула тень усмешки. — Эйнеэрин знал, на что шел, когда связывал свою судьбу с человеком. — Что же там такое творится, в этих землях? — воскликнул Калем и ответил сам себе: — Что-то настолько мощное, что даже я — человек — почувствовал его удары в Южном море! — Возможно, это было землетрясение. На юге часто трясет, — Лендиэль чуть прищурился, в глубине его глаз мелькнул отблеск луны. — Нет! Это была магия! Меня вы тоже будете убеждать, что я лгун? — Калем хоть и старался сдерживаться, но выходило плохо, голос дрожал волнением. Регент наморщил лоб и сосредоточенно уставился в окно. Не дождавшись ответа, Калем продолжил: — Я видел в пирамиде огромную дыру, разрывающую саму плоть мира! И эту силу всасывало в нее, как в водоворот! Лендиэль молчал. — Не верю, — проговорил Калем, — что вы не знаете об этом. Что не чувствовали ударов, которые будто пробиваются из-под земли, не знали о волнах силы. Не знали о сверкающих дырах, что разверзлись под самым носом, у границ Великого леса! Не верю, что шпионы не донесли регенту о том, что порталы открыты и колдовское зло утекает в другие миры! — Тем лучше, пусть утекает, — Лендиэль ответил на изобличающую речь совершенно спокойно. — Круг защищает Великий лес. — Это надо остановить, разобраться! — Это не моя забота! — оборвал Лендиэль. — Твой отец вручил мне бразды правления над этими землями и народом, и я несу ответ только за них. — А что, если тот удар, что я видел в Южном море, принес чудовищ к нашим берегам?! — воскликнул Калем, заглядывая в глаза. Лендиэль усмехнулся и положил ему руку на плечо. — Вижу, я должен убедить тебя в том, что Эви ничего не грозит, чтобы ты не наводил суету еще и в своих землях. Он позвал Калема в книгохранилище, где предложил сесть в резное кресло у большого стола. — Жди здесь, — сказал Лендиэль и, подхватив со стола приготовленный кем-то зажженный фонарь, углубился в проход между двумя стеллажами, на одном из которых лежали рулоны свитков, а на другом стояли толстые книги. От волнения Калем не мог усидеть на месте, он вскочил и, подойдя к стеллажу, вытянул шею, силясь рассмотреть Лендиэля, но увидел лишь слабый отблеск фонаря в глубине. Вздохнув, он принялся разглядывать в серебристом лунном свете корешки книг и механически водить пальцем по пыльным надписям. Калем плохо понимал древнюю эльфийскую рунику, ему, целителю шамбри, знать ее было совершенно ни к чему, да и учиться было не на чем. Отец привозил книги из Лииннэйна, но не слишком древние, он более ценил такие, которые описывали мир в его нынешнем облике. Калем проглатывал их и перечитывал по сотне раз, но мог извлечь из них лишь знания о политике и географии, но не о магии и тайнах дремучих времён. Теперь же, оказавшись в великой библиотеке, он ужасно сожалел, что не мог прочесть ни слова, зашифрованного в острых черточках и точках. Вот Дари, наверное, смог бы прочитать — за недолгий срок путешествия вдвоем им удалось прийти к выводу, что древняя руника Великого леса почти полностью совпадает с теми знаками, которыми в мире под тремя лунами были исписаны дольмены — некие каменные сооружения, построенные коури вечность назад. Как будто это был один язык, из которого много позднее выросли современные языки двух эльфийских народов. Вскоре Лендиэль вернулся с книгой в кожаном переплете. Когда он положил ее на стол, Калем ахнул, узнав символы на обложке. — Летопись Зари времен? — Оригинал утрачен. Это один из списков — это все же королевская библиотека, не забывай, — не без гордости произнес Лендиэль. — Мы сохраняем все ценные трактаты в нескольких экземплярах. Он осторожно открыл книгу и стал переворачивать хрупкие страницы. — Здесь указаны все храмы Круга и описаны места, куда ведут из них пути. Лендиэль провел, не касаясь, над исписанной мелкими рунами схемой, на которой были изображены треугольники храмов и большой круг в центре. — Перекресток, — проговорил он, указав на центр. — Место, куда сходятся все пути и дороги междумирья, центр всего. Оданны называют его Пупком, забавное слово, которое должно напоминать о зарождении жизни… Как видишь, ни один портал не ведет в Южное море, ваши края или любое другое место Эви. Все это — иные миры. В некоторых открывается по одному порталу, в других по несколько, как это можно понять по рисункам. Лендиэль двигал ухоженным пальцем по строчкам. Из-за досадного незнания языка пришлось поверить ему на слово и молча кивать. И только об одном Калем смолчать никак не мог: — Выходит, вы понимали, что Эдари не лжет. Что он действительно прибыл из другого мира, где ночами светят сразу три луны! — он с жаром ткнул в небольшой символический рисунок полной луны и двух месяцев с двух сторон от нее. — Почему же отказались помочь им вернуться домой?! — Зачем? Вернуться и рассказать, что путь, запечатанный на тысячи лет, открыт? Чтобы следом за одним коури, — он протянул, подражая говору Дари, — явились полчища? Такое уже случалось на Эви — оданны могут об этом рассказать… — он недобро усмехнулся и резко захлопнул книгу. — Иди, отдыхай и готовься к обратной дороге. Калем пришел в спальню поздно, но никак не мог уснуть. Комок разнообразных чувств, от гнева до вины, бился в груди. Он ворочался в льняных простынях, глядя на мечущиеся по потолку причудливые тени от деревьев за окном, когда все звуки во дворе стихли. И когда Тэир вернулся с похождений глубокой ночью. И когда тот затих, и на смену скрипу топчана, что слышался через приоткрытую дверь господской спальни, пришло мерное похрапывание пьяного мужчины, Калем все еще не спал. Он сел на кровати, облокотившись на колени, глубоко вздохнул. Затем накинул предоставленный бархатный халат, осторожно приоткрыл дверь и проскользнул мимо Тэира.

***

Из-за бессонной ночи Калем проснулся, когда солнце карабкалось к полудню. Никто не разбудил его, и Калем осознал, что Дари со спутницей давно покинули Лииннэйн без прощания. Вернее, их выдворили, как выразился регент. — Ты видел, как они уходили? — спросил он Тэира, скучающего на топчане. — Да, они ушли со стражей рано утром. Им вернули пожитки, отобранные у Красной скалы. Как и нам, — он кивнул на лежащие на придверной тумбе его многочисленные ножны с торчащими рукоятями в шамбрийской резьбе. — Отлично, — сказал Калем. — Тогда отправляемся тотчас, — он поспешно направился к туалетной комнате, чтобы умыться. — Торо́питесь домой? — изумился Тэир, не сдвинувшись с места. — Я надеялся еще погостить в этом прекрасном месте, мне здесь понравилось, — он ухмыльнулся чему-то своему. — Нас ведь не гонят… — Отправляемся немедленно! — твердо сказал Калем и глубоко вздохнул, унимая взволнованный стук сердца. Путь по Великому лесу был легким. Отдохнувшие лошади бодро вышагивали по ровной широкой дороге, провожатые умело разводили костер и кормили Калема захваченным из дворца провиантом, не тратя времени на охоту, и уже на вечерней заре вдали показались стены великой пограничной крепости эльфов, именуемой Скрытые врата. Впереди лежал зачарованный перевал, который оставался опасным даже в сопровождении королевской стражи и владеющих магией проводников. Поэтому на проход через перевал в ночное время существовал строжайший запрет — один из множества, с которым приходилось мириться в землях строгих эльфов. Калем приказал Тэиру и провожатым разбивать лагерь на огромной поляне близ крепости, где располагались на ночлег все ожидающие прохода путники и обозы. В летнее время таковых было множество. Калем обходил шатер за шатром, заглядывая в щели, осматривал развалившихся у костров путешественников, издали поглядывал на воинские отряды, отправлявшиеся в дозор. Но Дари и Тале нигде не было. Должно быть, они успели пройти перевал до заката и ночевали уже за горами. Им же с Тэиром удалось оказаться по ту сторону Опоясывающих гор только к обеду следующего дня. Сырой запах сумрачного перевала сменился горячим ветром, несущим ароматы сотен видов трав и цветов, и перед ними открылась бескрайняя степь, разделенная убегающими в три стороны дорогами: на запад, в земли Ваали, на восток, к приморским поселениям, и на юг — через Дамритию в Шамбри, домой. — Ну что, идемте? — приободрил Тэир, когда сопровождающие оставили их на перекрестке. — Да, — выдохнул Калем. Он посмотрел вслед удаляющемуся по южному тракту купеческому обозу и развернул лошадь направо. — Нам прямо, — поправил его Тэир. — На полдень. — Я не вернусь домой, не выполнив наказа владыки, — тихо, но твердо ответил Калем. — Следуй за мной. Он тряхнул поводьями, и лошадь медленно пошла по утоптанной дороге. — Постойте, господин! — Тэир нагнал его, подняв пыль. — Регент-эльф сказал, что в земли Оданн проход запрещен! Он велел вам возвращаться домой! — Он мне велел?! — неожиданно резко выкрикнул Калем. — Он мне не король, он мой кузен, не более! Да он и вовсе не король, и распоряжается здесь лишь потому, что мой отец ему позволил! Смилостивился, простил изменника, с чьего попустительства погибли члены королевской семьи, а истинный владыка попал в рабство! — Калем чувствовал, как вся обида, скопленная внутри за дни, что он провел в Лииннэйне, извергается не на виновного и что его несет, но остановиться не мог. Стиснутое судорогой натянутой улыбки лицо горело, освободившись, голос звучал все громче и рвался из груди на волю. — И этот Лендиэль стыдит меня словами «такого еще не было в нашем роду»?! Он мне никто, и его слово мне не указ! Тэир повел головой, выслушав гневный поток, и осторожно заметил: — Но ведь запрет ходить за Круг он выдумал не зря — там творится темная волшба. — Никто не говорил о том, что путешествие к оданнам будет легким. Их народ всегда имел дурную славу. Мы не откажемся от намерения. Лендиэль боится нос высунуть из-за границ и руководствуется слухами. Но даже в Таале близ пирамид никто не говорил ни о каких чудовищах, — Калем убеждал скорее себя, однако и на Тэира, казалось, это действовало. — Уж не намерены ли вы догнать остроухого Эдари с магичкой? — спросил тот, наконец поравнявшись на дороге. — Что ж, это вероятно, — Калем нелепо дернул плечом и вскинул брови, стараясь скрыть, что жаждал этого всем сердцем. — До Таала нас ведет единственная дорога. Глаза Тэира загорелись, а на губах заиграла неясная усмешка. — Пешком они вряд ли сильно опередили нас, но все же пришпорим коней, — он устремил вперед полный азарта взгляд и хищно улыбнулся.