Эвийский перекресток

Облачко поискового заклятия бодро летело, мерцанием освещая ровную тропу среди валунов. — Ты молодец, — тихо сказал Дари, коснувшись сосредоточенно идущей впереди Тале. — Здорово придумала пустить заклятие. Он редко благодарил подругу, чаще раздражаясь на ее нравоучения и снисходительную помощь, а зря. — Спасибо, — она улыбнулась. — Не нравится мне, что это было так легко. Неужели границы закрытого ото всех государства защищает столь смехотворный секрет, который под силу расколоть даже мне? Тале вздохнула как всегда, когда сокрушалась о несправедливом законе, запрещавшем ее матери — представительнице основной ветви самого могущественного рода магов — передать свою силу единственной дочери. Отчего той приходилось довольствоваться скромными способностями, доставшимися от отца, мелкого дворянина с южных окраин. — Быть может, жители этого мира настолько несведущи в магии, — Дари пожал плечами, — что для них и это непреодолимо. Видела ты, как Калемдиэль и Тэир были поражены твоими чарами, как будто ничего подобного в жизни не встречали. — Однако, — она понизила голос, поглядывая на отстающих на десяток шагов спутников, — Калемдиэль сказал, что чувствует волны. Если он не лжет, это означает, что он такой же, как и мы, — маг. Дари обернулся и уперся взглядом в сверкающие в свете фонаря глаза охранника. Весь путь Дари украдкой смотрел на него, и, казалось, тот тоже поглядывал на него с едва заметной улыбкой. А впрочем, куда ему было еще смотреть, как не вперед? Под ноги разве что. На своего подопечного, идущего последним, Тэир вовсе не обращал внимания, как будто тот порядком надоел ему. А Калемдиэль, что предстал скромным и ненавязчивым по первому впечатлению, сам не стремился чье-то внимание привлекать. — Не думаю, что он лжет, — откликнулся Дари, вспомнив о разговоре. — Хотя его утверждение о родстве с эльфийским королем заставило меня усомниться. Эльфийское у Калемдиэля лишь имя, и ни капли нашей крови — уж поверь, я это чую. — Согласна, — Тале усмехнулась, вскинув брови. — Мальчишка! Ему лет восемнадцать. Такие любят сочинить, чтобы казаться внушительней. Она хохотнула и пошла вперед, пустив еще одно заклятие взамен угаснувшего. Теперь пришел черед Дари усмехнуться, ведь Тале, которой не исполнилось еще и двадцати, — сестрица родилась в Праздник урожая в середине осени — недалеко ушла от юного Калемдиэля, и с высоты прожитых Дари лет они оба должны были казаться ему детьми, вот только он порой сомневался не только в зрелости собственного тела, но и ума… Он коснулся язвы на щеке. Удивительно, но после резко пахнущей мази Калемдиэля она подсохла и не напоминала больше о себе. — Сюда! — крикнула Тале из-за камней впереди. — Конец тропы! Голос ее звучал так бодро и воодушевленно после трех часов бесконечной петляющей по лабиринту из валунов дороги, что Дари побежал скорее. Тропа расширилась и оборвалась внезапно, открываясь ровной лесной поляной, залитой лунным светом. Аромат ночной свежести и невидимых цветов наполнил грудь. Ручей, что вел их под толщей скал, вышел на поверхность и журчал у края поляны. — Тут чудесно! — сказала Тале, зачерпнула воды из ручья и умыла лицо. — Хорошее место для ночлега, — сказал Тэир. — Дальше идти впотьмах нет смысла. Прикажете остановиться, Ваше Высочество? Он сделал упор на титул, и в прищуренных глазах мелькнула насмешка. Они не доверяли друг другу — все вчетвером. Обученный военной науке Дари знал, что в походе недоверие — плохой помощник, да и просто всей душой тяготился такими отношениями. Поэтому как только был разожжен костер, он подсел к Калемдиэлю на поваленный ствол, чтобы поговорить и узнать о нем больше. — Не голоден, Калемдиэль? — спросил Дари, кивая на костер. Возле огня, не глядя друг на друга, расположились Тэир и Тале. Воин возился с котелком, чтобы согреть воду, а Тале с насупленным видом раскладывала на платке вяленое мясо и сухари, создавая видимость пикника. Калемдиэль приветливо улыбнулся и ответил: — Нет, я перекусил по дороге. Вижу, тебе сложно произносить мое имя. Можешь называть меня короче — Калем. Дари всмотрелся в его лицо: округлые скулы и чуть вздернутый нос в веснушках, прямые брови, большие светлые глаза с мягким веком, губы со впадинкой посередине — Калемдиэль обладал приятной и складной внешностью, но он был совсем не эльф. — Не сложно для меня, это ведь эльфийское имя. «Лист на закате» — верно ли я понял? Язык мне знаком, но отличается от привычного. — Да, верно, — он смущенно рассмеялся. — В детстве меня называли Листочек. — Забавно, — Дари поддался его настрою и тоже улыбнулся. — Тогда ты тоже называй меня короче — Дари. Кто дал тебе такое имя, ведь ты не эльф… — Да, я человек. Но был воспитан эльфом. Я называю его отцом. — Тебя воспитывал чужой, — в душе откликнулась печаль, мелькнувшая в его глазах, и Дари спросил осторожно: — А где твои родители, что с ними стало? — Я сирота, — поспешно ответил Калем, не вдаваясь в подробности, — я их не знал. — Вот как… Я тоже сирота, — Дари уперся взглядом в землю, которую бездумно ковырял обломанной со ствола веткой. — Я жил в Обители, где меня воспитали, как родного: коури — эльф, такой же, как я, и человек. Рассказ сам сорвался с губ прежде, чем Дари осознал — все недоверие растаяло, растворилось в распахнутых глазах Калема. Тот выдохнул изумленно и тоже стал рассказывать — поспешно, взволнованно, удивляясь тому, как много общего было в их судьбах, но и различий. — Так значит, ты пошел за волнами на поиски приключений? — потрясенно переспросил Калем. — Сбежал из дома?! — в голосе его звучал восторг. — Ну, не сбежал, но… Я не рассчитывал, что окажусь здесь, и не предупреждал об этом, — Дари развел руками, а потом сложил локти на колени, склонившись. — А меня отправили родители и навязали Тэира, — Калем приглушил голос. — Вроде няньки. Мы направляемся в земли первоэльфов — оданнов, ты не слышал о таких? — Конечно, нет, — Дари подался к нему заинтересованно. — Мне поручили раздобыть заклинание или снадобье, которое способно продлить молодость человеку — моему владыке. Его пугает, как скоротечен его век в сравнении с эльфийским. С моим отцом они хотели бы прожить подольше. — Хотел бы я тоже такое снадобье. Я отдал бы его Алексу, он уже не молод, — Дари задумчиво посмотрел в темноту леса. — Он хороший человек. В душе скреблось. Он как дитя соскучился по Алексу! И вроде бы смешно — разве мужчины, покинув дом, не оставляют детство и теплые чувства позади? Но Дари, сам не ожидая от себя такого, затосковал. Он обхватил себя руками и словно в оправдание заговорил с жаром: — Он заменил мне и отца, и мать! Все мне прощал, да и сейчас простит, если вернусь… Он вздохнул и смолк. — Я обязательно спрошу регента про пирамиды, и он поможет вам, — заверил Калем. — Ты и правда родственник короля и вхож ко двору? — Да! Мой отец, приемный, — он дядя регента. Он дал мне сопроводительное письмо как пропуск. Идем к огню, я покажу. Калем соскочил с бревна и бросился к костру, на ходу извлекая свернутую бумагу из-за пазухи. — Вот, посмотри, Дари, — он протянул письмо к огню. — Их герб и подпись! Над ухом прозвучал суровый голос Тэира: — Отец наказал вам нигде не доставать письмо, мой господин. И не показывать его никому, кроме стражей на Скрытых вратах. — Ну хватит поучать меня! — вдруг вспылил до того спокойный Калем. Он свел брови и сморщил веснушчатый нос. — Что с ним станет, с этим письмом?! Я просто показал Эдари фамильный герб и… Он не договорил, когда Тэир метнулся взглядом во тьму и схватил Калема за руку на мгновение раньше, чем Дари почуял опасность и крикнул: — Тале! Он потащил подругу прочь, на ходу выхватывая меч. Ночь осветилась мечущимися среди деревьев огнями. Над головой в ветвях раздались свист и треск, и тотчас по земле стремительной змеей мелькнула веревка, опутавшая ногу. Дари повалился ничком, когда на спину упала сеть и стала затягиваться. Он попытался разрезать путы, видя, как ловко рассекает кокон своими кинжалами плененный Тэир. Но длинный меч Дари был неповоротлив, и вскоре клинок прижало к бедру, плотно приматывая, и ничего уже нельзя было сделать, а только умолять судьбу, чтобы штаны не разошлись под лезвием и сталь не коснулась чувствительной кожи. Дари поволокли мимо костра, и он увидел, как загорелся от углей уголок оброненного при бегстве письма.

***

Дари разбудил лязг замка на тяжелой решетке. В окошко под потолком проникал солнечный луч, в его свете кружились пыль и солома, которой был устлан угол камеры. Дари поднялся, повел затекшими плечами и исподлобья посмотрел на стоящего за отпертой решеткой эльфа средних лет. — Выходи, — бросил тот и кивнул в сторону. — На допрос к капитану. Запястья Дари с ночи были связаны за спиной, и оттого подняться было сложно. Он неуклюже завалился на стенку камеры плечом, невольно вздрогнув от боли, — все тело его, должно быть, покрывали синяки после волочения по лесу и скачки позади седла, куда его закинули мешком. Не смертельно. Но не такого приема Дари ожидал от далеких сородичей. Он исподлобья посмотрел на эльфа — от коури того отличали вытянутые ушные раковины. А может, такие уши были его личной особенностью, ведь эльф и сам был весь вытянутый, длинный и узкоплечий, однако худощавость его обманывала. Связанному по рукам Дари не сладить с вооруженным конвоиром в доспехе. Да и зачем? Он оглянулся — вокруг тянулись коридоры темницы, наверняка охраняемые еще не одним стражем и перекрытые множеством дверей. Дари глубоким вздохом остудил вспыхнувший в крови азарт до драки — навык думать прежде, чем делать, хоть и с трудом, но горькими уроками усваивался. Капитан был младше стражника. Люди говорили, что возраст эльфов невозможно определить, и пока тот не одряхлеет до крайности, старость остроухого видна лишь по глазам. Но Дари, коури по крови и всю жизнь проживший среди них, мог с этим поспорить. Темноволосому мужчине, облаченному в парадный нагрудник с серебрением и серый плащ, на вид он дал бы лет семьдесят — тот был в расцвете сил. Капитан смерил пленника надменным взглядом, выйдя из-за тяжелого стола, подошел ближе и неожиданно рявкнул так, что Дари вздрогнул. — Юнец! — он словно сплюнул это слово. — И уже предатель государства? Когда успел ты так возненавидеть родную землю и короля? Дари поднял недоуменный взгляд и столкнулся с льдисто-голубыми глазами. — Ты знаешь, какое наказание следует за измену? Дари знал — повсеместно за измену карали смертью. Но что он совершил? — Я ничего не делал! — побормотал он. — Что? Что ты там шепчешь, говори четче! Зачем ты провел людей по тайным тропам? Как узнал про пути? У тебя есть сообщник или ты один решился на это преступление? До Дари стало доходить, в чем его обвиняют. — О нет! — он хотел вскинуть руки, но на запястьях за спиной болезненно натянулись веревки. — Я ничего не знал о тропах, мы нашли их случайно. Я даже не из вашего королевства. Я прибыл из другого мира. Капитан хохотнул. — Мы прошли через портал в храме в лесу, — продолжил Дари, не обращая внимания на насмешку. — Вам известно о таких постройках? Пути из них ведут в другие миры. — Ты думаешь, что складно врешь? Храмы запечатывают кротовые ходы тысячи лет, защищая Эви от зла и непрошеных гостей. Об этом ты тоже не знал? Назови свое имя и провинцию, и будешь отправлен на суд, — эльф сверкнул холодными глазами и вернулся к столу. — Нет, не запечатаны! — воскликнул Дари. — Чудовища расползаются из вашей Эви по другим мирам. — Чудовища? — настороженно переспросил капитан, обернувшись. — Ты видел чудовищ вне Круга? Какие они были? — Огромная рыба с шестью глазами. — Рыба? В лесу. И снова ложь. А может, ты еще и в Круг ходил, нарушив королевский указ? Слишком много преступлений на одного юнца. А потому в дальнейшем рассказывать небылицы будешь в Лииннэйне, — он отмахнулся и обратился к конвоиру: — Отправьте его в столицу, я подготовлю приказ. И доведите до сведения советника, что мы обнаружили предателя, связанного с некромантом. И что плоды его волшбы, возможно, распространяются. Аманиэль! — он крикнул кому-то, уже не обращая внимания на Дари, которого вытянутый стражник поволок прочь, и отдал приказ: — Усильте патрули вдоль Круга. — А где те люди? — выворачивая шею, отчаянно выкрикнул Дари уже в дверях. — Где мои спутники, девушка — кто был со мной?

***

— Моя названая сестра — она принцесса, знатной крови, ее нельзя держать в тюрьме и нужно возвратить домой как можно скорее! — шептал пересохшими губами в сотый раз Дари. — И юноша, Калемдиэль, — он родственник вашего короля! Он так устал, что все, случившееся раньше: заклятье переноса через междумирье, чего Дари никак не ожидал увидеть в арсенале эльфов, а не людей, каменная площадь среди тюремных корпусов, которые сразу можно было опознать по крошечным окошкам в глухих стенах, краткий миг наслаждения туманным утром с запахом еловой смолы — все померкло в памяти. Казалось, он всегда был в этой камере, бесконечно долго находился здесь. — Нашего короля, ты очевидно хотел сказать, предатель? Или уже отрекся в мыслях от Великого леса? — над Дари склонилось непроницаемое лицо дознавателя, которое за долгие часы допроса он изучил в мельчайших подробностях. — Хватит врать! Дари зажмурился, уже готовый к тому, что последует, и тот плеснул в него грязной водой с болотным запахом, заставив отплевываться. Дари не причиняли вреда — едва ли воду можно было назвать пыткой, но эльфы знали толк в допросах, и после бессонной ночи и мучительного дня, привязанный руками над головой к столбу Дари был едва жив. Тело затекло, от голода и утомления тошнило, в носу горело после того, как он с непривычки поперхнулся водой. «Слабак, — стучало в голове, — но что ты скажешь на это?» Дари глянул на пыточные инструменты на столике в углу, все из железа. Должно быть, до них дойдет очередь, когда усталость пленника будет предельной. Дари был к этому близок. Повторяя в сто первый раз свою историю и умоляя отпустить спутников, сквозь муть в глазах он не сразу заметил, что в камеру вошли другие и слушали, скрываясь в тени. — С чего ты взял, что этот юноша — родственник короля? — бесстрастно спросил один из них, чьего лица Дари никак не мог разглядеть. Косой луч, падающий из окошка, высвечивал только широкие плечи в мерцающей шелковой ткани и светлые волосы, лежащие на них. — Поверил на слово? Впервые встречаю столь легковерного лгуна. Дознаватель усмехнулся Дари в лицо и толкнул в плечо: — Немедля отвечай, — прошипел. — Он так сказал… — растерянно ответил Дари и спохватился: — У него было сопроводительное письмо! Письмо от отца. — Что было в том письме? Ты видел содержание? — в его бесцветном голосе Дари уловил скрытые нотки интереса. — Я плохо знаю ваш язык. Там была просьба принять и позаботиться, росчерк, герб, печать. Красная… Эльф тряхнул гладкими прядями, и те скользнули по шелку одеяния. — Доставьте всех пойманных шпионов ко мне. И этого тоже, — в свете мелькнула его рука с золотым перстнем на тонком пальце, указывающим на Дари. — Только приведите в порядок. Он вышел через открытую кем-то предусмотрительно дверь, за ним последовали остальные. Дознаватель пожал плечами и срезал веревку, позволяя Дари безвольно рухнуть на мокрый пол.

***

— Бесполезно, — проговорил Тэир, откидываясь спиной на стену, и Калем отпустил решетку, которую тряс с криками: «Я Калемдиэль, родственник короля!» — Где сопроводительное письмо, будь оно проклято? — Я обронил его, — ответил Калем так тихо, давясь словами, что никто не услышал. Он сел в углу на корточки и устало закрыл лицо руками, сквозь пальцы наблюдая за перепалкой. — А ты, магичка... ох, простите, Ваше Высочество? — Тэир скрючился, пытаясь изобразить поклон не поднимая задницы. — Почему до сих пор здесь? Разве вам не под силу разрушить эту темницу? Он обвел руками и кинул пучок соломы в сторону коридора, по другую сторону которого располагалась камера для женщин. Тале, взлохмаченная, в сером от грязи платье, бросила настороженный взгляд на соседку — совершенно безумную старуху, беспрестанно что-то шепчущую себе в кулаки, — и внезапно метнула голубоватое искристое заклятье в Тэира. Комочек волшбы упал рядом с его бедром и подпалил солому. Пока Тэир торопливо стучал по пламени, стараясь погасить, Тале произнесла надменно: — Не тебе выведывать пределы моих сил, ратник. Но ты ощутишь их на себе, если не заткнешься. Ее прервал появившийся в коридоре стражник. — Выходите оба, — приказал он, отперев решетку. — И девица, — он развернулся и стал открывать замок на женской камере. — А ты сиди! Вот ведьма! Он с силой оттолкнул в камеру старуху, бросившуюся в дверь с невероятной прытью, сшибая Тале. — Куда нас ведут? — осторожно спросил Калем, когда заключенных вывели во двор, но конвоир не ответил. — Постоянный путь! — вдруг изумленно прошептала Тале, указывая пальцем в пустоту. — Не ожидала здесь увидеть. Это портал, — она обернулась к Калему, но тот только пожал плечами. Лишь спустя время он заметил внутренним зрением колеблющийся, как над горизонтом в пустыне, воздух в форме неровного овала, и понял, что речь шла о тайной магии перемещения по королевству, которую однажды показал ему отец. — Это древняя эльфийская магия, — сказал Калем. — Я ей владею! — Тале гордо вскинула подбородок и стрельнула глазами в Тэира. — Ты?! — удивительные пришельцы изумляли все больше. Однако Тале, связанной по рукам, не дали проявить свои умения. Конвоир открыл портал и с силой втолкнул пленников по одному. Спустя мгновения круговерти и ослепительного света Калем вывалился на пыльную площадь в центре королевской тюрьмы, а еще через полчаса его безо всякого почтения тащили под руку по знакомым коридорам и залам дворца. — Склоните головы, входя в этот зал! — пафосно произнес страж, и голос эхом отразился от сводчатого деревянного потолка с бело-голубой росписью. Калем знал, куда их привели. Он глубоко вздохнул, унимая гулкий стук сердца, мельком глянул на растерянную Тале и вошел первым. Венценосного племянника Калем узнал не сразу — в последний раз он видел короля малюткой, делающего первые неуклюжие шаги, теперь же на малом троне ерзал мальчишка лет пяти по человеческим меркам. Но корона все так же была ему велика и лежала рядом. А вот регент не менялся. Калем узнал его со спины — такой осанкой в Великом лесу не обладал никто. Тот резко обернулся на звук, крутанувшись на пятках, длинные светлые волосы разметались и осели на сизый шелк наряда. Лендиэль расширил глаза и внезапно закатился смехом, склоняясь и хватая себя за грудь. — Калемдиэль! — воскликнул он, переводя дыхание после хохота. — Это все же ты! — Лендиэль развел руки, но не приблизился. — Пожалуй, обойдемся без родственных объятий, уж больно ты похож на грязного бродягу. Лицо королевского отца и воспитателя сохраняло веселую улыбку, но в голубых глазах стояли холод и презрение. Он сделал шаг навстречу и скрестил руки на груди. — Поначалу я не мог поверить, и если бы не знал твое происхождение, — Лендиэль поморщил нос, — не смог бы и в мыслях допустить, что это правда: ослушался отца, потерял его письмо, скитался, а после проник в королевство по запрещенным путям, как разбойник, не ставя в известность меня и Его Величество. Втайне! И провел шпионов, — голос Лендиэля повышался с каждым словом и уже рубил, как топором. — Такого еще не было в нашем роду! Я не поверил бы ему! Лендиэль резко выбросил в сторону руку, где Калем только теперь увидел сидящего на коленях Дари. Тот выглядел вымотанным, мокрые волосы слиплись, на лице виднелись синяки. — Я не поверил бы в такую чушь, — повторил Лендиэль, — если бы твой отец не прислал мне с торговым кораблем опережающую весть о твоем отправлении. Как видно, он предполагал что-то подобное, зная тебя. Он приблизился вплотную и заглянул в глаза, надменно приподняв подбородок. — Позор, — едва слышно заключил Лендиэль. — Я тотчас напишу Эйнеэрину, что недоверие к непутевому ребенку было не напрасным, но беспокоиться ему не о чем, ведь твоей дальнейшей судьбой займусь я сам. Что до шпионов, с ними разберусь отдельно. Стыд жег внутри. Калем не смел поднять глаза, не зная, что было тяжелее: вина перед отцом или позор в глазах Эдари, которому он хвалился высоким происхождением и обещал помочь, но вместо этого стоял, как побитый щенок, под градом унижений. — Они не шпионы! — выпалил Калем в спину, надеясь, что его слово имеет хоть какой-то вес, пока его отец, старший в роду, сохранял влияние на Лендиэля. — Это мои друзья! Они попали в беду, и им нужна помощь Великого леса. Тот отмахнулся, не оборачиваясь: — О, я уже наслушался об этом. Ну раз друзья, пусть остаются во дворце, покуда я не принял решение.