Эвийский перекресток

Наутро погода сменилась под стать настроению Дари. Он уныло смотрел на пасмурное небо, затянутое равномерно серыми облаками — такие никогда не грохочут грозами, не проливаются дождем, лишь окутывают мир тоскливой хмарью. Дари растер по лицу мелкие капли, но только размазал дорожную пыль. Он чувствовал себя грязным, облапанным липкими пальцами, пропитанным чужим потом. Все очарование Тэира развеялось в один миг, и теперь его загорелая фигура вызывала у Дари омерзение. До тошноты — от него, от себя, от собственных желаний, которые заставили лечь под него обнаженным, беззащитным, открытым и вывернутым наизнанку. Дари уперся обеими руками в лошадь и бросил короткий взгляд на Тэира, закидывающего мешки на своего коня. — Он чем-то обидел тебя? — неожиданно спросила Тале, собирающая закупленный провиант в котомку. От ее пристального взгляда бросило в жар, и в животе сжался тугой ком, как будто Тале смотрела на него прямо там, в комнате на втором этаже, где он извивался, беспомощный, хватался за возбужденный член и нелепо прикрывал беззащитную задницу рукой. — Меня нельзя обидеть! — выпалил Дари. — Я не девица! — щеки вспыхнули, и зачем только он вспомнил это слово! Тале отвела взгляд, вновь занявшись сборами, и тихо сказала: — Теперь ты будешь преображаться? — Нет, конечно! — Дари выдохнул и резко отошел от лошади, хлопнув по крупу двумя ладонями. — Я никогда не буду преображаться, никогда! — он верил в это. Напряжение окружало их небольшой отряд и в дороге. Дари вел за поводья лошадь, на которой ехала Тале, и не оборачивался. За спиной тихо переговаривались Калем с охранником. — После всех этих россказней идти туда жутко, — проворчал Тэир. — Сгущается туман… Дари посмотрел на него искоса и обвел лес вглядом: прозрачная дымка стелилась понизу, окутывала темные стволы и корни. Сосновый бор, в солнечную погоду светлый и теплый, сейчас казался сырым, мрачным, рыжая палая хвоя поблекла и посерела. Дари вздохнул и полез за пазуху за вырванными страницами, но в этот момент землю потряс ощутимый магический удар, и без карты стало ясно: пирамида рядом. Волна низового ветра всколыхнула слежавшуюся подстилку, сухие иголки подлетели вверх, в воздухе запахло смолой и грибами. — Туда! — воскликнул Калем и показал в сторону убежавшей волны. Дари достиг пирамиды первым. Это был тот самый храм, из которого неделей раньше вышли в этот мир они с Тале — он узнал место: округлую поляну перед входом, несколько берез, выросших посреди сосняка. Дари положил руки на стену, ощупывая руны. Теперь, при свете пасмурного дня, над высокой дверью был хорошо заметен символ трех лун. Проем был разрушен гораздо больше, чем прежде, — словно каждый удар волны выбивал из храма часть стены. И эти разрушения не могли не сказаться на защитной роли постройки. Как только волна, все утягивающая за собой в зияющий портал, стихла, из двери обратным током вырвалось огромное облако субстанции междумирья. — Что это такое? — в замешательстве спросил Калем, ладонями стараясь зачерпнуть сверкающий туман, обтекающий его ноги. — Субстанция междумирья, — произнесла Тале. — Она не должна выходить в сущий мир, это неправильно. Она с тревогой обвела взглядом лес — на сколько хватало глаз, окрестности пирамиды наполнял голубоватый туман. — Какой от нее вред? — спросил Тэир, беспокойно отряхивая штаны от сверкающей пыли. — От нее веет силой, — Тале присела, погружаясь в дымку, и прикрыла глаза. — Она… я чувствую ее, но не могу подобрать слов, чтобы описать. Эта сила сродни той, что бьется из-под плоти мира, — та же сила! Тале резко распахнула глаза и застыла, разведя ладони. — Злая сила? — настороженно спросил Дари. — Непонятная. Она оглянулась, и следом за ней все закрутили головами. Всё успокоилось, волны улеглись, туман междумирья повис неподвижными клочьями на сучках и траве. И только теперь Дари заметил, что искрящаяся субстанция покрывает не всю землю. По обеим сторонам храма на равном удалении от входа проходили выступающие ребра с вырезанными на них мелкими рунами — от вершины пирамиды до земли. От каждого ребра на юг и север по лесу протягивалась незримая граница, четко разделяющая лес на две половины: наполненную туманом и чистую. Дари подошел к невидимой линии, опустился на колени, ощупал землю — казалось, за чертой, свободной от магической субстанции, хвоя была теплее и мягче. Он проследил за ходом границы, убегающей между частыми стволами вдаль. — Круг, — произнес Калем, подойдя ближе. Он прочертил по подстилке линию сухой веткой, а затем указал ею на запад. — Дверь храма смотрит на Пупок. Там земли оданнов, — голос его чуть заметно дрожал. — И нам надо идти именно туда. Все не сговариваясь посмотрели в этом направлении. Тэир похлопал по морде фыркнувшую лошадь, и стало так тихо, что можно было услышать шелест опадающих иголок и стук собственного сердца. Полное безмолвие разорвал внезапный треск ветвей и шорох чего-то большого, волочащегося по земле вдали. Тале взвизгнула, схватила Дари за локоть и вытаращила глаза на звук. Внутри кристаллика ее метки вспыхнул и погас магический огонек. Дари напрягся и выдернул рукоять из ножен выученным жестом. Сердце заколотилось под ребрами, гулко застучало в висках. «Я не боюсь!» — он поднял меч в боевое положение, загораживая подругу спиной.

***

— Будь ты проклята! — выругался Тэир по-шамбрийски и рубанул мечом по огромной темно-бронзовой змее, стремясь отсечь голову с распахнутой черной пастью, куда, свернувшись, поместился бы даже взрослый человек. Меч застрял в плотной мякоти, войдя на кисть, но и этого, а также трех арбалетных болтов, выпущенных Дари в голову чудовища, хватило, чтобы оно затихло. Змея содрогнулась конвульсивно, изогнулась и замерла, упершись длинными клыками в землю. Когда взгляд ее грязно-желтых глаз окончательно погас, Тэир с усилием вырвал меч, заклинивший в позвоночнике, и оглядел животное. — Похожа на бронзового полоза, если бы не размер. Он взялся за верхнюю челюсть чудовища и хотел приоткрыть пасть, но отдернул руку, уколовшись об острый зуб. Лежащая змея доходила Калему почти до пояса. Он завороженно провел ладонью по роговым чешуям, покрывающим ее тело, и помог Дари вытащить стрелы из черепа. Змея, несомненно, была создана из плоти и темной крови, сочащейся из ран, но что-то в ней было не так. Калем не мог понять свои ощущения, он старался проникнуть внутренним взглядом в суть лежащего перед ним убитого существа, но она ускользала, таяла, как морок. Он посмотрел на Тале. Та вышла из укрытия за вывороченным гнилым пнем и теперь, прикрыв глаза, ощупывала змею. — Она как будто не настоящая… — медленно произнесла Тале. — Кажется, вот-вот исчезнет, как видение. Она открыла глаза и печально улыбнулась Калему уголками губ. Они чувствовали одно и то же — Калем уже не раз замечал это. Врожденный дар Тале был сродни таковому у Калема, только намного сильнее. Магия пульсировала внутри нее, горела в груди белым светом и растекалась по телу, достигала кончиков пальцев и даже выходила за пределы хрупкой девичьей фигурки, очертания которой терялись в сияющем зареве — так видел Калем внутренним зрением. — Это колдовство, злое колдовство! Пустынная змея размером с дракона ползает по северному лесу, — прошептал почти над ухом Тэир. — В городке болтали: чудовищами кишат эти места. Мы увидим еще и не такое, если пойдем дальше. Он встревоженно озирался, то и дело сжимая резную рукоять наскоро оттертого от змеиной крови меча. Калем посмотрел в его глаза — в них прятался страх. Тэир тотчас отвел взгляд, насмешливо прищурился и подошел к Дари, собирающему стрелы в колчан. — Где твой меч, эльф? — спросил Тэир и скрестил руки на груди. — Я коури, — буркнул тот и украдкой осмотрелся. Сверкая клинком, его меч с обтянутой кожей рукоятью лежал в траве поодаль. Дари хмыкнул, не отрывая глаз от воина шагнул назад и поднял оружие. — Никогда не обнажай меча, если не собираешься использовать, — усмехнулся Тэир. — Лучше пусть он покоится в ножнах для красоты, чем ты бросишь его в страхе, убегая в укрытие. Дари приоткрыл рот, но только набрал воздуха в легкие и выдохнул. Хотя было очевидно, что чудовище сдохло от попавших в голову стрел, а не от нелепого удара Тэира по хребту, все выглядело именно так, как тот описал — Дари стрелял из-за пня, бросив меч, тогда как Тэир вплотную подошел к еще живой змее. Желваки заиграли под раскрасневшейся тонкой кожей, Дари засопел, убирая оружие в ножны. В повисшей тишине прозвучал голос Тале: — Довольно поучать, ратник, пока никто не спрашивает твоего совета! Дари бросил на подругу гневный взгляд, а Тэир только рассмеялся: — Я куда старше и втыкал меч не только в соломенное чучело. К моим советам можно и прислушаться. Продолжать разговор никто не решился. Они покидали поляну молча, оглядываясь на мертвое чудовище. Обученные кони не разбежались далеко, хотя лошадь Калема пришлось поискать — она пряталась в пересохшем русле ручья в низине. Солнце поднялось выше, и на открытых местах туман развеялся, обнажились залитые теплым светом поляны, поросшие мелкими голубыми и белыми цветами. Ветер шелестел в соснах, разнося смолистый аромат, в верхушках пели птицы. Скоро Калем забыл о страхах, да и остальные развеселились, лишь между Тэиром и Дари чувствовалось прежнее напряжение. Но стоило углубиться в чащу, где в сени деревьев все еще стелился по земле туман, как тревога возвращалась, лошади вздрагивали и фыркали, люди невольно озирались, хотя ничего не происходило — лес был так же наполнен пением птиц и шорохом ветвей. — Не нравится мне здесь. Дурная затея, — проворчал Тэир, подхватив под руку запнувшегося Калема. Воин шамбри, Тэир не мог признаться в страхе перед юнцами, над которыми сам насмехался, но решимость, с которой он пустился в путь от Скрытых Врат, растаяла. — Не желаете развернуться? Калем молча достал карту. Поселение с длинным непроизносимым названием на языке первоэльфов, которое Калем переиначил в Нэлли, а Дари сказал, что смысл его — «Место, где проводят лето гуси», и в шутку назвал «Гусятник», располагалось среди нагорья, на северо-западе от Таала. Калем поднял глаза на небо, уже золотившееся на западе. Взгляд его снова упал на карту — идеально круглая долина в центре нагорья Оданн, вблизи которого располагалось Нэлли, неизменно привлекала внимание. Пупок — забавное слово, почти как Гусятник… Эвийский перекресток манил Калема, притягивал — до мурашек, до сердцебиения волновал и гнал вперед. — Это приказ владыки, и мы выполним его, — в который раз повторил он и пошел быстрее.

***

К вечеру вновь сгустился туман. Казалось, его количество прибывает с каждым магическим ударом, которые ощущались все чаще — волны бежали с северо-запада одна за одной, преклоняя траву и будоража птиц в кронах. А с ними на мир опускалась белесая дымка, расползалась по лесу, все окрашивая в серый. И появлялись чудовища. Им повстречалось странное существо, похожее на скорпиона размером с корову, — Дари убил его с одной стрелы, и, смутившись восторженных взглядов друзей, пробормотал: — Это вам не куропатку подстрелить — вон какая башка огромная! Не попадет только слепой, — он со скрежетом выдернул болт из панциря твари и отскочил от брызнувшего оттуда ярко-желтого содержимого. Позже, уже в сумерках, из пелены тумана на Калема выскочил мохнатый зверь с горбом и горящими красными глазами. Несмотря на устрашающий облик, он был неповоротлив и, казалось, не замечал людей — на трех лапах проскакал мимо и скрылся вдали, оставив потрясенного Калема с колотящимся сердцем смотреть вслед. Слухи не обманули — лес в Круге был полон неведомых чудовищ, однако не они заставляли холодеть внутри и покрываться мурашками. Незримый страх наполнял эти леса. В тихих шорохах, в треске веток, даже в вечерней трели птицы слышалось зловещее предостережение. Калем чувствовал кожей исходящую отовсюду чуждую силу, прибывающую с каждым магическим ударом. Он невольно обернулся на Тале и встретился с ее встревоженным взглядом. Другие не ощущали магии, но страх, пронизывающий синие сумерки, коснулся каждого: Дари нервно покусывал губу и, хмурясь, вглядывался в дымку, Тэир напряженно раздувал ноздри, теребил меч и то и дело похлопывал лошадь, успокаивая. Он вздрогнул всем телом, когда рядом упала, хрустнув, ветка, и остановился как вкопанный. — Темно, давайте делать привал, — отрывисто сказал Тэир. — Что скажете, Ваше Высочество? Тале пожала плечом, пропустив его язвительный тон, и спешилась. Пока другие снимали груз с лошадей и разбивали лагерь, она стояла, вытянувшись в струну, и не отрываясь смотрела в темноту леса. Ее взгляд был направлен строго на северо-запад, туда, где в черном небе взошла первая яркая звезда. Вдруг Тале резко дернула головой влево, и Калем повторил за ней так поспешно, что повалился с бревна, на котором сидел. Ему показалось, что-то метнулось между стволов в мерцающем свете разгорающегося костра — быстрая тень, черный всполох. Очередное чудовище? Почему же не слышно ни треска, ни шороха? Калем не сразу обернулся, почувствовав взгляд — Тэир не сводил с них глаз. Он часто дышал, хворост в его руке едва заметно дрожал. — Что там? — тихо спросил Дари, привстав. Тале качнула головой и поджала губы. — Там, впереди, что-то иное — не чудовища. Что-то, обладающее собственной волей и разумом. В отличие от тварей, которых мы встречали прежде, — они лишь порождения этой силы, ею направляемые. — Колдун? — произнес Дари и сглотнул. — Некромант? — Что, испугались, детки? — внезапно встрял в разговор Тэир, резво вскочивший с земли. — Не такого ожидали, верно, мой господин? Его голос звенел струной, лицо нервно дрожало. Тэир сжимал и разжимал кулаки на рукоятках парных кинжалов. Он обвел спутников тяжелым взглядом и проговорил сквозь зубы: — Вам бы по домам сидеть. Кто-то слишком мал, — он глянул на Калема, — а кто-то — слишком нежен и пуглив. Такому только ноги раздвигать, но и то страшно… Тэир не договорил. Дари, стоящий поодаль, в один прыжок подскочил к нему и ударом плеча сбил с ног. Тот рыкнул, пошатнулся, но выпрямился и двумя ладонями толкнул в грудь так, что Дари упал на землю близ костра. — Заткнись, ублюдок! — выкрикнул он, приподнимаясь на локте. — Ублюдок? — усмехнулся Тэир, обнажив белоснежные зубы в хищном оскале. — Мой отец честный мужчина, проживший жизнь с одной женщиной. А про твоего что известно? Калем в смятении заметался позади драчунов. — Тэир, остановись! — крикнул он, но охранник в запале не слышал или не хотел слышать господина. Казалось, вся злость и досада, тихо копившиеся внутри последние дни, а может, и недели похода, теперь изливались ядом на Дари. — Какая остроухая шлюха тебя родила? — хохотнул Тэир, нависая над ним так, что тому не хватало места подняться, не упершись в раскаленные угли. Дари извернулся и обхватил бедро Тэира двумя руками, стараясь повалить назад и одновременно головой ударить в пах. Конечно, тот не позволил, успев оттолкнуть коленом и отбросить к костру. Тале взвизгнула за спиной, когда длинные волосы друга заискрили над огнем. Дари откатился в сторону, вскочил на ноги и бросился на Тэира с разбега. Со стороны было особенно заметно, что силы их не равны. Высокий и стройный Дари отличался скоростью и ловкостью и, несомненно, был хорошо обучен, но Тэир превосходил его в размерах и весе и, несмотря на мощь крупного тела, был гибок и очень внимателен — ни одно движение противника не ускользало от его глаз, он уворачивался и перемещался, одновременно стараясь взять быстрого эльфа в захват. Драка не продлилась долго — мечущиеся в сполохах огня противники сцепились в свирепых объятиях, и спустя миг Тэир повалил Дари навзничь, подрубив ногой. Дари сумел сберечь затылок от удара, скрутившись, попытался опрокинуть Тэира на спину, но не преуспел и оказался погребенным под воином. Тэир шипел ему в лицо ругательства, сути которых не было слышно в шуме, но можно было прочитать по движениям натянутых над яростным оскалом губ. Неожиданно в его руке блеснул короткий клинок — Тэир извлек нож из спрятанных в подмышке ножен. Прежде, чем Калем метнулся к ним, справившись с растерянностью, среди звуков возни и яростного сопения раздался болезненный вскрик Дари и сдавленный стон. Тотчас с руки Калема сорвалось заготовленное ударное заклятие — единственное в его боевом арсенале. Невидимый кулак силы врезался в Тэира, заставив его прокатиться по поляне и впечататься спиной в сук притащенного к костру бревна. Нож отлетел в темноту со звоном. Дари перевернулся и отполз на четвереньках, хватаясь ладонью за грудь. К нему бросилась Тале. Дари сел, неловко поводя плечами, чтобы скинуть обнимающие его руки подруги, и пробормотал: «Все в порядке, ничего». — Ты напал на него с ножом! — закричал Калем, подбегая к Тэиру. — На безоружного! Он указал на брошенные у костра ножны Дари, которые тот снял, готовясь ко сну. — Это ложь, я не трогал его! — воскликнул Тэир. — Не собирался резать — просто припугнул, приложил нож плашмя! — он коснулся ладонью основания своей шеи. — Остроухий заорал от страха! Глаза воина сверкнули, когда он глянул с издевкой на скорчившегося на другом конце поляны Дари. Тэир поднялся на ноги, потирая ушибленное о сук место, и проговорил уязвленно: — А знаете, меня достала вся ваша компания! Плачущие мальчики… И все это магическое дерьмо! — он сделал неясный жест в сторону Калема и обвел рукой черноту леса. — Если вы желаете, господин, можете идти хоть на край света, а я возвращаюсь к людям. — Что? — спросил Калем, не веря глазам — Тэир направился к коню, подхватив с земли свой мешок. Тот обернулся и бросил тревожный взгляд Калему за спину. — Ухожу немедленно. С этими словами он запрыгнул в седло, вновь опасливо обернулся на запад и направил коня в противоположную сторону. — Тэир, стой! — ошеломленно выкрикнул Калем и бросился за ним, но остановился у края поляны, когда блестящий в свете костра круп лошади окончательно скрылся в темноте, и закончил уже шепотом: — Приказываю тебе остановиться… — Он оскорблял мою мать, — тихо сказал Дари, сидящий у дерева недалеко. Голос его звучал виновато. Калем обернулся, но не нашел, что сказать — разве должен был Дари оправдываться за неповиновение его слуги? За то, что судьба Калема весь путь от дома зависела от благосклонности собственного охранника, согласного подыгрывать мальчишке до тех пор, пока их интересы совпадали? — Покажи, что там, — справившись с собой, сказал он Дари и указал на грудь. Дари нехотя убрал ладонь — в том месте, где сходятся ключицы, блестела свежая рана в виде ровного прямоугольника содранной кожи. — Он не порезал меня, нет, — пояснил он. — Мое тело не переносит прикосновения железа — кожа сгорает, обнажая мясо, — едва слышно вздохнул и вновь прикрыл рану. — Я дам тебе ту мазь, — Калем суетливо закрутил головой, ища свою котомку на помятой в драке траве. Он рылся в мешке, ища нужную баночку, когда Тале присела рядом и произнесла с одобрением: — Хороший был удар! — она выбросила вперед раскрытую ладонь, повторяя за боевым жестом Калема. — Я думала, ты просто целитель. — Немного умею, — смутился тот. — Немного того, немного этого. В боевой магии я не силен, но опрокинуть кого-то вроде Тэира могу, — он улыбнулся невесело и заглянул в глаза. — Я не могу и этого. Я слабый маг, — Тале качнула головой, разочарованно поджала губы и, взяв баночку с мазью, пошла к Дари. — Не может быть! — воскликнул Калем и озадаченно посмотрел вслед, наблюдая внутренним зрением яркое сияние чистой силы, наполняющее принцессу.

***

Ночь прошла беспокойно. Дари крутился под пологом, потирая неловко намотанную на рану повязку, под которой жгло и зудело. Комары пищали над ухом, вдали кричали ночные птицы и ветер шумел в кронах. Неясная тревога не отпускала. В середине ночи Дари вышел по нужде, но вздрогнул от внезапного шороха в темноте, где ему привиделось движение, и метнулся обратно под полог. Он смотрел в темноту над головой и слушал мерное сопение Тале, осознавая, что испугался пустоты. Что если Тэир прав, и Дари — действительно трус? Не тот искатель приключений и бравый воин рэи, каким он представлял себя, а просто трус? От этой мысли стало так больно, что Дари заскрипел зубами и вновь покинул палатку, зашел подальше в темноту и торопливо отлил, стараясь не озираться по сторонам. Утром, позавтракав, друзья разошлись по округе, чтобы определить местонахождение, а после принялись изучать карты. — Кажется, здесь наши пути расходятся, — заключила Тале, вращая перед глазами страницу. — Мы пойдем севернее вдоль этого ручья, — она указала пальцем на разложенную на земле карту. — А ты, Калем, будешь и дальше держаться этой тропы? Тропой путь их следования назвать можно было с трудом, однако некое подобие давно не хоженной дороги путники замечали. На карте Калема она обозначалась едва ли не трактом, но на деле это была старая размытая дождями колея, поросшая травой и даже кустарником, которая то и дело терялась в оврагах и валежнике. Тропа пересекала нагорье Оданн и вела прямиком в Гусятник, следуя в северо-западном направлении. — Да, — отозвался Калем, собирающий котелок в мешок. — Мне нужно разыскать целителя, живущего в Нэлли. Большего я не знаю, но расспрошу местных жителей, и, надеюсь, они мне помогут. Он старался говорить легко, но глаза и сжатые губы выдавали огорчение. — Что ж, удачи тебе, — сказал Дари и протянул руку. — Спасибо за все, — голос его невольно дрогнул. Калем вскинул взгляд и задержался надолго, будто хотел что-то сказать, но встряхнул головой, отпустил ладонь и улыбнулся печально. Они отошли уже довольно далеко, но его прощальный взгляд не давал Дари покоя. — Зря мы оставили Калема одного, — наконец сказал он, остановившись в светлой рощице. — Надо было пойти с ним. — Но нам в другую сторону, — констатировала Тале, указав рукой на полночь. — Этот лес опасен для одинокого путника. — Калем не беззащитен. Ты видел, как он отбросил Тэира одним взмахом! — Тале выдохнула с восторгом. — Охранник бросил его из-за меня! — воскликнул Дари. — Из-за моей несдержанности! Я рэи — прирожденный воин, я могу защитить и должен, — он заглянул в скептическое лицо подруги. — Чудовища не так опасны. А то, что на самом деле страшит всех нас, тебе не по силам. Разумнее идти на север. Чем дальше от Пупка, тем меньше угроза. У нас и так впереди пугающая неизвестность в долгом пути, чтобы тратить время и рисковать ради случайного знакомого, — голос Тале звучал как всегда здраво и спокойно, но Дари знал сестрицу — за холодным обликом прагматичной принцессы скрывалось доброе и честное сердце. — Калем помог нам, и не раз. Он тоже рисковал, совсем нас не зная, — провел в эльфийское королевство, ходатайствовал перед регентом! Он выкрал для нас карту — не думаешь же ты, что этот Лендиэль действительно сам позволил выдирать страницы из древнего фолианта? — Ладно, вернемся, — Тале взмахнула руками и устало закатила глаза. День был солнечный. Яркие краски летнего леса радовали глаз, но не могли обмануть душу — тень вездесущего страха казалась еще мрачнее на пестром фоне разнотравья. — Что это там? — Тале шепнула и схватила Дари за руку. Он проследил за ее взглядом, но не увидел ничего, кроме редких осин, трепещущих листами, и зеленого пригорка. — Чудовище? — спросил с сомнением. — Идем! — скомандовала Тале и поманила рукой. Она решительно двинулась к пригорку. Дари настороженно шел следом, удерживая руку на мече, и озирался по сторонам, потому не успел заметить, как Тале встала перед ним, и, налетев, едва не повалил изящную подругу. — Смотри, — ошеломленно проронила она, указывая пальцем за деревья. Дари поднял глаза и приоткрыл рот, замирая бесшумно. За осинником на поляне паслась лошадь Тэира. — Он все еще здесь? Я думал, он уже в Таале, — прошептал Дари и осторожно двинулся в сторону лошади, держась перелеска. Тале охнула за спиной и схватила за рубашку, указывая на край поляны — там лежал разорванный походный мешок Тэира и вываленные из него вещи. Дари бросился к куче вещей, осмотрел мешок — из того был вырван клок, очевидно, зацепившийся за сбрую, когда мешок стаскивали с коня. — Где сам Тэир? — пробормотал он, ища глазами Тале. Та поймала лошадь за уздцы и молча подняла голенище пустого сапога, застрявшего в левом стремени.