Эвийский перекресток

— Калем… — произнес Дари встревоженно. — Поспешим к нему! Друзья отыскали Калема недалеко от места, где расстались. Тот быстрым шагом шел по едва заметной тропе меж сосен, ведя лошадь под уздцы, и тихо напевал песенку на незнакомом языке. Несмотря на веселый мотив, голос его звучал напряженно. Калем сосредоточенно смотрел под ноги, словно страшась повернуть голову в сторону, и потому, когда Дари вывалился на него из чащи, заорал от неожиданности, упал на землю, выставляя вперед руки и запоздало выхватил меч из ножен. — Эдари! — воскликнул он, прижимая ладонь к груди. — Ты напугал меня! Что вы тут делаете? — он закрутил головой, приподнимаясь. — Сбились с пути? — Не видел Тэира? — вместо ответа спросил Дари. — Он не с тобой? — Тэир ушел еще ночью… — Знаю. Но мы нашли неподалеку его лошадь и вещи. — И это, — Тале показала сапог. — Сапог? Он ушел без сапога? И без лошади… — будто отвечая самому себе, продолжил Калем. — Что это значит? — Боюсь, для Тэира ничего хорошего, — заключила Тале. — Надо найти его, — твердо сказал Дари. — Возможно, он нуждается в помощи. Он не горел желанием выручать Тэира, но кто сделал бы это, если не воин рэи? Дари украдкой посмотрел на Калема, встревоженно сжимающего рукоять меча, и Тале, которая старалась сохранить бесстрастное лицо, но по всему было очевидно — ей страшно. — Идем, — он тихо позвал и тронул подругу за руку. — Держитесь рядом, — обернулся на Калема, и тот кивнул. Поиски решили начать с той поляны, где нашли вещи пропавшего охранника. Дари вышел из леса первым и тотчас бросился к тонкой осине, за которую Тале привязала лошадь. Земля вокруг дерева была взрыта копытами, поводья оборваны. Возможно, лошадь сама перекусила их, чтобы сбежать. Животного нигде не было видно. Калем задумчиво присел у разодранного мешка и приподнял случайную вещь. — Тэир! — крикнул он отчаянно, озираясь. — Тэир! Калем выкрикнул ещё несколько слов на чужом языке, и на его крик откуда-то издалека ответило лошадиное ржанье. Решено было пойти в ту сторону. Солнце перевалило за полдень, жаркие лучи ложились на лицо и плавили смолу на золотистых стволах сосен, наполняя воздух ароматом, цветы на полянах приветливо качали головками, спугивая шмелей и бабочек. Но яркому северному лету уже было не под силу развеять тревогу. В каждой короткой тени за деревьями глазу мерещилось жуткое, от каждого резкого движения напуганных друзей сердце колотилось, а когда совсем неподалеку раздался походящий на истошный визг душераздирающий лошадиный голос, сердце и вовсе оборвалось. Дари приоткрыл рот и обернулся на замерших спутников. Калем сорвался с места первым, но Дари нагнал его и отдернул за руку, отправляя себе за спину, вытащил меч и подал знак другу сделать так же. Они выскочили из сосняка в широкую ложбину, когда лошадь Тэира уже хрипела и билась в агонии, копытами выдергивая из разорванного брюха окровавленные кишки. Дари резко втянул воняющий смертью воздух и всадил меч лошади в горло, прекращая мучения. Тале вскрикнула и зажала рот руками, отворачиваясь, а Калем будто оцепенел, глядя на мертвое животное неподвижным взглядом. — Не стойте! — крикнул Дари. — Оно где-то рядом… Не успел он договорить, как из-за холма в ложбину выскочило чудовище, напоминающее огромного медведя, но с длинными торчащими клыками, как у вепря. Темно-коричневый зверь стремительно метнулся на друзей, выбрав себе в жертву стоящую слева Тале. Дари успел зайти со стороны и мощным ударом рубанул тварь по шее. Меч скользнул по неожиданно жесткой шерсти, как по кожаному доспеху, и нанес разрез в области холки, не убив. Чудовище издало рев и переметнулось вниманием на нападавшего. Брызгая кровью, оно в два прыжка настигло Дари, и тот ударил снова, направляя меч острием в глотку. Одновременно с ним Калем вонзил клинок чудовищу в спину. Тварь завалилась набок, дернулась пару раз и затихла. Дари осторожно приблизился и заглянул в открытые глаза чудовища с широким вертикальным зрачком, убеждаясь, что то мертво. — Не оно ли напало на Тэира? — сказал он, пиная темную тушу. — От Тэира не осталось ни капли крови, — заметила Тале. — Да и разве позволил бы он, — Калем вздохнул, — убить себя такой неповоротливой зверюге? Тэир хороший воин. Он посмотрел в упор, и Дари стало неуютно под его взглядом, будто Калем намекнул на несомненное превосходство охранника. Дари уязвленно поджал губы и рывком выдернул меч из чудовища. — Что ж, давайте искать дальше. Вечереет. Он поднял взгляд на золотящийся край неба за холмом. В лесу среди гор темнеет стремительно — пока на вершинах ещё царствовал день, на ложбины опускались сумерки и туман. Приходящий в движение от ставших привычными ударов из междумирья, он выползал из укромных мест и постепенно накрывал землю белесым покрывалом. Тэира нигде не было. Сколько ни искали друзья, им не удалось найти ни одного следа охранника — живого или мертвого, зато удалось сбиться с пути. При свете лучины Калем сосредоточенно изучал карту, прохаживаясь по округе в поисках тропы, когда Дари буркнул: — Ну хватит, пора готовиться к ночлегу. Завтра разберемся, куда идти. Никто не возражал. Тале стала раскладывать платок для ужина прямо в том месте, где остановилась. По ее напряжённой, скованной позе было заметно — она не хочет поднимать глаз на темнеющий лес. — Вы отклонились от пути к пирамиде… — сказал Калем тихо, когда костер был разожжен и все расселись вокруг, стараясь придвинуться как можно теснее в жаркий круг света. — Мы пойдем пока с тобой, до Гусятника, — сказал Дари и поспешно добавил: — Я тоже хочу найти заклинание для Алекса. Он не хотел, чтобы Калем догадался, что друзья вернулись защищать его — ему могло это не понравиться. Дари не понравилось бы. — Здорово! — воскликнул Калем, и в его глазах заплясали искорки света. Он так просиял, что казалось, бросится на шею с объятиями. — Надеюсь, это не отнимет у нас много времени, — проворчала Тале. — А ты торопишься? — не смог не усмехнуться Дари. — А ты нет?! — неожиданно возмутилась Тале, сжав кулаки. — Думаешь, нас не ждут дома? Не ищут, не сходят с ума? Думаешь, Алексу понравится, что ты… Она осеклась на полуслове, резко выдохнув, и замерла с расширенными глазами, устремив взгляд налево. Дари развернулся, и хотя ничего не увидел за частыми стволами, выхваченными из темноты всполохами костра, сердце заколотилось. Страх приковал его к земле, парализовал, но Дари должен был преодолеть его — иначе он не рэи. Он вдохнул, пробуждая в глубине тела слабый огонек силы, впервые зародившейся пару лет назад, но так и не нашедшей развития. Лёгкое, едва заметное тепло щекочущими искорками пробежало под кожей. Тале непроизвольно перевела на него взгляд — почувствовала. Но огонек уже погас, всю доступную незрелому телу силу Дари потратил на то, чтобы оторвать себя от земли и заставить сделать шаг в сторону леса. — Посмотрю, что там, — каким-то не своим голосом сказал он и двинулся к деревьям, оставляя друзей неподвижно сидеть у костра. Кровь оглушительно стучала в висках, грудь ходила ходуном под ударами сердца, и даже ставшая горячей рукоять меча в кожаной оплётке, ласково прильнувшая к ладони, не успокаивала. «Ну, давай!» — крикнул Дари мысленно сам себе и шагнул во тьму. В перелеске мелькнула фигура в темной безрукавке, разметывая ногами клочья стелющегося по земле тумана. — Тэир, — прошептал Дари хрипло и крикнул: — Тэир! Он рванулся вперёд, озираясь между деревьев. Туман сгущался, поднимался выше. Казалось, тот сам светится, подобно субстанции междумирья — перелесок был наполнен тусклым сиянием, которое можно было бы принять за лунный свет, если бы не чёрное пасмурное небо нового месяца. Тэира нигде не было. Дари бросился к тому месту, где видел воина, и зашёл за стоящие в ряд молодые деревья, опутанные по низу вьюном, чьи плети вытягивались из тумана, как руки тощей нечисти. Он заорал бы, столкнувшись лицом к лицу с тем, кто прежде был Тэиром, если бы не стиснувший горло ужас. Стоящее в двух шагах от Дари существо сохраняло сходство с воином: черты лица, рост, разворот плеч, темные кудри, разбросанные по лбу, безрукавка, ножны и даже единственный сапог — все было узнаваемо. Только существо было мертво. Щеки ввалились, белая кожа, утратившая свойственный Тэиру загар, была покрыта ссадинами и пятнами и испещрена множеством царапин от веток, из которых сочилась черная в сумраке кровь. Так же медленно она вытекала из рваной раны, наполовину разделившей шею — не пульсировала, не била струёй, а темными каплями падала с лоскутов вен и обнаженных мышц и, касаясь тумана у ног, вспыхивала и исчезала, не оставляя следов. И только глаза были живы — они горели демоническим огнем в тенях запавших глазниц и в упор смотрели на Дари. Мертвец открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но вместо слов из перебитой гортани вырвался тихий свист. От ужаса в груди Дари вновь вспыхнул огонек рэи, спасая его от парализующего могильного холода, исходящего от нежити. Миг, и Тэир взрыл землю, отталкиваясь босой ногой, и бросился на Дари подобно зверю. Тот успел выдернуть меч и взмахнуть наотмашь, но клинок с визгом рассек воздух. Тэир отлетел на несколько шагов назад и упал в туман, словно какая-то сила отбросила его — и это была не сила Дари, хотя и очень на нее похожа. Воздух зазвенел натянутой струной, как при атаке рэи, и тело Дари мелко задрожало, входя со звуком в единый ритм. Чувство это было невыносимо, казалось, он лопнет, разлетится на осколки. Не владея мышцами, Дари тяжело опустил меч и с трудом поднял голову. За перелеском, на холме, чистом от тумана, стояла девушка, окутанная призрачным сиянием. Все, что Дари успел разглядеть в ней, прежде чем зажмурился от непреодолимого ужаса, — реющие на ветру искрящие кончики длинных волос и острые, как у лисицы, уши, смотрящие чуть в стороны. В тот миг вдали отчаянно заржал конь. Дари встрепенулся, распахнул глаза — ни девушки, ни света, ни Тэира не было, затих и звон. Не убирая меча, Дари сломя голову бросился обратно к костру, где застал друзей за паническими сборами. Калем торопливо толкал провизию в мешок, то и дело озираясь с расширенными от страха глазами, а Тале едва не руками тушила огонь, забрасывая землёй. — Что вы делаете? — пробормотал Дари. — Здесь нельзя оставаться, скорее уходим! — выдохнул Калем. — Пойдем к Пупку, по дороге должны быть деревни. — Скорее, Дари, идём! — подхватила Тале, забрасывая набитую котомку на плечо. — А где лошадь? — Она сбежала, — ответил Калем почти шепотом. — Внезапно обезумела от страха и сорвалась с привязи, — он махнул в случайном направлении. — Да демон с ней, некогда ловить… Он торопливо пошел в противоположную сторону, бормоча на ходу: — Тропа тут. Идёмте же! Дари хотел бы напомнить друзьям, что Тэир вот так же сбежал в ночь, поддавшись внезапной панике, и рассказать, что с тем стало, но никак не мог решиться и улучить момент, едва поспевая за ними. Страх, объявший одновременно двух магов, был явно не случаен, и Дари предпочел довериться им и собственному чутью, что гнало вперёд — бегом и не оборачиваясь, а не усиливать ужас рассказами. — Сколько мы идём по Оданн, — вполголоса проговорил Калем, когда они углубились в лес, — не встретили ни одного путника, ни одного их следа, ни костровища. А ведь эта дорога — единственная, которая ведёт на восток! — он взмахнул развернутой картой. — Вымерли они тут все, что ли… Его слова нашли свое зловещее подтверждение, когда спустя много часов пути через ночь из серой предрассветной дымки показались острые крыши отмеченной на карте деревни. Небольшие дома из отесанных бревен располагались расходящимися кольцами вокруг вытоптанной песчаной площади, по краю которой стояли покосившиеся лавки из темного дерева, мокрые от росы. Дари вышел на середину площади и обвел деревню взглядом. Здесь царило полное безмолвие, какого никогда не бывает в жилом месте даже в самый тихий час ночи. Он вздрогнул, когда на ветру скрипнула приоткрытая дверь одного из домов. Свисающая с нее паутина в бисеринках капель и пышная трава, растущая перед порогом, свидетельствовали о том, что дом пустует. Дари решительно дёрнул ручку и молча дал знак входить валящейся с ног после ночного бегства Тале. Когда все трое вошли в пропахшую пылью и сыростью избу, он крепко притворил дверь и закрыл на засов. Не сговариваясь, обессиленные друзья рухнули кто куда: Тале на покрытую сырой рогожей кровать, Калем на лавку у стены, а Дари лег прямо на пол у порога и тотчас уснул. Его разбудил яркий солнечный луч, пробившийся через грязное стекло маленького окошка. Дари поднялся, потянулся, разминая спину, и осмотрелся. Дом выглядел так, словно его покинули в спешке или же внутри происходила борьба: на полу лежали расколотые горшки, свалившиеся с полок кружки и миски, комнату перегораживал ухват, который, падая, зацепил с окна полосатую серо-красную занавеску, теперь скомканную в углу и покрытую толстым слоем пыли. В очаге не догорели дрова, как если бы огонь залили водой, срочно уходя. На крючке очага болтался закопченный котелок с засохшей пищей внутри. Молча обменявшись с проснувшейся Тале настороженными взглядами, Дари отпер дверь и поторопился выйти из гнетущего своей заброшенностью дома на улицу. Здесь было тепло и свежо, солнце поднялось высоко и стояло над соснами почти в полуденной точке. Роса высохла, и яркая, давно не тронутая ногами трава колыхалась на лёгком ветерке. Деревня была так же пуста. Не было ни жителей, ни скота, ни птиц. Друзья миновали площадь и, следуя карте, двинулись в сторону стоящих за покатой долиной гор Оданн, где скрывалось поселение Нелли, а также легендарный Перекресток. Они подошли к нагорью и начали подниматься на невысокий перевал, следуя каменной тропе, прямо по которой бежал мелкий ручей, когда разом замерли, услышав резкий окрик издалека: -Эй! Постойте! Из-за отрога сломя голову несся к ним мужчина в холщовой одежде. — Стойте! — истошно кричал он на эльфийском и размахивал палкой над головой. Когда мужчина приблизился, Дари увидел, что свободной рукой он прижимает к груди маленького ягненка, а после разглядел далеко за отрогом небольшую, на пару десятков голов отару грязно-белых овец. — Кто вы такие? Откуда здесь? — переводя дух, крикнул тот, ещё не приблизившись. Молодой голос звучал не с угрозой — скорее, с радостью. Косой солнечный луч из-за горы упал на лицо пастуха, и Дари обомлел, наконец, разглядев: перед ними был не человек и не эльф. Первым делом взгляд зацепился за очень острые, удлиненные уши, расходящиеся в стороны — точно как у девушки на ночном холме. Подобно клинкам уши разрезали мягкие волны густых темных волос, подстриженных «под горшок». На молодом тонком лице мужчины выделялись раскосые лисьи глаза с янтарной радужкой в обрамлении черных заметных ресниц. — Мы… эээ… — пробормотал Калем, — идём в Нелли из Таала. А ты кто? — спросил он, справившись с замешательством, и зашептал Дари взволнованно, пихая локтем в бок: — Он оданн — первоэльф! — голос его зазвенел восторгом. Мужчина улыбнулся широко, обнажая по-звериному длинные острые клычки, и ответил охотно: — Я Имитт, местный житель, — он указал взглядом на оставшуюся позади деревню. — А где остальные жители? — осторожно спросила Тале, поглаживая ягненка, невесть как оказавшегося на ее руках — должно быть, это произошло, пока парни, открыв рты, разглядывали пастуха. — Они все… Имитт шумно выдохнул и опустил взгляд, отворачивая лицо в сторону, и покачал головой сокрушенно. — Как я рад вас видеть! — он вскинул наполненные искренней радостью глаза и потрепал шёрстку на голове ягненка, и не собираясь забирать питомца обратно.