Наше лето

— Я прочитал. Хёнджин появился на пороге его комнаты в общежитии на следующий день после отправленного письма, но Сынмин никак не мог понять, о чём старший говорит, поэтому и переспросил. — Что? — Я прочитал его. Твоё письмо. И все, что были раньше — их я тоже читал, Сынмин-и. Своё имя из этих губ звучало так дико и одновременно так правильно, что младшего даже слегка пробрало. Никто больше не зазывал его именно ТАК — с придыханием, с нежностью и словно бы с тем самым… чувством. Так умел только Хван Хёнджин. Раньше. Разве он не разучился? А потом парень наконец-то понял, что же ему сказал хён. Про письма! — Читал? — Все. С самого первого. Я видел их все. — признался Хван, заглядывая в глаза Сынмина и в нервном жесте сжимая руками рукава своей куртки. — И не ответил? — Прошу, давай поговорим? Я хочу… — старший перебил сам себя, словно запретив себе озвучить собственные желания при Сынмине. — Я должен всё тебе рассказать. Я должен. Ты это заслужил. В последнее время Ким ничего в жизни так не хотел, как послушать историю Хёнджина, поэтому он без лишних слов отошел в сторону, пропуская гостя в свою комнату. Они сели на аккуратно заправленную кровать младшего и Хван сразу заговорил, будто опасался, что в любой момент Сынмин может передумать и прогнать его прочь. Они просидели до поздней ночи, отключив свои телефоны и сосредоточившись только друг на друге. Им многое нужно было рассказать, ведь столько всего произошло с момента их последней встречи. Они оба повзрослели, но в чужих улыбках, в привычке трогать нижнюю губу указательным пальцем, когда задумывался, в слишком громком смехе в такой поздний час Сынмин узнавал «своего» Хёнджина. — Тебе очень идут светлые волосы. И здорово, что ты их не отрезал — мне всегда нравился твой хвостик. — Не смущай меня. Недолго помолчали. — У тебя теперь девушка, да? — Я с ней расстанусь. — Почему? Я не просил. — Потому что я увидел тебя снова и… я никогда такого не чувствовал ни к кому другому, Сынмин-и, и если ты простишь. если позволишь мне вернуть тебя. — Не надо. — Сынмину показалось, что Хёнджин был готов задохнуться после этого ответа. — Не надо, потому что я, наверное, всегда был только твоим, хён.

***

Они никому ничего не сказали. Факультет дизайна гудел слухами о том, что их Ледяной Принц разорвал отношения, не успев толком начать их, но никаких подробностей о причинах ни у кого не было. Дома Хёнджин, который всё ещё жил с родителями, тоже никак появление «того самого» парня не обозначил, зато сообщил, что начинает искать стажировку — захотел самостоятельности. Его отношения с родителями даже спустя несколько лет с того рокового дня нет-нет, да давали трещины. Хёнджин не простил, не смог, слишком тяжело пережив от родных людей такое сильное неприятие простого факта, что он может быть заинтересован в ком-то своего пола. — После экзаменов я смогу отрабатывать положенные 20 часов в неделю, а на каникулах буду ездить в офис. Со мной уже общался их менеджер и руководитель проекта, им понравилось моё тестовое задание. Сынмин слегка переживал из-за того, что своим появлением буквально вынудил Хёнджина «взрослеть», но парень уверял его, что, наоборот, уже давно не чувствовал себя настолько замотивированным, как сейчас. — А если твоя успеваемость упадёт? Ты точно потянешь? — Ну ты же будешь присматривать за мной, правда? — Буду, конечно. Но точно всё в порядке? Ты правда хочешь работать, или делаешь это из-за желания поскорее съехать из дома? — Сынмин-и, не переживай. Да, я хочу съехать. И хочу, чтобы ты потом тоже перебрался ко мне, но эта должность, что мне предлагают, и сама фирма — они мне понравились и я хочу попробовать.

***

Они начали всё заново — привыкали друг к другу, изучали… учились целоваться снова, вспоминая тела друг друга. Университет был запретной территорией, но вот комната Сынмина в общежитии была пусть и маленькой, но очень уютной, и стены там были не такие уж и тонкие, чтобы позволить себе что-то большее. — Здесь написано, что гель нужно нанести равномерно, а ты просто капнул сверху. — слегка волнуясь, а оттого становясь жутким привередой, читал инструкцию на смазке Сынмин. Света ночника катастрофически не хватало, так ещё и обнаженный Хёнджин с разведенными в стороны ногами никак не помогал сосредоточиться. — Да боже мой, я же просто вылил её тебе на член, дальше уж размажь сам, пожалуйста! — Хван готов был провалиться сквозь землю от смущения. — Хмм. да. Презерватив был натянут, смазка размазана, а Хёнджин прямо перед ним на кровати лежал на животе, чуть приподняв бёдра. Он уже подготовился — растянул себя ещё до прихода к Сынмину, чтобы всё прошло хорошо, но Ким всё-таки решил перестраховаться. Два пальца, обильно смазанные гелем, скользнули внутрь, встретив лёгкое сопротивление и вызвав удивленный стон. — Что ты.? Я же говорил, что готов. — Я хочу убедиться, что тебе не будет больно, хён. И Хёнджин не стал возражать, только опустил голову пониже, скрывая заалевшие щёки и кончики ушей. Тело старшего то и дело подрагивало, а мышцы ануса сокращались, он ерзал на месте, то подаваясь назад, то соскальзывая с пальцев полностью, делая проникновение более интенсивным. Сынмин смотрел и не мог налюбоваться — столь развратной и прекрасной была картина перед глазами. — Хватит пялиться, Сынмин-и, войди уже! Вытащив пальцы и быстро обтерев их о приготовленные заранее салфетки, Сынмин рукой направил член и толкнулся вперед, проникая в горячее тело и закусывая собственную губу, чтобы не застонать слишком громко. Парень замер, слыша, как тяжело дышит Хёнджин. — Всё хорошо? Не больно? — Нет. Странно. но не больно. Продолжай. Повторять дважды не пришлось. Сначала толчки были медленными, пробными, чтобы понять, как глубоко можно двигаться и научиться хоть немного контролировать своё возбуждение, что било через край с самого первого проникновения. Руки собственнически обхватили бёдра Хвана и стали на каждое движение внутрь притягивать ближе, делая толчки чуть более интенсивными. — Да, вот так очень хорошо, Сынмин-и. — подбадривал старший, начиная гладить себя в такт толчкам и получая сильное удовольствие каждый раз, стоило члену внутри задеть простату. — Очень хорошо-о-о. Еле заметные позвонки на спине Хёнджина обзавелись каждый своим ярким поцелуем, что обещали сходить потом несколько дней, а общие стоны приходилось глушить руками и подушкой. — Ммм, внутри так горячо, хён, ты так сжимаешься. Они оба говорили вслух то, что обычно бы постеснялись озвучить, но сейчас не было никакого смущения. Напряжение нарастало, как снежный ком, накапливаясь где-то в затылке и посылая волны удовольствия по всему телу. Шлепки кожи о кожу раздавались словно на всю комнату, грозя выдать их, но на это было уже совершенно наплевать. Весь мир сузился до горячего дыхания, до тихих стонов, до капелек пота, срывающихся время от времени из-под спутавшихся волос, небрежно забранных резинкой в хвостик. Сынмин кончил первым, не выдержав своего же быстрого темпа и не сумев остановиться вовремя, чтобы перетерпеть. Он обеими руками сжал Хёнджина в объятиях, ненадолго прилипая к чужой спине, хотя оба были достаточно потными и это было не самое романтичное решение. Дав парню отдышаться, Хёнджин спихнул его в бок и несколькими движениями довёл и себя до оргазма, тихо простонав что-то неразборчивое в подушку. Было немного неловко после, когда обтирались салфетками и меняли постельное бельё, когда поговорили и поняли, что можно было бы и сменить позу, ведь оба этого хотели, но побоялись предложить. — Но мне всё равно понравилось. — обнимая со спины и прижимаясь близко-близко, честно сказал Хёнджин перед сном, решив остаться с ночевкой в тот день у Сынмина. — Потому что это был именно ты и я чувствовал, как всё это приятно. — И мне было хорошо. Очень. А ещё я хотел сказать, что собираюсь тоже поискать подработку на лето… съедемся, как только сможем, хён. Услышав это, Хван подозрительно завсхлипывал, но всё-таки не дал Сынмину обернуться. Он несколько раз получал ненавязчивый отказ или обещание подумать над тем, стоит ли им так быстро развивать свои заново начавшиеся отношения, но сейчас младший согласился. Согласился! — Это будет замечательно, Сынмин-и. Люблю тебя. — Я тебя тоже, хён.

***

Двое молодых людей стояли перед самым входом на автовокзал. Один, что постарше, перекладывал из руки в руку тяжелый рюкзак, набитый вещами, а другой еле сдерживал слёзы, что так и норовили закапать в три ручья. Они уезжали теперь отсюда всегда вместе, проводя несколько дней летнего отпуска у родителей Сынмина и навещая бабушку и дедушку Хёнджина. Этот городок навевал на обоих парней столько хороших воспоминаний, что Ким каждый раз с трудом отводил взгляд от окошка в автобусе, когда они отъезжали. Вместе. Они уже давно вместе. Давно рассказали родителям, что встречаются, успели снова со всеми разругаться, но отстоять своё право на отношения, помириться, стать счастливыми. Все их друзья жаловались, что парни ведут себя как давно женатая парочка, но… фактически так и было. Они делили одну жилую площадь уже почти пять лет и действительно стали семьёй. Повод повсхлипывать у Сынмина сегодня был радостный — родители обеих семей сообщили ребятам новость, что сложились и погасили последние взносы их кредита за квартиру, которую парни купили в пригороде Сеула три года назад. Теперь они официально возвращались домой. К себе домой. — Я совсем не ожидал, что они так хорошо общаются между собой. Провернули всё за нашими спинами! — Хёнджин никак не мог поверить в такой подарок. — Это так мило с их стороны. Как приедем, надо будет зайти к твоим родителям и поблагодарить их лично ещё раз. — Хорошо, так и сделаем. — без возражений согласился парень. — И всё-таки знаешь что? — Что? — Мне кажется, что этот городок какой-то волшебный, типа нашего талисмана. Я здесь всегда был счастлив, сколько себя помню. И ведь именно здесь у меня появился ты. — Да, этот городок волшебный. А лето — самое лучшее время года. Наше лето. — улыбнувшись, ответил Сынмин.