Shining Light and all its stars

Во тьме мы находим свет, освещающий наши пути. А в печали мы находим радость, согревающую наши сердца. Так вот, он никогда не был выдающимся поэтом или писателем, но в этих словах находил утешение. Находил смысл. Особенно после того, как получил жизненный опыт, познав другую сторону жизни вместе со своим новым другом. Это были сумасшедшие двадцать четыре часа под иракской землёй. Честно говоря, ему до сих пор снились грёбаные кошмары обо всём, что он видел и пережил там, внизу. Но на самом деле всё было не так уж плохо. Салим стоял возле плиты, помешивая в кастрюле нечто, пахнущее просто божественно, какое-то рагу, как он сам сказал. Для Джейсона же пахло скорее чем-то похожим на рай, хотя вслух он никогда этого не скажет. В эти дни жизнь на базе напоминала чёртовы американские горки. Он по-прежнему регулярно виделся с Ники, Рейчел и Эриком, чтобы обсудить то, через что они прошли. Всегда в приглушённых тонах и прячась в тёмных углах. Они не должны были говорить об этом, но всё же говорили. Как они могли поступить иначе после всего, что произошло? Однако одной хорошей вещью стал приезд Салима и Зейна в Америку. Помощи Салима в уничтожении тех тварей оказалось достаточно, чтобы обеспечить ему и его сыну проезд в Штаты при условии, что он будет молчать, как и все они. Министерство обороны даже потянуло за какие-то ниточки, чтобы Зейну выдали визу как в США, так и в Великобританию. Он не был уверен, как им вообще это удалось. Но был чертовски благодарен. Заплатить за это, конечно, пришлось иракцу, во-первых, Салиму не разрешалось покидать базу без сопровождения, а во-вторых, он должен был рассказать всё, что знал об иракских вооружённых силах. По отношению к нему это было чертовски неправильно, но, с другой стороны, Салима могли арестовать собственные сослуживцы за то, что он вообще помог американцам. По крайней мере, теперь они с Зейном были в безопасности и под защитой. — Мух ловишь, друг мой. — Чт- Он подпрыгнул на месте от неожиданности, глядя прямо в обеспокоенные, но добрые тёмные глаза Салима. — О да, я слушаю. Он не был уверен, что именно слушает и что вообще происходит, но соображал быстро. Салим приподнял уголок губ. — Ты смотрел куда-то в пространство. Ох. — Точно, да. Я просто… — он вздохнул и потёр затылок, пожав плечами. — Понимаешь, просто задумался обо всяких разных вещах. Салим хмыкнул в ответ, осторожно протянув руку, нежно сжал чужое плечо. — Если хочешь поговорить, я здесь. — Да, я знаю, — он правда знал. Салим был хорошим парнем и хорошим напарником, честно говоря, без него у Джейсона ничего бы не получилось. Но были просто определённые вещи, о которых он не мог даже вслух заговорить, не то чтобы поделиться. Это было просто неправильно. — Я в норме. Взгляда, который бросил на него Салим, было достаточно, чтобы понять — он ему не поверил. Чёрт возьми, он сам себе не верил. Но Салим в своей истинно салимской манере не давил на него. Он просто кивнул. — Хорошо. Просто хотел, чтобы ты знал, — его голос был спокоен и размерен. Но с едва заметным оттенком разочарования. Это было странно, но за последние несколько недель он научился хорошо читать и понимать этого мужчину. Салим тоже о чём-то умалчивал. Между ними воцарилось молчание, оно не было непринуждённым, но в то же время совсем не тяготило. Это просто был один из тех странных моментов, когда ни один из них не знал, как реагировать на другого человека в своём окружении или как себя вести. Хотя, Салим определённо умел скрывать это лучше него. Джейсон тихо вздохнул и прикусил губу. Как бы всё сложилось, встреться они при любых других обстоятельствах. Вероятно, они вообще никогда бы не встретились. В тот день, когда он стоял там с винтовкой, упирающейся дулом в иракца, он был готов бросить его в любой момент. Эрик и Ник отговорили его. Но неуместная в тот момент ненависть всё ещё кипела дьявольским огнём, а сейчас она не толкала его вперёд, подпитывая, а вызывала тошноту. Ему настолько… промыли мозги, манипулировали, извратили, что он не видел человечности в людях, с которыми сражался. Во всяком случае до тех пор, пока не стало слишком поздно. — Сидишь на месте и не двигаешься, понял? — сказал он, усаживая иракца на стул рядом с тушей мёртвой твари. Позже у полковника наверняка возникнут вопросы к иракцу. — В этом нет необходимости… — Пасть закрой, — ухмылка и ответный свирепый взгляд. — Заставь меня. Кровь вскипела от гнева, а руки сжались в кулаки. О, Боже, дай ему сил. — Несомненно ты более разумен, лейтенант. Нам нужно работать вместе! Маленький грязный ублюдок… он чуть не прикончил его прямо здесь. — Заткнись, блять… — Довольно, Колчек! Иди проверь периметр, — прервал их полковник. И на какое-то время это сработало. Когда он вернулся, их пленный сбежал, оставив позади ещё больший хаос. К тому времени, как произошла перестрелка, ему было в общем-то плевать на этого парня, но он противостоял своим товарищам, и теперь они стояли друг напротив друга в тупике. — Я не желаю зла, — иракец вскинул руки в знак капитуляции. Это движение заставило расслабиться палец, лежащий на спусковом крючке, и замереть. Он не мог ослаблять бдительность, но, чёрт побери, он был счастлив увидеть человеческое лицо. — Не двигайся, блять! — на самом деле он не это имел в виду. Но не был готов позволить некогда заклятому врагу ускользнуть прямо у него из-под носа. Он не мог оставить сомнения и беспокойство, растекающиеся по венам. — Ты один? Кто-то ещё есть? — Всё произошло слишком быстро. Думаю, здесь только ты и я. Фантастика. — Только ты и я, да? Ну, чертовски здорово! Там, в этих коридорах они пришли к взаимопониманию. Они нужны друг другу, чтобы сбежать из этого ада и снова увидеть солнце. Но это было нелегко. Однако он старался изо всех сил, и его усилия были вознаграждены в тот миг, когда он услышал смех Салима. Он не был уверен почему, но этот смех поднимал настроение, согревая до самых костей. Для иракца он был не так уж плох. Даже когда он читал ему лекции о дезинформации американских новостных агентств. — Я получаю все необходимые новости по кабельному телевидению. Fox News и всё такое, — Джейсон попытался, но не смог сдержать смешок в голосе. Он не смотрел Fox News с того самого дня, как покинул дом. Терпеть не мог тамошних ведущих. CNN был ему больше по душе. — Видишь ли, именно в этом и заключается проблема, — сказал Салим. В ответ он одарил Салима ухмылкой, оглядывая его с головы до ног. Давно похороненные чувства к мужчинам с красивыми глазами, милыми улыбками, сильными телами и волевыми челюстями всколыхнулись внутри. И он незамедлительно затолкал их обратно так же быстро, как они возникли. Однако он не смог отвести взгляд, позволяя глазам ненадолго задержаться на нём. Думать так было просто неправильно. Салим уловил суть. — Ты издеваешься надо мной. — А мне-то казалось, что ты должен быть самым умным. А оказалось, что ты можешь быть таким же невеждой, как и я. — Или это ты умнее, чем кажешься, — усмехнулся в ответ Салим. От Джейсона не ускользнуло, как тот быстро оглядел его с улыбкой. Хотя и предпочёл не комментировать. Он списал всё на стресс. Вот и всё. Ничего другого просто быть не может. Они продвигались дальше, всё глубже туда, где нечто ждало их впереди, сражения с новыми монстрами, вампирами, инопланетными зомби или кем они там были, пока путь наконец не привело их прямо в логово тварей. Там у них было время поразмыслить. Салим рассказал ему о Зейне, о том, как растил его в одиночку, и о том как мальчик поступил в университет Британии. Как он гордился им. Это заставило Джейсона вспомнить о собственной семье, о своих братьях и сёстрах. Об Эмме, которая поступила в колледж в пятнадцать на астрофизика. Молли стала медсестрой. Деклан мог починить любую машину и даже пистолет. А Мерл… ну, они больше не говорили о малыше Мерле. Точно так же, как не говорили о нём самом. По нескольким причинам. Вопрос: «Твоя совесть чиста, Джейсон?» на целую минуту ввёл его в ступор. Все его мысли были о Мерле, лежащем на больничной койке. Он быстро пришёл в себя, рассказал всё, что случилось с той бедной женщиной. И Бог ответил на это. Зная, какое преступление он совершил, он не мог искупить вину по причинам настолько большой лжи, что почти сам убедил себя в её правдивости. Довольно. После сегодняшнего вечера его совесть будет чиста. — Чушь собачья. Я здесь не для того, чтобы чтить мёртвых. Правда в том, что моя жизнь катилась к чертям, поэтому я просто ухватился за возможность. — У всех нас есть свои причины, и они не должны иметь глубокое значение, — даже в такой поистине мрачный момент Салим пытался утешить его, заставить почувствовать себя лучше. Джейсон грустно усмехнулся. В этом мире не было ничего, что помогло бы ему искупить вину, что могло бы заставить его чувствовать себя лучше из-за того, что он сделал. Или вернуть людей, которых он оставил позади, чтобы оказаться здесь. — Значение, да? — он постучал по козырьку своей кепки, указывая на рисунок башен на ней. — Когда обрушились эти башни, я был под кайфом. Я даже не слышал об этом, пока не прошла целая неделя. Как тебе такое «глубокое значение»? — в конце концов, он всегда был изгоем в собственной семье. И казалось, что его новый друг тоже имел право это знать. Но он промолчал. — Я даже не знаю, какого хрена здесь делаю. Салим явно жалел его, ободряюще улыбаясь и всё такое. — Ты служишь своей стране. И эти слова сломали что-то в нём. Он никогда не сможет искупить то, что сделал, и по какой-то причине ему не нужно, чтобы Салим об этом знал. Если ему было суждено умереть здесь, он сделает это с чистой совестью. Салим просто слушал, хотя и сам явно не знал, как его утешить. В конечном итоге они придумали план и встретились со всеми остальными. Чёрт, он даже вернулся в ту адскую дыру, чтобы спасти Салима. И когда они разделили то мгновение в лифте, он понял, насколько далеко на самом деле зашёл. Ура, хули. Дерьмо. Обмен телефонными номерами в предрассветных лучах и осознание того, что он никогда больше не увидит Салима — вот с какими мыслями он отправился домой. Возможно, ему же было лучше, если бы на этом всё и кончилось. Ему больше не пришлось бы сталкиваться с этими некогда похороненными чувствами и нечистыми мыслями. Но, похоже, Бог был не на его стороне. Просто, потому что любил испытывать его. Телефонный звонок Салима был таким же неожиданным, как и готовность ЦЕНТКОМа перевезти их с Зейном в Штаты. Но из-за того, что он сделал для них, на него открыли охоту в собственной стране. И ему требовалось безопасное место. Он даже и не подозревал, что у полковника всё ещё оставались какие-то рычаги воздействия после того, что произошло. Чёрт возьми, они всё ещё находились под домашним арестом. Но полковник потянул за какие-то ниточки, и теперь Салим был здесь. Рядом с ним, вместе с Зейном. Правда браслет с трекером приходилось носить постоянно, но здесь было безопасно. День, когда он встретил Зейна, Джейсон никогда не забудет. Да и как он мог? Пацан подошёл прямо к нему, едва выйдя из самолёта, и воскликнул: — Ты наш американец! Он всё ещё не был до конца уверен, что Зейн имел в виду. Но он пропустил эти слова мимо ушей. Парень слишком ему нравился. Как и он нравился Зейну, раз он даже дошёл до того, чтобы учить его основам арабского языка, когда бывал дома. Эти последние несколько недель определённо были чем-то особенным. Как можно общаться с кем-то, зная, что твои чувства останутся без ответа? Зная, что ты ощущаешь это извращённое влечение, морально неправильное и даже запрещённое. Может быть, именно поэтому ненависть всё ещё кипела внутри него. Бог с ним играл. — Джейсон… — голос Салима был таким мягким, таким добрым, и всё, что он делал — снова всколыхнул в нём эти чувства. Он просто не должен такого чувствовать. Он так долго скрывал это, всё было хорошо. Но каждое слово, каждая улыбка, каждый ласковый взгляд. Чёрт, даже когда Салим готовил или читал книгу, этого становилось достаточно, чтобы заставить его чувствовать. Он не мог этого вынести. — Я в порядке. Правда. Последовавшие же за этой фразой слова были холодными, жёсткими и жалили подобно пощёчине. — Пожалуйста, не лги мне. Разве мог он признаться в грязных мыслях, терзающих его разум? Они едва ли были друзьями, и всё же Джейсон сгорал от желания получить больше настолько сильно, что это поглощало все его мысли. Он никогда не скажет ему правду. Он даже Богу не сознается. — Я просто устал. Это всего лишь стресс. — Тогда как насчёт того, чтобы присоединиться ко мне в мечети сегодня вечером? После ужина. Молитва может помочь тебе очистить разум, — Салим поставил на стол две тарелки тушёного мяса. Честно говоря, Джейсон не знал, что на это ответить. Будет ли он там желанным гостем? Он же не был мусульманином. Католическая молитва сработает? — А мне можно? Разве это разрешено? Смущённый смешок Салима заставил его улыбнуться в ответ. — А почему нет? — сказал Салим. — Каждый, кто проявляет уважение, желанный гость в мечети. В его голосе слышалась надежда и лёгкая дрожь, которую большинство людей могли бы не заметить, но он уже умел её распознать. Тесная близость в течение нескольких недель способствовала. Джейсон коротко улыбнулся и кивнул, хотя, честно говоря, не был ни в чём уверен. — Конечно, звучит, как хороший план. Салим выглядел счастливым и, по правде говоря, это было всем, что имело значение.