Shining Light and all its stars

Джейсон никогда не был в мечети просто ради молитвы. Этот опыт был чем-то совершенно иным. Прогулка босяком по залам поклонения, пока он одёргивал длинные рукава, следуя за Салимом, сама по себе была незабываемым опытом. Просто это было так грандиозно. Цветной мрамор и замысловатая резьба, украшающая стены, и на мгновение ему действительно показалось, что он снова вернулся в Ирак. В мирный Ирак. Люди были чертовски дружелюбны, гораздо более дружелюбны, чем он привык видеть. Джейсон изо всех сил старался запомнить приветствия, которым научил его Зейн. Отвечая максимально вежливо: «И вам мир» всякий раз, когда кто-нибудь приветствовал его на арабском: «Мир вам». Его произношение наверняка было дерьмовым, но, казалось, это не имело значения ни для окружающих, ни для Салима, судя по ослепительной, гордой улыбке, которой одаривал его мужчина после каждого приветствия. — Ты стал лучше. Джейсон встретился с взглядом Салима, тёплый карий цвет на мгновение затянул его. Он усмехнулся и отвёл взгляд. — Да, я практиковался. Подумал, ээм, подумал, что будет честно немного выучить арабский, раз уж тебе всё время приходится говорить на английском. Джейсон готов был поклясться, что улыбка Салима стала мягче и теплее, мог поклясться, что в этом взгляде было нечто большее, когда Салим обхватил его руку и нежно сжал. Это было просто невозможно. Это всё его нечестивые мысли и чувства, создающие путаницу в голове, и выдумывающие то, чего нет. — Спасибо, Джейсон. Это много для меня значит, — большой палец Салима коснулся тыльной стороны его ладони. У Джейсона перехватило дыхание. Когда он, наконец, нашёл нужные слова, прошло всего несколько секунд, а Салим всё не отпускал его руку. — Не за что, это меньшее, что я могу сделать. Салим не отпускал его руки и не отстранялся. Какая-то часть Джейсона прыгала от радости, та, которую он тут же с силой затолкал обратно. Ничего не происходило. Ради всего святого, они в молитвенном доме. — [Салим, брат!] — к ним подошёл незнакомый мужчина. Он был невысокого роста, с копной тёмных волос и такими же, как у Салима тёмными глазами, живыми и с озорным огоньком. Судя по его виду, что-то сильно его развеселило. Хватка Салима на его ладони немного ослабла, но всё так же не отпускала. Вместо этого он встал рядом с ним, соприкасаясь плечами и переплетя пальцы. — [Ильяс, брат, мир тебе], — сказал Салим, хотя его улыбка и была более сдержанной. Его вежливая улыбка, немедленно подсказал разум. — [И тебе мир], — ответил Ильяс, хотя несколько следующих слов были неразборчивы, за исключением «Джейсон» и «американец». Джейсон взглянул на Салима, и улыбка того немного смягчилась, когда он кивнул в ответ на слова Ильяса. — [Да. Джейсон]. — Рад знакомству, — он не был уверен, как стоит поприветствовать Ильяса, но мужчина казался достаточно дружелюбным в общении с Салимом. — Взаимно, меня зовут Ильяс Рашид. Я много слышал о тебе, Джейсон, — протянул ладонь для рукопожатия Ильяс. Тот обхватил чужую руку с вежливой улыбкой и коротко пожал. — В самом деле? Вскинув бровь, он посмотрел на Салима, застенчиво улыбнувшегося в ответ. Джейсон снова повернулся к Ильясу. — Надеюсь, только хорошее? — Только самое хорошее, не стоит волноваться, — сказал Ильяс. — Салим очень тепло отзывался о тебе. На самом деле, он не переставал говорить о тебе. Это оказалось новостью. И судя по шипению Салима в сторону Ильяса, он не хотел, чтобы Джейсон об этом знал. Почему? Салим был не из тех, кто что-то скрывает, тем более от него. — Правда…? Крошечная искорка надежды снова кольнула его сердце. Но Джейсон предпочёл её проигнорировать. — О, да, он… — Дорогой, давай не будем раскрывать все секреты лейтенанта Османа лейтенанту Колчеку. Услышав новый голос, Джейсон вытянулся по струнке и отсалютовал свободной рукой. — Генерал. Бригадный генерал Рейндерс был действующим офицером и командующим всей базой морской пехоты, на которой они проживали. Он занимал этот пост уже много лет. Также он являлся старым другом полковника, и судя по тому, что рассказал ему Эрик, они были знакомы уже много лет. Вместе с этим генерал поспособствовал тому, чтобы Салим и Зейн оказались под защитой властей, а остальные из их команды отделались домашним арестом. Генерал был мужчиной голландского происхождения, высокий и импозантный, почти что суровый на вид. Но в то же время от него веяло спокойствием и справедливостью. Шутка в том, что ему хотелось довериться, просто взглянув в яркие голубые глаза. Чего Джейсон никогда, разумеется, не скажет. — Вольно, лейтенант. Мы не при исполнении. Джейсон слегка расслабился, не настолько, чтобы полностью ослабить бдительность, но достаточно, чтобы выглядеть спокойным. Он просто не ожидал, что здесь будет сам генерал и… Подождите-ка. Подождите. Генерал только что назвал Ильяса… дорогой? Земля под ним разверзлась, все звуки казались искажёнными, а запахи исчезли. На мгновение он заполучил в свои руки нечто ужасное, не зная, как с этим справиться. Мягкое сжатие руки вернуло его в реальность, хотя ощущение падения в глубокую пропасть никуда не делось. Генерал оказался геем. Прямо как он. Внутренний голос разразился шипением. Вы очень похожи. Оба дефектные. Подождите. Что если он ошибся? Что если это просто был способ подшутить над старым другом? Джейсон замер, наблюдая, как генерал и Ильяс обменялись улыбками, а после ладонь генерала легла на плечо Ильяса. Это точно не выглядело простой дружбой. Должен ли он что-то сказать? Нет. Нет. Это казалось неправильным. Если бы кто-то догадался о его собственных предпочтениях, Джейсону бы не хотелось, чтобы они болтали. И, учитывая всё, что генерал сделал для них, сохранить его тайну казалось единственным правильным решением. Каким бы растерянным или раздираемым сомнениями он ни был, ему просто нужно принять этот факт и двигаться дальше. — Лейтенант? А после мягкое: — Джейсон? — Салима вытолкнуло его на поверхность из собственных мыслей. — Прошу простить, сэр, — Джейсон тряхнул головой и вежливо улыбнулся генералу. Салим снова сжал его руку. — Просто удивился, только и всего. Не ожидал Вас здесь увидеть. — «Здесь» — за пределами базы — и в храме я просто Аарон. — Аарон, — короткий кивок — это всё, на что он был способен, в его голове пронеслось так много мыслей и эмоций, что сосредоточиться было трудно. — Присоединитесь к нам во время молитвы? — спросил Аарон. Именно это нужно ему сейчас. — Конечно, ведите. Джейсон опустился на коврик между Салимом и Аароном, опустив голову и закрыв глаза, пока имам читал проповедь и молитву. Его рука, оставленная без защиты тёплой ладони Салима, казалась холодной и липкой. Чего бы Джейсон только ни отдал, чтобы в этот самый момент снова обхватить руку Салима. Он бросил на него взгляд, улыбнувшись совершенно незамутнённой сосредоточенности, застывшей на лице Салима. Арабские молитвы слетали с его губ, подобно стихам. Ему определённо было на что посмотреть. Он не надеялся ни на что большее, но по крайней мере Джейсон заслужил дружбу этого мужчины и заслужил право видеть его радость. Для него видеть счастье Салима было дороже, чем собственная жизнь. К тому времени, когда проповедь закончилась, его разум был спокоен, а на сердце стало чуточку легче. Хотя ему всё ещё казалось немного странным, насколько открытыми и спокойными были Ильяс с Аароном. Казалось, никто не обращал на них внимания. Окружающие люди улыбались им и относились, как к ещё одной паре. Это было странно. — Вероятно, ты больше нигде не встретишь такого принятия, — сказал Салим, подходя к нему сзади как раз в тот момент, когда он надевал свою обувь. — Что? Салим тоже казался донельзя спокойным, но Джейсон решил, что виной тому успокаивающая атмосфера мечети. — Эти мечеть и имам — единственные в Америке, что принимают все формы обоюдной любви между взрослыми людьми, — Салим наклонился к его ногам, помогая завязать шнурки. Джейсон даже не заметил, что те развязались, слишком сосредоточенный на приблизившемся мужчине. — В конце концов, их любовь ничем не отличается от любви между мужем и женой или же двумя жёнами. Взгляд Джейсона встретился с Салимом, его сердце бешено колотилось в груди, а разум охватил миллион противоречивых чувств. Разве это правильно? Но всё, чему его учили, всё, что сказал ему священник… Джейсон посмотрел на Аарона и Ильяса, смеявшимся и помогающим друг другу надеть пальто. Возможно, священник был неправ. Джейсону происходящее между ними не казалось неправильным и отвратительным. Он перевёл взгляд на Салима, и у него перехватило дыхание, когда он заметил, что тот стоит непозволительно близко. — Нет, полагаю, что нет… — выдохнул Джейсон, когда Салим протянул руку и разгладил воротник его куртки. — Все формы любви священны для Аллаха, также как и для твоего Бога, разве нет? И это тоже было правдой. Хотя какая-то его часть по-прежнему боролась с этой идеей.

***

— Это ересь, мальчишка! Ересь! — слова священника сопровождались брызгающей изо рта слюной, попадающей на его щёки, а чужая рука вцепилась в ворот рубашки. Всё, что он сделал — спросил Лукаса можно ли взять его за руку и прогуляться вместе вокруг озера. Лукас даже согласился! И если бы не этот придурок Кайл, об этом бы никто и не узнал. — Я не сделал ничего плохого! Я просто держал его за руку, — протестовал пятнадцатилетний Джейсон, но священник не обращал на него внимания. — Не ложись с мужчиной, как с женщиною: это мерзость. Левит 18:22, мальчишка! Священник ослабил хватку на его вороте и прищурился. — Ты хочешь сгореть, мальчишка? Твоя душа будет отправлена в ад, если продолжишь идти по этому пути. — В ад? — голос Джейсона дрожал, он не хотел попасть в ад. Он не хотел гореть в вечных муках. Но если все формы любви были священны для Бога, как могла любовь, которую испытывал он, привести его в ад? Он не понимал… Быть может, он просто неправильный. — В ад. Если не откажешься от своих дьявольских желаний, то именно там в конечном итоге и окажешься.

***

Его глаза остановились на Салиме, а на губах расцвела грустная улыбка. — Так и должно быть. Но меня учили… Молчание Джейсона было слишком красноречивым, потому как взгляд Салима стал мягче, а пальцы скользнули по воротнику куртки в попытке успокоить. И, Боже, как же приятно было чувствовать эти тёплые пальцы, на долю секунды скользнувшие по затылку. Ему не хотелось, чтобы это заканчивалось. — А что говорит тебе твоё сердце? Что оно говорит, когда ты смотришь на них? Сердце Джейсона сжалось, он прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции, которые ледяным комком скреблись внутри. Он знал ответ на этот вопрос: в этом нет ничего плохого. Он просто не мог сказать этого вслух, по крайней мере полностью. — Что в этом нет ничего плохого. И не должно быть. — Так и есть. Нет ничего плохого в том, чтобы быть мужчиной и любить другого мужчину или быть женщиной, которая любит другую женщину, или же любить оба пола. Любовь — это просто любовь, независимо от того романтическая она или же к семье. Бог никогда не осудит любовь, только ненависть. Джейсон чувствовал себя таким уставшим и подавленным, что ему казалось, будто Салим этой своей речью поддерживает именно его. В глубине сознания звучал его тихий голос, которым хотелось окутать себя, будто одеялом, вдохнуть его успокаивающий запах и опереться в поисках поддержки. Джейсон не мог этого сделать. Просто не должен. Потому что, пусть любовь Ильяса и Аарона была чистой и честной, он не был уверен, что его собственные чувства были такими же. То, что он ощущал, не могло быть любовью. Это была просто похоть и ничего больше. Пусть даже он не хотел от Салима ничего, кроме прикосновений, пальцев в волосах и его тепла, окутывающего и дарящего покой. Он хотел объятий, хотел разговоров. Хотел, чтобы ему сказали, что он не дефектный, что он не урод из-за того, какие мысли и чувства испытывает. Он не знал, в какой именно момент закрыл глаза, Джейсон просто понимал, что должен их открыть, чтобы ещё раз посмотреть на Салима, заметив, что тянется навстречу его прикосновению, и что тот придерживал его, обхватив за плечи. Он не отстранился, лишь положил ладонь поверх руки Салима. — Тогда Бог, вне всяких сомнений, должен осудить меня за то, как я обходился с тобой. — А я уверен, что он простил тебя, потому что с тех пор, как я приехал сюда, ты относился ко мне лишь с лаской и теплотой. Джейсон не мог больше этого выносить. Не мог слушать добрые слова одобрения Салима, не ощущая вспышку надежды, разрастающуюся теплотой где-то в животе. Он не мог с этим справиться. — Это меньшее, что я мог для тебя сделать. — Но для меня это значит всё, — рука Салима сжала его плечо. Джейсон думал об этом всю оставшуюся дорогу до дома. В тот момент, когда они въехали на подъездную дорожку, Джейсон заметил кое-что странное. И он имел в виду не машину, которая следовала за ними, чтобы убедиться, что они вернулись на базу. Как бы сильно это ни раздражало, в настоящее время это было вполне нормальным явлением. Нет, коврик возле входной двери был слегка помят и сдвинут на три дюйма влево. Джейсон всегда был хорош в выявлении подобных странных мелочей. Он должен быть хорош, чтобы обеспечить безопасность окружающих его людей. — Здесь кто-то есть. — Может, Зейн вернулся пораньше? — сказал Салим, со стороны он мог показаться спокойным, но было видно, что он и сам был на грани. Зейн должен был приехать только завтра — на рождественские каникулы — но, возможно, парню удалось вернуться пораньше, поехав на базу прямо из аэропорта. Это вполне было возможно. — Не позвонив заранее? И не отправив сообщение? — Будто он даёт нам знать, где находится, я имею в виду, что раньше он всё время по-тихому сбегал. Ах, да. Салим упоминал об этом, говорил о кражах. Так что попытаться удивить их, просто приехав на день раньше, было вполне в его духе. — Точно, — Боже, временами он был самым настоящим идиотом. Однако, Салим, казалось, не особо возражал. Он просто вышел из машины и подождал, пока Джейсон сделает то же самое. Они вместе подошли к входной двери, и Джейсон замер, обхватив ручку. По ту сторону двери двинулась тень. Джейсон оглянулся через плечо. Салим напрягся, согнув руки. Его собственное тело отражало эти движения. Дверь открылась, и тень стремительно заключила его в тёплые объятия. — Джейсон, баба. Они оба одновременно выдохнули, и Джейсон порывисто обнял Зейна за плечи. — [Привет, малыш]. — Не пугай нас так, — руки Салима обхватили их обоих. Это должно было заставить Джейсона почувствовать себя пойманным в ловушку, когда его вот так держали с обеих сторон. Хотя прямо сейчас это заставляло его чувствовать себя в безопасности. Заставляло почувствовать себя любимым. Джейсон быстро загнал это чувство обратно туда, откуда оно взялось, и попытался высвободиться из объятий. Хотя даже попытки были прерваны и Зейном, и Салимом. Его сокрушённый вздох был встречен тёплым обоюдным смехом. Прозвучало несколько фраз на арабском, которые он не смог перевести — они промелькнули слишком быстро. Всё, что он уловил, так это раздражённое: «Баба!» Зейна. А потом обнимающие руки внезапно исчезли, и он почувствовал, как вечерний холод снова проник под его кожу. И пусть несколько минут назад он сам пытался сбежать от них, теперь, когда ему стало холодно, Джейсон хотел, чтобы руки Салима снова его обняли. Нет. Нет. Ему нельзя о таком думать. Ему пришлось запихнуть эти чувства обратно. Он проследовал за Зейном внутрь, отметив, что чемодан подростка уже должен быть наверху, потому что ни в коридоре, ни в гостиной его вещей не было. — Вижу, ты уже убрал свои вещи? — А где ты спать будешь? — спросил Салим. В доме были две довольно просторные кровати, каждая из которых стояла в отдельных спальнях. В одной спал он сам, а в другой Салим. И Зейн мог легко поместиться на какой-нибудь из них. — Я приехал около восьми, дома никого не было, поэтому я занял спальню бабы. Вы оба солдаты, можете и вместе поспать, — ухмыльнулся Зейн с каким-то огоньком в глазах, который вызывал странное чувство. Будто Зейн знал что-то, чего не знал он. Салим что-то пробормотал — звук, который Джейсон слышал нечасто и который казался ему совершенно завораживающим. Мило было видеть, как он колеблется. Хотя в данном случае своего друга он не винил. — Зейн, ты не можешь просто… я… ты даже не спросил! — Не похоже, что кому-то из вас не приходилось делить постель с другими мужчинами… — огрызнулся Зейн, бросив на Салима такой дерзкий взгляд, который вызвал бы взрыв неконтролируемых эмоций, разговаривай Джейсон, например, со своим отцом. Погодите, а Салим когда-то спал с… Нет. Нет. База, Зейн имел в виду солдатскую подготовку. Ему пришлось сказать это самому себе несколько раз, чтобы не дать собственному разуму снабжать его откровенными образами. Зейн, должно быть, имел в виду подготовку. Солдату необходимо научиться находиться в тесном, очень тесном помещении со своими товарищами, такими же солдатами. В том числе делить кровать или спальный мешок. — Это к делу не относится, Зейн! — покачал головой Салим. Каким бы интересными ни был спор, ему не нравилось видеть, как они ссорятся. Следующие несколько слов, сорвавшиеся с его губ, были совершенно неожиданными. Всё, что угодно, лишь бы прекратить их ссоры и сохранить мир. — Всё в порядке, я не против, — Джейсон сказал это, не подумав, но заслужил удивлённый и одновременно восхищённый взгляд Салима, ну и Зейна. Маленький засранец. — Это же как во время подготовки, да? — он искренне надеялся, что так оно и было потому что, если бы дело было в чём-то большем, он не был уверен, как собирался сдерживаться рядом с Салимом. Но ради спасения их душ он старался держать свои руки при себе, и чувства взяли над ним верх. И Джейсон молил Бога, чтобы у него всё получилось.