Shining Light and all its stars

Через две недели после того памятного утра, в канун Рождества, они втроём собрались в гостиной, чтобы позвонить своим семьям. Это было традицией в семье Джейсона, и Салим согласился, что она довольно приятная. Даже если бы эти дни не имели большого значения для него или Зейна, они приняли бы участие в некоторых традициях, чтобы почтить его веру. Звонок в Ирак, сестре Салима, был первым, который они сделали, когда в полдень у них у неё был вечер. — [Алло, Салим]? — голос на другом конце провода был мягким и мелодичным, но с какими-то строгими нотками. Джейсон не хотел оказаться на пути человека с таким голосом. Это точно. — [Джамиля, как дела]? — улыбнулся Салим, услышав голос своей младшей сестры, и Зейн придвинулся поближе, чтобы лучше слышать. — [Хорошо, очень хорошо. У мужа и детей тоже. О, они так часто о тебе говорят. Мама всё время сетует, что Салим уехал в Америку, а Зейн в Лондон. Как мне вообще тебя переплюнуть]? Арабский Джейсона становился всё лучше, он уже достаточно понимал слова и фразы, чтобы связывать их воедино. Хотя его арабский и не был совершенен, при переводе некоторые вещи неизбежно терялись. — [Учитывая, что именно ты из нас двоих подарила маме больше внуков, думаю, в нашем соревновании выигрываешь ты], — усмехнулся Салим, но затем добавил. — [Я скучаю по вам]. — [Мы тоже скучаем. Без вас на семейных встречах не так весело, знаешь]? — [С ним в самом деле так весело]? — [О, он всегда убегает от всех вопросов, а наши дяди сердятся! Но сейчас вы живёте в Америке со своим американцем, так что тут мало что можно поделать. Ох, но мама гордится, что Салим снова кого-то нашёл! Я имею в виду, пусть все думают, что это позор, то что он американец, но кроме нас никто не знает, что он мужчина, пока Салим счастлив, мама и баба рады за вас]. Что ж… по крайней мере, Джейсон знал, что думает о нём семья Салима. Он с тихим стоном закрыл лицо руками. Хотя, похоже, достаточно громко, потому что Джамиля резко замолчала. Зейн же рассмеялся над повисшим в воздухе дискомфортом. — [Салим, ты дурак], — сказала она, спустя секунду сменив тон на извиняющийся. — Джейсон, мне так жаль, я не знала, что мы на громкой связи. — Всё в порядке, я, ээм, я всё равно не ожидал, что пойму так много из вашего разговора и, ээм, Салим сам виноват, что не сказал тебе. Салим одними губами произнёс: «Прости», одарив его извиняющейся улыбкой. Джейсон заставит заплатить его за это позже. Он покачал головой и вздохнул. — Мне всё равно очень приятно познакомиться с тобой, Джамиля. — Мне тоже, и ещё мне очень жаль, я не имела в виду ничего личного, просто… — … вся эта история с войной? — перебил её Джейсон. — Да, я понимаю. — Точно! — ответила Джамиля. — Мы как-нибудь хотели бы встретиться с вами, поприветствовать тебя в нашей семье должным образом, как только всё уляжется. Услышу, наконец, как вы познакомились! Честно говоря, он не знал, следует ли ему верить ей, но ради Салима и Зейна он был готов стать милым. — Было бы здорово, Джамиля. С нетерпением жду нашей встречи. Затем Джамиля начала говорить слишком быстро, хотя суть он и уловил: она уверенно выводила Салима из себя. Тот продолжал говорить с ней ещё двадцать минут, время от времени прерываемый Зейном, рассказывающим о Лондоне. И несмотря на заминку вначале, было приятно просто провести несколько минут собственной жизни с людьми, о которых заботился Салим. Когда разговор подошёл к концу, Джейсон принёс Салиму и Зейну по чашке горячего шоколада со взбитыми сливками. Потребовалось конечно, немало изучить, но с помощью местного имама ему удалось выяснить, как приобщить этих двоих к его рождественским традициям. Разумеется, они и сами хотели поучаствовать. Джейсон специально не спрашивал их ни о чем, но… — Спасибо, — Салим осторожно забрал из его рук кружки и притянул к себе на диван, вовлекая в мягкий и сладкий поцелуй. — Ты же знаешь, что тебе не нужно было делать всё это ради нас? Джейсон пожал плечами, да, он всё понимал, но в то же время ему этого хотелось. Ему хотелось, чтобы Салим и Зейн хорошо провели своё первое Рождество в Америке, получая только приятные воспоминания. — Я знаю, просто… Рождество всегда много для меня значило, и я хотел поделиться этим с вами. Салим притянул его к себе для очередного поцелуя. — Для меня большая честь быть частью этого. — Я тоже считаю, что получать подарки, помогать людям и проводить время с семьёй — отличное времяпрепровождение, — добавил Зейн. Джейсон обменялся быстрым взглядом с Салимом, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, когда обратился к Зейну. — С чего ты взял, что мы подготовили для тебя подарок? — Потому что я помог вам обоим преодолеть собственные барьеры и найти друг друга, — ухмыльнулся Зейн. — А ещё я видел, как ты положил подарки в свой комод. У тебя не слишком хорошо получается скрывать что-то, Джейсон. Салим от души рассмеялся, а голос его был тёплым и глубоким. — Он тебя подловил. Джейсоново: «Я ненавижу вас обоих», — не было даже воспринято всерьёз, заглушённое смехом. Несколько часов они провели за просмотром фильма «Один дома», слушая множество комментариев как Салима, так и Зейна о том, как безответственно со стороны героев было оставить такого маленького ребёнка, не следя должным образом за собственными детьми, и потягивали горячий шоколад. Комментарий Салима: «Этот ребёнок — сумасшедший», определённо сделал день Джейсона. С этим и правда трудно поспорить. Около трёх часов, после окончания фильма, Джейсон позвонил своей сестре. Ну, сестре, которая ему по-настоящему нравилась. Он точно не собирался звонить Молли или своей матери. Сделай он это, и ему пришлось бы выслушивать их нытьё о том, какое он на самом деле проклятие для них, по меньшей мере десять минут. Он не чувствовал себя готовым к этому. Они могли продолжать вариться в своей ненависти, ему плевать. Джейсон решил позвонить Эмме — астрофизику — которая закончила колледж в восемнадцать и по странному стечению обстоятельств жила всего в часе езды от него — в пригороде Вашингтона. — Алло? — на звонок ответила не Эмма, а Дилан, её семилетний сын, одержимый всем, что связано с динозаврами и космосом. Это было ещё одним делом, куда он не хотел влезать. — Привет, Дилан, это твой дядя Джейсон. Приятель, можешь позвать маму к телефону? — Дядя Джейсон! — взвизгнул Дилан, а затем пустился в рассуждения о тиранозавре в космосе, который побывал на разных планетах. У него даже не хватало духу перебить парня, особенно когда тот казался таким счастливым от простого разговора с ним. Салим усадил его обратно к себе на колени и уткнулся носом в шею, пока Дилан пустился в объяснения, подогреваемый тем фактом, что дядя Джейсон его слушал. Стало ещё хуже, когда вмешались Салим и Зейн, задавая собственные вопросы и попутно отвечая о космических динозаврах в Ираке. Дилан был слишком счастлив, объясняя «дяде Салиму» и «кузену Зейну» каждую мелочь. Честно говоря, если этот парень не вешал им лапшу на уши, значит он был абсолютным милашкой, который принимал всех, не задавая лишних вопросов. Пока вы готовы слушать его болтовню, вы самый хороший человек в списке Дилана. И хотя малыш и его интерес были довольно милыми, на самом деле Джейсон хотел просто поговорить с сестрой. — Хэй, приятель, как насчёт того, чтобы приберечь несколько тем для следующего раза? Мне правда очень нужно поговорить с твоей мамой. — Но дядя Джейсон… — Так, что я говорила тебе о том, что делать, когда позвонит дядя Джейсон? — перебила голос племянника сестра, звуча чуть запыхавшейся, когда она вырвала трубку из рук Дилана и поднесла её к уху. — Прости, Джейс, я понятия не имела, что он будет неподалёку от телефона. Тот усмехнулся её смущённым извинениям и прислонился спиной к груди Салима. — Всё в порядке, — протянул он, встречаясь со взглядом Салима. — Ты, кстати, на громкой связи. — Я никогда не узнаю, чем бы всё кончилось, да? — пробормотал Салим. — Нет. И я буду припоминать тебе это до конца жизни, — сказал Джейсон, к величайшему удовольствию как Зейна, так и Эммы. — Думается мне, я не хочу знать, о чём речь, — рассмеялась Эмма. — Кое-кто не сказал своей сестре, что она на громкой связи, когда мы ей звонили. — Это было очень смешно! — добавил Зейн. — Тогда ладно… что ж, Салим, Зейн, я очень рада познакомиться с вами обоими. Хотелось бы сказать, что я много слышала о вас от брата, но он очень редко со мной разговаривает… — сладким голосом сказала Эмма, но Джейсон знал, что ещё получит за это на следующей их семейной встрече. — Для меня тоже большая часть познакомиться с тобой, Эмма. У тебя прекрасный сын. Дилан такой очаровательный, — сказал Салим. — На самом деле это черта у него от папы. Теперь я хочу знать всё, ну знаешь, встречи, свидания, планы на будущее, все сплетни, — Эмма перевела дыхание. — Обожаю сплетни, мне так много нужно рассказать тебе о доме, о Тельме Сью и Бетти Рэй, о нашей дурочке Молли. Может, она и гомофобная сучка, но, чёрт побери, в ней есть всё, что нужно городу. Никогда не догадаешься, что учудил пастор Рэндалл. Ну помнишь, тот пастор-гомофоб, которой на тебя наорал? О, милый, если кто и отправится в ад, то он будет первым на очереди. Эмма болтала без умолку, вовлекая в беседу Салима и Зейна и посвящая их в сплетни Беар-Крика, штат Алабама. Они, казалось, совсем не возражали, словно были очарованы его большой семьёй из деревни и рассказами о родном городе Джейсона. К тому времени, как закончился телефонный разговор, оказалось, что завтра они устраивают Рождественский ужин не только для Эммы с мужем, Дилана и малышки Чарли, но и для Ники, Рейчел и Эрика. Потому что Эмма, разумеется, собиралась подружиться с его друзьями, если представится такая возможность. Это был её способ отомстить ему за то, что он не позвонил, когда вернулся, а лишь отправил смс со словами: «Я вернулся, а ещё у меня появился парень из Ирака». Не то чтобы Джейсон винил её за это. Ему и правда следовало позвонить. — Твоя сестра потрясающая, — сказал Салим, притягивая его ближе. — Это точно! — согласился Зейн. — Я то думал тётя Джамиля настоящая сплетница, но Эмма, кажется, ещё хуже. — Я начинаю бояться того дня, когда они встретятся, — и Джейсон даже не солгал. Не потому что думал, что те не поладят, нет, они точно поладят и слишком, насколько он мог судить. Вселенная схлопнется от всех этих сплетен. — Из всех моих братьев и сестёр? Наверное, Эмма самая лучшая из них, — она и правда была такой, Молли оставалась стервой-гомофобкой, переехавшей на Юг для работы медсестрой. Деклан был чудаком, чинившим машины. А сам Джейсон был морским пехотинцем, после увольнения из армии находящимся под домашним арестом. Так что из всех них Эмма и правда была самой нормальной. — Я не согласен, — Салим провёл большим пальцем по его щеке. — Думаю, вы с Эммой одинаково сумасшедшие. Вообще, это часть твоего обаяния. — Она всегда была такой? — спросил Зейн, он устроился на подоконнике, наблюдая за ними с мягкой улыбкой. — Болтливой? Да. Понимающей? Нет, — Джейсон вздохнул. — Ну, я хочу сказать, она приняла меня раньше, чем я сам, но… — рука Салима прошлась по его волосам, и Джейсон подался навстречу прикосновению. — Мы просто выросли в таком месте. Беар-Крик. Повезло, что меня не линчевали на месте за то, что я гей. И я всегда скрывался, пока не встретил твоего отца. Эмма хотя бы избавилась от большей части собственного дерьма, пока училась в колледже, попутно пытаясь заставить измениться и меня. — Значит, бабе удалось сделать то, чего не смогла Эмма? Научили старого пса новым трюкам, — ухмыльнулся Зейн. Джейсон от души рассмеялся, а затем просто кивнул, прося о сладком поцелуе, который Салим ему с радостью подарил. — Он чертовски прав, детка. — Говоря со всей любовью. Потому что, может, ты и старый пёс, но ты мой. Джейсону понравился этот тон. — Ты такой засранец. — Только ради тебя. Они провели дома ещё около часа, разговаривая об Ираке и о прошлом. Некоторое время Джейсон посвятил рассказам о Беар-Крик, о том, как рос с четырьмя младшими братьями и сёстрами, об аллигаторах на заднем дворе. К тому моменту, как подошло время ужина, они узнали друг о друге чертовски много, становясь чуточку ближе. Тем же вечером они втроём помогали генералу Рейдерсу и Ильясу в местном приюте, раздавая еду и одеяла тем, кто оказался менее удачлив. Многими из них были ветераны. И это стало мрачным напоминанием о том, что могло бы случиться и с ним, если бы он не смог найти свою опору после окончания службы в армии. Домой они вернулись довольно поздно, около полуночи. Пусть уставшие, но вполне довольные проведённым вечером. Зейн отправился в постель почти сразу, всю дорогу возбуждённо болтая о ветеране, с которым познакомился и который увлекался мифологией так же страстно, как и сам Зейн. Приятно было видеть его таким счастливым и полным энтузиазма относительно Америки и её жителей. Хотя он и не винил Зейна за то, что у него был не лучший опыт общения с земляками Джейсона. Он знал, что Ники, как и он сам, были исключением. Они были людьми, о которых заботился его отец, и поэтому Зейн делал всё возможное, чтобы поладить с ними. Но Джейсон подозревал, что подаренный геймбой тоже во многом помог завоевать расположение Зейна. Хотя Джейсон и не сомневался, что нравился Зейну. В противном случае, он не стремился бы так старательно свести его с Салимом. Тем не менее, приятно было видеть, что у Зейна случался и положительный опыт общения с другими американцами. Быстро пожелав Зейну спокойной ночи, они с Салимом удалились в комнату. Она оставалась всё такой же пустынной, как и две недели назад, а плакат с Томом Крузом теперь был повёрнут лицом к стене. — Не хочу, чтобы Том Круз наблюдал, как я прижимаю тебя к стене, чтобы надругаться, — рассуждал Салим. И Джейсон не стал спорить. Как только за ними закрылась дверь, Салим прижал его к стене, одной рукой обхватив задницу, а вторую запустил в волосы, обнажая шею. — Я ждал весь день, чтобы заполучить тебя, [любовь моя]. Джейсон обхватил ногами бёдра Салима, а руками обвил его шею, чтобы не упасть. С его губ слетел тихий стон, когда Салим оставил засос на чувствительной коже его шеи. — Полагаю, подобное терпение достойно вознаграждения, — рассмеялся Джейсон, слегка взвизгнув, когда Салим впился зубами в особенно чувствительное местечко под ухом. Иракец только усмехнулся, запечатывая его губы глубоким страстным поцелуем. — Мне нравятся звуки, что ты издаёшь. — Не слишком-то привыкай, — выдохнул Джейсон, застонав, когда Салим нашёл очередное чувствительное место. — Ох, чёрт. — Ты что-то сказал? — спросил Салим, улыбаясь глядя на дорожку из засосов, оставленных на чужой шее. — Такой прекрасный и весь мой. С этим Джейсон спорить не собирался, он знал, что хорошо выглядит. Хотя и был не слишком доволен, что Салим его пометил. — Заткнись, ублюдок, — прорычал он, оставляя на губах Салима быстрый поцелуй. — Как по-твоему мне скрыть это от Эммы и остальных? В ответ Салим лишь что-то промурлыкал, довольный собственной работой, и отнёс его в кровать. — Никак. Салим уложил его на постель, быстро стягивая с них обоих ботинки и носки. — Я хочу, чтобы весь мир увидел, что ты мой. — А что если соседи… — Салим запечатлел поцелуй чуть выше ключицы Джейсона, в месте которое словно имело прямую связь с каждым нервом в его теле, заставляя поперхнуться воздухом. — Бля. — К чёрту соседей. В этом округе это не запрещено. — Я бы предпочёл не афишировать всё столь явно. Не мой метод, — съязвил Джейсон в ответ, заслужив тёплый смех и поцелуй от своего партнёра. И хотя технически Салим был прав, гомосексуальность была легализована в округе Колумбия с 90-х годов, это не означало, что к геям не относились неодобрительно. В зависимости от того, в каком штате или районе ты живёшь. У него просто духу не хватало сказать это Салиму. Не сейчас. — Хм, а что насчёт меня? — Салим провёл ладонью по волосам Джейсона, лениво целуя, пока руки забирались под полы рубашки. — Чёрт возьми, да, — засмеялся Джейсон, помогая Салиму стянуть с себя рубашку. От вида этих мягких, чётко очерченных мышц и загорелой кожи, испещрённой маленькими родинками и шрамами, у него по-прежнему перехватывало дыхание. Он провёл руками по его сильным плечам и грудным мышцам, улыбаясь, когда Салим напряг их. Джейсон провёл руками вниз, задевая соски, к мягкому животу, обвёл пупок и зарылся пальцами в мягкие тёмные волоски, исчезающие за поясом штанов. — Боже, ты великолепен, — прошептал он. И это было правдой. Салим был сильным и мягким одновременно. Мощные мышцы, покрытые тонким слоем жира, и кожа, испещрённая историями выживания. Он и правда представлял собой великолепное зрелище. — Я и в половину не так прекрасен, как ты, — пробормотал Салим, целуя его с такой любовью и преданностью, что сердце едва не разрывалось от нежности. Как, чёрт возьми, ему могло так повезти? Мягкие губы проложили дорожку из поцелуев вниз по его шее и груди, задержавшись, чтобы поддразнить соски, прежде чем спуститься ниже к животу и наконец остановиться возле бёдер. Джейсон не мог думать, он едва мог дышать, пока Салим поклонялся его телу руками, губами и языком, превращая его в стонущее дрожащее месиво, лежащее под ним. На самом деле они едва продвинулись в изучении тел друг друга, ни один из них не хотел торопить события. Тем более что ни к одного из них не было внушительного опыта с другим мужчиной. Конечно, до службы в морской пехоте случались быстрая дрочка или минеты в заброшенных зданиях и задрипанных мотелях. Но ничего похожего на то, что было у него с Салимом, ничего существенного. И он никогда не шёл до конца. И сказать, что Джейсон об этом жалеет, он не мог, поскольку теперь он мог испытать всё это с Салимом в первый раз. И этот факт каким-то образом делал всё более особенным. Он притянул Салима к себе для очередного поцелуя, а в глубине его сознания сформировался небольшой план, когда он обвил ногами талию Салима и обхватил его руки, поднимая их по обе стороны от своей головы. И был вознаграждён тихим стоном. А затем услышал и удивлённый вскрик, когда одним движением перевернул их так, что Джейсон оказался сидящим задницей прямо на паху Салима, сцепив руки у него над головой. — Попался, — ухмыльнулся он. Салим улыбнулся в ответ, приоткрыв пухлые губы и переведя дыхание. Он выглядел взбудораженным и, ей Богу, зрелище было что надо. — Похоже на то, и что ты теперь будешь делать? Они оба знали, что если Салим действительно захочет вырваться, он сможет. В конце концов, физически он был намного сильнее. Но он не хотел вырываться. Казалось, Салим был одержим идеей заставить его двигаться, судя по тому, как он подавался бёдрами навстречу. Чёрт, каким же приятным было это медленное скольжение твердеющего члена по его заднице. Даже несмотря на то, что их разделяли два слоя джинсовой ткани и хлопка, Джейсон его чувствовал. Его веки затрепетали, дыхание сбилось, а желание царапнуло низ живота. — Ебать. — Именно это я и задумал. — Заткнись и помоги мне, — прорычал Джейсон, пытаясь как можно быстрее избавиться от собственных штанов. Потребовалась, конечно, парочка акробатических движений и тщательного маневрирования, но им удалось сделать это, не повредив ничего важного. И теперь они оба остались в одних трусах. На самом деле они не слишком продвинулись, Джейсон был напуган, а Салим казался довольным двигаться в его темпе. Устроившись поудобнее, Джейсон откинулся назад, прижимаясь к Салиму до тех пор, пока не почувствовал скольжение его члена по своей заднице. Бля. На секунду в его мозгу произошло короткое замыкание. А медленный стон мужчины, лежащего под ним, заставил его снова включиться. Он начал двигаться в неторопливом, чувственном ритме, трением постепенно доводя их обоих до точки кипения, заставляя тяжело дышать и стонать. Их поцелуй с каждой секундой становился всё отчаянней и менее скоординированным, по мере того как нарастало восхитительное чувство желания. Медленно, пока оно не отдавалось вибрацией во всём теле. С губ Джейсона срывались тихие отчаянные стоны вкупе со вздохами и редкими мягкими: «бля». Напряжение в животе нарастало, словно туго закрученная спираль. Он был так близко. Так… Салим, демонстрируя свою силу, перевернул их, поменяв местами, и впечатался жёстким поцелуем в губы Джейсона, не сбавляя темпа. И этого оказалось достаточно. Эта демонстрация силы и доминирования подтолкнула Джейсона к краю. Нахлынула на него, как бушующие волны на прибрежные скалы, неистово и с такой силой, что сбилось дыхание, отдаваясь дрожью во всём теле. Перевозбуждённый, сотрясающийся и слышащий лишь стук собственной крови, эхом раздающийся в барабанных перепонках. Салим задрожал, лёжа на нём сверху, а спустя секунду он почувствовал влажное тепло. Джейсон начал медленно опускаться, тяжело дыша, но улыбаясь, когда Салим осыпал его лицо поцелуями и уткнулся носом в щёку, а затем и в шею. Салим провёл рукой по волосам, убирая их со лба. А Джейсон подумал, что не представляет своей жизни без него, без слов привязанности и любви. И прямо сейчас у него всё это было. Он прижался поцелуем к немного припухшим губам Салима, а затем поднёс руку к его щеке. — Вау. — Неужели я наконец лишил тебя дара речи, [любовь моя]. — Ты вытрахал все мои мозги, вот что ты сделал, — и он не хихикал, вовсе нет. Хотя даже по его мнению похоже было именно на это. Однако, всё же Джейсон улыбнулся. А как иначе, когда гормоны и счастье бушевали внутри, пока Салим прижался сверху. Это блаженство было лучшим ощущением в мире. Салим лишь посмеялся, поцеловав его в щёку, а затем и в кончик носа. — Хорошо. Это означает, что сегодняшней ночью ты будешь очень покладистым. — Вовсе нет, — проворчал Джейсон, хотя его протест в конечном итоге был полностью сведён на нет тем фактом, что прямо сейчас он прижимался к Салиму, утыкаясь носом в его затылок и всё такое. — Ну конечно нет, мой любимый пёсик, — Салим оставил поцелуй между его бровями. Они оставались в таком положении около минуты, пока липкое ощущение внизу живота не превратилось в неуютное и обдающее холодом. Они бросили своё бельё в стирку и вместе приняли душ. Потратив несколько минут на то, чтобы с любовью и заботой помыть друг друга, они вышли из душа, попутно вытираясь полотенцем. Не то чтобы он не выносил вида обнажённого Салима. Бога ради, он служил в морской пехоте и много раз принимал душ, видя чужие мокрые спины и намыленные задницы. Просто это был другой уровень близости. Принятие душа, скажем с Ники, он мог предоставить, как обычный день где-нибудь на базе, но с Салимом это действо становилось проявлением любви и заботы. Однако, секс — это не совсем то, чем он занимался со своими друзьями-пехотинцами. Во всяком случае, не в его взводе. И было намного труднее отделить эту часть своей жизни от чего-то нормального и хорошего. Поэтому, хоть он и пытался к этому приблизиться, приходилось делать всё постепенно, шаг за шагом. Салим был с ним солидарен. Согласно его вере, секс вне брака был под запретом, пусть Салим и придерживался более облегчённой версии этого правила. Аллах не осудил бы его за внебрачный секс, при условии, что это был всего лишь один человек, которому он будет предан. И эта лазейка дала им, так сказать, пространство для манёвра. Они всё равно не могли пожениться, и в их случае единственным выходом являлся гражданский союз, но для чего-то подобного было слишком рано. Так что нынешнее положение вещей устраивало их обоих, и, честно говоря, это было довольно весело и захватывающе. Одевшись, они помолились на ночь, а затем легли спать, Салим устроился позади него, прижавшись к спине точно так же, как и той самой ночью две недели назад. Следующим утром они были заняты приведением дома в порядок, приготовлением завтрака и утренними молитвами. Весь этот ажиотаж продолжался примерно до двух часов дня. Тем не менее, какими бы занятыми они ни были, Джейсон с Салимом заметили, что Зейн весь день вёл себя странно. Он постоянно с кем-то переписывался и был довольно нервным. И такое поведение было совсем на него непохоже. Салим пытался поговорить с ним, но все прошло так, как и ожидалось. — Зейн, кому ты пишешь? Подросток закатил глаза и отодвинул телефон в сторону, чтобы Салим ничего не увидел. — Просто одноклассник, баба. — О, звучит весело. Так о чём разговор? — спокойно и с неподдельным интересом спросил Салим, но Зейн воспринял это иначе. — Клянусь Аллахом, баба! Могу я побыть наедине с собой в этом доме? [Чёрт возьми]! — Ладно, ладно, оставляю тебя в покое, — бедный Салим вскинул руки, сдаваясь, и предоставил Зейна самому себе. Хотя любому со стороны было бы заметно, как тому больно и пусть это не было делом Джейсона, ему захотелось отчитать Зейна. Но он этого не сделал. Как бы сильно он этого ни хотел, это было только между Зейном и Салимом. Два часа дня наступили раньше, чем они ожидали, а вместе с этим поднялся шум и полнейший хаос. Сначала приехала сестра Джейсона с семьёй. Джек, её муж, не был такой уж большой проблемой. Мужчина выше шести футов ростом был обладателем тёмных волос и голубых глаз, он был тихим и невозмутимым, от него веяло спокойствием, вселяя уверенность, что он сохранит хладнокровие в разгар какого-нибудь конфликта. В каком-то смысле Джек всегда напоминал Джейсону тех странных преподавателей искусства или философии с их кардиганами в кофейных пятнах и классическими брюками. Эмма же была его полной противоположностью. С копной тёмно-каштановых волос, аккуратно заплетённых во французскую косу, карими глазами, прямо как у него самого, и аурой, вопившей о надвигающемся хаосе. Она была похожа на накачанную кофеином Пинки из мультсериала «Пинки и Брейн» с интеллектом Брейна и пристрастием Пинки к сплетням и веселью. Её наряд был столь же ярким, как и её личность, поскольку приехала она облачённая в рождественское платье с блёстками и красные сапоги. Дилан, их семилетний сын, больше походил на отца, но у него были мамины глаза. Очевидно, он даже и не думал приодеться, потому что приехал в пижаме с динозаврами и тапочках в виде космических кораблей. С другой стороны, ему было всего семь, он не должен следовать всем правилам взрослой жизни в отношении праздников. На руках Джека сидела малышка Чарли, которую он не видел с самого рождения, в то время он был в Ираке. Она в отличии от своего брата была больше похожа на Эмму, но с глазами Джека. Эмма нарядила её в жёлтое платье с аллигаторами и рождественские пинетки. Джейсон искренне надеялся, что это не было намёком его сестры, потому что он правда не хотел, чтобы Салим слышал эту историю. — Привет, Эмс, Джек, — поприветствовал он их обоих, когда те подошли к входной двери. — Джейс! Боже, я не видела тебя больше года, иди сюда, засранец! — Эмма подбежала к нему, крепко обнимая. Джейсон искренне обнял её в ответ. Боже, как же он по ней скучал. — Я тоже по тебе скучал. Он пожал руку Джека и коротко его обнял, помня о малышке Чарли, а после представил их обоих Салиму и Зейну, сам же подхватил Дилана на руки и понёс в дом к большому удовольствию семилетнего ребёнка. Каким-то образом он всегда был самым лучшим дядей для Дилана. Стоило признать, Салим выглядел как всегда эффектно, его простая белая рубашка и коричневые брюки были удачным решением. Это определённо произвело чертовски хорошее первое впечатление. Он и сам не мог перестать пялиться на этого прекрасного мужчину, которого имел честь называть своим партнёром. Что его сестра сразу же уловила. Эмма пустилась в долгие разговоры о работе и доме, пока они проходили в гостиную, а сам он с Джеком отнесли еду, которую те принесли, на кухню. Рассказывая все мельчайшие подробности о Беар-Крик, районах и пригороде, она поделилась некоторыми историями из детства с Зейном и Салимом, которые с восторгом её слушали. Около пяти часов вечера они пригласили Рейчел и Эрика, хотя, как ни странно, Ники с ними не было. Даже несмотря на то что его друг и Кинг пришли к соглашению с тех пор, как вернулись. Они вроде как начали встречаться, все трое. Как именно это произошло, Джейсон не знал, да и не его это было дело. Пока Ники был счастлив, то и он был. Он не станет вмешиваться. Эрик, к счастью, на какое-то время втянул его сестру в какую-то научную беседу, а это означало, что она временно не могла рассказывать истории о его детстве и о том, как его чуть не укусил опоссум, когда ему было восемь, и он пытался доказать что-то Лукасу. Существовали определённые вещи, о которых он пока не хотел рассказывать Салиму. Потому что пусть Салим и имел представление о его безрассудстве и глупости, он не знал и половины, и Джейсону очень хотелось бы, чтобы так и оставалось. В шесть в дверь снова позвонили, и на пороге появился Ники. Он нёс с собой большую коробку, от вида которой Зейн заметно взволновался. — Баба, баба. Иди сюда, присядь. Садись сюда, — Зейн указал Салиму на стул, а сам сел позади, выглядя довольным и гордым собой за то, что организовал всё это. — Так ты переписывался с Ники? — он не мог поверить, что друг мог скрыть это от них, но, с другой стороны, вероятно, Зейн сам убедил Ники молчать. — Мне нужна была кое-какая помощь, а попросить тебя я не мог. Баба вытянул бы это из тебя за пять секунд. — Нет же, я был бы нем, как могила, — Джейсон перестал опираться на спинку стула Салима и скрестил руки на груди, а все повернулись к нему с выражением, которое кричало: «Да ты, должно быть шутишь». — Я бы ничего не сказал! — Джейсон, чем больше бы говоришь о чём-то, тем чаще начинаешь повторять, чтобы другие поверили в это. Такие дела, приятель, — сказал Ник. Чёртов предатель. Салим ухмыльнулся и схватил его за руку, запечатлев поцелуй на ладони. — А мне нравится твоя честность, Джейсон. Но я-то имею на неё право. И даже если Джейсон покраснел, он никогда бы в этом не признался. — Ну конечно. Понятия не имею, о чём ты говоришь. Остальные либо просто посмеялись, либо ухмылялись. Это было так раздражающе, и он точно сказал бы что-нибудь по этому поводу. Если бы Салим не притянул его ближе, чтобы взять за руку. Как, чёрт возьми, он должен был отказаться от этого? — Я настаиваю на своём, — сказал Ник. — Заткнись, Ники. Зейн взял коробку из рук Ника, со всей осторожностью поставив её к ногам Салима, и отступил на шаг. Затем коробка сдвинулась с места. Он не был уверен, кто из них застыл первым, но они оба определённо замерли. — Эта коробка шевелится. — Так и есть… — сказал Салим, поворачиваясь к Зейну. — Что в ней? Зейн только ухмыльнулся и жестом показал снять крышку. — Открой! Джейсон с Салимом обменялись взглядами, и он нежно похлопал своего партнёра по плечу, когда Салим отпустил его руку. — Я прикрою твою спину. Салим открыл коробку. И его глаза распахнулись от удивления, когда он медленно достал что-то из неё. — Аллах, что ты подарил мне, Зейн… Подарком оказался щенок возрастом примерно около девяти недель с рыжевато-коричневой шерстью, чёрной мордочкой и такими же чёрными кончиками ушей. Судя по всему, это была девочка с милыми карими глазами и слегка закрученным хвостом, который без устали вилял из стороны в сторону. А мех её был таким мягким. Он даже не понял, как начал гладить её, почёсывая, но Джейсон в этом был не одинок. Салим прижал её к груди, практически баюкая на руках. — Зейн, ты не можешь просто так подарить мне щенка… мы же говорили об этом. — Да, ты же хотел собаку много лет, — сказал Зейн. — Мне целую три года пришлось выслушивать, как ты говоришь об этой породе. Конечно, я обязан был подарить тебе одну. — Я… Зейн… — и этот момент щенок лизнул Салима в щёку. Любая борьба, которая зарождалась в Салиме, покинула его, заставляя полностью растаять. — Ты неисправим… — прошептал он. — Спасибо. Затем он улыбнулся крошечному извивающемуся существу на своих руках и поцеловал крошечную макушку. Просто видеть улыбку Салима было достаточным подарком. И большего ему было не нужно. — Так… получается, теперь у нас есть собака, да? — ухмыльнулся Джейсон, заслужив ослепительную улыбку от Салима. — Полагаю, что да, всё благодаря Зейну, — Салим бросил на сына благодарный и одновременно дерзкий взгляд. Будто он даже был немного раздражён, но сердиться не мог. Джейсон его не винил. Трудно было злиться, когда держишь в руках маленького щенка. Так что он просто хмыкнул. — Как мы её назовём? Американское имя казалось ему неправильным. Порода была похожа на арабскую или даже дальневосточную. Так что Джейсон не был уверен, как её назвать, и Салим понял его неуверенность. Он поднял щенка выше, внимательно оглядывая. — Раджа. Надежда. Моментально отреагировал мозг Джейсона. Вполне подходящее имя, учитывая все обстоятельства. — Так и есть. Наш маленький маяк. После того, как Раджа устроилась поудобнее и заснула на руках Салима, они обменялись подарками. Дети были в восторге, особенно Зейн и Дилан, которые получили игру Марио и нового динозавра. Сразу за этим последовал ужин, на котором ему удалось немного подержать Чарли на руках. То, как Салим смотрел на него с ребёнком на руках, заставляло сердце сбиваться с ритма. Он не мог не спрашивать самого себя, сможет ли он когда-нибудь поделиться этим с Салимом, завести детей. Но Джейсон отбросил эту мысль, потому что это казалось слишком далёким будущим, и думать об этом пока не стоило. После ужина взрослые остались сидеть за столом, а дети убежали вместе с Раджой в гостиную смотреть телевизор. Однако у сестры Джейсона были другие планы. Она ещё недостаточно смущала его и, он был готов Богом поклясться, была одержима этим. — А все слышали историю о приключениях Джейсона четвёртого июля? — спросила она после того, как все вышли. Джейсон застонал в свою банку холодного пива, сидя на коленях Салима. Тот же просто отхлебнул свой сладкий чай и отрицательно покачал головой. Иракец ухмыльнулся, а затем повернулся к его сестре. — Я не слышал. Но мне очень любопытно. — Поверь, ты не захочешь знать… — Джейсон провёл рукой по волосам Салима, улыбаясь, когда тот подался навстречу прикосновению. — Звучит, как что-то забавное. — О, я должен это услышать, — сказал Ник, чьё мнение разделили и Рейчел с Эриком. — Ну… — начала Эмма. — Это случилось четвёртого июля, когда ему только исполнилось шестнадцать. Он был чертовски глуп и пьян в стельку. Я имею в виду мертвецки пьян, — Эмма выдержала паузу. — Эм… — Нет, заткнись, — огрызнулся та в ответ. — У меня, как у твоей сестры, есть данное Богом право выставлять тебя посмешищем перед твоим парнем и друзьями. Кто-нибудь убейте его прямо сейчас. Он сделал ещё один глоток пива, а Эмма продолжала говорить. — Так вот, пьяный Джейсон — забавный Джейсон, но в то же время очень глупый. А говорить: «Я собираюсь помериться силами с аллигаторами» глупо. Сейчас в Северной Алабаме не так уж много аллигаторов, но у нас в Беар-Крик водятся несколько. Угадайте, куда направился Джейсон? Верно. Этот парень, сейчас мирно сидящий на коленях своего парня, нырнул в пруд полный аллигаторов, будучи пьяным в дрова, и выжил. И я не просто так говорю, что он выжил. Иначе это была бы нехорошая история. К этому моменту Салим уже пристально смотрел на него, время от времени удивлённо переводя взгляд на его банку с пивом. — И вот он, шестнадцатилетний подросток, умудрился вытащить из пруда аллигатора весом в один фут, а потом пришёл с ним домой, держа его над головой и крича, как Тарзан, но спустя секунду получил хвостом по лицу и сломал нос. Его крики в тот день до сих пор вызывают смех! Джейсон её убьёт. Он собирался убить свою сестру и сделает это с превеликим удовольствием. Хотя в некотором роде он полагал, что оно того стоило, учитывая с какой смесью обожания и чистейшей радости смотрел на него Салим. — Воистину, ты храбрейший из людей, Джейсон. Он никогда не даст ему об этом забыть. Но по крайней мере, Джейсон мог поблагодарить свою счастливую звезду за то, что эту историю не слышал Зейн, иначе его подколки преследовали бы его до конца жизни. — Ты никогда не позволишь мне забыть об этом? Улыбка Салима озарила комнату. — Никогда. Не до конца наших дней. Бля. — Ну и как мне злиться на тебя? Салим обнял его за талию. — Никак. Он и правда не мог. Со вздохом Джейсон откинулся назад, позволяя своему партнёру держать его в объятиях. К тому времени как все разошлись по домам, а Зейн отправился спать, было уже далеко за полночь. Джейсон с Салимом стояли снаружи во дворе. Позволяя Радже сделать свои дела на снегу. И их озарял свет звёзд и луны. Салим обхватил его талию руками и уткнулся носом в шею, чтобы согреться. — Спасибо. Честно говоря, Джейсон совсем не понимал за что тот его благодарил. — За что? Улыбка Салима была мягкой, тёплой и наполненной преданностью. — За то что позволил мне быть частью твоего мира и твоей семьи. Это большая честь. Ах, Боже. Как будто он хоть на секунду задумывался о том, чтобы отказаться от него. Он просто не мог этого сделать. Просто не стал бы. Ни сейчас, ни когда-либо потом. — Не похоже, что я могу отказаться от тебя. — Знаю, — Салим переплёл их пальцы и притянул Джейсона ближе. — И это делает меня самым счастливым человеком на свете. — Вовсе нет, — ухмыльнулся Джейсон. — Я почти уверен, что больше всего повезло именно мне, раз ты меня терпишь. Он наклонился, чтобы оставить на губах Салима сладкий поцелуй. Но внезапно прикосновение холодного пальца к губам остановило его, заставив замереть на месте. — О нет, — рассмеялся Салим. — От тебя пахнет алкоголем, язычник. А спустя секунду за его словами последовал нежный поцелуй в щёку и сладкий шёпот: — Я люблю тебя. Джейсон посмотрел в глаза Салима, положив голову ему на плечо, и на губах его расцвела улыбка, когда он коснулся чужой щеки в ответ. — Я тоже тебя люблю.

— the end —