Мстители

      Первое, что замечает Гермиона о Пэнси Паркинсон, это то, что она опаздывает. На встречу, которую сама назначила.       Гермиона в отчаянии смотрит на маггловские наручные часы, которые мама подарила ей на прошлое Рождество. Пальцы сердито постукивают по деревянному столу, а кофе остывало в керамической кружке.       Она решает дать Пэнси еще пять минут, чтобы показать себя, прежде чем уйти. В любом случае, Грейнджер пришла сюда из вежливости. Не похоже, чтобы эти две ведьмы были подругами. Они почти не общались уже много лет, а до этого они не были подругами в школе.       Однако Гермионе стало любопытно, когда в ее кабинет в Министерстве пришло срочное письмо с просьбой о встрече.       Я бы не просила, если бы это не было важно, Грейнджер. Это касается твоего мужа.       Бабочки тревоги всполошили ее нутро и до сих пор не улетучились, несмотря на то, что прошла почти неделя с тех пор, как она получила это сообщение.       Когда двери Розы Ли Тибаг наконец открываются, она без труда замечает бывшую Слизеринку.       Второе, что Гермиона замечает в Пэнси Паркинсон, что она одета, как на убийство. Ведьма, наверное, могла бы снять одну из своих шпилек и использовать острие, чтобы вонзить нож прямо в сердце. Макияж кошачий глаз такой же четкий, как и ее идеальная причёска, а губы накрашены в роковой красный цвет.       Когда Пэнси присоединяется к ней за столом, она не приносит извинений за свое опоздание, а просто кладет конверт на плоскую поверхность и подталкивает его к Гермионе двумя накрашенными черным лаком ногтями. — Что это? — спрашивает Гермиона, не предлагая никакого другого приветствия, глядя на конверт и обратно в изумрудные глаза Пэнси. — Доказательства. Я не настолько глупа, чтобы появиться без них. — Доказательства? — Гермиона сморщила брови, не понимая, к чему клонит слизеринка.       Пэнси, наконец, садится на свое место, руки она складывает под подбородком, и наклоняется, изучая Гермиону. Наконец, она откидывается назад, широко раскрыв глаза. — Ты понятия не имеешь… — Относительно того, о чем ты говоришь? Естественно, — пальцы судорожно сжимают верхнюю часть конверта, — почему ты хотела встретиться со мной, Пэнси? — Черт. Я предполагала… — она подзывает официантку, — можно нам два ирландских кофе? Спасибо.       У Гермионы отпадает челюсть. — Послушай, я не знаю, что это такое, но сейчас уже полдень, и мне нужно возвращаться на работу после… — Поверь мне, Грейнджер… — вздыхает она, прерванная, предположительно, взглядом Гермионы, — работа уйдёт на второй план. Понятно. Тебе это понадобится, — Пэнси благодарит официантку, которая приносит две свежие чашки кофе, наполненные выпивкой, и снова поворачивается лицом к Гермионе, — эй, Грейнджер. — Что ты… — Твой муж изменяет тебе, — выплюнула Пэнси, слова были такими же нежными, как ее кошачьи когти. Глаза Гермионы расширились, ее рот открывался и закрывался, как у рыбы, прежде чем она наконец прошептала. — Прости что? — Проныра, за которого ты вышла замуж… рыжий тупица. Он изменяет тебе, Грейнджер, — Паркинсон постукивает своим идеально наманикюренным пальцем по конверту, лежащему перед Гермионой, — вот твои доказательства. — Нет, — Гермиона качает головой, слово вырывается с трудом, так как застревает в горле, — ты ошибаешься… — Ты даже не открыла конверт.       Гермиона толкает его обратно через стол к Пэнси. — Мне и не нужно. Ты ошибаешься. Рон никогда бы…       Пэнси вскрывает конверт и достает пачку фотографий.       К несчастью для Гермионы, это довольно компрометирующие фотографии.       Бывшая Слизеринка бросает стопку обратно на стол. Глянцевая бумага расползается по дереву, парочка фотографий падает на пол рядом с ногой Гермионы.       На каждом снимке в разных ракурсах запечатлен ее муж, целующий другую девушку. Они идут по улице, держась за руки, он прижимает ее к кирпичной стене, запустив руку под юбку. На другой фотографии его ладонь касается ее щеки, он наклоняет ее голову так, чтобы Рон мог легко наклониться и поймать ее розовые накрашенные губы своими.       На всех фотографиях Рон с какой-то блондинкой, которую Гермиона не узнает, но это неважно. Она не та, кто стоял перед их друзьями и семьей, клянясь любить и защищать Гермиону, пока смерть не разлучит их. Кто обещал никогда не причинять ей боль, не оставлять ее и не предавать. И на серии фотографий он, по сути, делает каждую из этих вещей. Он ломает ее, и с каждой фотографией, которую Гермиона просматривает, нож впивается все глубже.       Она с трепетом вдыхает воздух, кашляя на выдохе. — Грейнджер…       Гермиона поднимает глаза, когда нежная рука ложится на ее макушку, ее фамилия прозвучало из уст неожиданно. — Не надо, — приказывает Пэнси.       Гермиона вздрагивает, плотина слез прорывается, и одна соленая дорожка скользит по ее щеке. — Если у меня и есть для тебя совет, то только один. Не унижайся, Грейнджер, — она делает паузу, медленно покачивая головой из стороны в сторону, — будь умнее и выше этого, — Пэнси ухмыляется, ее зеленые глаза искрятся обещанием, несмотря на то, что мир Гермионы рушится вокруг нее.       Гермиона смеется. Резкий, злой. — Ты не можешь быть серьезной. Ты знаешь… — Я знаю. Я знаю все, что сейчас прозвучит из твоих уст. Он твой муж, твой лучший друг, вы были вместе, черт возьми, вечность. Он предал тебя, лгал тебе… да. Я знаю. Я понимаю. Разница в том, собираешься ли ты позволить ему сломать тебя? — она прищуривает бровь, — Уизел сделал выбор, но вся власть у тебя. Не позволяй ему сделать этот выбор за тебя. Не позволяй ему забирать из тебя жизнь. Проучи его. Расквитайся с изменщиком.       Гермиона усмехается, еще больше слез скатываются по ее щекам, не в силах остановить их продвижение. — Что это вообще значит?       Пэнси скрещивает руки на груди, ее пальцы обвиваются вокруг бицепса. — Это значит, что нам есть о чем поговорить…

оОо

      Гермиона отказывается возвращаться в офис во второй половине дня. Три часа спустя они с Пэнси переместились в Лики. Они сидят в баре и пьют уже пятый напиток за столько часов, и Гермиона чувствует себя основательно подвыпившей.       Она пережила много эмоций, и Пэнси приходилось выводить ее из состояния плача больше раз, чем ей хотелось бы признать, но все, что говорила Паркинсон, было правдой. Гермиона думала, что Рон — ее лучший друг. Она думала, что он никогда не причинит ей вреда. Он был ее мужем, ее первым, ее всем.       А он все это испортил.       Гермиона играет с соломинкой своего напитка, прикусив губу и не смотрит на ведьму, сидящую рядом с ней. — О, ради Мерлина, — Пэнси обхватывает запястье Гермионы и сдергивает ее со стула, тащит через весь бар в дамскую комнату, — давай.       Гермиона растерянно моргает, с трудом осознавая, что она в туалете, а не в баре. — Что? — У тебя есть пять минут, чтобы развалиться на части.       Гермиона качает головой. Если она откроет рану, если позволит себе почувствовать глубокую пропасть, угрожающую разорвать ее на две части, она не думает, что сможет остановиться. — Я не позволю тебе пойти домой и плакать в своей ванной, где твой кусок дерьма муж найдет тебя, и ты неизбежно простишь его, когда он извинится. Нет, Грейнджер. Ты сделаешь это здесь. Пять минут. Не заставляй меня засекать время.       Дверь в ванную начинает открываться, и Пэнси выбивает ее ногой, удерживая дверь закрытой своим острым каблуком. — Занято! — Это общественная уборная, — слышит она бормотание женщины по ту сторону двери.       Никто из них больше не отвечает, и Гермиона предполагает, что ведьма снаружи уходит. — Часики тикают, Грейнджер, — Пэнси качает головой в сторону, наблюдая за кудрявой ведьмой.       Гермиона взволнованно выдыхает, выхватывает палочку и накладывает на себя заглушающее. Одно дело — плакать в присутствии Пэнси Паркинсон. И совсем другое — позволить ей слушать душераздирающие причитания, которые неизбежно польются с ее губ.       Как только заклинание было наложено, Гермиона словно потеряла себя. Алкоголь помогает, ослабляя ее запреты, когда она почти рухнула на пол. Картинки с каждой фотографии проносятся в ее сознании, как слайд-шоу.       Пэнси ловит ее, крепко обхватывая Гермиону за талию.       Как далеко зашло предательство? Знает ли Джинни? Гарри? Может быть знают все? Все ли ее друзья сплетничали об этом за ее спиной, гадая, когда же она узнает? Обсуждали ли они возможность рассказать ей об этом, думая о последствиях?       Гермиона качает головой. Возможно, они не хотели причинить ей боль, узнав об этом, но самый большой нож в сердце — это знать, без тени сомнения, что каждый из них в любом случае предпочтет Рона ей. Джинни, потому что это ее брат, даже если он чертов мудак. Гарри, потому что он лучший друг Рона, и он женат на Джинни.              Никто никогда не выбирал Гермиону за нее. Никто никогда не прикрывал ее. Это всегда происходило потому, что она была частью Золотого трио.       Очевидно, что без угрозы войны, нависшей над их подростковыми головами, или предстоящего экзамена, к которому нужно было готовиться, мальчики решили, что Гермиона им больше не нужна. Им не нужно было выбирать ее.       Несмотря на то, что один из них поклялся всегда поступать именно так.       Пэнси, мать ее, Паркинсон, потребовалось ворваться в жизнь Гермионы, зная, что это разрушит ее, но также зная, что она заслуживает знать. Ей нужно было знать.       Гермиона даже не думает, что использовала все отведенные ей пять минут.       Она встает, собирая себя, фыркнув в последний раз. Она вытирает глаза и смотрит на Пэнси. Гермиона чувствует, как месть разливается по венам. Она хочет возмездия. Хочет крови.       Пэнси была права. Ей не нужно позволять Рону сломать ее. Он сделал выбор, но она сама может решить свою судьбу. Гермиона может отомстить.       Отменив заклинание, она смотрит прямо на Пэнси. — Ты права, — бесцеремонно фыркает она. Гермиона смахивает локоны с лица и облизывает потрескавшиеся губы, — я хочу поквитаться.       Пэнси ухмыляется, как кошка, поймавшая канарейку. — Я надеялась, что ты это скажешь. У меня есть для тебя имя… — Имя? — одурманенный алкоголем мозг Гермионы не может понять контекст. — Драко. Драко Малфой.       Гермиона откинула голову назад, ее брови нахмурились. Малфой? Какое отношение, во имя Мерлина, Малфой имеет ко всему этому?       Она не общалась с ним годами. Гермиона часто посещает его магазин зелий, но никогда не видит его там. В какую игру играет Пэнси? Зачем вспоминать Драко Малфоя? — Подумай об этом, Грейнджер, — Пэнси зловеще улыбается, протягивая руку Гермионе, — пойдем. Давай уйдем отсюда, — Гермиона берет протянутую руку Пэнси и неуклюже следует за ней.       Они расплачиваются по счету, прежде чем покинуть Лики. Прохладный воздух сразу же помогает Гермионе проветрить голову. Она позволяет ветру обдувать ее, прислонившись спиной к зданию.       Как только она почувствовала себя уверенно, открыла глаза и увидела Пэнси, изучающую ее с надутыми губами и нахмуренными бровями. — Что? — спросила Гермиона, глядя вниз, как будто проверяя, не пролилось ли что или не испачкалось ли. — Ты не можешь носить это там, куда я тебя веду, — Пэнси достала свою палочку, держа ее между двумя руками: основание в доминирующей руке, пальцы левой руки держат наконечник, пока она возится с тонкой деревяшкой, — ты доверяешь мне?       Гермиона подавила смешок. Доверяет ли она Пэнси Паркинсон? Доверяет ли она кому-нибудь? Ее способность доверять была разрушена несколько часов назад. Это одновременно шокирует и печалит, что Пэнси — самый близкий человек для нее сейчас. Возможно, единственный человек, которому она должна доверять, и, по совпадению, последний, кому она когда-либо думала доверять.       Гермиона пожимает плечами и неубедительно кивает. Что бы ни случилось, это случится. Не похоже, что в данный момент все может стать намного хуже для нее.       Получив зеленый свет, Пэнси направляет свою палочку на Гермиону. Свободная, удобная рабочая одежда Гермионы быстро превращается под палочкой Пэнси во что-то более облегающее. Более сексуальное.       Платье, подходящее для работы, раньше было до колен, а теперь едва прикрывает задницу. Декольте почти выпирает через верх платья, которое теперь обтягивает ее грудную клетку. По крайней мере, она не отрезала длинные рукава и не превратила их в чулки или что-то в этом роде.       Пока Гермиона любуется платьем, она чувствует, что становится все выше и выше. Грейнджер смотрит вниз и понимает, что ее оксфордские туфли превратились в модные каблуки.       Она упирается ладонями в стену позади себя. — Пэнси, я не смогла бы ходить на таких каблуках, даже если бы была совершенно трезвой.       Пэнси закатывает глаза. — О, Грейнджер, — она щелкает запястьем, — стабилизирующие чары, — и еще раз, — амортизирующие чары. Теперь ты не упадешь и сможешь носить их всю ночь без боли в ногах.       Гермиона кивает, пытаясь казаться более уверенной, чем она себя чувствует. Грейнджер слегка впечатлена работой Пэнси, несмотря на то, что ее пальцы дергаются к подолу платья, так и норовя стянуть его вниз. — Прекрати, — укоряет ее Пэнси, — пойдем. — Куда мы идем?       Пэнси по-кошачьи ухмыляется. — На улицу.       Гермиона застонала, но, тем не менее, последовала за ней. Погрузившись с головой в доверие к Паркинсон, Гермиона вцепилась в ее руку, пока та аппарировала их к месту назначения.       Бывшая Слизеринка ведет бывшую Гриффиндорку в клуб Луссурия. Вышибала пропустил двух ведьм внутрь, несмотря на то, что снаружи стояла очередь людей, ожидающих входа. — Мы можем вот так просто пройти без очереди? — спрашивает Гермиона, хмуро оглядываясь через плечо. — Я знаю владельца, — отвечает ей Пэнси.       Впечатленная, Гермиона держит рот на замке и следует за Паркинсон вглубь клуба. Свет приглушен, а музыка гремит по всему помещению. Извивающиеся тела покрывают танцпол, скрежеща друг о друга в такт музыке.       Когда они доходят до бара, Гермиона с удивлением видит знакомое лицо.       Его карие глаза расширились от удивления, когда он оглянулся на Пэнси. — Нашла еще одну бродягу? — спрашивает он, прежде чем перегнуться через барную стойку и прижаться целомудренным поцелуем к губам Пэнси.       Гермиона отворачивается, чтобы дать им возможность побыть наедине. Весь вечер она была настолько погружена в свои мысли, что ни разу не спросила Пэнси о ее собственной жизни. Где-то по дороге она вспомнила, что слышала, будто Пэнси и Забини поженились.       Она смотрит на руку Пэнси и не может себе представить, как пропустила огромный изумрудный камень, окруженный бриллиантовыми гроздьями, сидящий на пальце ведьмы. — Гермиона Грейнджер, — Блейз Забини смотрит на нее, как бы оценивая ее, — неужели моя жена развратила тебя? — Я стараюсь изо всех сил, — говорит ему Пэнси, — мы жаждем мести. — Неужели?       Паркинсон пожимает плечами. — Они уже в кабинке. Я прикрываю перерыв Даф, но скоро приду, — ее муж кивает в сторону.       Паркинсон подмигивает мужу, а затем поворачивается к Гермионе. — Пойдем, Грейнджер.       Снова взяв ее за руку, Панси ведет Гермиону через переполненный клуб, плавно пробираясь сквозь толпы посетителей, пока они не оказываются перед кабинкой.       У Гермионы челюсть едва не упала на пол.       Если бы платиновые волосы не были мертвой уликой, то ухмылка, выгравированная на его лице, была бы достаточным признаком, чтобы опознать его. Как только Грейнджер видит его, ясность омывает ее, как ведро ледяной воды.       Пэнси хочет, чтобы она использовала Драко Малфоя для своей мести.