Мстители

      Гермиона моргает, не сводя глаз с блондина. — Малфой. — Грейнджер. — Да, я тоже здесь.       Гермиона отводит взгляд от бурных серых глаз Малфоя, пока не замечает другого Слизеринца.       Теперь Гермиона действительно сделала это. Она погрузилась в полномасштабное змеиное логово. — Теодор Нотт. — Ты помнишь меня? — улыбается он, по-мальчишески кокетливо и красиво. — Ты был одним из немногих хороших слизеринцев, — пошутила Гермиона, — легко вспомнить, когда вас было не так много…              Кудрявый волшебник прихорашивается, пока Пэнси закатывает глаза, а Малфой усмехается.       Словно какая-то магнитная сила притягивает ее глаза к нему, взгляд Гермионы снова скользит к Малфою. Она оценивает его, не обращая внимания на то, что другие следят за каждым ее движением и выражением лица.       Гермиона изучает его резкие черты лица, челюсть, способную разрезать стекло, острый нос, скорее аристократический, чем непривлекательный, дьявольскую ухмылку, растягивающую его губы. Когда Малфой расположился в кабинке, держа напиток в одной руке, он выглядит отвратительно привлекательным. Его белая оксфордская рубашка распахнута на воротнике, обнажая алебастровую кожу, и Гермиона старалась не смотреть на его шею слишком долго. — Прошел ли я тест? — спрашивает он, приподняв одну бровь. — Тест? — Ну, ты определенно изучаешь меня уже несколько минут.       Гермиона чувствует, как пылают ее щеки. — Я не изучала тебя, я пыталась определить, остаешься ли ты таким же придурком, каким был в школе.       Он ухмыляется и садится прямо, чтобы наклониться к ней. — О да? И? — Слишком рано говорить. — Что я пропустил? — Блейз присоединяется к ним, Гермиона замечает, как она поворачивает голову на звук его голоса. У него с собой поднос с напитками, который он левитирует на стол перед ними. — Ничего, — отвечает Гермиона. — Очень много, — говорит Тео одновременно с ней. — Грейнджер тут пыталась меня вычислить. — Спойлер: он все еще придурок, — говорит Блейз. — Я не удивлена, — отвечает она с соответствующей ухмылкой.       С Блейзом рядом, Панси заходит в круглую кабинку, ее муж следует за ней. Каждый из змеев берет по бокалу, оставляя один на подносе. — Не стесняйтесь. Присоединяйся к нам, — говорит Тео, и, к ее удивлению, Малфой поворачивается к ней и похлопывает по пустому месту рядом с собой.       На нетвердых ногах Грейнджер проскальзывает в кабинку, впятером им тесно, но она оставляет как можно больше места между своим бедром и бедром Малфоя. Пэнси наклоняется через стол, берет последний бокал и протягивает его Гермионе. Она поднимает его и нюхает содержимое: Огневиски. Гермиона должна была догадаться. Она ставит его обратно, не сделав ни глотка, к большому удовольствию группы. — Пэнс, не хочешь объяснить, почему ты появилась здесь с Грейнджер сегодня вечером? — спрашивает Малфой, раскинув руку по спинке кабинки. Гермиона чувствует его присутствие позади себя, волоски на ее затылке поднимаются от его близости. — Что? Ты думаешь, что у Грейнджер должна быть причина, чтобы проводить со мной время? — спросила Пэнси, притворно обидевшись. — Она показала, что Рон мне изменяет, — проговорила Гермиона группе. Четыре пары глаз устремляются на нее, прожигая ее жалостью, которой она не хочет. — Ты опять затеяла свой самосуд, Пэнс? — спрашивает Тео, — в один прекрасный момент это обернется против тебя…       Паркинсон поднимает свой бокал и делает осторожный глоток. — Ей нужны были доказательства, и я дала их ей. Он сволочь, и она заслужила это знать! — И ты убедила ее присоединиться к тебе на ночь Слизеринского разврата? — спрашивает Блейз. — Не нужно говорить обо мне так, будто меня здесь нет. Я вполне способна принимать собственные решения, — огрызнулась Гермиона. — И что же ты решила? — Пэнси выглядит погранично ликующей, как будто она уже забыла о том, что они здесь именно потому, что брак Гермионы разваливается.       Гермиона знает, о чем на самом деле спрашивает Пэнси. Драко. Малфой. Эти слова крутятся в ее мозгу скорее как идея, чем как имя.       Неужели она решила использовать его? Будет ли он вообще заинтересован? Да и заинтересована ли она вообще?       Гермиона поднимает стакан с огневиски и морщит нос, прежде чем выпить двойную порцию одним махом. Она кашляет и вытирает рот тыльной стороной ладони, прежде чем встать. — Я хочу танцевать…       Гермиона ждет, глядя на Пэнси. Ведьма сдается, ее муж встает, чтобы она могла выйти из кабинки. Ведя себя гораздо увереннее, чем чувствует, и стараясь не обращать внимания на разбивающееся сердце под метафорическими доспехами, Гермиона на этот раз сама ведет Пэнси через клуб. Она ведет их прямо в центр танцпола, где пространство наполнено музыкой и вибрациями, а не разрушительными мыслями и судьбоносными словами. Она не хочет сейчас думать. Не хочет говорить. Хочет, чтобы музыка струилась по ее телу и чтобы забыть, что все рушится.       Гермиона вскидывает руки вверх, давая себе волю, и ритм бежит сквозь нее, словно ликер по ее венам. Она закрывает глаза и погружается в музыку, пока не чувствует руки, обхватившие ее за талию. Она уже собирается сказать тому, кто это, что ее это не интересует, когда поднимает глаза и видит мальчишескую ухмылку Тео, который смотрит на нее в ответ.       В нем есть что-то легкое и заразительное, и Гермиона сдается и снова прижимается к Тео. Глаза Пэнси блестят, когда она встречается с ними взглядом и замечает Блейза через плечо, который обхватывает бедра своей жены и что-то шепчет ей на ухо.       Пэнси кружится в его руках, пара беззаботно целуется прямо на танцполе.       Часть Гермионы желает, чтобы она потеряла все свои запреты и сделала то же самое. Рону, конечно, было наплевать на то, что он изменял ей в открытую и был пойман. Ему было наплевать на их клятвы и брак, почему же она должна соблюдать их?       Могла ли Гермиона это сделать? Смогла бы она крутиться, целоваться с Тео Ноттом? Может ли Тео стать ее местью?       Она вздыхает. Нет. Каким бы забавным Тео ни казался, и как бы неохотно Гермиона ни признавалась себе в этом, он точно не кричит трахнуть в отместку.       Даже пьяной, ее сознание все еще бодрствовало и давало сигналы в глубине ее сознания.       Гермиона оглядывает пару перед собой, когда замечает его. Он прислонился к барной стойке, держит напиток в руке и наблюдает за ней. Его расплавленный взгляд словно прожигает в ней дыру.       Он. Она должна была понять это с того момента, как Пэнси произнесла его имя, и с того момента, как она увидела его. Он — идеальная пешка.       Нет никого, кого бы Рон ненавидел больше, чем Драко Малфоя. Почему бы не дать этому человеку попробовать его собственное лекарство? И судя по тому, как испепеляет ее взгляд Малфоя, он определенно выглядит достаточно заинтересованным. По крайней мере, он может захотеть попробовать запретный плод.       С этим она может смириться. — Я собираюсь пойти выпить! — восклицает Гермиона, отходя от Тео.       Кудрявый волшебник кивает и тут же переходит к танцу с другим красивым волшебницами. Гермиона усмехается, наблюдая за ним, желая быть такой же открытой и беззаботной, как Тео.       Нервы борются с алкоголем, бурлящим в ее жилах, пока Гермиона пробивается сквозь толпу, чтобы добраться до бара. — Грейнджер, — говорит Малфой, как только появляется в поле зрения. Его взгляд пробегает по ней, и это почти похоже на оценку. Его тест, и что-то в ней молится, чтобы она его прошла. — Прошла ли я тест? — огрызается в ответ уже она, повторяя его предыдущие слова.       Драко проводит большим пальцем по нижней губе, кивая. — Я не знал, чего ожидать, но это было точно не это… — Это должно быть комплиментом? — в недоумении спросила она, раздраженная его удивленным тоном. — Если ты хочешь, чтобы это был комплимент. Я не могу контролировать, как ты воспринимаешь мои слова. — Возможно, нет, но ты можешь контролировать то, что ты говоришь. — А ты хотела бы получить от меня комплимент? — Это, конечно, не было бы худшим из того, что ты когда-либо мне говорил.       Вместо того, чтобы выглядеть смущенным, его губы причудливо изогнулись с одной стороны. — Собираешься выпрашивать у меня комплимент, Грейнджер? Вот это я бы хотел увидеть. Она скрипит зубами. Возможно, это была ошибка. — Если мы собираемся ссориться всю ночь, может, мне лучше уйти? — Ссориться? Для нас это прелюдия, — одной рукой он упирается в барную стойку, другой держит свой напиток, — давай. Спроси меня. — Что спросить? — она играет в жеманство. Не может же она прямо попросить его о трахе в отместку? — Я вижу это по твоему лицу. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, Грейнджер, — это утверждение ясно как день. В его тоне нет вопроса. Он прислонился спиной к стене, вскинув одну бровь, и окинул ее взглядом. Поддерживая с ней зрительный контакт, Драко медленно закатывает правый рукав, затем левый, намеренно демонстрируя свою Темную метку.       Гермиона гордо поднимает голову, не разрывая зрительного контакта. Не то чтобы она не знала, что у него есть метка. Она точно знала, кто он такой, когда пришла сделать ему предложение.       Малфой не задал вопроса, но она все равно ответила. — Да.       Он качает головой в одну сторону, нервируя ее. — Почему? — Почему? — усмехается она. — Я хочу знать, почему после стольких лет ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, — пожимает плечами он. — Если ты не хочешь, просто скажи это. Тебе не нужно быть придурком. — Я не говорил, что не хочу. Я лишь хочу знать, почему ты хочешь. Почему думаешь, что можешь подойти ко мне в баре, попросить меня трахнуть тебя, и что? Ожидать, что я отнесу тебя в туалет и оттрахаю тебя у раковины? Я не занимаюсь быстрым сексом, Грейнджер, — усмехается Драко.       Она сужает взгляд. Гермиона отказывается признать, что находит его привлекательным, что есть что-то сексуальное в его дерзкой манере держаться, и что все, что ей сейчас действительно нужно — это ненавистный трах, чтобы выплеснуть все это. Выместить свое разочарование на ком-то, и Драко Малфой оказался идеальным козлом отпущения.       Подсознательно Гермиона начинает возиться со своим кольцом. Он замечает. — Все еще не сняла его? — Прости? — она смотрит на свои руки и резко останавливается. — Я полагаю, ты разводишься и используешь меня, чтобы отомстить Проныре. Все очень прозрачно, — Драко одарил ее неприятной ухмылкой, — а он знает, что ты здесь? — он скрещивает руки на груди, нагловатое выражение его лица не ослабевает.       Она качает головой. — Стыдно. Хотел бы я посмотреть на его реакцию, когда ты будешь умолять меня трахнуть тебя, — цокает языком Малфой. — Я не умоляю тебя… — Будешь, — его серебристые глаза сканируют ее тело, останавливаясь на груди, шее, губах. Гермиона улавливает, как он ухмыляется, когда глаза блуждают по ее волосам, прежде чем, наконец, снова встретиться с ней взглядом. — Хорошо, Грейнджер. Когда? — Когда? — Я полагаю, нам нужно будет встретиться в какой-то момент. — Ты хочешь просто… запланировать это? — Хочешь, чтобы я достал календарь? — спросил Драко, его тон был полон насмешки, — или ты предпочитаешь другой способ? Может быть, мы можем встретиться в сумерках через три луны, это более романтично для тебя? — Мне не нужна романтика от тебя, — не то чтобы она получала ее где-то еще, но уж точно ей не нужна она от Драко Малфоя. — Хорошо, потому что я не занимаюсь романтикой, Грейнджер. Если мы собираемся сделать это, я не хочу, чтобы ты была введена в заблуждение. Я не собираюсь заниматься с тобой любовью. Это не будет сладко и нежно, с цветами и конфетами под пологом звезд.       Она поджимает губы, физически удерживая себя от того, чтобы задать единственный вопрос, на который так хочет знать ответ. — Ты можешь спросить…       Черт. Единственный минус того, что они знают друг друга почти всю жизнь. Он может читать ее. Драко может сказать, когда у нее на кончике языка уже готов вопрос. Черт, так она выглядела каждый день в школе, Гермиона уверена. — На что это было бы похоже? — слова прозвучали с придыханием, выдавая ее.       Опасный блеск загорается в его глазах. Драко облизывает губы, и Гермиона уже следит за этим движением своими глазами. Он издал низкий смешок в глубине своей груди, и этот звук зажег что-то в ней. — Хочешь узнать, как я трахаюсь, Грейнджер? — наконец-то он оттолкнулся от барной стойки. Драко направляется к ней, его глаза смотрят в ее. Малфой достаточно близко, чтобы Гермиона почувствовала его запах, чистый, дорогой аромат его одеколона наполняет ее ноздри вместе с…       Она задыхается, когда понимает, что он пахнет пергаментом и мятой. — Ты хочешь знать, как я заставлю каждую фибру твоего существа воспламениться под моими руками? Как я заставлю тебя течь в трусики еще до того, как прикоснусь к тебе? Как вплетусь в твои самые сокровенные фантазии и воплощу их в жизнь? — усмехается он, звук темный, раскатистый и полный ненасытного греха. Драко выпрямляет спину, встает во весь рост и засовывает свободную руку в карман, — тебе придется узнать это самой, — снова ухмыляется Малфой, — но я могу пообещать тебе одну вещь, Грейнджер. Если я трахну тебя, ты никогда не захочешь вернуться к нему…       У Гермионы отпадает челюсть, и жар заливает щеки. Она не может взять себя в руки, даже когда замечает, как нахально Малфой смотрит на нее. Она прочищает горло и облизывает губы, прежде чем ответить. — Хорошо. Я хочу забыть о нем.       Драко высунул язык, смачивая нижнюю губу. — Тогда в следующую пятницу. У меня дома, — он ставит свой теперь уже пустой стакан на барную стойку, — о, и Грейнджер… Я с нетерпением жду, когда ты начнешь умолять.