One and only

— П..Погоди, Хуни, притормози хоть на секунду, — Джейк хнычет, половина произнесённых слов проглатывается из-за стонов, вызванных быстрыми и грубыми толчками. Он пытается хоть как-нибудь «достучаться» до альфы, но всё без толку. Впрочем, его предупреждали. Так вот, в тот же вечер их душевного разговора в лифте у Сонхуна правда начался гон. А Джеюн, как и обещал, решил пройти через это со своим «другом». По итогу - время два часа ночи, Джейк успел кончить четыре раза, впервые связаться с кем-то узлом, поплакать и получить такое удовольствие, какое ему раньше и не снилось. Пак - просто неугомонное животное во время секса, которое повертело бедного бету уже во всех позах, и трахнуло на всех существующих скоростях. Шим успел один раз просто «отключиться», пока из его лёгких выбивали последний воздух, а на ухо шептали всякий грязный бред. Как сейчас. — Блять, ты лучше любой омеги.. — хрипло говорит ему на ухо Сонхун, беря сзади, — Весь такой узкий и податливый, и только мой, — Пак толкается как-то по особенному глубоко, попадая четко по простате Джейка, заставляя того опять дрожать и изо всех стараться не кончить, — Твоя задница лучшая. Ещё бы. За всё это время их секс-марафона колечко мышц Шима не могло не растянуться идеально под член Сонхуна. И Джейку нравилось это. Пак обращался с ним, как с покорной куклой, и Шим, видимо, только этого и хотел. Властный и доминирующий Сонхун был очень, очень сексуальным. — Скажи что-нибудь своему альфе, детка, или ты у меня можешь только ныть и хныкать? — с ухмылкой говорит Пак, сжимая одной рукой талию беты, а второй - его волосы. — Т..Твой член тоже самый лучший, альфа! — мычит Джейк и не врёт. Член у Пака был внушительный: большой и длинный, при виде которого у беты сначала не на шутку разыгрался страх, что что-то внутри точно да порвётся. Но всё, вроде, цело. Ещё все эти «свой» и «мой» вызывали у Джеюна бабочки в животе. Тот факт, что Сонхун, пусть и в гоне, уже заявляет на него права - невероятно льстит и возбуждает. «Мой альфа, он мой альфа» - проносится осознанием в голове у Шима. Ещё он чувствует, как сам теперь с ног до головы пахнет злосчастной ванилью, и ещё очень нескоро этот запах с него выветрится. А Джейку он уже и за радость. Внезапно Пак выходит, слушает недовольный скулёж своего беты, а потом переворачивает парня на спину - и снова входит одним глубоким толчком. Джейку кажется, что он скоро распадётся на атомы, если так продолжится. А так продолжится. Это ведь только первый день гона его любимого. Сонхун припадает к чувствительным и уже набухшим после предыдущего акта внимая соскам Джеюна, вновь облизывая и покусывая их. Всё тело Шима уже было покрыто метками альфы до такой степени, что Пак начал ставить их повторно - поверх прошлых. Джейк пока не знает, что он скажет стаффу по поводу своего внешнего вида, ведь это последнее, что его сейчас интересует. Сонхун с глухим звуком шлепается о бёдра и ягодицы Шима, и Джеюн больше всего рад тому, что эта комната звуконепроницаемая. Иначе было бы уже стыдно и за скрип кровати, и за громкие, пошлые стоны, и за рычание, которое периодически издаёт альфа. — Я скоро кончу, Сонхуни, мой альфа.. — в бреду говорит Джейк, пока глаза его закатываются к затылку, а поясница выгибается от кайфа. — Кончай, мой малыш. Альфа закончит вслед за тобой и вновь завяжет узлом, — Пак проходится языком по ушку беты, а затем слегка кусает за мочку. По ягодице Шима прилетает сильный шлепок тяжелой ладони, и это становится последней каплей для него. Джейк извивается и кончает, вновь нетронутым, а ещё всхлипывает и пускает слюни на подушку, когда Сонхун сбивается с темпа и начинает безбожно вколачиваться в его сверхчувствительное тело, чтобы достичь своего пика. Джеюну кажется, что он вот-вот и опять потеряет сознание, когда Пак, наконец, кончает и изливает тягучую и густую сперму глубоко внутри парня под собой. А затем набухает узел, скрепляя их вместе на ближайшие пятнадцать-двадцать минут и не позволяя белой драгоценной жидкости вырваться наружу. В сцепке между альфой и бетой нет необходимости, ведь она нужна по большей части для того, чтобы обеспечить оплодотворение омеги. Но ощущение связывания кого-то узлом немного смягчает симптомы гона альф, поэтому Джейк идёт на это ради Пака. Да и чувство такой наполненности и растяжки ему, на удивление, очень даже нравится. Сонхун без сил валится на Шима, не сомневаясь в том, что его маленький бета выдержит его вес, и это правда не является для Джейка проблемой. Он лишь обнимает Пака руками, сонно поглаживая его немного грязные волосы. Обоих клонит в сон. — Потом мы проснёмся, и я трахну тебя у стены.. — в полудрёме мычит Сонхун. — Но там комната Хисын-хёна, милый, — Джеюн тихо хихикает, лёжа с закрытыми глазами, — Он может нас услышать. — Вот и пусть слушает. Хоть в чём-то я же должен его обойти. Шим смеётся над рассуждениями своего альфы, оставляя разговор о Хисын-хёне «на потом». Видать, Пак и правда сильно переживал по поводу того, что Джейк может его променять. А у Джеюна и в помине таких мыслей не было. Сонхун для него всегда будет один. Один и единственный.