Псы Марса

      К вечеру песчаных вихрей стало намного больше. Одинокие аэрокары, проносящиеся над обезвоженной равниной, так и норовила сбить с курса очередная воронка из темно-рыжих песчинок и горячего ветра; впрочем, пока что порывы были слишком слабы, чтобы догнать скоростные машины. Вихри быстро отставали, слабели и терялись в низких кустарниках, рыхлых кочках земли и плотной шерсти группы существ, что затаилась в самых густых зарослях. Как и ветер, они копили свои силы. Они выжидали.       Пробужденные от многовекового сна алчными интервентами-газодобытчиками, они не так давно выбрались из недр на поверхность через Большой Маринерский разлом. Те, кто их потревожил, даже не успели толком сообразить, что происходит — что за полубесплотные существа вырвались из задымленной шахты и разорвали разведывательную группу на куски… те же этим лишь распалили свой неутолимый древний голод.       Самый крупный из четырех поднял вверх острозубую уродливую морду и повел носом по низко стелющемуся ветру, навострил крупные уши: где-то далеко, в нескольких километрах отсюда, нарастал глухой ритмичный шум. В отличие от грогов — мелких падальщиков, увязавшимися за более сильными охотниками, эти существа не боялись шума. Напротив, для них он означал скорую пищу, тогда как тишина была спутником сна и глухого многолетнего голода.       Вожак поднялся с земли и вытянулся во весь рост, переступил на двух мощных кривых конечностях. Скрываться в кустарнике больше не было необходимости — идеальный хищник мимикрировал под обстановку. Случайный взгляд отметил бы только странную рябь воздуха, будто бы от столкновения горячего и холодного потоков.       Крупные, но почти незримые, тела заскользили по сухой песчаной почве в сторону источника шума. Инстинкт подсказывал вожаку, что сегодня голод его стаи будет утолен.

***

      …К двенадцати часам Мартину начало казаться, что он попал не то в дешевый молодежный фильм, не то в развеселый клип какой-нибудь популярной группы. Отшлифованное алкоголем и приправленное отсутствием сдерживающих факторов веселье набирало обороты, становясь с каждым часом все более бесконтрольным. Привыкший преимущественно к тишине и покою, «хозяин» квартиры бродил из комнаты в комнату будто оглушенный и рассматривал гостей с отрешенным удивлением: он уже давно оставил попытки донести до разошедшихся однокурсников, что «вот это трогать нельзя» и «туда не нужно заходить». Девушки, еще вчера бывшие для него лишь схожими между собой малознакомыми личностями, теперь стали все как одна светскими львицами: от яркости нарядов пестрело в глазах, от глубины декольте захватывало дух, а от чмоканий напомаженных губ о его щеки звенело в ушах и голове. Парни, разодетые не менее ярко, к счастью просто улыбались ему и жали руки. Все так рады и довольны, что он устроил пати, все обожают и любят его!       Ноги занесли рассеянно-счастливого Марти в «комнату для гостей», как ее гордо именовали старшие Андерсоны — и это при том, что пылевая тряпка бывала здесь гораздо чаще, чем живые люди. На глубоком мягком диванчике развалились те две девицы, кажется, Салли и Сэнди, в космически узких юбках и изрядно захмелевшие; справа в кресле сидела достаточно сдержано одетая Вики и листала журнал, изредка отпивая вермут из высокого бокала. Парни, что были в комнате — все, в основном, из компашки Тэма — столпились у леви-бильярда, делали ставки, пили и хохотали. Среди всей этой хмельной кучи Марти разглядел маленькую темную фигурку: за широкой спиной раскрасневшегося, гогочущего во все горло Тэма жалась Морино, и, судя по ее лицу, отчаянно искала способ покинуть это место и эту компанию.       Парень вцепился взглядом в милое большеглазое лицо с острым носиком и чуть пухловатыми щеками. К его смущению, девушка почти сразу перехватила на себе чужой голодный взор и посмотрела прямо на него как-то несчастно, будто бы умоляюще. Марти понял — она отчаянно хочет, чтобы ее увели из этой прокуренной, душной и скучной комнаты.       Набрав в грудь побольше воздуха — скорее для храбрости, нежели для громкости голоса — парень обратился к гостям: — Ребят, у меня на улице есть… в общем, мама в оранжерее кое-что выращивает. Девчонкам может понравиться. Хотите, покажу? Занятые игрой парни даже не обратили внимания на предложение, тогда как девушки и впрямь встрепенулись: Виктория оторвалась от журнала, Салли и Сенди обернулись на голос, а Морино радостно улыбнулась. — Я схожу посмотрю, — тихо пробормотала черноволосая девушка в спину Тэма, тот рассеянно кивнул, похоже, даже не услышав ее слов, и она радостно упорхнула подальше от толпы дружков Вичеза.       Вики, пронаблюдав за этим, тактично предупредила, что подойдет попозже, и вновь вернулась к чтению. Две же оставшиеся девицы попросту не смогли подняться с дивана — ноги отчаянно не желали слушаться своих перепивших хозяек.       — У тебя очень… мило, — первой, как ни странно, неловкую тишину нарушила Морино. Они медленно брели в сторону крытой теплицы в дальнем углу участка земли, гордо именуемого родителями Марти «садом». Редкие чахлые кустики сухих ягод да жесткие коренья — вот и все, что могла родить здешняя неплодородная почва. Процесс геоформирования начался колонистами на Марсе лишь несколько лет назад и пока что не имел значительных результатов. — Хех… ну, может быть было мило, пока не произошел этот набег, — Марти хмыкнул и покачал головой, но тут же спохватился: как же, он ведь сам предложил! Вдруг Морино подумает, что он не рад тусовке, не рад тому, что она здесь? Парень тут же взволнованно затараторил: — Но ты не подумай, я не жалуюсь! Я очень рад, что все могут нормально повеселиться! Девушка ласково улыбнулась взволнованному юноше, и тот сразу же перестал оправдываться — улыбка была такая теплая, такая понимающая… — Мне кажется, ты из тех, кто больше предпочитает спокойную обстановку. Я вот точно из таких. Шумные праздники — это здорово, но только когда они недолги, — Морино склонилась, чтобы поднырнуть под полог теплицы, который приподнял для нее Марти. — Ух ты! Какая красота! Твоя мама — настоящая волшебница, раз смогла вырастить такое на здешней земле! Девушка окинула восхищенным взглядом маленькую оранжерею, поражающую своей сочной зеленью и редкими цветущими экземплярами. Она склонилась над одним из темно-фиолетовых цветов и вдохнула запах. — О, лучше не нюхай. По-моему, они пахнут болтом, — усмехнулся парень. — Лучше бы мама с таким рвением картофель выращивала. Морино с шуточным укором посмотрела на спутника: — Ты же на самом деле так не думаешь. Тебе они нравятся. — Ну… да, — сдался Марти, и они рассмеялись.

***

      …С другого края обширного поля, со стороны черного хода дома, за изгородью, показались три мохнатых зверя. Втягивая воздух, поминутно озираясь и прижимая уши к голове, животные подбирались все ближе и ближе к хлипкой ограде, никем не замеченные, но опасающиеся. Взгляд одного из хищников приковали голубые искорки, периодически мерцающие за насаждениями вдоль тонких нитей проволоки. Мелькание загипнотизировало его… Но вот в какой-то момент раздался звук, напоминающий хруст, что-то щелкнуло в маленькой коробке, из которой и шли тонкие проводки, и мерцание прекратилось.       Грог вышел из оцепенения и подполз на брюхе к самой изгороди, сунул за нее нос, передние конечности, а после и полностью беспрепятственно перелез за границу теперь уже не опасной проволоки.       Однако после этого, как-то по особенному взвизгнув, зверь быстро ретировался, а с ним и трое его спутников — теперь, после их «разведки», более сильные и умные хищники первыми возьмут то, что им причитается по праву.