Под покровом белых вен

Блум не помнила, во сколько она вновь появилась на пороге своей комнаты. Валтор услужливо доставил её на небольшой балкончик, забрал доказательства происшествия и вновь растворился в воздухе. Ей хотелось верить в то, что маг позаботиться об её безопасности. Кто, если не он? Как бы Блум не храбрилась, но, столкнувшись с настоящей проблемой, вдруг посыпалась, как карты в карточном домике. Первым в голову ударил адреналин. Захотелось сбежать, хотя нужно было атаковать. В здравом уме никто не будет проникать на частную территорию. Даже для того, чтобы взять автограф. Но Питерс была неосмотрительна. Очень. И если бы не Валтор, кто бы знал, что могло произойти? Солнце близилось к рассвету. А Блум — к кровати. Обхватив ладонями упавшее одеяло и завернувшись в него, как в кокон, она упала на белоснежные простыни спиной. Сон совершенно не шел, а вот голова была набита толстым комком мыслей. Как ей признаться отцу в содеянном? Как вообще жить дальше? Даже если все развернется, как в её розовых мыслях, — они с Валтором будут вместе. А что дальше? Никто не отменял её причастности к королевскому роду. И правители будут против их отношений. Даже обычной связи. Скорее, отец повесит его на штырь в темнице. Такие ведь присутствуют здесь? А если Валтор откажется от злых деяний? Вероятнее всего, ему никто не поверит. Не бывает бывших злодеев. А сбегать в лес и жить отшельником Блум совершенно не хотелось. Должен же быть выход? «Не общаться с демоном, например?» — вдруг подкинуло сознание, но Питерс отмахнулась. Ей уже никуда не деться. Маг крепко вцепился в её тушку, а она, собственно, была и не против. Она искала любовь, понимание, одобрение своих действий — и всё это скопилось лишь в одном человеке. Ну или почти. Долго наедине с собой ей никто не дал побыть. Через несколько минут мысленной тишины в дверь постучались. Трижды, кротко. Слуги. Блум уже запомнила эти правила этикета. — Войдите, — крикнула она, приглашая юных девушек. Дверь распахнулась, но вошли не служанки, а Дафна. Ранним утром, кажется, сейчас около шести, она уже была в наряде. Тёмно-зелёное шёлковое платье, больше похожее на чешую дракона. Корона с вниз спускающимися бусинами и ровно подведённые губы красной помадой. Никаких украшений, кроме причастности к королевскому роду. — Доброе утро, сестрица, — пожелала старшая, присаживаясь на край кресла. — Как тебе первая ночь в твоей законной комнате? — Мне... «Не очень? В первые же сутки к ней на балкон пробрался преступник, желая убить принцессу. Пока ещё неофициально коронованную, но всё же». — Могло быть и лучше, на самом деле. Я просто не очень хорошо сплю на новом месте. Я так же долго привыкала к спальне в Алфее. Знаешь, когда продолжительное время живешь в одном месте, путешествовать по другим как-то не хочется. — Странная ты, я бы за обычное путешествие корону отдала. Сижу тут, как заключённый в темнице. У меня даже учителя на дом приходили. Мое развлечение — это прогулка в саду. Даже поверить не могу, что с такой неактивной жизнью ещё не зачахла. Цвету только для своего супруга. — Супруга? — Блум подскочила с кровати. — Но вы же не можете обручиться! — Ты же никому не откроешь мой маленький секрет? — младшая потрясла головой. — Я хочу надеяться на тебя. Дафна потянулась к скрытому карману в платье и легким движением достала небольшое украшение. Золотое кольцо с красными камнями. Это рубины? А по кромке рассыпались маленькие бриллианты. — Торрен сделал мне предложение на восемнадцатом балу принцессы. Под шумок, пока родители были отвлечены на гостей. И знаешь, никогда не думала, что буду рада обычному поцелую под яблоней. Отец вовсе сходил с ума, когда я находилась наедине с Торреном. А мне ведь уже тридцать с хвостиком. Мое предназначение — ждать, пока родители состарятся и унаследуют престол. Был бы у нас брат, он бы возглавил царствование, когда матушке и отцу исполнится пятьдесят. А мне, как женщине, придется ждать до конца. И я ведь даже не могу выйти замуж! Но так было до вчерашнего дня. Теперь я законно могу бежать прочь к супругу, а ты останешься править. Сегодня, когда на твою голову вознесется корона, ты станешь кронпринцессой, а я сообщу всем о своем браке. — Но Дафна, я же совершенно не знаю никаких правил. Ты не можешь просто так бросить меня на произвол судьбы! Я не способ твоей реализации! — Блум замахала руками, возмущаясь. — Запомни, дорогая. Каждая девочка мечтает стать королевой, просто ты это пока не осознаешь. Чем выше твой статус, тем ниже подданные. Я тоже буду королевой, только другого королевства. А у тебя, к сожалению, нет возлюбленного, но и тебе ждать меньше, чем мне. Знала бы она, что у нее есть человек, хоть и не возлюбленный. Так судьба поиздевалась. — Дафна... — почти взмолилась младшая. — Не нужно, я умоляю тебя. Хотя бы введи меня в курс дела! — Сестричка, — она погладила Питерс по голове, — не бойся, дорогая. У тебя будут самые лучшие гувернантки и служанки. А мне действительно пора покинуть престол. Прожила бы ты столько в заточении, сама бы бежала на первых парах. — Но почему ты ставишь меня перед фактом? — Блум положила голову на её колени, обиженно утыкаясь в зеленую ткань платья. Как Дафна так могла поступить с ней? Неужели она решила втереться к ней в доверие, чтобы просто воспользоваться положением? — А было бы лучше, если бы тебе об этом в лоб сказали родители? — Питерс качнула головой. Нет, тогда бы у Блум вовсе не было путей отступления назад. И что же ей делать? Выскочить за Ская замуж? Но ведь Валтор предупреждал, что ещё один неразумный поступок, и от него не останется живого места. Да и их отношения вышли на какой-то новый уровень. Блум не могла объяснить это. Теперь наедине с ним всплывали совершенно другие чувства. В дверь вновь постучали, вновь три раза, но более настойчиво. Дафна попросила войти служанок. — Ваше Величество, доброе утро, — поклонилась та. — Я вас обеих искала. Во дворец пришла газета с ужасными новостями. Ваши родители настаивают на том, чтобы вы этого не видели, но я посчитала нужным показать вам это. — Давай, — Дафна протянула ладонь, принимая послание. Служанка поклонилась, вмиг скрываясь за дверью. Что же это? Что такого срочного могли скрывать от наследниц правители, если об этом было известно даже в деревеньке при дворце? — Ох, какой кошмар, — старшая взмахнула руками, переворачивая в ужасе газетку. — Что нашло на этих людей! В Домино давно не было таких случаев! А тут сразу убивать! Да так, что это разлетелось по всем газетам! Я собственноручно придушу того, кто это напечатал! — Что там? — Блум успела выхватить цепкими ладошками ценную бумагу. — Не смотри! — но Дафна не успела остановить её. Глаза забегали по тексту. Ладони затряслись в мелкой дрожи, а сердце прекратило биться. Пальцы сжались ещё сильнее, в страхе рассматривая ужасные картинки, изображенные в статье. «Сегодня ночью было совершено кровавое убийство с самоубийством в знатной семье. Таких происшествий давно не было в нашем спокойном королевстве Домино! Прибывшая на место стража совместно с полицией Спаркса пришла к выводу, что у отца и сына возникло разногласие, которое они не смогли решить мирным путем. На трупах большое количество ранений. Они с остервенением изнемождали друг друга до последней капли крови. У отца, Пирса Кимолова, десяток ножевых ранений в области груди и брюшной полости. Следователи подозревают, что это было лишь оборонение. У сына, Авеса Кимолова, отсечены конечности лезвием топора, который нашли окровавленный в дровянике, рядом со свеже разрубленными бревнами. Самое неизвестное, до чьей правды не смогли добраться следователи, тело сына было опалено. Кожа на животе и шее была сожжена до мяса. Все улики ведут на отца семейства. Но так ли это на самом деле?» Блум закрыла ладонями рот, тихо вздыхая. На фотографии, где было изображено обезображенное тело, она узнала темные глаза, которые прожигали её этой ночью. Конечно, это лишь могло быть самовнушение, но иначе быть не могло. Никто в Домино не поднимал руку на друг друга века, это она вычитала во многих фолиантах, допоздна засиживаясь в библиотеке Алфеи. А сейчас, стоило ей появиться на пороге, так вдруг в первые же сутки на неё напали, ещё и жестоко расправились над знатью. Ещё и пламенем. Валтор! Конечно, ну кто же ещё?! Ей нужно было срочно увидеться с ним и разрешить всю ситуацию! — Отвратительно, кто вообще позволил распечатать это!? — Дафна вспыхнула, вставая с кресла. Блум поднялась за ней, оттягивая голубое платье, задравшееся до колен. Старшая недовольно смерила её взглядом. Старый наряд, который она видела ещё вчера на своей сестрице, никак не подходил её новой роли. — Почему ты вновь надела старое платье? Блум, это неприлично! Я сейчас же позову служанок! Они приведут тебя в подобающий вид! Дафна выскочила за дверь, оставляя газету со страшными новостями в сжатой ладони Блум. Жизнь сама дала ей этот выбор. Младшая смело сунула руку под матрац по локоть, засовывая в тайник газету. И как вовремя. В эту же секунду распахнулась дверь. Служанки, в подле Дафны, быстро усадили Питерс на стул, едва сжимая ту за плечи. — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, мы сделаем из вас самый прекрасный цветок.

***

Блум в сопровождении своей свиты добралась до крытого зала. Охранники, стоящие у дверей, только завидев принцессу, вмиг открыли их. Девушка неторопливо зашагала вдоль по красному ковровому покрытию, ведущему прямиком к круглому столу, за которым в её ожидании уже сидели родители и Стелла. Зал был украшен зеленью и больше становился похож на открытую веранду — сверху по потолку, будто маленькие светлячки, были разбросаны нити от лампочек. Рядом с высокими колоннами стояли горшки с белыми розами, которым было очень уютно находиться под теплым светом. — Доброе утро, доченьки, — Орител поднялся со своего места, подходя к ним, целуя каждую в щеку. — Вы так прекрасны. Одна звезда, вторая солнце! — подметил тот, глядя на наряды. Блум служанки разодели в серебристый наряд, тот струился по её телу маленьким ручейком, опутывая кожу. Дафна же, решив заменить свое, как она выразилась, спальное платье, вскоре вернулась в похожем на сестринское, лишь отливало оно ярким белым золотом. Отец махом руки указал страже на стулья, и те мигом подоспели, чтобы помочь принцессам присесть. Мужчинам вроде охранников нельзя было вдоволь глядеть на молодых девиц. Поэтому, как ей рассказала Дафна, тем пришлось примыкать к обрезанию. «Хочешь служить — будь покорен», — посмеялась она тогда, выпивая кружку горячего чая. Смотря на стол, глаза просто разбегались от огромного разнообразия блюд. Здесь находились и сыры, и колбасы, овощи и фрукты, жаренные морепродукты и обычная яичница. Блум даже по глупости захотелось спросить, а не было ли у них готового завтрака. Ведь на Земле она питалась исключительно им. А вот в Алфее ей приходилось следить за питанием и есть исключительно крупы. Фарагонда считала, что здоровое питание способствует здравому уму. Она оглянулась, замечая, как все члены семьи и её подруга уже наложили себе в тарелку разных вкусностей, Блум снова осталась одна. Быстро положив всё, что видят ей глаза, она подлила себе чаю. Голову мололо в урагане мыслей. Ей нужно рассказать про нападение. Нужно сказать родителям, что в том парне с газеты она узнала нападавшего. А поверят ли они ей? Станут ли оберегать? Должна ли она верить Валтору с его вечными выходками и словами: «Хотели бы защитить, давно бы уже поймали тысячелетнего демона, что, как ребенок, обивал ноги у их порога». — Я... — неуверенно начала Блум, думая, что её никто не заметит, но все тотчас обернулись в её сторону. — Хотела вам сказать кое-что, — родственники замолчали, кажется, крутя в голове ту важную информацию, которую хотела сказать младшая дочь. — Что же? — Стелла первая не выдержала паузы, откладывая вилку в сторону. — Сегодня ночью, — Блум вновь подняла глаза на присутствующих, сделала глубокий вдох, а после бросила голову вниз, пытаясь рассмотреть свои коленки, — на мою жизнь покусились. Я не знаю, кто это был. Всё произошло так внезапно, что я от испуга сожгла его в пепел, — с каждым произнесенным словом голос всё затихал. — Что? — отец вдруг ударил кулаком по столу, от чего кружка матери пошатнулась, и по границам чашки прямо на скатерть полился горячий чай. — Стража! От его громогласного рева охранники в ту же секунду распахнули двери, вмиг кланяясь перед королем. Наверное, они уже жалели о приезде младшей принцессы. За сутки их уже дважды так вызывали на ковер. — Орител, — мать на секунду подняла голову, с тихим гневом смотря на него, — ты бы мог решить свои проблемы не за завтраком? Какой пример ты подаешь своим детям и подчиненным? — Марион, замолчи. С тобой будет отдельный разговор, — шикнул тот, а после обернулся к стражникам. Он встал, чуть ли не откидывая стул, и широкими шагами, миновав стол и всех посаженных за него гостей, приблизился к главному стражнику, что в поте лица стоял перед ним, боясь увидеть взгляд короля. — Кто дал вам право спать ночью? Кто был ответственный за охрану территории дворца? Почему никто из вас не додумался приставить стражу к новой важной двери в нашем замке? А если бы решили преследовать меня? Вы бы тоже в каптерке отдыхали вместо охраны своего правителя? — Никак нет, Ваше Величество! — словно по шаблону отчеканил тот, хотя Блум со стороны было видно, как тряслись его ноги. — С этой минуты лично у тебя появляется новая обязанность. Ты, — он указывает на него ладонью, — Ты, — тыкает в следующего, — Ты и ты, — он указывает рукой на личных служанок Дафны, — теперь прислуживаете моей младшей дочери. И пусть только один волос упадет с её головы. Я вас сведу со свету. Никто из вас не будет помнить своей чудесной жизни «до». За неисполнение своих обязанностей каждый человек, чинный охранник не получит жалование в течение трех следующих месяцев. Если я увижу принцессу Блум отдельно от вас — головы полетят по эшафоту. — Конечно, Ваше Величество! Это произошло всего раз, больше мы вас не подставим! — охранник упал почти до колен, прося прощения. Отец махнул рукой, отсылая прислугу. Стол застыл в ожидании. Орител тяжелой поступью вернулся за стол, отпивая из своей кружки горячий чай. Все молчали, боясь прервать тишину. Вот только Блум чувствовала, как Стелла и Дафна буравили её взглядом. Ей слишком многое придется рассказать своей сестре и подруге. — Итак, — на выдохе король поднял голову, осматривая свою семью, — нельзя портить такой чудесный день, да ведь? — он с улыбкой посмотрел на младшую дочь. Блум знала: будь бы у него возможность дотянутся до неё, он бы точно потрепал ту по голове, — сегодня бал моей принцессы. И никто, ни один левый человек не сможет испортить празднования! Чтобы я ни от кого больше не слышал, как вы пытаетесь вновь перемолоть эту тему. Принцесса Стелла, — тот повернул голову к своей гостье, — прошу, останьтесь на празднование с нами. Вашим родителям уже было отослано письмо. Вы являетесь важной гостьей в нашем королевстве. Вы вернули мне смысл жизни. Вы вернули мою младшую дочь домой. Если бы не ты, я бы так и скончался на последних строках своих дней в полнейшем одиночестве. — Почту за честь, Ваше Величество! — кивнула Стелла. — Сестренка, — Дафна вдруг сложила ладони в замок, — я так рада! А вот у меня никогда не было бала! — грустно вздохнула она, а Блум уже показалось, что она где-то слышала этот разговор. — Как это не было, — король увидел смеющуюся искорку в глазах дочери и решил поддержать её игру. — Был! Когда ты родилась. Ты что, совсем не помнишь? — родственники засмеялись, не скрывая своего веселья от угрюмой матери. Блум же чудилось, что она вчера за круглым столом слышала тот насмехающийся голос отца и, кажется, припоминала ту же шутку. — Молодцы, что сами подняли эту тему. Орител, я считаю, что на балу нужно сразу собрать свод женихов. Не дело девочке в одиночках сидеть. Ей уже восемнадцать, пусть найдет себе жениха и станет королевой другого королевства. А у нас есть Дафна. Куда уже ей с молодыми парнями тягаться, — кажется, Марион была не права. Бежала от чего-то. Пыталась скрыться, лишь бы не смотреть правде в глаза. Сестра с недоверием посмотрела на мать, а после и на Блум. Искорки в её глазах сменились пожаром. Интересно, почему это её точно так же не выдали на её восемнадцатилетие? А только младшая появилась на пороге, как ту сразу же захотели засватать?! — Нет. Конечно, нет, любимая. Ты чего? Дочка без году неделя в волшебном мире. Пару дней знает о том, что она принцесса, а ты хочешь уже отдать её в чужие лапы? Да ни за что, только через мой труп! — Орител, прекрати! — недовольно шикнула Марион. — Это ты прекрати нести чушь! — воскликнул он, а после обернулся к дочери. — Блум, девочка моя, скажи, у тебя ведь действительно никого нет? Моё отцовское сердце просто не выдержит! Блум сглотнула, смотря вмиг и сразу на всех. С разных сторон её одолевали допытливые взгляды. Стелла кричала о правде, Дафна выжигала несправедливостью, Марион — недовольством и ложью, а отец — самой чистой искренностью. А она и не знала, что делать. Их отношения со Скаем можно было описать как статус в социальной сети «Всё сложно». Блум, попав на Домино, совершенно забыла о принце. За те пару дней, что она была в родном королевстве, принц Эраклионский так ни разу и не написал ей даже весточки, нечего тут уже и о телефонных разговорах говорить. И после того поцелуя, от воспоминаний которого по венам тут же разливался тёплый огонь, Блум не могла изменять своим чувствам. Она не могла врать Скаю. Не хотела играть на его чувствах. Девушка понимала, что пусть их с Валтором связывает нечто большее, чем просто судьба, играть в отношения с принцем, к которому резко охладело её сердце, Блум больше не хотелось. — Я не в отношениях, отец, — сказала она, заглядывая ему в глаза. Блум врала, безбожно врала. Хоть она и поставила в этих чувствах точку, кто знает, может, Скай сделает из неё вопросительный знак.

***

Королевство Солярия. Встреча Радиуса и Луны.

Их отношения были столь напряжены, сколь натянуты нити у арфы. И это началось ещё с рождения дочери. Родители просто не смогли справиться с таким количеством любви, переставая распространять её друг на друга, уповая ей только в сторону Стеллы. Конечно, девочка замечала, как родители скалились наедине, а при ней изображали счастливую семью. И ей было больно от этого. Маленькая фея считала себя виновной в распрях двух взрослых людей. Хотя должна была понимать, что никто, кроме них самих, не сделает шаг к примирению. Луна тихо вздохнула, садясь на кресло у камина. С королевскими делами на сегодняшний день наконец-то было покончено. Теперь она могла спокойно отдохнуть на своем любимом месте, наслаждаясь книгой у трескучего камина. Радиус сидел рядом, в соседнем кресле, вот только тот читал документы, которые ему принес советник на подпись. Между ними в последние дни проскакивали лишь от силы «доброе утро», а в лучшем случае — «хорошего дня». Бывшие супруги не не любили друг друга. Они считали себя друзьями. Но можно ли было назвать это общение дружбой? В комнатку отдыха постучались. Стражник, стоящий внутри, раскрыл дверцы, пропуская внутрь названных гостей. Луна развернулась вполоборота, за ней подтянулся и Радиус. Перед их лицами стоял молодой паренёк в знакомой униформе — в такую надевали стражников на Спарксе. — Ваше Величество, король Радиус, королева Луна, — парень поклонился, а после открыл длинное письмо, хранящееся в тубусе. — Для вас пришло приглашение на Бал Принцессы. — Неужели принцесса Дафна решила выйти замуж? — поинтересовалась королева, откладывая книгу на столик. — Лучше, Госпожа! — воскликнул тот. — Пропавшая принцесса вернулась! — Блум? — она ахнула. — Как же это! Марион же призналась, что девчонку похоронили, как только ей исполнилось три! — Нет, Госпожа! Блум явилась на порог своего королевства недавно. Она удивила всех, в том числе и короля с королевой. Больше всех был рад Орител, — паренёк улыбнулся. — Позволите, я зачитаю новости? — Конечно, — ответил за бывшую супругу Радиус. — Именем Оритела, правителя священной, огненной, плодородной земли, я сообщаю о благой вести! Совсем недавно на наш порог явилось пропавшее дитя! Наша дорогая Принцесса Блум. Моя цветущая девочка! В честь этого все, до кого дойдут стражники с этой молвой, приглашены на Бал Принцессы! Наша семья будет рада увидеть вас на нашем празднике. С уважением, Орител. — О, Радиус, — вспорхнула та с кресла, словно мотылёк. — Это такая чудная весть! — Женщина обернулась к стражнику. — Конечно, мы будем! Лично скажем слова благодарности Орителу за приглашение! Можешь идти, — махнула она, но только парню стоило подойти к двери, Луна обернулась. — Стой! Нужно сообщить об этом Стелле. Раз приглашена вся наша семья, то и наша дочка должна тоже присутствовать там. — Не нужно беспокоиться, госпожа. Принцесса Стелла самая первая попала в список приглашенных на бал, — он провел взглядом по непонимающим глазам правителей Солярии. — Ваша дочь и стала причиной появления Блум. Стелла привела пропавшую Принцессу в отчий дом. Ваша дочь сейчас находится на Домино как почетный гость. — Я знал, что на нашу девочку можно положиться, — кажется, Радиус впервые улыбнулся за многие годы. Под глазами показались явные морщинки. Старик был счастлив.

***

Домино

Служанки кружили вокруг Блум, не давая той расслабиться. Только отец дал вольную на подготовку к балу, так всех сразу размело по комнатам. Словно и не было тех славных минут за общим завтраком. На дверце шкафа висело синее платье. Его ткань по цвету напоминала тёмную ночь — также сильно переливались звёзды блеска на юбках. Топ вышивали швеи всю прошлую ночь. Бедняжки никак не могли понять наказ королевы — топ должен идеально сидеть на груди принцессы, но при этом ткань должна ложиться рюшами на них. Они долго ломали голову, но всё же смогли выполнить наказ Марион. — Ваше Высочество, — обратилась к ней фрейлина Дафны, что так заботливо приставил к ней отец. — Пора надевать ваше платье, — она сняла наряд с вешалки. — Прошу. Блум покорно встала с кресла, и в шесть рук на ней вдруг оказалось платье. Служанка с силой затянула корсет, да так, что Принцессе потребовалось попросить её сделать стяжку менее тугой. Поверх талии ей повесили атласный синий бант. Её матери, Марион, казалось, что синий цвет подойдёт дочери. Хотя сама Блум, смотря в свое отражение, понимала, что больше ей нравился красный или голубой. Она выглядела дорого в таком одеянии. Трёхслойное платье весом потянуло Блум к земле. Ей пришлось усердно потрудиться, чтобы оставить осанку ровной. Те корсеты, которые сделали ей под платье, были слишком тяжёлыми. Питерс даже показалось, что на них могли быть привинчены маленькие гантельки. Но она не решилась это проверить. Рыжие вьющиеся волосы одна из прислужниц собрала в длинную косу, а на голову вставила украшение, инкрустированное камнями. Да, Марион потребовала, чтобы корону примерили на принцессе перед коронованием. В королевских семьях так было не принято, но кто служанки такие, чтобы отказывать королеве? Фрейлина Дафны, поняв, что корона сидит на голове у младшей дочери правителей идеально, аккуратно, чтобы не выбить из прически пряди, сняла её, поместив в бархатную коробку. — Вы восхитительно выглядите, Ваше Высочество, — ахнула служанка, крутясь вокруг Блум. Порой такое жгучее внимание к её персоне напрягало и даже раздражало — не привыкла она к такому ажиотажу вокруг себя. Питерс хотелось съежиться у стенки калачиком, укутавшись в плед, только бы её никто не трогал. — Благодарю, вы можете быть свободны, — служанки кивнули, покидая спальню. — Наконец-то, — спокойно выдохнула Блум, чувствуя облегчение. — Я думала, что они тебя на ниточки к платью пустят, — засмеялась Стелла, что всё это время сидела за её спиной, рассматривая журналы Домино. — И не говори, я так устала, — Блум всплеснула руками, сразу почувствовав тяжесть платья. — Вот только, — Стелла подбежала к подруге, вмиг стягивая перчатки, что надоедливые служанки надели на её руки. — Так намного лучше. О, и примерь это! — она достала из своей сумочки маленькую шкатулку с украшением. Это была подвеска с маленькими камнями, с бриллиантами. — О нет, Стелла, это же безумно дорого, — воскликнула Блум, стараясь откреститься от подвески, как от дьявола. — Перестань, — подруга махнула рукой. — Я взяла её из королевской казны. Так что прими мой подарок и носи его с гордостью! Блум взяла в ладони подвеску, металл холодом прошёлся по её коже. Питерс подцепила застёжку и повесила украшение себе на шею. — Выглядишь великолепно! — заметила Стелла. — Вот теперь у нас есть немного времени, чтобы посекретничать, — она со своей силы потянула подругу, так что Блум через пару секунд упала в соседнее кресло. — Рассказывай, что за история с нападением, — Питерс посмотрела в глаза той, видя в них явное недоверие. — Я же уже всё рассказала, — честно ответила та, — всё, как я сообщила всем утром. — Не верю, — мотнула головой Стелла. — Я твоя лучшая подруга, и, возможно, у тебя есть секреты от меня. Но не забывай, кто привел тебя в волшебный мир. Кто проходил все твои этапы становления феей. Я точно знаю, что ты довольно слаба, чтобы сжечь противника в пепел. Да, ты являешься Хранительницей Светлого Пламени, но какую же ярость тебе бы пришлось открыть в себе, чтобы сжечь человека со всеми потрохами? — А ты бы не разозлилась, если бы к твоему горлу подставили клинок? — М-м, нет, — подруга приложила к своим губам палец, задумываясь, — я бы, вероятнее, испугалась и закричала стражу. Благо те у нас на каждом повороте стоят, — видимо, Стелла случайно кинула камень в огород Блум. Но ведь это было не её оплошностью, а родителей. — Ваше Высочество, принцесса Стелла, — постучавшись в комнату, заглянула служанка. — Прошу прощения, ваше платье уже готово, меня отправили к вам, чтобы забрать в комнату. Пройдемте со мной, пожалуйста. — Что ж, — Францесс кивнула, вставая с удобного кресла, — подождите за дверью минутку, — но, Блум, я с тобой не закончила. Питерс кивнула Стелле, провожая её взглядом. Внутри бушевал океан, но она была рада тому, что не сказала подруге правду. Так или иначе, за этими словами скрывался Валтор. Он защитил её. Он спас ей жизнь. Блум выдохнула. Ей нужен воздух. Стража не выпустит её до восьми из своей комнаты. Орител строго занялся её охраной — стражникам было велено не выпускать принцессу из своей комнаты. Питерс встала, вновь чувствуя грузность платья. Скинула туфли на невысоком каблуке в сторону, оставаясь босой, а после вышла на балкончик, располагающийся в ее комнате. Только сейчас она поняла, что если бы даже стража и хотела её защитить, она бы не заметила вора. Её балкон скрыт от глаз, строение было тупиковым. И даже из соседних окон, что располагались в шести метрах, они бы не увидели преступника. Холодный зимний воздух обдувал пальцы. Свежо. Блум не было зябко. Она чувствовала себя великолепно. Словно только что очнулась от заколдованного льда. Впереди нее раскинули ветви высокие старые дубы. Их листва опала, спрятавшись под сугробами, а толстые ветки качались на ветру. По улице вдали семенил охранник, расчищая тропу для вскоре прибывавших гостей. Темнело. На улочках зажигались фонари. А Блум чувствовала себя одинокой и брошенной. Она нутром понимала, что не её это. Не для неё был написан сценарий этой красивой королевской жизни. Питерс другая, её история тоже. Вдруг телу неожиданно стало тепло. Блум подняла ладони, замечая, как где-то на пальцах разрасталось пламя. Оно медленными змеями ползло по паутинкам вниз, дальше по венам. Вдруг на шее Блум почувствовала теплое касание. Она резко развернулась, стараясь словить преступника за хвост. Но только за спиной никого не оказалось. Перед её глазами встала пустота комнаты и едва шумящий вдали камин. — Блум, — принцесса охнула, чувствуя дыхание у своего уха. Она не успела повернуться, чтобы увидеть обладателя бархатного голоса, как попала в мягкие объятия. Кто бы знал, что великий маг, Хранитель Темного Пламени, может быть таким чувственным. — Привет, — тихо прошептала Блум, поворачиваясь лицом к мужчине. — Ты до сих пор напугана? — Валтор поднял руку, касаясь ладонью её щеки. Его пальцы, они тоже были наполнены темной энергией, что разбегалась по венам бушующей рекой. — Нет, не совсем, — мотнула головой принцесса, а после сделала шаг назад. — Я напугана твоим поведением. — Прости, что? — Валтор нахмурил светлые брови. — Разве я сделал тебе больно? — Ты — нет, а твои поступки — да, — Блум сделала несколько шагов назад, засовывая руку по локоть под матрац, доставая оттуда смятую газету. — Узнаешь? — Она протянула бумагу ему. Блум смотрела на него, изучала его. Глаза бегали по тексту, читая новости. Принцесса видела в его глазах тревогу. Она чувствовала через крепкую связь, что сковала их словно цепями, — маг нервничал. Кажется, он не ожидал, что его проступок покажут в новостных газетах. — Ты что-то ответишь мне? — протараторила она. — Я защищал тебя и твою честь, — отрезает он, спокойно смотря в глаза фее. — Тот человек, этот случай — не твоя забота. Была бы лучше благодарна, — фыркает тот, а после достает из скрытого кармана несколько скрученных бумаг. — Вот, посмотри лучше на это. Валтор протянул ей документы в рулоне. Кажется, они не должны были иметь такую форму, но такой человек, вернее демон, как этот маг, мог позволить себе обходится с любыми бумагами, как ему захочется. — Что это? — спросила Блум, беря в ладони документы. — План нападения на королевскую семью? — принцесса охнула, сжимая бумаги крепче, текст перед глазами поплыл, буквы стали неразборчивыми. — Да, на королевскую семью должны были пойти восстанием. Их мотивация была озвучена лично мне, при небольших пытках, — тот усмехнулся, отводя глаза от ошеломленного взгляда Блум, — Авес признался, что его отец ещё давно питал негативные чувства к правителям. Ещё с того момента, как в королевстве стукнул кризис после твоей пропажи. И семья Кимоловых попала под «сокращение». Теперь они уже не были такой почтенной семьёй купцов. Отец и сын хотели пойти восстанием, но только Авес первый узнал о том, что пропавшая принцесса вернулась. Сын решил припугнуть королевскую семью и пригрозить принцессе. Вот только, как ты знаешь, у принцессы оказался защитник, — Валтор коротко кивнул, — И, чтобы ты знала, что новостям нельзя доверять. Отец и сын не успели поссориться. Я разлучил их раньше, чем оба узнали о смерти друг друга, — тот протянул ладонь, требуя документы назад. — Я оставлю эти бумаги, Орител должен знать о нападении. Он должен предотвратить это, — Блум попыталась вырвать листы из его рук, но мужчина откинул её ладони, выхватывая документы из её рук. А после, взглянув на фею огорчённым взглядом, подпалил бумаги в руке. — Нет! — она не успела выхватить их из его кулака, пламя в секунду сожрало тонкие листы. — Зачем ты это сделал? — Чтобы на твоих руках был компромат в мою сторону? Нет. Раз ты считаешь, что люди, что пытались тебя убить и расчленить, разбросав кусочки твоего тела по всему Спарксу, правы, в отличие от человека, который днём и ночью бьётся об заклад, чтобы добиться твоего доверия... Мне нечего тебе ответить. Валтор сделал шаг назад, затем ещё один. Его тень уже бежала по балкону вниз. — Раз ты, морковка, считаешь, что я поступил неправильно, пусть так и будет. Просто знай, что я хотел как лучше. Я хотел защитить тебя и показать, какая охрана должна быть у такой принцессы, как ты. — Валтор, не нужно, пожалуйста, — Блум протянула ладонь к нему, пытаясь остановить того. — Раз такая морковка, как ты, думает, что права. Я не буду тебя переубеждать. Ты тоже имеешь свое мнение. Так и будь готова к моему, — маг посмотрел на неё так, что от холодного взгляда пробежали мурашки по коже, — обычным человеком тебе было намного лучше. Не твоя эта шкура, принцесса, — бросил маг напоследок, а после исчез, словно по щелчку пальцев. — Не моя это шкура, Валтор, — тихо вздохнула Блум. — Не моя. Валтор знал, на какие точки давить, чтобы довести человека до паники, шока и даже приступа инсульта. Но он не знал, что может чувствовать обиду точно так же. Злость, гнев. Те эмоции, что прописаны для классического злодея. Но не обида. У плохого парня могут быть лишь амбициозные цели, но не это гнетущее чувство. Удачнее всего, когда маг, как человек, который хотел сделать как лучше, сделал как обычно. Он вновь обидел Блум. Но она сама не заметила, как задела его за живое. Принцесса сама открыла в нем чувства спустя многие столетия. А теперь сама била в эту кровоточащую рану.

***

Через несколько часов, когда Блум уже была готова смириться со своим проигрышем и горячим от чувств сердцем, её вызвали на ковровую дорожку. Она не могла плакать, но очень хотела. Питерс не понимала, это её проигрыш или только самый старт? Тогда в каком состоянии она подбежит к финишной прямой? Принцесса не помнила, как стражники провели её к семье, как те рассказывали ей о правилах поведения перед гостями. Мысли были заполнены совсем не этим. Блум не хотела делать больно магу! Очнулась от скользящих по телу оков Питерс лишь тогда, когда в её глаза ударили фанфары и морозный воздух — королевская семья была обязана встречать всех своих гостей на входе. Благо, сам бал проходил внутри королевства. — Не забывай улыбаться и не бойся, твоя семья теперь рядом, — к ней обернулся Орител, приобнимая дочь за плечи. — Мы с тобой, а всё остальное не важно, — король, завидев впереди подходящих представителей, поспешил привести себя в порядок, смахивая с фрака невидимые пылинки. — Твое первое знакомство с членами королевской семьи, не оплошай, — по-отечески улыбнулся тот, а после поднял взгляд. — Ваше Величество, король Радиус и королева Луна, правители Солярии, и их дочь, принцесса Стелла. — Рады приветствовать вас на Балу Принцессы, — расплылись в улыбке все члены семьи, кроме Питерс, она до сих пор чувствовала себя здесь чужой. — Мы тоже рады поздравить вас с этой чудесной новостью. Так и помню стоящие перед глазами заголовки о пропаже малютки, — Луна взглянула на Блум. — Рада, что ты нашлась. — Всё благодаря вашей дочери, — Блум кивнула в сторону подруги, что явно была лучшим украшением этого вечера. Золотистый наряд украшал её тело. Платье напоминало перья жар-птицы. Подол развевался на ветру, а рукава объемным водопадом стекали по рукам. Волосы спадали вниз по открытым плечам, а голову украшал ангельский нимб. — Не скромничай, красотка, — подстегнула её Стелла. — Верьте больше, она сама бежала в Алфею так, что аж пятки сверкали. Принцесса Солярии, конечно, утрировала, но королевские семьи посмеялись с этой шутки. — Проходите в зал, господа, там вас ждёт развлекательная программа, другие гости и вкусные закуски и напитки. — Благодарим от всей семьи, — ответил Радиус Орителу, и, взяв Луну за руку, они поспешили скрыться с морозного дворика. Стелла, что стояла за ними, улыбнулась и зашагала за ними. Блум стало тепло от её улыбки. Может, этот Бал Принцессы соединит их сердца? И их разлад в отношениях наконец-то закончится. Приглашенные гости закрутились с неведомой скоростью. Блум даже не успевала познакомиться со всеми — с каждой минутой складывалось ощущение, что замок просто лопнет от количества народа. Многие были приглашены на Бал цветущей принцессы. Все, но только не те, кого Блум хотела бы притянуть к сердцу и потеряться в их крепких объятьях. — А где мои родители? — вдруг спросила Блум, повернувшись к правителям, отчего королевская семья с негодованием посмотрела на нее. Мать фыркнула, Дафна отвернулась. А Орител покраснел от реакции своих женщин. — Дорогая, челядям с Земли не место на твоём празднике. Бал Принцессы проводится только для королевских семей. Никак не для плебеев, — Марион агрессивно развернулась к пропавшей дочери, хмуря брови. — Не позорь ту семью, в которую только вступила. — Марион, прекрати, какой пример ты подаёшь дочерям? — спохватился Орител, аккуратно беря младшую за плечи. — Не слушай ее, родная, маме просто дурно от нахлынувших новостей. Поверь, я просто не знал, как с ними связаться. Так я бы обязательно их пригласил. — Ещё же есть время! Нужно пригласить их! Я хочу, чтобы они присутствовали на моем празднике, они ведь мои самые близкие люди... — Питерс отвернулась от него, хмурясь. — Нет, Блум. Об этом стоило думать раньше. Ты, как принцесса, в честь которой организовали бал, не можешь просто пропасть. В честь тебя устроили праздник, а значит, твоя задача — всегда быть на виду. Невежливо уходить со своего же мероприятия, дочь, — тот хватает её ладонь, сжимая в своей, от чего Блум поднимает на него голубые глаза. — Не обижайся на нас с мамой, мы хотели как лучше. Мы устроим им личный приём. Обещаю, — Питерс качнула головой, делая вид, что согласилась, но стоило ей отвести взгляд, как губы сами собой поджались. Кто она такая, чтобы перечить королю? Даже если этот человек — её отец. Что за чёрт потянул её в этот магический мир? Блум усмехнулась сама себе, пытаясь, как прежде, держать гримасу обиды. В её жизни был только один черт, из-за которого и начались проблемы в её и так непростой жизни. Время шло, приближаясь к девяти. Принцессе казалось, что все важные люди, что хотели попасть на праздник, уже должны были пройти мимо них. И она была безмерно рада, что не увидела среди приглашенных своего парня. Можно ли Ская было так назвать? Блум сама не понимала, какие их чувства связывали. Но сейчас отчётливо могла сказать, что после поцелуя с Валтором её держала только привязанность к человеку. Ведь он один из первых, кто хорошо отнёсся к ней в этом волшебном мире. И стоило ей лишь только подумать об этом, стоило ей лишь прокрутить эту мысль в голове, как вдруг во дворике, выйдя из дорогого автомобиля, показалась семья Эраклионских. Они гордо вышагивали по каменной кладке, ожидая, что их встретят прямо у их парковочного места. — Ваше Величество, король Эрендор, королева Самара, правители Эраклиона, и их сын, кронпринц Скай, — озвучив приглашенных гостей, гонец сделала несколько шагов назад, пропуская вперёд высокопоставленных гостей. В ту секунду Блум показалось, что её сердце упало в пятки. Она не хотела видеть Ская, она не знала, что тех пригласят. Принц не знал, о чём вела свои дневники принцесса, да и Блум не хотела ему рассказывать о причастности к королевскому роду — тот ведь этим совершенно не интересовался. Кто же знал, что жизнь так ударит их лбами. Орител говорил, что на праздник принцессы будут приглашены лишь короли и королевы, их дети останутся под вопросом. Приглашена была лишь Стелла, как почетная гостья. Почему же родители Ская решили не придерживаться выдержанной просьбы правителей Домино? — Мы рады приветствовать вас, — улыбнулась Марион, сжимая ладонь старшей дочери в своей. — Проходите в зал празднования, там вас уже заждались. — Конечно, вы бы тоже следовали за нами, а то совсем околеете, — подметил Эрендор. — Скай, чего ты встал, следуй за матерью, — принц кивнул отцу, оторвав изучающий взгляд от Блум, шагнул вслед за Самарой. — Не нравится мне этот Скай, — сквозь зубы процедил Орител. — Слишком он смазливый, ещё и на Блум так странно посмотрел, — сказал он Марион, — даже захотелось одернуть. Ты знаешь его? — обратился король к дочери. — Знаю, — кивнула фея. — Будь осторожна, не нравится мне его задумчивый взгляд в твою сторону. Этого избалованного мальчишку я даже на метр к тебе не подпущу. — Орител, прекрати, если ей интересуется принц, то нам же только в радость. Блум давно нужно выдать замуж! — поставила супруга перед фактом Марион. — Ты в своем уме? Она маленькая девочка! Какой брак? — возмутился супруг. А Блум поняла, что это лучшая возможность сбежать из-под родительской опеки и разобраться со Скаем. Тихими шагами она сдала назад. Осмотрела взглядом, как в перепалку вступила ещё и старшая сестра, пытаясь помирить родителей. Но у нее это не получилось. Ещё один шаг, оглядка, и Блум помчалась куда глаза глядят вперёд по коридору в гостевую залу. Музыка разливалась дивным танцем в ушах и голове. Люди, ожидающие прихода короля с королевой, без умолку разговаривали и танцевали. Шуты только успевали развлекать гостей, а слуги подносить напитки. Принцесса осмотрела гостей, так же, как и тогда, когда королевскую семью Эраклиона пригласили на восемнадцатый день рождения пропавшей принцессы, те стояли вдалеке. И даже не планировали подходить ближе. Может, у них были плохие отношения с королевской семьёй Домино? Блум юркнула среди потока людей, надеясь словить Ская. Она плавала в потоке людей, что вели её своим неведомым направлением, пока сама не попала в ладони принца. Скай удивлённо смотрел на неё, не ожидая, что он увидеться с ней за вечер дважды. — Блум? — шокированно спросил тот. — Как ты здесь оказалась? Почему ты стояла рядом с правителями? — Скай, я хотела тебе рассказать, но это слишком долгая история, — фея опустила голову, боясь смотреть в глаза. Ей до сих пор было совестно, что, находясь со Скаем в каких-либо отношениях, она поцеловалась с другим. — Долгая история? Долгая история с того, как обычная девчонка с земли вдруг оказалась пропавшей принцессой? — тот повысил голос, кривя губы. — Почему ты молчала? — Ты особо и не интересовался! — фыркнула она, пытаясь отойти подальше, но руки парня не отпускали её, держа крепко, прижимая к своему стану. — А должен был? Ты же скрытная, как мышь подвальная! — Как ты назвал мою дочь? — в их перепалку неожиданно ворвался Орител, отцепляя принца почти за шиворот от своей дочери. — Кажется, этикет королевства не позволяет принцам касаться принцессы без разрешения короля дочери? Разве не так, принц Эраклионский? Я всё понимаю, положение вашей семьи в обществе не самое лучшее, но зазнаваться не нужно. Моей дочери не нужен принц из обедневшего королевства, — Орител смерил его взглядом. — Я очень рад, что вы заинтересовались моей младшей дочерью, но пока я не делал для неё кастинг. Но если тебе так не терпится, то можешь отправить свою анкету письмом. Так и быть, я рассмотрю твою кандидатуру в числе первых. Но так и знай, для Блум у меня есть варианты получше. Скай даже не успел сказать что-то в ответ королю, как Орител вдруг подхватил Блум под руку, уводя из круга сплетен. — Родная, скажи, он тебе угрожает? — поинтересовался отец, глядя на младшую дочь. — Только скажи, я сразу прикажу страже выгнать его из дворца. — Нет, всё нормально. Мы с ним просто знакомы, возможно, он просто не понял, что не так близко, как бы ему хотелось, — ответила Блум. — Наглец, — ругнулся про себя король, а после ловким движением руки поймал официанта, беря с подноса шампанское. Глотком он опустошил наполовину полный бокал и поставил его обратно. — Ты главное не переживай! Сейчас будет самый главный момент этого вечера. Через несколько минут ты станешь официальной принцессой Домино! Король, взяв дочь за руку, провел её по лестнице вверх. Той самой главной сцене, с которой было видно всё и всех. Именно с той террасы Блум полгода назад слушала речь своего биологического отца о своей пропаже.

***

Шаг, ещё один. Голову дурманило необъяснимыми впечатлениями, казалось, что всё это не с ней. Это не она. Какая-то оболочка, а Блум — тень, которая притворяется чьим-то ликом. Ей было страшно, но одновременно Блум была уверена, что сможет сделать всё правильно — не зря же Стелла натаскивала её по королевским манерам несколько месяцев! Орител вел Блум следом за собой. Он остановился на краю рядом с перилами, откуда открывался вид на зал с подданными и гостями, а также на сад, усланный одеялом снега. Король отпустил руку дочери, отходя от неё на пару шагов к позолоченному пьедесталу. Блум терялась. Она никогда не была привыкшей к такому обильному количеству взглядов. А сейчас на неё глядели из каждого угла. Сбоку, спереди и даже сзади — материнские глаза прожигали её насквозь. Марион отчего-то сильно была недовольна появлением Блум в королевстве, хоть и все остальные были рады появлению пропавшей принцессы. «Тебя считали мертвой, почему ты думаешь, что мать, которая пережила утрату, похоронила ребенка в собственном сердце, будет рада её появлению?» — вдруг невзначай подумала Блум. Но сразу одернула себя. Разве любящая мать не будет рада появлению ребенка? Нет? Она запуталась. Из раздумий её вытащил лишь голос Оритела, что громко раздался над головой. Тот уже успел поприветствовать всех гостей. — И сегодня, уважаемые гости, я бы хотел бы разделить с вами этот радостный момент. Моя дочь, моя принцесса достигла своего порога восемнадцатилетия, достигла, чтобы стать коронованной принцессой. Тогда, в её праздник совершеннолетия, я даже не мог предполагать, что уже через полгода увижу свою малышку на пороге дворца! Король повернулся к ней, расплываясь в улыбке. В его руках появилась корона, та, что ещё утром примеряла на свою голову Блум. Золотое украшение с маленькими белыми бриллиантами. Достойная фрейлины, но недостойная принцессы. Питерс видела, как выглядела корона Стеллы, ей оставалось лишь тихо завидовать. — Доченька, у тебя есть несколько слов, которые ты хочешь сказать народу перед коронованием? — спросил Орител, подходя ближе. В руках все ещё блестела корона. Блум не знала. Что она могла сказать людям, которых совершенно не знала? Более того, вдруг она скажет что-то не то? Вдруг люди подумают не то? — Конечно, — вопреки себе, она кивнула, подходя ближе к перилам, чтобы увидеть каждого. — Я очень благодарна своей семье, людям, кто не забывал в своей памяти обо мне. Я рада, что в ваших сердцах всё ещё есть вера. Я могу многим сказать спасибо, потому что без них я бы не смогла пройти этот трудный путь. Она сделала шаг назад, возвращаясь к Орителу. По спине до сих пор бежали огненные мурашки от проникающего взгляда Марион. Где-то внизу она видела взгляд Ская, что стоял рядом с родителями в отдельной лоджии для королевских семей. И в глубине души она понимала, что это не тот взгляд, что она хотела видеть. Она жалела, что накричала на Валтора. Жалела, что не справилась с эмоциями, повела себя как подросток, и сейчас не могла чувствовать россыпь бегущих по венам огненных змей. Ей хотелось видеть, что где-то вдалеке за ней наблюдает Валтор. Он ведь всегда обещал быть рядом?... — Моя мудрая доченька, вся в меня! — крикнул Орител, а после отставил бархатную коробку, доставая оттуда корону. — Приклонись, Блум. Питерс, сделав шаг вперёд, едва склонила голову перед отцом. Тот самый момент, к которому никто и никогда не будет готов. Даже если всю жизнь будет жить во дворце. Это словно выступление на высокой сцене перед самыми властными людьми, от которых зависит твоя дальнейшая жизнь. Корона не успела едва зацепиться за волосы принцессы, как вдруг она сразу почувствовала возложенную на нее ответственность. Блум сразу ощутила, как всё её тело моментально стало принадлежать гражданам и подданным. Яркая, теплая струя огня потекла по её венам. Она теперь заверенный человек. Доверенное лицо. Как бы она хотела, чтобы этот момент с ней разделили родители. Те, кто стоил её личность, возводил из хрупких разбившихся лепестков её мечту. Мама и папа — те, кто по-настоящему достойны этого звания. — Преклоните головы перед новой принцессой! — крикнул Орител, и в ту же секунду с разных сторон прозвучало звуковое сопровождение — барабаны и трубы. Блум подняла подбородок, выровняла спину, вновь ощущая тяжесть платья и неудобность неудачных синих туфель. Её взору предстали люди — все те, кому она была вынуждена приклоняться полгода назад, кланялись в ноги ей. «Необычное ощущение», — отметила про себя Питерс, подцепляя зубами уголок губы. — Принцесса Домино, младшая дочь потомков Великого Дракона! Отныне и вовек, дочь моя, тебе будет наречено новое имя, — Орител обернулся к ней, беря её ладони в свои, — Блум Спаркс! — Блум Спаркс! Блум Спаркс! Блум Спаркс! — публика внизу загалдела, принимая новую принцессу в королевскую семью.

***

«Теперь я Блум. Блум Спаркс. И вроде бы ничего не изменилось, но вот только сердце горело предательством. Словно эта фамилия, родная по крови, была предназначена не мне. В душе я точно всегда останусь Питерс». Это последние мысли, которые могла произнести сама себе Блум. Сразу после коронации, спустившись вниз целой семейной свитой, их облепили, словно пчёлы улей, гости, читавшие в её честь миллионные тосты. Желая счастья, здоровья и долгого правления. И Блум даже не раз приходилось сравнивать себя с той прошлой маленькой девочкой, что полгода назад стояла зашуганной мышкой в углу, а сейчас возвышалась на главном пьедестале с короной, увенчанной бриллиантами. И, сравнивая эти два образа, почему-то предпочтительнее в её глазах смотрелся первый. С раннего детства она боялась активного внимания в свою сторону — это были признаки агрессии в её сторону. Кто знал, что могут сделать эти незнакомые ей люди? Через несколько часов, когда семью выловили для портретной картины, Питерс не удержалась. Постояв около получаса в застывшей позе, ей стало тошно. Тошно от этих показушных выступлений, тошно от лицемерных людей, которые были готовы променять голову короля на ржавый цент. Это не её. Она не могла быть принцессой. Это просто не складывалось в её голове. Как самый простой, дешёвый пазл, в который производитель просто забыл добавить деталей. — Ваше Высочество, — Блум не могла назвать Оритела отцом, ей казалось, что она позорит честь своего настоящего отца — Майка, — прошу прощения, мне нужно подышать воздухом. — Доченька, ты чего, давай я вызову семейного врача, мы распустим праздник, если тебе дурно. Ты только скажи! — воскликнул он, в секунду отмахиваясь от художника, как от назойливой мухи. — Не стоит, я прогуляюсь до террасы и вернусь к вам, не стоит отвлекать людей от их работы, — король кивнул, соглашаясь. — Стража! Глаз с принцессы не опускайте! — за пару секунд рядом с ней материализовалось трое охранников в нарядной форме. — А вы продолжайте портрет. Блум вздохнула, понимая, что наедине она вряд ли останется. Она уже безмерно скучала не только по дому, но и по Алфее, где за ней не бегали, как за маленьким ребенком, по пятам. Этим работникам оставалось с ней ещё и в душ сходить для лучшей картины! Ноги сами привели её на террасу, где она впервые увидела своих приёмных родителей. Она была удалена от празднования. Здесь было тихо и так же красиво, как и в прошлый раз. За этими уникальными цветами хорошо ухаживали — иначе Блум не могла объяснить, как они могли цвести в зимний период на морозной улице. Питерс, оголив локти от назойливых перчаток, прятавших её недуг от других лиц государства, поставила их на перила, запорошенные снегом. Холод отрезвлял. Ей хотелось согреться. С единственным человеком, кто не умеет чувствовать холод. С тем, кто, казалось, понимал её лучше, чем она сама себя. И почему же она не сдержала своих эмоций? Зачем обидела его? За спиной послышался хруст шагов по снегу. Вены не трепетали, стража не возмущалась, а лишь сделали шаг назад, вероятнее всего, кланяясь. Неужели отец решил вернуть непутевую дочь обратно на празднование. — Блум? — она бы хотела стереть этот голос из подкорки своего сознания. Не видеть никогда, не вспоминать ни разу в жизни. Скай. Он стал тем, кто помог ей поверить, что она может быть не просто пустышкой. Но не более. Вовсе не он открыл в ней любовь и уверенность в себе. Если бы она хоть немного продолжила общаться с ним, то либо поддалась на его провокации, либо забралась под толстый панцирь, как у сухопутных черепах. — Я тебя слушаю, — выдохнула Блум, всё же не в силах простить себя за гребаную измену. Питерс знала, они не были парой, они ничего друг другу не обещали. Более того, они были всего лишь "друзьями". А Валтор появился так внезапно и так... желанно? Сколько бы она себя не корила, понимала, что по-другому просто бы не смогла. — Стража, оставьте нас, — трое из ларца поклонились и тут же исчезли. Если это так просто, почему Блум не пользовалась этим раньше? — Расскажи мне, что всё это значит? Я, как твой парень, имею право знать, что это за... Я даже не знаю, как это назвать! — Скай чуть не сорвался, он был на грани. Он был зол. — Что именно тебя интересует? — Блум развернулась, потирая замёрзшие локти. — Что я, о сюрприз, пропавшая принцесса? Что наследница Великого Дракона? Что мой дар — огонь? Что мне дали имя Блум, которое могло принадлежать лишь правящей династии Спаркс? Что такой приближенный человек к государственным тайнам, как ты, об этом не знал? Что именно ты не захотел мне помогать, когда я зачитывалась книгами в библиотеке до бессонниц? Что тебе рассказать, Скай? — На удивление ей удалось начать спокойно. Но с каждым произнесенным вопросом голос подрагивал, а после и вовсе чуть не сломался. — Лгунья! Я всегда был рядом! Ты сама не рассказывала мне об этом! — Питерс громко вздохнула, казалось, в ту секунду в её грудь прилетело несколько острых ножей от человека, которому она когда-то верила. — Рядом? — её голос вдруг словил нотку истеричного смешка. — Ты всегда пропадаешь, когда я в тебе нуждаюсь! Где ты был после нападения? Почему мою постель караулила лишь Стелла? Где ты был, когда мне была нужна твоя помощь в восстановлении? Не хотел водиться с инвалидом? И какого тебе сейчас? Я сильно похожа на беспомощную?! Даже когда мне нужна была помощь, ты просто оставлял меня одну в библиотеке! Ты сидел рядом, но это было просто... для галочки! — Блум выплюнула накопившуюся обиду. Сегодня она решила разбить отношения со всеми. — Я жду тебя целыми сутками! Звонка, сообщения! Простого «привет»! Всё время думаю о том, где ты и с кем ты там! — Думаешь, ты лучше?! — Скай шагнул вперёд, схватывая Блум за ладони, прижимая к себе. — Ты вечно отказываешь мне в банальных действиях! Мы пара, а я ни разу тебя не целовал, для нас объятия — это уже роскошь! Сколько бы я ни дарил тебе цветов, не говорил комплиментов — всё мало! — Дело совершенно не в этом! — Блум дернула руками, высвобождаясь из пут. Ладони сами потянулись к глазам, желая утереть накопившиеся в уголках слезы. — Мы просто не подходим друг другу как пара! Разве ты это не видишь? — А с кем тебе тогда хорошо? — Скай сделал шаг навстречу, а Блум инстинктивно отступила. — Кто заменил тебе меня?! — Никто! Я бы лучше словила амнезию, чем вечно бы помнила твои лживые, обвиняющие синие глаза! Если бы я хотела, я бы уже встречалась с другим! Но у меня другая мотивация в этом мире! И ты знаешь, что это за мотивация! Как ты вообще посмел меня обвинить в этом?! — Ладно, прости, я был не прав, — Скай отступил, поднимая руки вверх, принимая поражение. — Я вспылил. Просто мне было непонятно твое поведение. Ещё и твой отец ведёт себя, как самый мерзкий на этом свете человек! Я правда хочу извиниться перед тобой за то, что вел себя неподобающе. Я не уделял тебе должного внимания, но я тебя уверяю, что если ты дашь мне еще один шанс, я правда изменюсь! — Нет, Скай, — ей так хотелось сказать, что мерзкий тут только он, но нужно держаться. Из последних сил, лишь бы не усугубить эту внезапно возникшую ссору. — Мы оба неправы. Мы оба считаем, что партнёр нам что-то должен, сами не пытаясь встать на его сторону. Пора признать, что нам лучше остаться друзьями. — Но Блум! Так нельзя! — Можно, — Питерс подняла руки вверх, — И это моё окончательное решение. Стража! — прислуга появилась рядом с ней слишком быстро, — Отведите меня к семье. Прости, Скай, — Блум кивнула ему в знак прощения и прощания. Она слишком долго боролась за себя и за него. Блум просто устала. На её плечах лежало слишком много ответственности. — Прости, Блум... — в спину врезались острые слова. Как бы это не было бумерангом. Скай понимал, что он был сам виноват. Он дурак, может даже и мудак. Бегая меж двух огней, точно загоришься от какого-нибудь одного. Блум и Диаспора — вторая появлялись в его жизни только лишь бы насолить, поэтому он не мог уделять достаточно времени первой. Теперь ему еще предстояло объясниться перед родителями, куда подевалась его невеста. А мог ли он так просто сдаться?

***

Дни, проведенные на Домино, удручали. Орител и Марион взаправду считали, что Блум была просто обязана сидеть в небольшой комнатке, похожей на коморку. Ладно, она врала. В замке просто не было комнат, похожих на комнату уборки. Даже у прислужниц-уборщиц были большие помещения, где хранилось всё наполнение какого-нибудь хозяйственного магазина в Гардении. Питерс пыталась поговорить с Орителом, но каждый раз терпела крах. Она пыталась донести до него, что ей, всю жизнь прожившей в незаперти, свободно гуляющей по улицам родного города, а после и Магикса, сидеть в четырех стенах просто невозможно. И она хотела, нет, требовала вернуться в Алфею. Марион не пыталась высказываться по этому поводу. Каждый их совместный завтрак, обед и ужин начинался с вопроса: «Нашла ли она себе принца, который заберет её в новую чудесную сказку?». Блум-то нашла, но вот только она сама убежала от него, сверкая пятками, поняв, что вся эта дурацкая сказка вовсе не для неё. Ей только исполнилось восемнадцать. Она ни разу не напивалась текилой, не отдыхала в шумных компаниях и, в конце концов, не получила образование! Да, плакал её ВУЗ и её поступление в один из престижных районов в городе близ Гардении. Но здесь, в Алфее, она нашла самое ценное, что только могла обрести в этой жизни: подруг, любовь, а самое главное — себя. И не отпускать её в Алфею было кощунством! Домино не умрет без принцессы — в конце концов, не сделало же оно это за восемнадцать лет без неё. У них есть Дафна и вполне здравствующие родители. А если ей так хочется выскочить замуж, пусть делает это в своем королевстве. Блум не хочет быть заключенной в замке, когда она всю жизнь имела доступ ко всему и вся. Питерс как сейчас помнила их разговор с Орителом. Тогда она его мысленно чуть к стенке не приперла, а в итоге сидела в бархатном кресле изумрудного цвета, понурив голову. Но именно в тот день до отца дошло. И пока он возмущенно ругался себе под нос, рассматривая нарисованный художником портрет всей его семьи, пытаясь осознать, что Блум уже не ребенок, у него просто не осталось шанса приказывать своей кровинушке. Король смирился с тем, что Блум не хотела оставаться с родителями. Он пытался её упрашивать, молить, но дочурка, оказывается, имела характер. Принцесса настаивала на продолжении учебы в Алфее и нигде иначе. Предложение продолжить учебу во дворце с приглашенными лучшими учителями Блум сразу отвергла. Тогда Орител решил действовать на опережение — он попросил Блум задержаться здесь на пару дней, ссылаясь на то, что хочет ещё немного посмотреть на своего выросшего ребенка, на самом деле тот лишь взял отсрочку, придумывая новый план по удержанию дочери в своих стенах. Питерс с грохотом поставила стеклянный стакан на кофейный столик. Конечно, она ведь видела отца только в перерывах на еду. Удивительно, как в этих ужасных условиях всю жизнь прожила Дафна? Блум знала, что в Алфее скоро должен был состояться благотворительный бал, и она хотела туда попасть. Да и в принципе остаться в школе до конца своего обучения! Как максимум там остался её питомец! Блум была уверенна, что Флора не оставляла без внимания, но она была и не обязана заниматься им. И со стороны Питерс это было слишком безответственно. Ей не нравилось здесь. Расписанные золотом стены давили. Ей хотелось обратно. Домой. В её маленькую уютную комнату, где её родители обнимут, прижмут к сердцу и никогда не отпустят. А Орител просто не смог ей отказать. Блум знала, на что давить, — на жалость. Король ведь не мог потерять дочь снова, ведь он только обрёл её. После того бала Блум даже не пустила к себе прислужниц. Ей не нужна была помощь, чтобы снять с себя огромное платье. Оно и так прекрасно слетело с неё с помощью магии — Блум просто сожгла ткань. Она не побоялась увидеть ожог на своем теле. Вены каким-то образом помогали ей уберегать кожу от любых увечий. Ей было противно, что все, кто находился рядом с ней в королевстве, считали её просто принцессой, просто телом, которым можно распоряжаться, как бы только им было удобно. Но нет, она же человек! Самый настоящий! Почему же она должна была терпеть наглое вмешательство в жизнь со стороны навязанных родственников и странных парней, которые то и дело пытались к ней подмазаться на балу. После той ситуации, когда она поставила все точки над «ё» рядом со Скаем, тот не успокоился. Он осмелился ходить за ней по пятам, пытаясь докучать одним лишь своим присутствием. Но лучше бы Блум была рада ему, через пару секунд к ней подошел ещё один принц, кажется, с Мелодии, но, быть честной, она не запомнила. Брюнет изъявил резкое желание познакомиться, вот только Скай защитил свою принцессу, выставив грудь вперед, словно петух на поборе. Незнакомый парень лишь ответил, что сейчас они и решат, кто достоин Блум, а той пришлось ретироваться, пока этот спектакль не привлек большего внимания. Тогда-то она и закрылась в своей комнате, даже не выйдя на прощание с гостями. В голове крутились мысли о том, как бы она была счастлива, если в тот момент вдруг появился Валтор и поставил этих маленьких мальчиков на место. Вот только, как бы она не смотрела вокруг, пытаясь найти в толпе знакомый взгляд или почувствовать тепло вен, всё было без толку. И почему же он не мог быть рядом с ней всегда? Да, она перегнула палку, усвоила этот чертов урок демона! Блум была готова встать на колени, моля о пощаде. Почему же её сердце так трепетно билось от упоминания его имени? Неужели в ней просыпалась тугая связь соулмейтов?

***

Чтобы убедить Оритела в своей порядочности, Блум согласилась провести в королевстве ещё несколько дней. И не из-за родителей или сестры, что после бала к ней даже на шаг не подошла, решив поинтересоваться её делами. Нет, ей хотелось узнать историю Домино. В Алфее её проходили мельком, а её книжный червь всё никак не мог успокоиться. Пышные платья ей по горло надоели. Пришлось убедить прислугу принести ей подобие ночнушки — платье в пол, но когда те отказали, Блум лишь фыркнула, доставая из гардероба подарок Стеллы, то самое голубое платье-лапшу, в котором она прибыла в королевство. Без украшений и прочих излишеств, в виде короны, принцесса выдвинулась в библиотеку. На её удивление, стража, что по-прежнему караулила её дверь, беспрепятственно согласились отвести её в нужное помещение. Вот только они специально повели принцессу самым длинным путем, чтобы Блум точно встретилась со всеми. Каждый, кто видел её, кланялся, доставляя Питерс жуткий дискомфорт. Она по-прежнему не считала себя членом королевской династии, а каждый живший тут человек считал иначе. Библиотека на Домино была не такой огромной, как в Алфее. Что очень сильно удивило Блум. Женщина в очках невысокого роста, слишком сильно похожая на мадам Барбатею, помогла Блум найти нужные книги, проводив в приватную комнату для королевской семьи. Там, вместо неудобных деревянных стульев для прислуги, стояли роскошные полукруглые диваны и столы со скатертью. Помещение было похоже больше на уютный ВИП-кабинет в ресторане, но явно не на библиотеку. Но это не помешало ей расположиться на небольшом кресле рядом, вероятнее, для какой-нибудь фрейлины, и взять в руку одну из книг, гласящую «История Домино. Возрождение Спаркса». Книги затягивали Блум, ведь в детстве они были её единственными друзьями. Окружающие боялись её особенности, высмеивали. А книжные герои, казалось, любили маленькую девочку, не желая отдать её в руки плохих людей. На удивление феи, в тексте не было ничего нового. Всё, что здесь было написано, она давно знала из уст Гризельды. Она им рассказывала о Великом Драконе, что создал эту планету как свой райский сад, а после позволил людям жить на ней. И в благодарность за людскую заботу он наделил первого человека своей силой. И с него-то и начался род Хранителей. В книгах не упоминалось его имени, лишь называли его фамилию — Домино. А огромного дракона-Хранителя люди прозвали Спарксом. Так и зародилась история жизни на небольшой планете, рожденной Драконом. На не знание Блум, здесь было сказано и про Валтора. С той строчки принцесса не поднимала головы. Здесь рассказывалась совершенно иная история о нем, нежели рассказывала Фарагонда. На мягких листах, в кое-где смазанных чернилах, читалось: «У Темного Хранителя была возлюбленная. Мужчина души в ней не чаял, её никто никогда не видел, но ходил слух, что она, полюбив демона, отреклась от своей семьи, проживавшей в деревеньке неподалеку. Те и не пытались её вернуть — понимали, это безнадёжно... Вот только кара вознеслась над его головой. Девушку убили, жестоко растерзали в их семейном домике на окраине леса. После того страшного происшествия Хранитель озверел. На планетах случился массовый геноцид. Люди до сих пор гадают, как им удалось выжить. Но никто не жалел его, все говорили, что тот сам навлек на себя проклятье, когда попытался воскресить возлюбленную. Мужчина стал бессмертным. Единственным, кого волшебные создания помнили на своей памяти. Безжалостный бессмертный Хранитель Темного Пламени.» В книге относились к Валтору уважительно. Нигде не промелькивало его имя, но она сразу догадалась, о ком шла речь. Жаль, что она ни разу не слышала от своего соулмейта о его прошлом. В той же книге упоминалось и о другом Хранителе, правда, всего несколько строк: «А вот насчет Светлого Хранителя до сих пор никому неизвестно. Последний погиб за битву в защиту своего королевства. Все знают, что на Домино живут правители, но никто из них так и не является Хранителем. Эта светлая память покрыта густым туманом мрака». Но ведь, если верить словам Валтора, она и являлась Хранительницей. Почему только никто этого не почувствовал? Или другие люди не могли чувствовать эту энергию, пока не применяешь силу? Только Марион одна обратила внимание, когда Стелла вдруг проболталась за ужином. Она была удивлена возможностями дочери. Так, что услышав такую новость, даже не подняла больше головы, пока речь не зашла о замужестве. Королева очень сильно хотела отправить младшую под венец. Блум встала, желая взять другую книгу, от этой в её голове появилось лишь больше вопросов, чем ответов. Библиотекарь сказала, что в царской ложе редко можно найти историю, потому что на Домино она, по неизвестной причине, королевской семье не нравилась. Но шкаф с другой литературой присутствовал. Питерс подошла к книжной полке, изучая содержимое. Всё было однообразным, в основном здесь хранились документы о работе с документами. Скучно и неинформативно. Блум надеялась, что ей никогда в жизни не придется столкнуться с этой работой, поэтому она бессовестно провела взглядом по полке вверх. На последней, в красной бархатной обложке, стояло именно то, что ей и было нужно. Никто не станет упаковывать книгу в красивый переплёт, если там нет ничего интересного или нужного. Питерс встала на носочки, пытаясь дотянуться до верхней полки. Безуспешно. Ей даже пришлось подпрыгнуть, но и это не помогло. В тот самый момент, когда принцесса решила прибегнуть к помощи магии, её вытянутую ладонь вдруг накрыла чужая. Теплая, широкая, мужская. Такая родная. — Всё зачитываешься книгами обо мне, — точный бархатный голос прозвучал над ухом. Это был не вопрос, утверждение. Кажется, маг всё это время был рядом, вот только почему не показался? Почему вены не загорелись? Почему эти предатели вдруг начали согревать Блум своим теплом, когда вторая рука мага аккуратно легла ей на талию? — О, Домино, — хмыкнула Блум, разворачиваясь лицом к магу. — Могу я попросить тебя вернуть мою книгу? — тяжелая рука спустилась вниз с красным бархатным переплетом, вот только она не торопилась отдавать находку. — Ты ведь сама можешь меня спросить обо всем, что желает твое сердце, — маг едва улыбнулся, от чего Блум пришлось поджать губы. Он так спокойно с ней говорил. Словно не было тех обид, не было тех криков и мольбы его не уходить. — Расскажи мне о той женщине, — Блум вдруг подняла на него полный уверенности взгляд. Да, она хотела знать, кто та такая. Раз принцесса являлась его соулмейтом, значит, имела право знать правду. — Что... — Валтор кашлянул, прочищая горло, — именно ты хочешь узнать? — Всё, что ты сможешь мне рассказать, — Блум ловким движением пальцев выудила у мага книгу, — я готова выслушать. Мужчина выдохнул, поджал губы и отвернулся от феи. Что ей рассказать? Что он до сих пор до безобразия влюблен в неё, как мальчишка, а Блум лишь является её заменой? Ту самую Нифериту ему не вернут. Никто и никогда. — Она... была моей первой любовью, — из уст чуть не вырвалось «и единственной». — Она была очень хорошим человеком, и мы даже ждали ребенка. Только не дождались, — Маг сглотнул, едва усмехаясь самому себе. Идиот, зачем Блум вообще нужна эта информация? А если она воспользуется ей против него? Снова разобьет его на части? — О, Валтор, прости, я не знала, — Питерс сделала шаг вперед, а мужчина назад. — Что случилось? — Блум чувствовала, что его терзали сомнения. Но почему-то он не мог ей рассказать всего, не мог показать свои истинные чувства в её сторону. — Их убили. И если ты хочешь знать правду, я расскажу тебе её, — мужчина скользнул по уставшему лицу, по левой щеке с маленькой родинкой, «точно такой же, как у Нифериты». — Эта история о том, как все решили, что я ужасный кровавый монстр. И мне все равно на это, я хочу, чтобы ты считала иначе, — на секунду Валтор увидел перед собой свою супругу, её холодные мертвые осуждающие глаза. Эти слова не принадлежали Блум, они предназначались Ниферите. — Почему ты так говоришь? — Питерс сжала в руке корешок книги. — Я ненавижу фей. Я ненавижу всех живых и волшебных существ в целом. Я ненавижу Алфею, и я желаю смерти всем тем, кто находится за спинами тех, кто скрывает свое преступление за гримасой справедливости, — мужчина вдруг впился взглядом в Блум, так, словно схватил её грудки. — Мою супругу жестоко убили, пытаясь выставить убийцей меня. Они подставили меня. Захотели устроить перемирие с магом, послав мне фальшивое письмо чести. А когда я пришел в Алфею, то меня схватили, связали золотой нитью и грозились насадить на штырь, как вампира. Тогда-то до меня и дошло, что их целью был вовсе не я. А моя жена, — его едва качнуло в сторону, будто сильный порыв ветра вдруг проник в библиотеку. Его грудь вздымалась, движение было заметно даже под рубашкой. Валтор нервничал, его колотило изнутри. Дрожь шла по коже, рассыпалась по венам, наполняя те тёмной силой. — Но когда я опомнился, было поздно. Она была обучена обороне, на земле лежали тела стражников: один был пробит вилами насквозь, у другого в грудь был воткнут нож по рукоятку. Но я опоздал, — он шумно выдохнул, стараясь сдержать эмоции. — Они убили её. Ниферита лежала в луже собственной крови, в позе калачика. Она до последнего пыталась сохранить нашего ребенка. Вокруг неё крутился Айе. Он пытался ей помочь. Скулил, кусал за пальцы. Но не помогло. Помню, как схватил её на руки, я тряс её, пытался помочь ей сделать хотя бы вдох. Но сейчас я понимаю, что это было всего лишь самовнушением. Тогда, опьяненный жаждой крови и мести, я взял трупы солдат на руки и вернулся к Варанде — бывшей директрисе Алфеи. Кинул ей под ноги ее же пушечное мясо, а после я разобрался с каждым, кто встал у меня на пути. Валтор рухнул на колени, его трясло. Он тяжело дышал. Блум подбежала к нему, стараясь успокоить. Но она не знала, что делать, как ему помочь. Одной рукой она накрыла его спину, поглаживала выступающие позвонки. — А после я своими руками похоронил её. Я своими руками вырыл для неё могилу. Я сам закидал её землёй. Я сам не спас её, — Валтора затрясло, ладони хаотично сжимались и разжимались. Блум чувствовала исходящий от него жар, словно он стал огромным очагом. — Я верю тебе, прошу, посмотри на меня, — Питерс уронила книгу, хватая мужчину двумя ладонями за лицо, стараясь поймать его взгляд. Но маг словно специально отводил свой серые радужки от неё. Глаза смотрели куда угодно, только не на Блум. — Что это? — тихо прорычал он, замечая книгу в красном бархатном переплете, упавшую перед ним. — Я не знаю, — вскликнула Блум, замечая, как вены на теле мужчины потемнели, становясь почти черными, по коже побежали фиолетовые пятна, больше похожие на ветрянку. — Валтор! — Книга? — с придыханием спросил он, поднимая взгляд на фею. — Откуда она у тебя? — Это не моя. Она находилась в библиотеке Домино всё это время. Маг судорожно схватил красный переплет, инстинктивно перелистывая страницы, пальцы остановились на конкретной, зачитывая монотонный текст на незнакомом Блум языке. — Dolorem qui cupiditate animi. Tolle affectus. Noli mihi ultimum aspectum dare. Vitrum in venas immergit, loco vulnerum ardet relinquens. Nescio an verba mea intellegas, nescio quid sentias. Он резко выдохнул, так, словно боль вдруг отступила. Дыхание постепенно восстанавливалось, а тело больше не колотило. А затем поднял на Блум такой ранимый, родной взгляд. — Валтор, я здесь, всё хорошо, — Блум потянулась к нему всем телом, обнимая широкую спину. Её ладони успокаивающе поглаживали от лопаток до поясницы. Губы шептали тихую мелодию, будто матерь поет колыбельную своему ребенку. — Не уходи, пожалуйста, — тихо произнес он, сжимая Блум ладонями. — Я не смогу без тебя. — Я здесь, я рядом, — Блум странно ощущались эти признания. Всю их недолгую прожитую жизнь вместе Валтор никогда не проявлял слабость, наоборот, всегда был защитником и хищником, которому не требовались сильная спина и пуховая жилетка. Он был самодостаточным. — Нифа, я люблю тебя, — Питерс словно током дернуло, — Останься со мной. — Что ты сказал? — Блум подняла голову с его плеча, надеясь, что он просто ошибся, просто оговорился. — Пожалуйста, останься со мной, Ниферита. Разве тебе так сложно? — прошептал он. — Я виноват, я знаю. Я не должен был уходить, правда. Прости меня, прости, что искал тебя в другой! Она копия тебя, но никогда не заменит оригинала, — Блум не знала, кого трясет сейчас больше, её или его. — Всё пройдёт, но свет твоего лица и ярких рыжих волос навсегда останется со мной. Прошу, не уходи. Она отняла руки от его спины, отодвинулась, встала с колен, схватывая книгу. Нервные импульсы тела заставляли подчиняться им. Они были похожи на накатывающую волну. Не теплую, ледяную, словно её раз за разом окатывало холодным ливнем. — Нифа, родная, прошу, останься рядом со мной! — крикнул Валтор, поднимая голову, замечая, как Блум трясло от услышанного. Кажется, только сейчас он понял свою ошибку, но он по-прежнему не мог встать, словно его вновь сковали золотыми цепями. — Что? — Блум тихо переспросила, всё ещё надеясь, что ей послышалось. Она всё еще пыталась отговорить свой мозг от этого, но вот душа ныла, она билась за место под солнцем. Откуда же Блум знала, что его супруга — её копия? Или же это Питерс являлась копией Нифериты? Откуда могла знать, что слова мужчины — всего лишь набор лжи? Откуда же она могла знать, что ей не нужно влюбляться в него?! Сердце взмолилось: «Но ведь Она — не я. И я не Она!» Почему вдруг Валтор решил провести между ними такую параллель? Разделить в одном человеке сразу двух? — Нет, стой, морковка, я не то имел в виду! — Валтор попытался подняться, но тело не слушалось. — Иди к черту! — выкрикнула Блум, чувствуя, как сердце едва екает и падает, разбиваясь о кафельную плитку на полу. Она не знала, что от нескольких слов ей может стать так плохо. Она не знала, что от такого признания ей не захочется жить. Вены под рукавами голубого платья зажглись. Свет проникал сквозь теплую ткань, а кожа зажглась от раздирающей боли. — Блум! Она не слышала, ноги сами куда-то несли её. Ладони, крест на крест лежавшие на груди, сжимали книгу до побеления костяшек. А вены, что раньше едва были видны даже при свечении, сейчас могли заменить тысячи свечей. Питерс не знала, что в одну лишь минуту в ней могло обрушиться всё. Казалось, что её сломали. Вытащили каждую косточку, каждый позвонок, ломая её на части. Она не знала, что всё может в ней переломиться вдруг и так внезапно. Она бежала мимо стражников и другой прислуги. Стены замка проносились коридор за коридором, а она всё не останавливалась, думая, что если она решит сделать передышку, то её поглотит. Поглотит эта чёртова тьма, которой она, как дура, решила довериться. — Ваше Высочество, что с вами? — донеслось из-за спины, но Блум проигнорировала. Она вытянула руку, машинально пытаясь вспомнить заклинание перемещения, которому её обучила Стелла. Впереди была лишь стена. Блум бежала в тупик. И либо это станет её успехом, либо самой большой ошибкой. С губ сорвалось заклинание, а глаза зажмурились. Питерс не врезалась, она упала! В холодную ледяную воду! Блум распахнула глаза, руки инстинктивно схватились за кромку льда, пытаясь подняться. Она узнала это место. Озеро Рокколуче близ Алфеи. Совсем недавно она пряталась здесь от всех. И вот снова. Снова рядом с ней никого не было. Книга лежала рядом, словно дожидаясь хозяйку. Тело потряхивало, теперь уже не только от злости, но и холода. Вены пульсировали под кожей, заставляя задуматься над тем, что кричать от злости было бы наилучшим вариантом. Принцесса встала с колен, осматриваясь. Там, с той стороны, она чувствовала жар — до сих пор растопленное ей кромка озера за теми камнями — место, что отлично было видно с её положения — оставалось неизменным. В последние дни холодов не было, но почему лёд не застыл? Не покрыл коркой льда её чувства? Ноги дрожали. По её венам текла не только обида, но и адреналин. Заклинание было правильным, а вот исполнение нет. Блум оказалась не в Алфее, а посередине озера. Ей просто повезло, что она вовремя успела зацепиться за лёд, подтянуться и отдышаться. Рядом с разломленным льдом шла трещина, а контур огромной лунки по краям сжигал огонь. Она не просто упала в озеро, Блум прожгла его своей злостью. Своей ненавистью к нему. Как он посмел сначала влюбить её в себя, а после так бесцеремонно растоптать хрупкие чувства? Блум взяла книгу, провела пальцами по гладким страницам, а после захлопнула обложку. Раз эта книга помогла ему, значит, этой книге рядом с Блум не место. Питерс не хотела быть той, кто вытащит его из жалких страданий. Ей сначала хотелось разобраться со своей жизнью. Понять, кто она такая и где её место? Но что делать, если тот человек, что предначертан судьбой, — лжец? Что делать, если Блум уже полюбила его, а после узнала, что Валтор вовсе не любил её сердце, а лишь оболочку? Ей хотелось сделать так же больно. Дать понять, что над её чувствами издеваться нельзя. — Я ненавижу тебя, — прошептала Питерс, смотря в глубину, — я ненавижу все те эмоции, которые ты подарил мне. Я надеюсь, что ты будешь гореть в агонии до скончания своих дней. И ни одна жалкая книжонка тебе больше не поможет, — Блум вытянула ладонь над водой, а после разжала пальцы. До ушей донесся яркий всплеск — книга пошла ко дну. Быстро и стремительно. Так же неумолимо, как на дно неслась и её жизнь.