Под покровом белых вен

Блум судорожно проводила пальцами по светлому лицу. По выточенным скулам, по холодному лбу, по губам со стекающей струйкой крови от уголка. Валтор дышал. Слабо, медленно, но дышал. Фея пообещала сама себе, что не отпустит его. Это не конец, а лишь начало их долгой, возможно, тернистой, но счастливой жизни. — Валтор, я прошу тебя, не покидай меня, — шептала она, держа пальцами его ослабшую ладонь. — Брось, Морковка, без меня тебе будет куда лучше, — прошептал он, казалось, тратя все силы на это. — У тебя всё ещё есть возможность выбора. Ты можешь спасти только одного. И только тебе решать, кто это будет — твоя первая или последняя любовь... — Нет, нет, нет. Блум подняла взгляд на тело Ская. Он не двигался и, возможно, не дышал. Пальцы до сих пор сжимали отравленный клинок с демоническими багровыми пятнами крови. Было ли ей жалко его? Да. Она так же хотела вновь отмотать время назад и вспомнить первые встречи, тихие перешептывания и смешные истории. Но Скай не мог дать одного. Валтора. Скай никогда бы не заменил тех первых прикосновений друг к другу. Боязни прикоснуться. Чертовых эмоциональных качелей, от которых то хотелось отказаться, то вновь раскачаться посильнее. Питерс аккуратно положила ладони на его голову, зарываясь пальцами в длинные, густые волосы. Его голова по-прежнему лежала на её коленях. Губы непроизвольно сжимались от боли и злости. Кажется, маг даже нечленораздельно ругался. Только Блум так и не смогла понять, на кого: на неё или же на самого себя. Слезы на щеках обжигали кожу. Она никак не могла успокоиться. Стоило ей коснуться своими пальцами Валтора, переплестись с ним энергией, так ей сразу стало тошно, невыносимо больно. Блум чувствовала, как тьма по его венам замедлила свое движение, а сущность была готова издать последний выдох. Питерс не знала, хотела ли она помочь Скаю, чтобы потом ему отомстить по полной, или же просто настоять на том, чтобы ему даже похоронную процессию не устроили. Только сейчас до неё начали доходить слова о его готовности к сражению. Принц специально ничего ей не говорил про заготовленный отравленный клинок. Знал, что она могла помешать? Или боялся выпустить на поле боя? Блум едва придвинулась ближе, оставляя одну руку на лбу, а другую мягко приземляя рядом с паршивой раной. Нужно было срочно убрать отравление. На подкорке сразу закрутились знакомые слова, о которых ей часто рассказывала Фарагонда, а после вдалбливал Валтор. Таймер тикал. Время было на исходе. Тик-так, тик-так. Блум сжала губы. Было одно, о котором ей рассказывал демон. Она могла связать их энергии. Мысли, здоровье. Они станут буквально одним целым, разделенным надвое. Они станут большим, чем соулмейты. Блум читала о нем всего несколько раз, и слова всё ещё крутились на языке. Питерс не могла потерять его сейчас. Не тогда, когда она в него влюбилась до беспамятства. Не тогда, когда Валтор стал смыслом её жизни. Не тогда, когда мужчина уже познакомился с её семьёй и они приняли его. И либо Блум спасет его. Либо упадет в могилу вслед за ним. Может, она и была слишком юна для него, но именно Валтор показал ей, что значит быть любимой. Самой счастливой и ласковой кошкой. И Блум не могла его отпустить. Не могла стереть все мечты в порошок и отказаться от чувств, которые разрывали грудную клетку. Поэтому, когда она боковым взглядом заметила приближающуюся к ним Фарагонду, быстро начала тараторить слова заклинания. Шепотом, едва сжимая пальцами корни его волос и окровавленную рубашку. — I'm not alone. We are a whole, — слова сорвались с дрожащих губ, — The chest where darkness beats — become the dwelling of light. I am weaving my breath into your blood. May my flame become your breath. Блум ощутила, как внутри неё зародилось что-то теплое. Часть, которая когда-то принадлежала ей, теперь должна была спасти Валтора. Молитва, связанная с её сердцем и силами, больно резала где-то под кожей. Питерс почувствовала, как от её сердца оторвалось что-то живое и ярким свечением перетекло в другое тело. И пусть Валтор потом будет злиться, что она отдала ему часть своей жизни, сейчас это было не самым главным. — You're not leaving. I won't leave. My heart is your heart. Wake up. Now we are one. Тишина обжигала уши, и в какой-то момент ей показалось, что его дыхание замедлилось, а после и вовсе прекратилось. Блум поджала губы, сглотнула, сильнее сжимая ладони. По щеке потекла одинокая слеза. Она не справилась. Но почему? Перепутала слова? Не была достаточно искренней? Может, слишком неопытной? Но почему тогда вены искрились, а внутри груди пылало пламя? Будто что-то светилось изнутри, словно потухшим уголькам вновь кто-то провел кислород. Блум склонила перед ним голову, желая попрощаться как следует. Губы оказались напротив, а от наклона слезы орошили его лицо. И через несколько секунд на месте капель появились золотые завитки, проникающие внутрь, мчащиеся прямо к сосуду. Но Блум этого не заметила. Закрыла глаза, положив свой лоб на его. Уже через несколько секунд её признают врагом народа, а его тело утопят в водах Рокколуче. Им не суждено воссоединиться... Она должна была быть сильнее, чем боль, которую ей всё равно бы пришлось когда-то пережить. Питерс почувствовала, как ослабло её тело. Силы, отданные на воскрешение мага, улетели впустую. Она мечтала, чтобы хоть одна искра, сорвавшаяся с её пальцев, подарила ему дыхание. Но вместо этого пламя забрало её чувства и силы. И в воздухе оставался лишь единственный дрожащий вопрос: как долго её телу придется путешествовать по бескрайнему океану, пока остатки не достигнут тихой гавани? Блум отдала часть себя. У этого заклинания не было обратного действия. Пожертвовав свою силу, забрать обратно её уже не получится. Даже если другой умрет, частичка в нем останется навсегда. Питерс осознанно принесла себя в жертву и вскоре сама будет растерзана стервятниками. Тихое биение сосуда, едва потемневшие вены, кроткое дыхание и пальцы, крепко сжавшие её ладонь. Питерс охнула, раскрывая глаза. Свет, проникнувший через его кожу, через каждую клетку, изгнал яд. Темное пятно на груди медленно затянулось. Блум удалось обратить его действие в положительное. Она смогла сделать из яда лекарство. Пальцы закололо, а вокруг поднялась золотая дымка. Блум ахнула, когда её тело затрясло, вены быстро начали сменять цвет, словно мигающая новогодняя гирлянда, от пламенно-оранжевого до темно-фиолетового. Символ обмененной энергии. Под кожей словно пополз огненный дракон, пробуждая новую силу в глубине тела. Короткий базовый костюм сменился на платье градиентного цвета, переходящего от небесно-голубого до темно-синего. Широкая, но короткая юбка едва доходила до середины бедер, а грудь поддерживал корсет из шифона в виде ниспадающих волн. Широкие раскидистые крылья были похожи на замерзший рисунок на льду, выцарапанный ногтями. Прозрачные с фиолетовыми и золотистыми прожилками, будто олицетворение её жертвы. Рыжие волосы раскидались по спине, и лишь одна тонкая тугая коса корректировала их на затылке с помощью резинки и нескольких заколок. Босые ноги с тонкими цепочками, имитирующими достойную обувку, но на самом деле их с легкостью можно было стянуть во время боя в единый узел. Её рука медленно огладила окровавленную рубашку с почти затянувшейся раной. Тело само подготавливало его к быстрой смерти. А Блум нужно было быть готовой, что даже бессмертные могут покинуть этот жестокий мир. Питерс сложила крылья, склонила голову, готовая попрощаться с магом, как вдруг с его губ сорвалась язвительная усмешка. — Соскучилась, Морковка? — прошептал Валтор, кое-как приоткрывая веки. — Дьявол! — истерично улыбнулась Блум, сжимая его ладонь. — Я думала, что потеряла тебя. — Не дождешься, — его ладонь поднялась к её щеке, смахивая слезы большим пальцем. Их тихие перешептывания были доступны лишь им, вот только все остальные, кто до сих пор стоял в оцепенении после кровавого боя, с шоком рассматривали, как фея и маг нежно гладили друг друга ладонями, взывая к чувствам. — Ты спасла меня? — прохрипел Валтор. — Нет, — Блум покачала головой, оглаживая пальцами его скулы, — мне пришлось применить более сильное заклинание. И ты вправе на меня кричать или злиться, но пойми, у меня не было другого выбора. Я сделала нас единым целым. Связала наши души. — Маленькая глупая фея, — его губы сжались, он прикрыл глаза, медленно сглотнул, словно испытывая терпение Блум на прочность. Питерс видела, как ему было тяжело. Как действия уже утраченного и излеченного яда до сих пор приносили дискомфорт его телу. Поэтому ей следовало поскорее перенести его в спокойное место. Но как ей это сделать, если с каждым её действием круг из стражи все больше замыкался, будто начиная душить её одним своим присутствием. — Айси! — Блум подняла взор к небу, выискивая главную в шайке Трикс, и взмолила её о помощи, оказываясь на грани безрассудства. — Пожалуйста, отнесите его в безопасное место. Умоляю вас, — уже шёпотом добавила фея. И Трикс не смогли отказать. Соображая из смысла своей безопасности, быстро спустились вниз. Айси и Сторми смирили недоверчивым взглядом рыжую фею, и лишь Дарси медленно кивнула, присаживаясь на колени и подхватывая под плечи массивное тело мага. Окровавленная земля притягивала к себе, и Блум так и не нашла в себе сил подняться с колен. Она так и смотрела в сторону трех удаляющихся силуэтов, которые тащили мужчину: одна под локти, вторая за спину и третья под колени. И когда портал за ними закрылся, Блум смогла выдохнуть спокойно. Чёрное небо с густыми фиолетовыми тучами рассосалось. Откуда-то появилась яркая луна, освещающая своим белым светом место бойни. Девушки, которых ещё не успели отнести в лазарет, едва приподнялись, вскрикивая от сломанных крыльев. У многих, кто не погиб на поле боя, была всего лишь галлюцинация. Но скольких сегодня не стало? Сотен? Тысяч? На сколько свинцовых могил пополнится кладбище Алфеи? Сил держать трансформацию не было. Энчантикс померк, спадая с её тела золотистым свечением, оставаясь на поле боя в голубой пижаме. Питерс сидела на коленях, опустив голову к земле, кажется, даже не обращая внимания на то, что стала первой феей, получившей высшую трансформацию на начальном году обучения. Она сожалела о многом. Но только не о случившемся. Фея даже не заметила, как люди из охраны, головы которых легли в самую последнюю очередь, всё же Валтор пришел отомстить феям и специалистам, а не простым людям, в какой-то момент замкнули круг вокруг неё. Мечи были вольно направлены на хрупкую девчонку, а злой взгляд и острые языки больно ранили по кровоточащей коже. Но вдруг в какой-то момент Блум словно очнулась ото сна, когда за пределами её разума послышались крики. Злобные, угрожающие. И в тот момент, когда её за руку схватила знакомая энергия и создала вокруг них непробиваемый солнечный купол, фея поняла, к ней на помощь пришла Стелла. А когда она открыла глаза, она поняла, что все соседки сидели вокруг неё, подняв руки вверх, укрепляя нависающий над головами щит. Подруги молчали, высматривая в ней хотя бы хоть что-то знакомое. Они пытались увидеть в этой незнакомке ту самую жизнерадостную девчонку. Но не получалось... — Это я виновата, — Блум хлюпнула носом, и из глаз покатились слезы, дыхание сперло, и она ощутила, как к горлу подбиралась настоящая истерика. Все те эмоции, которые ей пришлось так тщательно скрывать. Снова быть сильной, снова нести на себе горе и утрату близких ей людей. Сквозь прозрачность купола для их стороны Питерс видела, как охрана медленно опускала мечи. Как трупы фей, которые пожертвовали своей жизнью ради спасения других, уносили на носилках. Как чужая жизнь проносилась мимо, а она сидела здесь, спрятавшись за спины своих подруг. Она до сих пор надеялась, что это всего лишь кошмар. Дурной сон. Сейчас она ущипнет себя, как когда-то учила мама, и сон исчезнет. Покроется белой пеленой, и она проснется на смятых простынях от холодного пота. — О чем ты, моя девочка? — ладони Стеллы успокаивающе гладили по плечам, согревая своим теплом. — Я виновата в смерти этих девушек. Я не должна была идти наперекор дьяволу. Но меня подставили. А я подчинилась этим чёртовым правилам, — фея солнца пододвинулась ближе, опрокидывая голову подруги в свои объятия. Блум ревела. Наконец-то она смогла выплеснуть все свои чувства, которые, словно бомба замедленного действия, копились внутри её тела. Сейчас её эмоциональное состояние от грани смерти своего любимого человека так сильно подкосило психику, что в ушах до сих пор слышался его последний вздох. — Мы никогда не отвернемся от тебя, моя девочка. Ты же помнишь это? — ласково прошептала Стелла. — Как бы сильно ты не подливала керосин в искрящееся пламя, мы всё равно станем теми, кто добавит ещё одну горящую спичку. Расскажи нам, что происходит? Думаю, после сегодняшнего у тебя просто не осталось выбора, к сожалению. — Да, конечно, — Питерс судорожно кивнула, стирая рукавом пижамы непрекращающиеся слезы. — Просто я боялась, что меня никто не поймет. Да я и не жду чьего-либо одобрения. Я всегда была тем самым ребенком, который был сам по себе. А тут магический мир, что-то новое. Совершенно другое, неизведанное. Дружба, первая и последняя любовь... — Блум тяжело вздохнула. — В тот день, когда Стелла забрала меня с Гардении, и начался мой самый ужасный кошмар. Мы пережили многое. И страх, и эмоции, и чувства. И в конечном итоге пришли к любви. А после и к предательству. Фея прикусила губу. Подруги могли не верить её слезам, считать их наигранными или же просто шоком. Но она никогда не была так честна с ними, как в этот момент. Рядом с ними пронеслись королевские спасатели, которые тут же примчались за бездыханным телом Ская. Его родители так и не узнают, что он сам попал в свою ловушку, но на титуле всё равно его ознаменуют героем. — Валтор, — его имя тихо сорвалось с её губ. — Он мой соулмейт. Может, кто-то из вас и догадывался, когда я отмахивалась лишь тем, что мне интересна история демонов, я всё зачитывалась фолиантами про него. И наша любовь прошла все тернии. От ненависти до любви. Он перестал быть мне врагом и стал самым близким человеком. И я сдалась. Сдалась его чарам. И я долгое время пыталась это отрицать. Но когда он умирал на моих руках, а я ничего не могла сделать, тогда я и поняла, что могу всё потерять. Стелла молча обняла её. Медленно гладя по волосам, успокаивая внутреннюю девочку. Кто бы ни говорил обратного, но Блум считала её самой сильной феей, которую она могла только знать. Сочетать в себе ум, стервозность, красоту, лидерские качества и чувственность могли не все. — И после всего разве вы не должны отвернуться от меня? — тихо спросила Блум, поднимая красные глаза на соседок. Их уставшие лица до сих пор держали щит и трансформацию. Это сражение подкосило всех, благо Винкс всего лишь эмоционально. — Истинная дружба не в том, чтобы одобрить выбор того или иного, пусть и очень близкого человека. А в том, чтобы остаться рядом, даже когда тернистый путь идет сквозь пламя и тьму, солнышко, — Стелла ласково улыбнулась ей. — И в конце концов, ты же не виновата, что судьба тебе демона уготовила, — она вдруг громко засмеялась, от чего у Блум на щеках непроизвольно появились ямочки. — И вообще, мы должны поздравить тебя. Обскакала нас всех, став феей с полным превращением. Как это вообще возможно? — Если подсчитывать вероятность моей теории, то она равна девяносто одному проценту. Только горячо, пламенно любящее сердце сможет вернуть силу другому магическому существу или же воскресить того. Соответственно, излечив Валтора, Блум применила свою силу любви. Тем самым спасла любимого, принесла свое сердце в жертву. Благодаря этому она и получила Энчантикс, — постаралась донести Текна другим девушкам, а Блум лишь благодарно кивнула её объяснению. — И что ты теперь будешь делать? — мягко постаралась узнать Флора. Блум пожала плечами. Её будущее было настолько туманным, что ей хотелось спрятаться ото всех. Вернуться на полгода назад и никогда не встречать Стеллу, чтобы до сих пор убиваться по своим венам. Поступить в богом забытый университет и тихо-мирно жить, не зная бед, кроме насмешек. — Не знаю. Мне нужно найти Валтора и разобраться с последствиями. И, возможно, мне понадобится ваша помощь, — фея подняла уставший взгляд на Винкс. — Нужно будет присмотреть за Кико. Не думаю, что я вернусь на землю, где пролита кровь по моей вине. И не успели подруги синхронно кивнуть в знак поддержки самой бедовой ученицы, как вдруг купол разбился на мелкие кусочки, отдавая всем феям, которые держали его, вибрацией по рукам. Девочки пошатнулись, уже хотя вступить в бой из последних сил, как вдруг перед глазами встала Фарагонда, злостно смотря на своих студенток. — Вперед в мой кабинет, юные леди. Нам многое стоит обсудить.

***

Всю ночь студентки просидели в кабинете директрисы. А сама она лишь появилась ближе к обеду. Уставшая и измученная. Было видно, что она бы с удовольствием упала на мягкие простыни и уснула лет на сто. Но вместо этого она грациозно прошла мимо, присаживаясь в роскошный стул, обтянутый дорогой кожей. Очки упали на переносицу, и строгий взгляд пробежался по каждой. — Я надеюсь, вы знаете, как аргументировать свое поведение. Иначе у меня для вас достаточно плачевные новости, — Фарагонда нахмурила брови. Но девушки стояли понуро опустив голову. Каждая знала - она защищала подругу. Но никто до тех пор не знали по какой причине. Так или иначе, они встали на сторону зла. И если не полетят головы уже будет хорошо. — Значит, я начну первая. Это касается вас четверых, — директриса указала на Винкс, не касаясь Блум. — Вы сделали то, что сделали. Защитили свою подругу, чтобы её не сожрали цепные псы. Но кто тогда вы? Вы предательницы, защитившие такую же! Показали своим примером, что так можно! Что дружба важнее измены! Каждая из вас закрыла раны врага, который собственноручно открывал головы вашим сокурсницам! Вы все боролись против него, но как только понадобилась помощь одной, сразу забыли, кто эта такая! Стелла оторвала сжавшиеся пальцы от темных джинсов и с вызовом посмотрела на Фарагонду. — А где были вы, когда Блум в вас так нуждалась? Когда ей нужно было объяснение всех сил? Почему вы оставили её одну? Тут есть и ваша вина! — Не смей повышать на меня тон. Я точно так же стояла на поле боя и прикрывала грудью своих учениц. А вы прикрывали грудью ту, кто спас от яда вашего злейшего врага. Который уже тысячу лет терроризирует волшебную землю! Позволили повторно случиться нападению с сотнями пострадавших! Сотнями, девушки! Блум стояла вровень с другими студентками, но отчётливо понимала, что первое показательное выступление — это лишь игра. Когда уйдут Винкс, для неё будет отдельная порка. И она вовсе не утрировала. — Вы будете наказаны общественными работами в течение одного месяца. Каждая из вас лишится своей магии на это время. После вы сдадите экзамен, и уже я буду решать, достойны ли вы продолжать учебу, — женщина махнула ладонью. — Пошли прочь. Видеть вас не желаю. Ваше наказание начнется с завтрашнего дня. Вашим родителям будут отправлены заказные письма с отчетом о вашем поведении. Стелла ещё хотела сказать. Возмутиться, возможно, даже накричать. Сделать словами Фарагонде больно, так же как и она им. И принцесса уже решительно раскрыла рот, как вдруг её в спину подтолкнула Муза, с силой выталкивая за дверь. В кабинете Блум осталась наедине с директрисой. Спертый воздух давил на легкие, хотелось выплюнуть их. Фарагонда сидела за столом, словно за баррикадой. Пальцы сжимали какой-то крафтовый конверт с темно-бордовой печатью. — Расскажи мне, принцесса Спаркс, жалеешь ли ты о своем поступке? — женщина с жёстким шуршанием вскрыла упаковку. У нее было всего лишь два варианта ответа. «Да» или «нет». И как бы она ни старалась искоренить в себе желание пойти наперекор своему болтливому языку, в голове все равно крутились строчки оправдания. — Нет, — Питерс сжала кулаки. — Может, вы и будете считать меня глупой, но я сделала так, как посчитала нужным. — Ты таковая и есть, Блум! Да, ты сражалась на стороне школы, да, ты спасала девушек, которым нужно было срочное медицинское вмешательство. Но у всех в памяти останется этот момент с воскрешением этого дьявола! — А у него что, имени нет, или он тот, кого нельзя называть? — съязвила Блум. — Мисс Питерс, держите язык за зубами, когда разговариваете со старшими, — Фарагонда быстро поставила её на место. — Знаете, что в этом конверте? — Женщина вынула оттуда два письма. Девушка покачала головой. Откуда она могла знать? — Два важных известия, которые, по всей видимости, тебе не особо интересны, — пальцами с потрескавшейся кожей она медленно развернула первое письмо. — Здесь написано о кончине принца Эраклионского. Твоего возлюбленного, насколько я знаю. — У вас устаревшая информация. Мы уже несколько месяцев не вместе. Я знаю, что он трагически погиб при сражении с Валтором. Я опечалена этим. Фарагонда недоверчиво кивнула, как бы принимая этот ответ за правду. — Меня, как влиятельного человека, хотели позвать в суд для разбирательств. Но всё закончилось несчастным случаем. И отметкой «герой» в смертной книжке. Похороны пройдут завтра. Его родители хотят тебя видеть. — Я не приду. Не могу смотреть на мертвых, — Блум покачала головой. — Какая вторая новость? — Пришла экспертиза по умершим в ходе сражения, — Фарагонада встала, скрипя стулом. — Триста восемьдесят шесть девушек погибло. Сто четыре в тяжёлом состоянии. Ещё двести двадцать с психическим расстройством. Справедливости ради, в прошлом бою в живых осталось всего лишь шестеро, — женщина фыркнула, понимая, что маг стал «слабее»? — И все эти девушки, специалисты, военнослужащие лежат в лазарете чуть ли не друг на друге из-за отсутствия коек. Даже после этого тебе не совестно? Блум молча опустила голову. Совестно? Да она чуть не покончила со своей жалкой жизнью, когда узнала, что нападение произошло по её глупости. Когда Ская убили из-за её выбора. И сейчас его молчаливый труп лежал где-то в темноте подвалов, а уже завтра будет возвышаться в хрустальном гробу. — Я поняла. Я виновата. Меня ждет наказание. Она всегда с честью принимала свои проигрыши. Двойка в школе. Избиение в небольшом дворике за стадионом. Каждодневные смешки и толчки в спину из-за вен. Измена первого парня. Его обман, а после и его последствия. Соулмейт и его первая любовь, которая до сих пор пряталась в уютном уголке его сердца. Они в правду думали, что смогут сломать её ещё сильнее? — Совет потребовал твоего отчисления, — Фарагонда была кратка. — Как и студентки, что учатся параллельно с тобой. Но я буду вынуждена им отказать. — Почему? — ком в горле вдруг пропал, и Блум хрипло выдавила из себя вопрос. — Я считаю, что иногда нужно спасти самого спасателя. Я уверена в том, что ты была под воздействием тёмной магии. И заставила других думать также. Не может наследница Светлого Дракона быть вместе с демоном. Блум внутренне усмехнулась. Конечно, добро всегда побеждает зло и оно никогда не сможет встать на одну тропу с добром. Но только почему-то никто не задумывался, что добро сможет стать инициатором чувств к злу? Кто бы ни пытался настроить её против Валтора, вторую ошибку в жизни она больше не допустит. — А ещё он владел твоей волей, не отрицай обратного, Блум. И если я тебя исключу, то он победит. Если казню — победит. Он не отберет из моих рядов сильную боевую единицу. И единственное, что он не предвидел из моих действий, это то, что ты избежишь наказания. Фарагонда отвернулась к окну, рассматривая, как нанятые рабочие убирали кровавый снег. Она тяжело вздохнула и, не поворачиваясь на студентку, тихо заговорила. — Не думай, что я тебя простила за твое предательство. Не думай, что я тебе и дальше буду верить. Напротив, я буду перепроверять каждый твой шаг. И в следующий раз я убью тебя, если он приблизится к школе. Можешь идти. Блум кивнула и, не задерживаясь, поспешила уйти из кабинета. Какая разница, кто и что о ней думал? От нее в младенчестве отказались родители. Она не думала, что от какой-то школы ей станет хуже. Да и какая разница, если уже завтра на рассвете её духа здесь не будет?

***

Соседки не хотели отпускать её. Стелла слезно вцепилась в руку, моля провести с ними хоть ещё пару минут. Но Блум была непреклонна. Взяв обещание с Флоры, чтобы она позаботилась о Кико, Блум покинула Алфею с восходящим солнцем. На душе скребли кошки от осознания, что она оставила своего питомца где-то там. Там, где её ладонь не коснется по утрам его шерстки. Пальцы не ощутят его усиков от того, как он усердно водит мордочкой по руке. Сейчас она была плохой хозяйкой, но она пообещала себе исправиться. И как только она решит всё с Валтором, она тут же заберет Кико. Блум сжала пальцы в кулак, приближаясь по вытоптанной тропинке к Облачной башне. Тут были жильцы, кроме мужчины? Или же Трикс устраивали по утрам пробежки? Питерс коснулась пальцами холодной ручки и потянула дверцу на себя. Из холода в холод. Она отряхнула шубку от снега и вошла вовнутрь. Проходясь по памяти по коридорам на втором этаже, в одном из пролетов она пересеклась с сестрами, которые нахально-нагло посмотрели на нее. — Наконец-то, — бросила Сторми с усмешкой. — Мы тебя заждались. Дарси хмыкнула, уже желая продолжить перепалку, начатую младшей, как вдруг вмешалась Айси, раздвигая руками Трикс, чтобы провести Блум подальше. И когда ведьма протянула ей ладонь, Питерс даже не успела возмутиться или задать вопрос, когда она потянулась к её и переплела пальцы, уводя подальше от сестер. — Ты не обращай на них внимания. Они не обрабатывали его раны. Вернее, мы пытались, но нам чуть в голову не прилетел гримуар, — Айси глупо посмеялась. Блум шла рядом с ней, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки. Было странно держать за ладонь ту, которая когда-то напала на неё в Гардении. — Валтор заперся в кабинете и даже не планировал оттуда выходить. Мы пытались туда попасть, но на меня чуть не накинулся его звереныш. Больше я не пробовала, — она махнула рукой. — Пришли, — она махнула рукой, будто бы Блум не знала, где находился его личный стол. Питерс кивнула, наконец-то внутренне радуясь, что Айси отпустила ее ладонь. Она старалась как можно незаметнее пошевелить пальцами, разминая их. — Я не должна тебе этого говорить, но будь аккуратнее, ладно? Он себя неважно чувствует, всё время смотрит вдаль, будто бы высматривая кого-то. Выглядит слабым, но не показывает этого. — Спасибо, — фея кивнула, а затем медленно вошла в его кабинет. И только преодолев порог комнаты, она остановилась у входа, костяшками стуча по деревянному косяку. — Входи, — мужчина отреагировал тут же, но по-прежнему оставался в тени, наблюдая из окна, как восходит солнце. Блум надеялась на его прощение. Если бы это было нужно, она бы упала на колени, сжимая пальцы, вырывая волосы. Только он был бы рядом с ней. Огонь в камине тихо потрескивал, сжирая своими языками ровные доски ольхи. Валтор слушал, как Блум делала шаги навстречу ему, но все равно не торопился разворачиваться. У ног дремал Айе-Айе, и даже учуяв знакомый запах, он не сделал и шагу навстречу. Явно показывая, что какой бы хозяйкой она тут не была, его повелителем останется лишь маг. — Валтор, — тихо сорвалось с губ, а голос дрогнул. Мужчина стоял прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки. В достаточно непривычном для неё виде. Ноги облегали темные классические брюки, а оголенный торс подчеркивал лишь бинт с кровавыми подтеками на груди. Принцесса впервые видела перед собой сильного, озлобленного и раненого мага, который даже не пытался... защититься? Он ровно стоял, глядя куда-то вдаль, сжимая пальцами каменный подоконник. Валтору было больно и тяжело, но из-за своих глупых принципов он стоял до последнего. — Зачем ты пришла, Питерс? — его слова грубо ударились о стены, вызывая у Блум табун мурашек. Да за что он так с ней? — Я здесь ради тебя, — вымолвила она, делая ещё один крошечный шаг навстречу. Блум сделала глубокий вдох, словно набираясь сил для следующего разговора. — И тебе придется меня выслушать или же выставить за дверь. Мужчина кивнул, позволяя фее сделать ещё один шаг навстречу. Почему он не использовал силу самолечения? Почему до сих пор страдал? — Спасибо, — Блум резко протянула ладонь, касаясь его руки. Ей так было легче. Она стояла вровень с ним, но только он смотрел на восходящее солнце, а она на его дрожащие ресницы. — Я думала, что если смогу заглушить твой доступ к моим мыслям, то спасу всех от чего-то неминуемого. — Ты защищала себя, — холодно ответил он, но руку из цепких пальцев не вырвал. — Ты предала меня. — Я ошиблась! Я очень боялась причинить вред другим. — А в итоге сделала больно мне, — его губы тронула ироническая усмешка. — Валтор, — фея нежно провела подушечками по его выбитым костяшкам, — я не прошу тебя забыть... Я хочу, чтобы ты ещё немного побыл со мной. Позволил показать, что всё на самом деле не так! — голос дрогнул, опускаясь на шёпот: — Даже если ты мне больше не веришь, даже если боишься меня. Даже если я... не заслужила... Валтор молчал, а у Блум всё сильнее колотилось сердце. Ей казалось, что пролетали минуты, пока он обдумывал свой ответ. И если в его парадигме жизни это лишь секунды, то в её явно часы. Мужчина поднял руку от подоконника и провел тыльной стороной пальцев по пульсирующим горящим венам на её запястье. Как же Блум соскучилась по таким касаниям. Его насмешливое выражение лица с выгнутыми бровями встретило её растерянное. Кажется, маг сам не ожидал от себя такого порыва. — Знаешь, что я почувствовал, когда ты, распихивая всех, подбежала ко мне, падая на колени? Знаешь, что я почувствовал, когда ты вплела свои пальцы в мои волосы, а после начала читать молибельное заклинание? Блум помотала головой, наконец-то ловя его серые глаза на себе. Он рассматривал её губы, веснушки, родинку на скуле, но ни разу не взглянул в глаза. — Твою вину. Я чувствовал, как сильно билось твое сердце. И когда я уже было подумал, что сейчас умру, твои касания подействовали на меня словно дефибриллятор. Ты пожертвовала всем, чтобы спасти меня. И теперь я хочу сделать точно также. Блум прикрыла глаза, чувствуя, как в уголках глаз собралась капля, но застыла на переносице, словно замороженная росинка. — Я тоже хочу... Но очень боюсь. Мы с тобой одной силы, но вечно будто на поле боя, словно в каком-то сражении двух ипостасей друг против друга. — Я помогу тебе, просто попробуй довериться мне в последний раз, — его ладонь отпустила её, протянулась к лицу, оглаживая шершавыми пальцами пухлые искусанные губы. — Мне все равно, если остальные считают меня самым отвратительным бесчувственным существом. Я хочу, чтобы ты знала, что мне важно только одно — твоя любовь. Наконец его глаза встретились с её, бушующий ураган в штормующем океане вдруг затих. Словно смотреть на фею было сродни чему-то особенному. — И я хочу, чтобы запомнила ещё одну вещь. Я давно перестал видеть в тебе другую. Просто боялся признаться. Меня тянет к тебе, будто бы у меня в кармане лежит намагниченный компас. Валтор пошарил в брюках, действительно доставая какую-то безделушку, похожую на путеводитель. — О, действительно, — его губы растянулись в улыбке, и Блум не смогла сдержать свою. — Наверное, это и тянет меня к тебе. Её тоже тянуло к нему, хоть и в груди нигде не было припрятано тайного ориентировочного устройства. Блум казалось, что ещё немного, и она выучит мага наизусть. Запомнит каждый его жест. И Валтор будет принадлежать только ей. Она не позволит любой другой женщине приблизиться к нему и завладеть тем, к чему доступ был только у неё. И ведь стоило им на миг разлучиться, как между ними сначала пробежала трещина, а потом прогремела гроза. Они соулмейты — их предназначение быть вместе всегда. Каждый шаг. Каждый вдох. Каждое касание. И не где-то с кем-то, а только друг с другом. Она уже однажды подарила ему себя. А теперь Блум готова отдать всю свою жизнь в его сильные, мощные руки. — Знаешь, до этого я почему-то не особо ценил свою жалкую жизнь. Я устал быть бессмертным. Я перестал получать удовольствие от чего-либо, часто рисковал, зная, что мое тело регенерирует. Но когда тело протыкает зачарованный клинок с агрессивным ядом, который в секунду разрушает твои клетки, запуская механизм самоуничтожения, ты вдруг начинаешь ценить те моменты, которые тебе когда-либо удавалось пережить. Блум оборвала его, прижимаясь к груди, стараясь не задеть кровоточащую рану от яда. Понадобится не одна неделя, чтобы тело смогло затянуть швы, и кто знает, может быть, на этом месте даже останется шрам. Питерс ощутила, как по всему телу, словно нега, прокатился покой. Словно этим жестом она вновь открыла себе легкие для нового вздоха. — Я хочу быть рядом с тобой. Всегда, — призналась она. — Как ты вообще мог подумать такое про меня? Думаешь, если бы я ничего не чувствовала к тебе, я бы не спасла тебя, когда ты умирал в муках? — Откуда же мне знать, Морковка. Может, ты мазохистка, которая любит сражаться вечно? — так приятно было вновь услышать с его уст это прозвище. Блум еле сдержала себя, чтобы не притянуться к его губам и крепко, почти взахлеб, поцеловать. — Я мазохистка, которая хочет прожить вечность с тобой, — её горячий лоб коснулся его голой груди. — Знаешь, оказавшись одной ногой в сырой земле, я понимаю, что вряд ли бы захотел потерять тебя ещё раз. Пора прекращать эту затянувшуюся месть всем и вся. И наконец-то стать... счастливым? Кажется, завоевание всего и вся немного не та затея, когда у тебя под боком всегда есть любящий человек. — О чем ты? — не поднимая головы, спросила Блум. — Давай начнем всё сначала? Как адекватные люди. Наша история была неповторима, но мы напишем новую, заново. Опираясь на первую, как на шаблон без рамок. — Я согласна, — кивнула Блум, почти дотрагиваясь до его губ. — Нельзя, — мужчина покачал головой, задирая подбородок. — Ждешь первого свидания? — Питерс подняла брови в удивлении. — Не знаю, как подействует на тебя яд, который до сих пор по крупицам выходит из моего организма, — мужчина поднял ладонь на её голову, оглаживая мягкие рыжие волосы. — Найдем обход, — мягко прошептала она, утягивая Валтора за собой, прикрывая массивные двери, оставляя проснувшегося Айе в кабинете совершенно одного. Зверь поднялся, разминая лапы. Весело махнув хвостом, забрался на рабочий стол хозяина, рассматривая его рисунки заточенным карандашом на серой бумаге, вырванной из книг. На каждом был единственный портрет. С листов на него смотрели глаза Блум. Яркие. Живые. Рядом с ними светился магический шар, транслирующий тёмной дымкой каждое движение Блум. Айе поторопился, махнул хвостом, не желая смущать ни себя, ни хозяина. Всё же где-то в глубине души, хоть Валтор и злился на девушку, гневался, ломал полки и корешки книг, но в мире было неизменно одно. Его любовь к ней. И до сих пор рядом с большим всевидящим шаром стоял маленький снежный интерьерный снежный шарик, изображающий воды озера Рокколуче. — Он наконец-то вновь обрёл то, что потерял когда-то давно, — тихо шепнул Айе-Айе, спрыгнул со стола и ушел в свою маленькую норку.