Под покровом белых вен

Блум

Сегодняшний день был не просто особенным. От этого дня ровно тысячу лет назад начался беглый отсчет существования магической школы фей. И сколько бы ей не пришлось увидеть на своем веку, она была сильной, стойкой и по-прежнему великолепной, несмотря на давний ремонт. Алфея пережила не одно нападение, не одну сотню праздников и выпускных, но всё также поражала молодых новоприбывших студенток своими архитектурными стенами. Блум поднялась с мягких простыней, поправляя едва помявшуюся юбку. В этом году, на празднике, которого ещё не будет тысячу лет, Стелла превзошла себя, создав своими руками пять платьев, под каждую девушку, живущую в этой комнате. И ведь не прогадала, постаравшись угодить каждой, лишь бы увидеть робкую улыбку и колкую усмешку от счастливой Музы. Фея сделала несколько шагов в неудобных лодочках, которыми подруга поделилась с ней из своего гардероба. Всё же иногда даже очень полезно иметь при себе «ходячий магазин одежды». Поступь казалась Блум жесткой и вовсе не королевской, какой до этого её учила Стелла. А всё из-за того, что туфли оказались на размер меньше. Большего у принцессы Солярии не оказалось, но и Блум сегодня ни с кем не планировала танцевать. Она потянулась к ручке двери, слыша, как все соседки уже задорно щебетали за стенкой, ожидая лишь её. Подол неохотно колыхнулся при движении вперед. Будто он и вовсе не хотел отпускать её из этой комнаты. Словно предвещал что-то необратимое. Но Питерс нервно отпихнула его в сторону, выходя к своим любимым девочкам. Удивительно, но как бы ей не хотелось осмотреть всех присутствующих, взгляд всё равно цеплялся за Стеллу. Яркий луч звезды в и так освещаемой комнате. Платье — солнце, воплощенное в ткань. Широкая, многослойная юбка из золотого шифона, словно лучи, преломленные через хрусталь. Перламутровый шелк на корсете оттеняла вышивка солнечных лучей из тончайшей золотой нити и крошечных бриллиантов на нем. Длинные полупрозрачные рукава скрывали мраморную кожу крепкими браслетами на запястьях. Распущенные волосы уже сами по себе добавляли шарма этому виду, но на голове красовалась диадема в форме солнца, с лучами, уходящими вверх, как у древней первородной богини. Блум знала, что Брендон упадет в обморок от такой красоты. Признаться честно, сейчас она сама ему завидовала. Ухватил лучшую девушку Алфеи. Питерс была уверена, что все взгляды сегодня будут прикованы к их пятерке. — Ну наконец-то, ты так долго собиралась! — воскликнула Муза, приближаясь к ней. — Ещё и диадема поехала, дай поправлю. Кажется, небольшой отдых испортил образ Блум. Она старалась держать себя в руках, но в висках так сильно пульсировала кровь, что ей казалось, будто по мозгам скачут олени, словно по открытой поляне в лесу. Вчерашнее открытие было по меньшей мере шокирующим для неё. Облачная башня не разрушена! В ней до сих пор теплилась жизнь. Там пылились книги на полках, и, возможно, сидели заключенные в холодных подвалах. От этого Питерс пробивало на мурашки. Ей нужно было собраться, чтобы не показать нервоз своим соседкам. Фея мелодии схватила пальцами тонкое украшение, мягко вставляя его на место. Муза сделала пару шагов назад, восхищаясь своей работой. Тогда у Блум появилась возможность рассмотреть её вблизи и хоть как-то откинуть нагнетающие мысли. Платье словно имитировало бегущую по струнам музыку. Юбка с шлейфом из белого и синего шифона словно волна звука спадала по её ногам. Полупрозрачный синий топ с белыми нитями, по которым бежали небольшие символы — ноты, ключи, такты, паузы. Обнаженные плечи добавляли шарма, тонкие ленты из атласной ткани обвивали их, словно звук ушные раковины. Темные короткие волосы беспорядочно спадали на плечи, но их аккуратно подчеркивала небольшая заколка в виде эмблемы музыки. — Вы совершенно не пунктуальны, — буркнула Текна, глядя на наручные часы, которые подходили под её элегантный образ. — Бал вот-вот начнется! — Она взяла небольшой клатч, который Стелла буквально силой впихнула ей при примерке, и остановилась у двери. — Вы со мной? Девушки синхронно кивнули и змейкой вышли из квартирки. Каблуки стучали о кафель, уложенный на полу. Смех звонким колоколом разливался по коридору, украшенному сотнями бантов и звезд. Директриса постаралась на славу, как и все остальные студентки. Было украшено не только место проведения, но и вся школа. Пока соседки о чем-то оживленно болтали, Блум с силой сжимала кулаки, чувствуя, как на пальцах немеет огонь. Если Валтор проберется на праздник, это же будет катастрофой! Высокие потолки вдруг начнут давить на легкие своей разрухой, а сердце будет сжиматься от количества трупов, выложенных на поляне. Блум тряхнула головой, снимая наваждение. Вроде всего лишь картинки в голове, а ощущение, будто бы это она увидела собственными глазами. Тело ощущалось липким, и сначала ей показалось, что это просто нервный пот. Питерс подняла ладони, ахая, почти вскрикивая. Руки были в крови, бордовой, тёмной. Она сжала веки, с испугом распахнула глаза, и вдруг всё пропало. — Что за чертовщина? — прошептала Блум, но вдруг оступилась на ступени. Ноги сами принесли её к открытым настежь дверям, откуда уже лилась музыка и приглушенный свет. Питерс остановилась на третьей сверху ступени, замечая, как подруги почти спустились, оставаясь на крайней ступеньке, дожидаясь её. Она нервно улыбнулась, продолжая свой путь. Блум нужно было успокоиться и перестать думать о порочной связи с демоном. «Хотя как об этом можно было забыть, если вчера вместо изучения библиотеки мы с Валтором изучали другие позы?» — Фея почувствовала, как вспыхнули её щеки, и поспешила прикрыться клатчем. И Блум соврала, если бы сказала, что не хотела этого. После того, как он сам прижал её к стеллажу, всё закрутилось само собой. Рваные вздохи, стоны, сильные толчки, да такие, что книги полетели с полок. «Блу-у-ум!» — Питерс протяжно мысленно простонала. — «Хватит, идиотка, поймут же!» — Какая красота! — завороженно произнесла Флора, глядя на украшенный зал. Тонкие стебли роз ползли вверх по колонам. Нежными композициями с ними переплетались бутоны пионов и бантов — украшение зала для настоящих принцесс. Под стеклянным куполом мерцали светлячки, едва освещая большое пространство. Вечером, когда выключат громадную хрустальную люстру, атмосфера станет более чем интимной. Блум закусила губу. Она что, только достигла пубертатного возраста? Сейчас ей уж сильно хотелось прильнуть к груди Валтора и никогда его не отпускать. Но сейчас у неё не было такой возможности. И хоть вены едва покалывало, фее хотелось верить, что всё это лишь от вчерашних, ещё не пережитых эмоций. Каждую из подруг вдруг аккуратно утанцевали по залу их возлюбленные. Блум знала, что на этот праздник все приглашены парами, а у кого их не было, к сожалению, приходилось стоять в сторонке, ожидая, пока кто-то из специалистов осмелится их пригласить. О, и как же Питерс жалела, что Валтора тут нет. Она даже от досады поджала губы. Блум огляделась, понимая, что совершенно осталась одна. Соседки распределились по танцполу, смешиваясь с другими ученицами. Где-то вдали, около возвышенной сцены, стояли приглашенные гости, бурно обсуждая что-то с директрисой и Гризельдой. Бал был настолько масштабным, завлекающим и важным, что на нем присутствовали Высшие феи из других королевств магии. На танцевальной площадке смешивались прошлые и будущие выпускники Алфеи. Учителя и наставники стояли в сторонке, наблюдая за студентами, медленно попивая алкоголь из бокалов. Удивительный всё же был мир магии. И Питерс всё больше в этом убеждалась. Музыка проигрывалась оркестром из фей, сверчков и мелодичных цветков. По традиции после веселой музыки включался первый медленный танец, принадлежащий парам, которые были приглашены вдвоем на бал. Феям и специалистам, кто сегодня пришел без пары, стоило воздержаться от данного танца, ожидая следующего, который был предназначен для всех. Многие верховные феи не прятали свои крылья, показывая свое превосходство над другими. Широкие полупрозрачные пери чаровали своим украшенным свечением и красотой. Другим лишь оставалось тихо завидовать, надеясь, что хоть когда-то они смогут получить такой титул. Но таких девушек одна на миллионы. Блум подошла к столу с угощениями. Фуршет ломился от волшебных вкусностей. В стаканах для студентов была разлита роса с лепестками роз, сок из звездных синих ягод, которые, если есть прямо сорвав с куста, можно было окрасить себе весь рот в фиолетовый цвет. Эта ягода в волшебном мире чем-то напоминала жимолость или ежевику в реальном. Для преподавателей и наставников по бокалам был разлит алкогольный «эликсир молодости». А в самом центре стоял огромный торт в форме школы фей. Те же башни, те же корпуса, даже окошки горели в некоторых спальнях и кабинетах. — Дорогие приглашенные гости и мои прекрасные студентки, а также их кавалеры, — Блум оторвала взгляд от фуршета, поднимая глаза на директрису, выступающую на сцене, — рада сегодня приветствовать вас здесь, в стенах нашей добродушной школы, которая воспитала не одно поколение фей. Не поверите, но я всех, даже уже давно выпустившихся девушек, помню совсем малютками, нерасторопными, с горящими глазами, желающими ухватиться за любую каплю знаний. Алфея — одна из самых старинных школ. Сегодня мы празднуем её Тысячелетие. Так поднимем же бокалы за наши каменные стены, пламенные сердца и текущую по венам магию! С праздником нас! — вдруг рядом с боком Питерс взорвалась ярким конфетти хлопушка, от чего Блум пришлось зажать уши. — Да прозвучит же первый медленный танец для горящих сердец! — Воскликнула Высшая фея, поднимая изящные ладони, призывая оркестр поднять свои пальцы и лапки с клавиш, дожидаясь, пока пары встанут подвое, дожидаясь разливающейся музыки. И рядом с ней по команде потянулись ладони к своим возлюбленным, мягко приглашая их насладиться небольшой возможностью побыть вместе на этом балу. Питерс стушевалась, делая несколько шагов назад. Она одна. Тем более, даже если бы Блум и выбрала кавалера, то это грозило нарушением правил, с последующим выговором, кто знает, может даже и отчислением. К традициям в Алфее относились строго. Вдруг вены на секунду зажглись и тут же потухли, да так, что у феи чуть не пошли слезы. Больно! Она сжала пальцы, всматриваясь в толпу. Не может это быть сбоем организма. Блум чувствовала опасность, неужели она теперь стала и пророком? Или это её организм после связи с демоном рисует ей страшные видения перед глазами? — Миледи, можно пригласить вас на танец? — Блум испуганно сделала шаг назад, когда перед ней показался молодой подтянутый брюнет, протягивающий ей широкую ладонь. Блум поймала взглядом леденящие душу серые зрачки. Сердце сделало кульбит. Нет же! Да как он решился сюда заявиться? Питерс по инерции сжала свободной ладонью запястье, уже потянувшееся к незнакомцу. — Вы не знаете правил? — Фея едва вздернула подбородок. — Да бросьте, ничего не будет от одного маленького танца. Уж красть вас после него я точно не стану, — его губы тронула ухмылка. — Так что? Блум едва подняла руку, даже не обдумав ещё, хочет ли она этого или нет, но парень, решив за неё, схватил бархатную ладонь, утягивая в самый центр танцпола под стеклянным звездным небом. Незнакомец встал в первую позу, ожидая начала мелодии. Питерс аккуратно держала его ладони, будто бы и вовсе боялась его касаться. Пальцы едва покалывало, и Блум все пыталась понять, верна ли её догадка? Первый танец отличался не своей нежностью, а разными инструментами. И каждое столетие они были разными, как рассказывала им Фарагонда. И сейчас глухо ударил барабан, словно сердце о грудную клетку. Будто танец посвящался не робким феям, а одичалым животным. Затем послышался шепот скрипки — низкий, почти нагнетающий. Парень сделал первый шаг, и Блум почувствовала, как затрещал воздух. Будто бы накаленная молния только что встала между ними. Пол под ногами едва поскрипывал, а ей ощущалось, как из-под носков туфель, которые начищены до скрипа, вдруг вырвались языки пламени, не жгучие, танцующие. Его аура обтекала её тело плавной дымкой, привлекая к себе всё ближе, а на губах у феи с каждым движением появлялась довольная улыбка. Как же жаль, что другие не увидят этого представления, всё это лишь в её порочной голове. — Кажется, я знаю эти манеры, — Питерс воспользовалась возможностью танца и на пару мгновений прижалась к груди незнакомца, а после вновь отодвинулась, откидывая ткань юбки рукой, так что она извилась в огненном вихре. А парень, будто бы её вовсе не боялся, вошел в него, не сгорая. — Интересно. Может, я его знаю? — поинтересовался он. Незнакомец будто отзеркаливал все её действия. Словно был её противоположностью. Блум двигала ладони вверх, а он тянул их вниз. Она отодвигалась от него, а парень вновь прижимался к ней. — Конечно, — Блум сузила глаза. — Будешь притворяться, в следующий раз подпалю твой плащ, Антиквариат, — Питерс усмехнулась, глядя, как меняется выражение лица мага. Скрипка замолкла. Но по-прежнему в зале слышался стук каблуков, громко грохочущих по полу. Тихий гул барабана нарастал. Мужчина взял её за талию, притягивая к себе. Его тень полностью обволакивала юную фею. Зал замер, дожидаясь нового аккорда. Скрипка вместе с колокольчиком ударили по ушам, и студенты вновь продолжили свой танец. — Думал, я не узнаю тебя? Не почувствую? Да у меня под платьем просто пожар горит, — Блум оголила предплечье, указывая на вены, горящие светлым огнем. — Я бы открутил голову другому специалисту, если бы ты такое сказала ему, Милая, — ладони сжали талию, упираясь в расписной пояс из лент. — Но я хочу тебе верить. Ты же помнишь, Морковка, доверие — золото? — Блум кивнула. Хрустальная люстра потухла, оставляя дорогу светлячкам с мягким свечением, передавая в их лапки медленную, интимную атмосферу. Музыка сменилась. Арфа, флейта и колокольчики — легкие ноты, словно первый луч солнца после бури. Они танцевали вместе — не как союзники или противники. А как единое целое, влюбленные, две части одного пламени. Её пламя — его свет. Его тьма — её глубина. — Ты совершенно не боишься за свою свободу? — спросила Питерс, и они отстранились друг от друга на два шага. Блум развернулась, завращалась — мужчина повторил её движения, кружась вместе с ней, словно спутник рядом со своей планетой. — Нет. А должен? Хотели — уже бы поймали, — Валтор сделал шаг, Блум последовала за ним, словно тень за светом. Они не касались друг друга, но движения были едины, будто отражение в зеркале. — Что ты здесь делаешь? Как пробрался? На тебе костюм специалиста! — Девушка заваливала его вопросами, стоило ему оказаться рядом с ней на расстоянии крошечного шага. — Просто скопировал проекцию человека на себя. Третий курс, феечка. Ты ещё не доросла, — Валтор пожал плечами, передвигая ногами. — А если тебя увидят? Друзья? Или его девушка? — Блум приподняла брови, принимая его ладонь. Удивительно, как ей помог спорт. Раньше она от обычных танцев запыхалась, а тут ещё и разговаривать могла. — Значит, у него будут проблемы, — Валтор вдруг привлек её в свои объятья. — Ты долго будешь думать о других? Или, может, все-таки насладишься коротким танцем с прекрасным мужчиной? — Между прочим, из-за тебя я нарушила традицию. На бал приглашены парами. И они в приоритете — первый танец всегда за ними, — фея постаралась объяснить магу его оплошность, но в ответ лишь получила глупую ухмылку. — Ужасные традиции, Милая. Хочешь сказать, что тебе не понравился танец? — его ладони едва поползли вниз по талии, останавливаясь на границе дозволенного почти рядом с ягодицами. — Понравился, конечно. Но... Вы не моя пара, Мистер, — внутри горел пожар, который пожирал её изнутри. — Я подумаю, как это можно исправить, — Валтор кивнул, а потом вздернул подбородок, предполагая: — Или, может, тебе было бы приятно, если бы я взял облик Ская? — глаза смотрели на неё с ядовитой усмешкой. — Не говори ерунды, — Блум обернулась, осматривая пространство вокруг себя. Каждая парочка, чувствуя конец танца, мягко обнимались, положив голову на плечи друг друга, прикрыв глаза. Тогда она резко встала на носочки, быстро целуя мага в губы. И хоть он и принял облик другого человека, тепло было его всё тем же. — И я прошу тебя, давай без приключений. Позволь мне провести этот вечер в спокойствии? Студенты вокруг будто пробуждались, поднимаясь с плеч друг друга, и Блум была вынуждена отступить на шаг. Парни вновь протянули руку девушкам, как тогда, в начале. И в тот момент, когда ладони соприкоснулись, свет зажегся, и хрустальная люстра вновь осветила широкий зал. Золотая пыльца от вспышки ярко переливалась и опадала, словно последние капли дождя. — Взаимно, Блум, — они не поклонились друг другу, не ушли, а смотрели друг другу в расширенные зрачки. Во взгляде искрилась привязанность и томная любовь. В тот момент Питерс казалось, что она знает его вечность. Маг отпустил её руку, фея отступила на шаг. А после, поклонившись друг другу, маг предпочел исчезнуть, оставив за собой терпкий древесный запах. Блум обмякла, коленки подкосились. Как это вообще было возможно? Ей необходимо было обо что-то опереться. Как она дошла до стенки и запрокинула на неё голову, фея не помнила. Но зато отчетливо запомнила, как её резко дёрнули за руку, рассматривая возмущёнными глазами. — Блум, кто это был? — она распахнула глаза, наблюдая за тем, как Скай пытался допытаться до правды, которой, как таковой-то и не было. — Не знаю, — она покачала головой. — Он предложил, я согласилась. Даже имени не спросила. — Почему? — он сжал кулаки. — Ты же знаешь, что нарушила традицию? — Знаю, — она вновь качнула головой. — Ты же могла попросить меня, — парень едва коснулся её, ещё тёплой от прикосновений мага, ладони. — Мы же не враги, — фея кивнула, сил на другие действия в теле будто бы не осталось. Скай хотел ещё что-то сказать. Поддержать или осудить, ей так и не удалось узнать. В её личное пространство хором завалились соседки, обступая со всех сторон, закидывая вопросами, постепенно выталкивая парня из её поля зрения. Блум хотела верить, но вовсе не надеялась, что их с магом не заметят. Но как же сложно не увидеть ярко-рыжую макушку в толпе блондинок и брюнеток. Да ещё и с незнакомым специалистом выше её на голову. — И-и что это бы-ыло? — Протянула Стелла, пытаясь перекричать голос Фарагонды в колонках. — Блум, ты что, к нему всё это время сбегала? — Фея попыталась найти его в толпе, но, поняв, что поиск не увенчается успехом, махнула рукой, вновь оборачиваясь к подруге, вопросительно глядя на неё. — Нет, — она опустила голову. — Я не знаю, кто это был, — Блум снова соврала ради своей выгоды. А может, ради их спасения. Она не знала. Меньше знаешь — крепче спишь. Так ведь? — Ну вот, Скай, видишь, тебе бумеранг прилетел, — Муза засмеялась, а парень сжал пальцы. — Я так не думаю, — он мотнул головой, а после растолкал подруг, подходя к Блум вплотную. — Принцесса, не окажете ли вы мне честь сопроводить вас на следующий танец? Питерс подняла глаза, но ничего не почувствовала. Ни укола совести, ни влюбленности, ни стыда. Абсолютно ничего. Будто бы он не был для неё когда-то самым важным человеком в этом магическом измерении. Словно не от него её сердце ускоряло свой ритм биения, влюбленно колотясь о грудную клетку. — Хорошо, — она отстраненно кивнула, вновь поворачивая голову на подруг. — И не нравоучайте меня, пожалуйста. Я его не знаю, он просто появился из ниоткуда и пригласил на танец, — Блум длинно вздохнула, — а потом просто исчез. — Как исчез? Сейчас найдем! — принцесса Солярии уже развернулась на каблуках, как её за руки схватили четыре пары ладоней. — Стелла! — соседки возмутились хором. — Не важно, кто он. Если ушел — пусть идёт, — добавила Муза. — Хватит перепираться, — попросила Флора. — Пойдемте, там награждение начинается. Подруги согласно кивнули. Нужно было поскорее увести Стеллу от её навязчивых мыслей. А о том, что бы могло случиться, если бы она узнала о том, что Валтор её соулмейт... Стелла бы точно упала в обморок от этой новости. Или бы покрутила у виска? Может быть, прижала к груди и стала сочувствовать? Ноги сами привели Блум к сцене, прямо в первые ряды. Директриса Фарагонда вместе с Гризельдой и Высшими феями стояли над их головами. Питерс могла лишь рассмотреть, как на белом дереве, которым был выложен пол на сцене, разбросаны лепестки цветов и конфетти с начала праздника. Навстречу вышла приглашенная Высшая фея, мягким и мелодичным голосом объявляя сбор гостей у сцены. Все в ту же секунду ринулись к месту сбора, и Блум уже несколько раз пожалела, что захотела пробиться вперед. Теперь она ощущала себя словно в тисках. — Я рада, что ещё никто не разбежался по комнатам, а всё также рядом с нами. Поэтому я хочу продолжить традицию и прочесть свитки, которые сами выбирают достойных их награды. Фолианты, пожалуйста! — крикнула она, и Гризельда поднесла ей золотой поднос со скрученной в рулоны бумагой. Женщина взяла первый сверток, раскрывая белоснежную бумагу с красной печатью, которую было видно даже через толщину фолианта. Голос прозвучал негромко, но его услышал каждый, даже тот, кто остался стоять по углам зала. — Во имя тех, кто помнит, чтит и хранит мудрость предков, — бумага заискрилась, поднимаясь на уровень глаз Высшей феи, — первая награда, которую указали мне свитки... «Сердце Хранителя». Вручается Директрисе Фарагонде! Уже более 150 лет она учит молодое поколение искусству магии. Аплодисменты! — по залу поднялся нестихаемый гул бьющихся ладоней. И стоило фее поднять руку, как студенты замолкли. В женских пальцах материализовался белый, блестящий кристалл. Внутри него виднелись зеленые искры, которые, словно пульс, отстукивали по граням. — Кристалл Жизни. Прими этот дар, Фарагонда, — продолжила Высшая. — Пусть он напоминает тебе, что каждая твоя молитва за учеников не осталась без ответа. Директриса склонила голову в уважении. В волшебном мире всегда важно быть принятым Верховными. Иначе твои достижения не принимались в обществе. Блум очень хотелось попасть в эту номинацию. Но она понимала, что у неё недостаточно опыта. Да и сама она ничего значимого для королевства и не сделала. — Вторая награда, — следующий свиток уже парил рядом с диктующей, — «Крылья Открытий». Я приглашаю на эту сцену молодую и талантливую фею природы, которая смогла доказать свои силы и открыть новый способ общения с растениями. Флора, мы тебя ждем. Мы дружно подтолкнули подругу вперед. Специалисты, стоявшие рядом с лестницей, помогли фее подняться, придерживая за ладонь. Даже так они видели, как тряслись её коленки. Флора очень долго готовилась, сдавала все экзамены на отлично, много выбиралась в лес для практики и её старания окупились. Широкая юбка из бежевого и зеленого шифона тянулась за ней, словно листва, колышущаяся на ветру. Светло-зеленый корсет из шелка с золотыми вышитыми листьями поблескивал на свету. Распущенные длинные каштановые волосы с одной тугой косой на затылке были скреплены золотой диадемой в форме листа. — Раскрой ладони, — попросила Высшая, и фея подчинилась ей. Мягко в её руки упало небольшое, но увесистое семечко. — Семя Знаний. Это не обычное семечко, а оболочка самого света, которое позже вырастет в сильное мудрое дерево, которое будет оберегать тебя от всех бед. Это семя будет расти на твоей магии. И чем сильнее ты, тем крепче оно, — объясняла Высшая. — Его плоды будут давать тебе ингредиенты для эликсиров, которые будут исцелять не только тело, но и душу. А листья будут шептать тайны природы, когда ты будешь сомневаться в себе. Флора поблагодарила наставницу, забрала свиток и семечко, а после спустилась к нам. Счастливая и едва смущенная. Мы не задавали ей вопросов, просто порадовались её успеху. Вскоре на сцену вышли ещё с десяток девушек, которые были удостоены других наград. Конечно, Блум, как и каждая девушка, мечтала следующим услышать своё имя. Стелла, заметив это, подбадривающе положила свою ладонь на оголенное плечо. — Не волнуйся, не последний год в Алфее. То ещё будет! — Питерс натянула улыбку. Она и за эти полгода натворила столько, что уже просто хотелось лечь в кровать и удушить себя подушкой. — То ещё будет... — повторила Блум, чувствуя жжение на кончиках пальцев. Высшая фея, окончив парад награждений, вышла вперед с очередным объявлением. Все тут же прилипли к сцене, теперь её разговоры казались им более важными, чем пару часов назад. — Вечер подходит к концу, а значит, всё самое интересное еще впереди! — Эллира подняла руки вверх, и вдруг от купола полетели лепестки роз, укутавшие макушки и плечи студентов, падая на пол. Все оживились, ловя ладонями свежие, юные бутоны. — Помните, что ваши наставники всегда рядом с вами. Мы всегда готовы протянуть вам руку помощи и своё сердце. Пусть каждый лепесток, пойманный вами, станет обещанием, — продолжила Высшая. — Обещанием хранить мудрость, делиться знаниями и никогда не терять веры в магию. А сейчас прошу пригласить своих вторых половинок, друзей и просто хороших знакомых на медленный танец, который прекрасно завершит этот бал! Вновь, как и в первый раз, музыканты отняли свои руки от инструментов, дожидаясь, пока пары сформируются. Ладонь Блум схватили, по инерции фею развернуло. Перед лицом стоял довольный Скай, ожидая, пока она окажет ему честь в танце. Питерс медленно кивнула и протянула ему ладонь. Он взял её, но не с нежностью, которую она чувствовала от Валтора. Его руки точно также вели её. Даже движения были схожи. Но отчего-то на душе было неспокойно. Она всей своей сущностью ощущала разницу между долгом и сердцем. И хоть после того, что сделал Скай, Марион и Орител не хотели видеть его на своем пороге, но королевские гены не сотрешь. Родители были вынуждены улыбаться ему на приемах и оказывать честь танцевать с их дочуркой. — Да завершится бал Тысячелетия волшебно! — скомандовала директриса, и хрустальная лампа погасла, оставляя светлячков и светящиеся цветы единственным источником видимости в почти кромешной темноте. По залу разливался чистый звук арфы, скрипки и колокольчиков. Ровная мелодия, размеренный ритм, как и шаги по дереву. Движения выверенные, словно Блум своими движениями читала королевский протокол. Ни разрывов, ни пауз. Казалось, Блум должна была быть счастлива. Прямо перед ней стоял идеал благородства. В камзоле из белого золота и жемчужного шелка. С укладкой на светлых волосах. Скай улыбнулся ей. Красиво, с вежливостью. Он не тот, который ждет, а которого ждут. Принц Эраклионский склонился первым, ровно на сорок пять градусов, как его учили в академии этикета. Блум ответила, склоняясь на сорок четыре градуса, немного медленнее, с опозданием. Словно она та самая неподходящая шестеренка в механизме. — Принцесса, может вы хоть посмотрите на меня? — Скай попросил её, и она не смогла отвернуться. — Я хочу попросить у тебя прощения. За всё, что тебе пришлось вытерпеть. Мне жаль. Я глупец, правда. Принц взял Блум за ладони, но пальцы не переплелись, они грубо покрыли друг друга. Скай первым начал двигаться. Он вел её уверенно, по заранее отрепетированной схеме. Как нужно, как прописано в королевских законах. Без лишнего ненужного шага. Питерс следовала за ним, ход за ходом, но безупречно. В ней так и не вспыхнула искра. — Можешь не верить, но как бы ни была велика моя обида на тебя. Я... простила тебя. И я надеюсь, что до тебя дошла вина того поступка. Кому-то пришлось расплатиться за него жизнью, — Скай сделал поворот, Блум предугадала его. Эти вычурные движения, назначенные обществом. Это не их танец, не их игра. Их отношения могли бы стать благополучными, если бы они были всего лишь обычными гражданскими. От этой мысли Питерс вздрогнула, всё же могло сложиться иначе. Но парень не замечал этого, продолжая мраморный танец. — Ну не говори глупостей, дорогая, — его пальцы сжались на её талии. — Ты ведь не знаешь всего, о чём говоришь, верно? — Блум недоверчиво взглянула на Ская. — Хочешь сказать, что это не все недомолвки между нами? — парень резко поднял её тело, держа лишь за рёбра, крутя в воздухе. До тошноты, до мерзкого привкуса во рту. — Конечно, я же не стану нагружать тебя своими проблемами, дорогая, — принц поставил её обратно на пол, ударяя каблуки об дерево. — Давно пора открыть тебе тайну, на которую ты всё время пытаешься закрыть глаза, — он провел пальцами по её позвоночнику. — Это ошибка, за которую многие поплатились ещё тысячи лет назад, когда три ведьмы Прародительницы соткали это существо из пепла. Думаешь, все сходят с ума только от его могущественности? Конечно, нет! Все вокруг озабоченны только тем, чтобы найти способ его убить. И я не исключение, маленькая принцесса, — Блум ровно вздохнула, не понимая, к чему клонил Скай. — Мой мозг просто пропитан ненавистью и словами Саладина об убийстве этого никчемного мальчишки. Я сам за себя не отвечал, понимаешь? — Нет, — она качнула головой, продолжая держаться за его вытянутую руку. — Ты снова пытаешься оправдаться чужими действиями, а не своими. — К черту, — Скай поджал губы. — Выслушай меня, не важно, веришь ты мне или нет. Нам нужно объединиться с тобой, стать единым целым, и тогда мы его победим. Мы убьем Валтора. Блум рвано выдохнула, ощущая, как воздух в легких вспыхнул пламенем. Она замерла янтарной статуей, глядя в его бесстыжие глаза. Пальцы онемели, будто покрывшись сотнями маленьких иголок. Питерс словно ощутила, что её схватили за горло и пригвоздили к стенке. Неужели это то самое послание с начала бала? Но разве она могла бы так поступить со своим возлюбленным? Блум резко сжала кулаки, стараясь заблокировать мысли, скрыть их от Валтора. А вдруг он подумает что-то не то? Питерс давно знала, что он за ней следил. За каждым её шагом. За каждым дыханием. — Что? — едва произнесла она, вновь ведомая Скаем. Если бы она продолжила молчать, то он мог заподозрить неладное. — Нет, конечно, нет. Мы не сможем, нас слишком мало. Ты не помнишь, скольким пришлось заплатить Алфее, чтобы избавиться от него?! — Не нервничай, Блум, — его пальцы быстро отпустили ладонь и резко оказались на её губах, мягко проводя пальцами по контуру красной помады. — Мы подготовим план, такой, от которого она сама падёт к нашим ногам. Ты согласна? У неё даже не было времени на раздумья. Скай просто поставил её перед фактом. Конечно, она не хотела этого! Они только научились доверять друг другу, понимать, не обижаться на глупости. Почему их счастье не могло быть не таким скоротечным? Прозвучали финальные аккорды. Колокольчик гулом ударил по ушам, приводя в себя. Скай уже опустился на одно колено, как и все, кто стоял на этом паркете. Его бесстыжие голубые глаза смотрели на неё, а губы извивались в яростной улыбке. Неужели он мог быть настолько жестоким? — Чего молчишь? — в глазах искрилось восхищение. А должен страх и трепет перед могущественным магом, который лишь без применения силы сотрёт его в порошок. — Я думала, — Блум сглотнула и медлительно кивнула. — Да, хорошо. — Ты сделала правильный выбор, моя принцесса, — его губы коснулись её холодной ладони в горячей благодарности. — Когда всё это закончится, мы с тобой вновь попробуем построить наши отношения, — он поднялся с колена, кланяясь ей. — До встречи, моя прекрасная. Блум судорожно кивнула ему, дожидаясь, пока его затылок скроется в толпе студентов, которые тоже закончили свой танец. Специалисты подходили к друзьям с горделиво поднятой головой, а феи подбегали к своим подругам, на последнем дыхании делясь всеми своими чувствами. Питерс, пытаясь сдержать слезы, сделала шаг назад, затем ещё один. Она, поджав губы, бегло осмотрелась, не замечая по близости соседок, и рванула, что было мочи. Каблуки отстукивали по кафелю коридора, ведя её в неизвестность. Блум был необходим свежий воздух и горячая вода. Она поскорее хотела в душ, чтобы смыть неприятные касания Ская. Темное небо встретило её радушно. Звезды рисовали свой рисунок на небе, а подмятый снег сверкал в отражении луны. Блум, чувствуя, как бешено колотилось её сердце, тихо выдохнула. Провела большим пальцем по указательному, пытаясь успокоиться, а затем подняла ладони к небу. Впервые Питерс решила покаяться за свои грехи. Замолить их. Морозный воздух обжигал легкие, она ловила губами скатывающиеся по щекам слезы и молилась. Молилась, чтобы не стало хуже. Блум закрыла глаза, надеясь, что Валтор услышит её посыл. Но она даже не чувствовала его присутствия здесь. И уж пусть она будет ему врать обо всём всю оставшуюся жизнь, чем она признается ему в сказанных словах минувших минут. Но она не успела. Ни взвизгнуть, ни крикнуть, ни пикнуть. Когда её шею накрыла широкая шероховатая рука, прижимая к стенке с такой силой, что Блум на секунду показалось, что теперь её голова существует отдельно от тела. — Какого демона, Спаркс? — Валтор вжал сильные пальцы в её шею, удушая. Блум то и дело лишь могла пытаться вздохнуть и что-то кряхтеть, — Так ты отплатила мне за мою любовь и преданность?

***

Валтор

Он знал, что это было глупой затеей, но не смог отказать себе в этой шалости. Он тайком проник в Алфею, ловкостью обходя ловушки и через чур подозревающих охранников, выставленных в ряд около забора. Среди молодых студентов, честно признаться, он ощущал себя стариком. И это его выводило на искреннюю улыбку. Зато за свой век он повидал столько, сколько не дано не одному этому глупому телу. Валтор увидел Блум в толпе возбужденных подростков. Её яркую макушку сложно было не заметить. И он так сильно хотел с ней провести хоть кроху времени, что выцепил взглядом достаточно симпатичного паренька, который сейчас обжимался сразу с двумя девочками, и одолжил его внешность. Всего лишь на один танец. Питерс сразу его узнала. И его это порадовало. Её верность умиляла. Зрачки были направлены лишь на него одного, будто вместо теней у неё были шоры. Только её губы могли касаться его пространства, только Блум могла совладать с его силой. А ему это давалось едва с трудом. Особенно когда глаза закатывала ненависть. Этот парнишка прикасался к фее, будто бы Питерс была его собственностью. А она даже не сопротивлялась. Она двигалась в его ритме. Шаг за шагом. Жест за жестом. И маг всю оставшуюся жизнь проклинал бы себя за то, что решил подслушать их разговор, от которого ногти непроизвольно сжались в ладони. «Уничтожим его, позволим миру вздохнуть спокойно. А потом постараемся вновь построить наши отношения». И он с удовольствием разобрался бы со Скаем. Но позже. Валтор хотел, чтобы Блум наблюдала за его страданиями. Наблюдала, как он медленно умирал от кровопотери. А она сама задыхалась от предательства и смерти всех своих близких людей на своих глазах. С осознанием, что в этом виновата лишь она одна. И сейчас ей не на кого было положиться. Подруги далеко, в стенах Алфеи танцевали под грохочущую музыку. А она одна, наедине с чёртовым демоном, который может сожрать её душу, вырвать каждый позвонок и даже не поморщиться. Он сжимал её шею до её хрипа. Не мог насытиться её слезами. Но внутри что-то больно билось, громко стучало. Совесть и любовь совсем невовремя проснулись. — Скажи, разве это стоило того, Милая? — он процедил, сжимая губы, а после резко оттолкнул её, пытаясь отдышаться. Блум осела на пол, поджимая под себя бальное платье. Увидев его в первый раз, Валтор даже потерял дар речи. Питерс была слишком прекрасна в нём. Словно пламя, замершее в движении. Широкая юбка, сотканная из золотисто-красных нитей. Полупрозрачный шелк, из которого состоял закрытый топ, скрывал невинное тело Блум от чужих глаз. Длинные рукава темно-синего цвета с вышивкой драконьих символов, которые сейчас намокли от сожженного снега. Обнаженные плечи обрамляли золотые ленты, а талию подчеркивал красный атласный пояс. Длинные огненно-рыжие волосы струились по спине, но сейчас их вновь хотелось обрезать под корень. Всего несколько часов назад, прямо после танца, он думал о том, как украдет её в лес. Они вновь, как в старые добрые, уселись у озера Рокколуче. Он поцеловал её. Сначала в лоб, потом в скулу, затем в губы, не скрывая всей своей искренности. А там уже его даже дьявол не остановит от очередного порока. — Скажи, что между нами, милая, — Валтор сделал шаг, присел на корточки в попытках дотянуться до Блум, но она силой сдвинулась к стенке, боясь его прикосновений. — Я не хочу идти на ощупь. — Я не права, но я прошу тебя, выслушай меня! — маг слушал, как она молила его, словно бога. — Я не могла им рассказать о своих чувствах к тебе. Мне пришлось соврать и встать на его сторону. Иначе меня бы не поняли. — Смешно, — Валтор на секунду обнажил клыки. — Хочешь, чтобы я в это поверил, маленькая глупая девчонка, — огрызнулся он. — Но Валтор... — она тихо вздохнула, ощущая прикосновения его губ к своим, горячие, быстрые. Язык проникал к ней под губы, обнажая десна, считая зубы. Валтор каждым движением присваивал её себе. Ставил на ней свою порочную метку. Поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Мужчина отпустил её подбородок, отталкивая к стене. Встал с одного колена, сделал два шага назад. — Отныне я стану твоим ночным кошмаром, госпожа Спаркс. Остерегайся даже своего дыхания. Видимо, кроме Нифериты, мне действительно никто не нужен. Ты ошибка, девочка. Я понял это слишком поздно. — Нет, не говори так, прошу, — Блум растирала макияж вперемешку со слезами длинными рукавами, а Валтору впервые было её не жалко. — Поплатишься и ты, и твой любимый мальчик. Я убью его, знай. Я очень долго говорил тебе об этом. Но сейчас вы оба перешли все границы. И, зная легкую натуру, будет очень трудно смириться с жизнью, оборвавшейся на твоих глазах. Ты умрешь от мук своей совести. Питерс что-то кричала ему вслед, просила остаться, но он не мог. Он сам всё слышал. Поэтому без зазрения совести ступил в портал, который привел его к опушке у Облачной Башни. Высокие ели не преграждали ему пути, не осыпали непрекращающийся снег ему на голову. Сопровождали до его дома, сохраняя его тело в безопасности. Валтор еле дышал, что-то спирало горло, сосало под ложечкой, сводя скулы в нервном напряжении. Он потянулся к верхней пуговице, к ещё одной, расстёгивая белую рубашку до третьей. Если бы он мог, он бы прямо сейчас отправился на горячие источники. Но ему нужно продумать план нападения. Он не оставит этого на произвол судьбы. Они первые полезли к нему в душу, желая повторить конфликт прошлых столетий. Пришло время вновь показать себя. И каким же было его удивление, когда на пороге своего скрытого особняка он увидел их. Трех сестер, которые чуть не убили Блум. Которые уже поплатились за содеянный поступок изгнанием. Так и что же они вновь забыли здесь? Валтор медленным шагом подошел к ним, равняясь у двери. Споры Трикс умолкли сразу, как только они услышали скрип снега под его ногами. Он смотрел на них сверху, надменно, поистине злобно, но молчал, ожидая их оправданий. Подмерзшие ведьмы, переступая с одной ноги на другую, мялись, пытаясь сформулировать свою речь. И только Дарси смотрела на него не с восхищением, как две остальных сестры, а с пренебрежением и со скрываемым подчинением. — Мы пришли извиниться, — первой начала Айси, растирая ладошки между друг другом. — Я как лидер команды признаю свою вину. И мы, поняв, что в этой тайге нам не выжить, решили попросить кров у тебя. Его ухмылка потянулась вверх, эти женские замашки действительно забавляли. Но ему понадобится расходный материал в этой битве. Мужчина знал, что принял решение взять их в свою команду только ради прикрытия тыла. И ему совершенно за это не стыдно. — Мои милые девочки, — Валтор усмехнулся. — Конечно, когда-то мы были с вами по одну сторону баррикад. Так и почему же сейчас должны быть по разные? Проходите, — он вытянул руку, пропуская Трикс внутрь замка. И лишь самая старшая зашла туда будто не по своей воле. Она не склонила головы перед ним, не показала своего уважения, тыкая в его самолюбие лишь своим превосходством. От неё пахло охотой и дикими зверьми. Сколько же крови на её руках? — Ваша спальня там же, располагайтесь. Позже зайду к вам, — кивнул маг, а после нырнул в пролет лестниц, поднимаясь к себе в кабинет. Он открыл массивные створки дверей, моментально жалея о своем решении. Не стоило ему звать сюда Блум. Всё пахло ей. Воздух, словно губка, впитал аромат её кожи и парфюма. Стол в библиотеке напоминал о той ночи, когда он зачитывал ей заклинания, одновременно вколачивая её ягодицы в деревянный стол. Он поджал губы, выпрямил сгорбленную спину, унял бегущие по коже мурашки. И сел за свой рабочий стол, кладя руку на шар. Но по привычке ему не показалось изображение рыжей феи. Да он и не думал сейчас о ней вовсе. Просто не хотел видеть. Он сфокусировался на плывущем видении и едва четком звуке. Трое девушек сидели на одной кровати. Она на коленях у другой. Дарси же сидела, прикоснувшись затылком к стенке. Она успокаивающе гладила по голове Айси, что-то бормоча. — Он просто так нас принял. Разве это не хорошо? — спросила Сторми. — Демоны ничего не делают «просто так», идиотка, — Старшая показала кавычки пальцами. — Я уверена, что ему что-то нужно от нас. Но пока не могу это доказать. — Успокойся уже, — простонала Айси. — Ты слышала его вообще? «Позже зайду к вам». Это значит только одно: он выберет нас всех. Пустит нас в свою постель. А вы боялись, сестренки. — Или пустит нас по кругу. И не тому, о котором ты подумала, Айси. Я заранее подписала себе смертный приговор, ступая на порог этого места, и вам советовала сделать точно так же. — А Айси сделает так, что у него просто не останется выбора, — усмехнулась Сторми. — Вот увидишь, она ещё покорит его сердце. Говорю тебе. Валтор приложил ладонь ко лбу, тихо выдыхая. Глупые, перевозбужденные идиотки. Чего он ещё ожидал от них? Понимания? Адекватности? Может, услужения? Это всё равно бы не заменило её... От одного он точно отказаться не сумеет. Валтор перевел взгляд на шар поменьше, который занимал своё почетное место рядом с любимым артефактом. Замерзшее озеро Рокколуче грело, он не мог не думать о том, как целовал её, как прижимал к себе, как слышал её стоны. Мужчина просто не мог держать себя в руках. Ему было тяжело без неё. Но тяжелее было признать свой проигрыш. В декоративном шарике нельзя было видеть будущее или настоящее, но отчетливо можно было прочитать прошлое. Снежный шар медленно кружил снежинки по кругу, пытаясь отговорить Валтора от необдуманного поступка. Как бы маг не злился на Блум, как бы не хотел перечеркнуть всё то, что было между ними, как бы не раздумывал, как бы красочнее сломать хребет напополам добродушному Скаю, заполнившему мысли Блум своей чернотой. На секунду у него действительно промелькнула мысль, что он может быть неправым. Но в тот же момент ладони сжались в кулаки. Нет, это не его проблемы. Блум не должна была этого допустить. А раз уже допустила, пусть сама разбирается с последствиями. И он не будет нежным. Валтор оттолкнул её подарок, и он завис над пропастью между краем и каменным полом комнаты. Он встал с обшитого кресла и громкими шагами ушел прочь, специально хлопая дверью наотмашь. Айе подоспел вовремя, ловя скрученным хвостом её подарок. Он знал, что его хозяин больно вспыльчив, но после этого он бы собирал этот шарик по кусочкам, ровно так же, как и себя после смерти Нифериты. — Ваша самая большая и главная задача ещё впереди. Вам нужно научиться ценить и дорожить друг другом...

***

Мужчина постучал кулаком в дверь их комнаты, но, не дожидаясь приглашения, вошел, захлопывая её за собой. Он сделал несколько шагов вдоль узкой комнатки, оценивая тихую атмосферу, а затем приземлился на чью-то кровать. Вопрошающие глаза сестер смотрели на него с другой постели. Первая с кровати поднялась Айси, грациозной походкой от бедра дефилируя по комнате прямиком к нему. И если бы Валтор случайно не подслушал их разговор, то и в правду бы подумал, что она хочет придушить его. — У меня есть разговор к вам, — маг хрустнул пальцами, привлекая внимание. — Ты такой напряженный, — Айси оказалась рядом, проводя ноготками по его рубашке. — Позволь, я помогу тебе с этим? — она прикусила губу, а затем медленно опустилась на его колено, носком туфли опираясь об его ботинок. Он не смог смотреть в её глаза дольше трех секунд. Давал себе отчет, как бы Валтор не был зол на Блум, сердце принадлежало лишь ей. Билось лишь для неё. Как бы он не нагрубил ей. — Я понимаю тебя куда лучше, чем этот маленький несмышленый ягненок, — её пальцы пробежали вниз по разрезу рубашки, останавливаясь у кромки брюк. — Я могу помочь тебе позаботиться о твоем одиночестве. Такой мужчина заслуживает лишь самого лучшего. Внутри тошно, он хотел засмеяться вслух. И почему-то до него только сейчас начала доходить простая истина. Валтор не должен был сравнивать её с другими, не должен был говорить «он тебе не пара». Не должен был отталкивать, унижать и насмехаться, даже в приступе самой глубокой ярости. Ещё с появления Нифериты в его жизни он вдруг понял, что любовь — это не конкурентный спорт. Это тихая уверенность, даже если весь мир предложил бы ему золото, он бы не променял его на угольки в своем очаге. В них и спало то самое пламя, когда-то давно разглядевшее тебя. — Убери от меня свои пальцы, Айси, — тихо прорычал Валтор, а ведьма в испуге подняла глаза, но сама не успела встать с его колен. Маг резким движением столкнул ее, опрокидывая тушку на пол. — Еще раз полезешь к тому, до чего тебе дотрагиваться не положено, твои сестры будут соскребать останки с земли. Айси закивала и тотчас отползла обратно к постели, на которой сидели шокированные Трикс. Валтор встал, разминая плечи. Будто готовясь к новому бою, отчего Айси сжалась, думая, что сейчас он действительно реализует свою угрозу. Но вместо этого он наклонился, протягивая ей свою ладонь. Вытягивая её с ледяного пола. — Приведи себя в порядок, мы в рабочих отношениях, а не в романтических, и я хочу, чтобы это дошло до всех вас. Повторять я не намерен, — Трикс быстро закивали головой. — Пришло время наконец-то оповестить вас, зачем вы вообще нужны в этом замке. Мужчина сделал несколько шагов назад, отходя к окну. Оттуда не просматривалась Алфея так же хорошо, как из его кабинета. Здесь можно было увидеть лишь густой лес, вплоть до берегов Рокколуче. — Я предлагаю вам сделку, — он развернулся вполоборота. — Вы наконец-то осуществите свою мечту, отомстите юным феечкам, покажете, кого они совершенно позабыли в бытие этих серых дней. Ну а я наделю вас силой знаний, которая вам впору. И сделаю всё, чтобы мы вышли из этой войны победителями. На лице хмурой Дарси улыбка появилась первой. Она, кажется, даже не раздумывала, сразу кивнула, отвечая за всех сестер разом. — Я думаю, эта сделка выгодна для нас обоих, Валтор, и не думай, что мы пощадим тебя, пытаясь выбить легкие силы. Если мы будем бороться с Алфеей, нужно сделать так, чтобы от неё осталось лишь ровное пятно земли, — маг усмехнулся и, обдумав несколько секунд её слова, согласно кивнул.

***

Блум

— Отныне я стану твоим ночным кошмаром, госпожа Спаркс. Остерегайся даже своего дыхания, — прошептал ей в ухо Валтор, а по спине от его хриплого голоса поднялся рой мурашек. Мужчина встал, сделал шаг назад и растворился в портале, оставляя на губах горячий след от поцелуя. Блум сжалась в комок, пытаясь спрятаться от самой себя. Больно, ужасно больно. Словно ей вставили клинок в самое сердце. Ладони инстинктивно поднялись к губам в беглой попытке стереть жгущее чувство. Но помада, как и его отпечатки, не хотели слазить. Красный оттенок стойко держался на коже, как и сказанные слова. Блум встала, оперлась на дрожащие ноги, цепляясь ногтями за стенку. Как он мог подумать о том, что она может ему навредить? Почему ему совершенно не пришло в голову, что она не могла сказать иначе? Она бы исправила ситуацию. Нашла нужных людей, сказала бы, что и вовсе не помнит этих обещаний. Сердце колотилось. Никто не должен был увидеть её в таком состоянии. Нужно было поскорее добраться до своей комнаты. Блум представила свою уютную кровать, небольшой письменный стол и игрушки Кико, разбросанные по всей комнате. Собрав последние силы в кулак, она прошептала заклинание перемещения. Тело тут же оказалось в темной спальне. Она даже не постаралась включить светильник. Разом стянула с себя дизайнерское платье Стеллы, сбрасывая его на пол, оставаясь нагой посреди комнаты. Хлюпнув носом, Блум даже не присела, чтобы обнять питомца, который с момента её перемещения то и дело, что крутился под ногами. Питерс пихнула ногой смятую ткань и вошла в ванную комнату. Включила горячий душ, осаживаясь на плитке. Крупные капли били по макушке, волосы темнели, превращаясь из ярко-рыжего пламени в потухшие искры медного цвета посреди углей. А она всё также тёрла пальцами губы, пытаясь избавиться от мерзких слов, сказанных этим ртом. Его глаза, они прожигали насквозь. Даже сейчас, прикрыв веки, Блум видела ледяные радужки. Она вспомнила свои ночные кошмары. Его дыхание на своей шее. Преследования вне снов и дурацкие шутки. Ужасные слова, после которых она влюбилась в него. И на кой ей захотелось понять, что же с ней не так? На кой ей лишний раз не захотелось прикрыть рот, чтобы, как тогда, не ронять слезы посреди заснеженного леса. У них же только что всё наладилось. Выйдя из душа, Блум поняла, ни одной живой души так и не появилось в квартире. Празднование продолжалось. И она не была центром этой вселенной. Мир жил и до неё. Будет жить и после. Она всего лишь человеческая душонка, которая всегда делает только хуже. Своим биологическим родителям, просто родившись с таким пороком. Своим приемным родителям, плача из-за отсутствия друзей и глупых вен. Своим соседкам, пытаясь обратить на свою персону больше положенного внимания. Ей просто хотелось любить и быть любимой. Желательно, не совершая при этом глупых поступков. Питерс просто хотелось прижаться к его плечу. К горячей коже. Принадлежать только ему. Не сжигать все мосты. Она прикрыла глаза, упала мокрой головой на подушки, осознавая, что это ещё не конец. И если ей придется замарать руки по локоть в крови, то только из-за любви к нему.

***

— Блум, огонек мой, скажи уже, что произошло? — Стелла битый час пыталась допытаться до плавающего в странствии разума. Питерс не хотела беспокоить ни одну из них. Она не знала, как подруги отреагируют. А может, Валтор просто лгал? Может, просто сказал сгоряча? Эта мысль не отпускала её почти третьи сутки, которые она провела без сна. Мужчина не появлялся, не связывался с ней даже мысленно. Вены не горели, не жгли. Будто бы соулмейта просто не стало. Был ли у них шанс на примирение? Или их любовь распалась, как карточный домик? В секунду их просто не стало... — Блум? — на плечо опустилась другая рука, а после за ней и последовала хозяйка. Флора мягко села на ручку кресла, пододвигаясь к подруге почти вплотную. — М? — Питерс словно вышла из транса, поднимая пустые от слёз глаза на соседок. — Скажи нам, что случилось? Нас пугает твое состояние, — Стелла кивнула, поддерживая слова феи. — Ты сбежала после танца со Скаем и уже третьи сутки игнорируешь любое присутствие всех в этой комнате. Выбираешься в гостиную только тогда, когда все сбегают на учебу или практику. В иные моменты просто глупо смотришь в стенку и плачешь. Питерс сжала кулаки, едва усмехаясь. Они потревожили её медитацию, в которой она хоть как-то пыталась успокоиться, забыться. Стереть плохие воспоминания, чтобы набраться сил самой ступить на порог Облачной Башни. Решить по-хорошему, не расставаться на плохой ноте. Не подвергать других опасности. — Я... Вы правы, — Блум закусила щеку, пытаясь сосредоточиться на своих словах. — В тот вечер произошло непоправимое. То, что никто из вас не сможет исправить. И я не уверена, сможет ли нам помочь ещё хоть кто-то. Блум сжала дрожащие пальцы, и в ту же секунду они попали в теплый замок рук Стеллы. Она накрыла мягкую кожу своей ладонью, передавая лучистое спокойствие. — Не нужно. Собери себя, а мы выслушаем. Если ты делаешь себе этим больно, то мы не будем настаивать. Подождём, пока есть время. — В том-то и дело, что времени нет! — Питерс вскрикнула, наперебой прекращая мысль подруги. Принцесса нахмурила светлые брови, глядя искоса то на Флору, то вновь на неугомонную неё. — Из-за моей ошибки мы все можем погибнуть! — Что? — уголок губы нервно дернулся у вопрошающей. — Ты вообще понимаешь, что сейчас сказала? — Да! Да! Я отчётливо понимаю, что сказала своим собственным ртом! — она, как в какой-то чёрно-белой драматичной беззвучной комедии, растянула уголки губ указательными пальцами. — Валтор, он... он придёт за всеми нами. И пока не поздно... Резкий удар о стену школы заставил соседок подняться со своих мест, пошатываясь на ходу. Резко померк свет, горящий на потолке, а вместо него загорелся аварийный красный. Громкоговорители оглушающе призывали всех фей подготовиться к нападению. И, судя по встревоженному голосу Фарагонды, им всем было чего бояться. Мужчина не соврал. Он пришел по её душу. — Поздно, — прошептала Блум, чувствуя, как по щеке стекает одинокая слеза. Это первый бой, в котором она обязана участвовать. Где-то на подкорке сознания Блум знала, что Валтор пришел за ней. Но не затем, чтобы украсть, а затем, чтобы доказать, как больно он может сделать. И лучше ей появиться на поле боя сразу, нежели от её глупости и детской наивности пострадают невинные люди. — Винкс, превращаемся! — скомандовала Стелла, вмиг облачаясь в крылья. Ей шло лидерство. Каждый, кто считал её глупой блондинкой, не видел её истинной личины. В мигающем красном свете было трудно сосредоточиться. Блум тихо вымолвила слова превращения, оказываясь в боевом костюме. Каждая девушка, её соседка, которой пришлось жертвовать своей потенциальной жизнью из-за её глупости, организованно, по команде Стеллы, выпрыгивали в окно, чтобы не толпиться в узких коридорах спален. Ровные пёстрые крылья привлекали своё внимание. Всё как в прошлый раз. Оборона располагалась полукругом. В центре стояли директора и помощники, дальше феи, получившие энчантикс, а края замыкали волшебницы, получившие базовое превращение. Охранный комплекс по кругу охранял учениц. Они первые падут под гнётом всесловия мага. Но вместо темного небосвода с зажженными звездами Блум лишь увидела тяжелое красное небо, опустившееся так низко, что оно, казалось, мешало даже вздохнуть. Яркий знак фиолетовой буквы, первой в его имени, красовался посередине. Как выжженное клеймо. Все живое и мертвое принадлежало только ему. Виновника нигде не было видно. Каждая стоящая на этой земле стояла на невидимой бомбе. Шаг — и она взорвется, оставив после себя лишь воспоминания. Посреди на небе возвышались три ведьмы, язвительно улыбаясь. Лишь одной мимикой диктуя правила игры. Блум кожей чувствовала, что они стали сильнее. Их черные кожаные костюмы с элементами сетки показывали, кто действительно тут был главным. — Ну что, мышки, поиграем? — Дарси раскрутила на пальцах колоду игральных карт, доставая оттуда пиковый туз. — М-да, не повезло. Кажется, сегодня умрут все, — она разразилась хохотом, а карта упала к ногам фей, тут же дублируя Трикс на множество копий, которые в секунду начали нападать. Послышался мерзкий лязг оторванных голов и крыльев. Хлюпающая под ботфортами кровь. Поле, как и тогда, пропитывалось тёмной вязкой жидкостью смешиваясь с вытоптанным снегом. Ещё немного, и ноги утонут, погрязнут, как в болоте. Айси и её копии, вмиг разрушающиеся от прикосновения, подняли вихрь на указательном пальце, предоставляя перед каждой пока ещё живой феей свое отражение. И этих ледяных было так много на узком поле боя, что каждая стоящая спина к спине студентка попала в лабиринт. Кривое зеркало кричало, искажало эмоции, показывало их самые страшные преступления, которые они хранили на самых глубоких полочках своего сознания. Блум боролась с собой, со своим мерзким отражением, которое твердило ей: «Ты ничтожество. Никто. Отброс общества. Да кто ты такая, чтобы тебя полюбили? Твоя судьба — быть выброшенной родной матерью и сгнить у берега реки, смытой волнами прибоя, в которых тебя не то что не стали искать, даже останки бы твои не всплыли наружу». Питерс схватилась за голову, замотала ей, закрыла глаза и громко закричала, срывая связки. — Нет, нет! Если ты хочешь отомстить мне, делай это, пожалуйста, не вреди другим! — Отражение не послушало её. Улыбка на искаженном лице ползла всё шире, а сердце с каждым разом замедляло свой ритм. Отражение сосало из них всех жизнь, и Блум первая, кто смогла понять это. Она сжала кулак, зажмурила глаза и ударила прямо в цель — поплывшее уродливое лицо осыпалось к её ногам. Сотни таких же вокруг неё попадали следом, как плитки домино. Не все смогли противостоять этому. Даже самые сильные феи. Одна из Высших фей так сильно сжимала свои уши от визгливого голоса души, что сдавила напополам черепную коробку. Блум тошнило. От ситуации, от самой себя. Она не знала, что нападение, которое пришлось пережить Алфее, вдруг накинется на неё более мощной волной. Третья сестра, что до этого сидела на наколдованном облаке, вдруг иронично похлопала в ладоши, и все те, кто ещё не успел отвернуть свой взор от зеркала, рассматривая самую уродливую гримасу под ногами, в секунду потеряли лица. Фарфоровые куклы со стертыми личинами мертво стояли посреди поля. И стоило Сторми хлопнуть в ладоши, как тела взорвались, покрывая студенток брызгами алой крови. Фей потряхивало. Каждая видела, как с каждым разом одна из знакомых или близких подруг погибала от рук врагов. Фарагонда, ставившая заклинания защиты, не справлялась, и быстрым советом верховных фей и помощников было принято решение созывать специалистов и других на подмогу. И пока студентки сражались, не чувствуя крыльев и ног, тот, из-за кого появилось две луны на небе, так и не объявлялся. Блум тихо выдохнула, накидывая на себя защитный купол. Сил с тренировок у неё прибавилось, но несколько часов смертельной бойни отразятся не только на здоровье, но и психике каждой. Белоснежная кожа с белесыми венами была покрыта моросью студенток, её однокурсниц. Питерс хотелось сдернуть свою кожу, отмотать время назад, лишь бы вновь не попасть в эту ловушку. Лазарет, не покладая рук, латал раненых бойцов, медсестры сторожили двери, на их совести сейчас оставалось количество жизней, спасенных в этом бою. Оставались лишь сильнейшие и те, кому лично хотел отомстить Валтор. Блум знала. Он здесь. Он наблюдал. Дожидался того самого. И стоило кораблю специалистов приземлиться на территорию Алфеи, стоило подтянутым парням выбежать на поля боя, как посередине неба, там, где четко отображалась буква, засияла темная дыра. Блум не смогла не смотреть на неё, взгляд был прикован к ней даже в тот момент, когда перед её лицом появился Скай, прикрывая её бренное тело щитом. — Ты как? — прокричал он, касаясь её окровавленного виска. — Тебе нужно в лазарет! Блум помотала головой. Дыхание застыло, а зрачки превратились в черные точки. Валтор левитировал прямо перед их лицами, высоко в небе, показывая свое превосходство перед другими. Трикс встали каменной стеной за ним, прикрывая тылы. Его угрожающий взгляд был направлен на Питерс. Он видел её. И знал, что она видела его. — Девочки, да вы зажгли это место! — мужчина наигранно захлопал в ладони. Жестокая ухмылка красовалась на его лице. Он с гордостью рассматривал кровавое поле, наслаждаясь расправой над глупыми феями. Валтор сделал то, что должен был. И теперь ожидал её ответного шага. Ему оставалось лишь протянуть ей руку. Но приняла бы её Блум? Питерс не успела удержать Ская, который, как пес, спущенный с цепи, побежал на мага. Под восхищенные вопли других специалистов и удвоенного огня студенток принц надеялся победить. А Блум лишь чувствовала, как её каблуки приросли к земле. Парень остановился вровень с опустившимся прямо перед ним магом. Но Питерс знала, что мужчина не сдавался. Он просто давал ему фору. Скай медленно достал меч из ножен, вставая в нападающую стойку. Валтор истерически закатил глаза, уже не скрывая своей издевки, в голос засмеялся. Принц поднял ладонь, прося остановить огонь. Валтор понимал, что он пришел за ним, а парнишка, кажется, нет. — Я знаю, что тебе от неё нужно. Ты не получишь её огонь Дракона. И перед тем, как ты коснешься её, тебе придется лишить меня головы! — маг размял плечи, хрустнул шеей, а после выпрямил спину, бросая лишь одними своими действиями вызов. — Мне не нужна эта девчонка, — хмыкнул Валтор, а у феи защемило сердце. — Вы совершенно забыли, что нельзя разбрасываться словами. Даже у стен есть уши. Вспомни, мальчик, что ты сделал не так, а потом предъявляй ложные факты, — мужчина обнажил передние зубы. Скай злостно зарычал, пальцы обхватили рукоятку меча до побеления костяшек на пальцах, а после замахнулся, описывая дугу. Маг отпрыгнул, шепнул что-то под нос и ударил под ноги принца темнотой, от которого он потерялся в пространстве. Валтор отделил их от поля боя магическим куполом. Трикс, увидев это, будто бы получили знак и вновь напали на студенток, попеременно атакуя. Ноги увязали в липкой крови. Блум не то что сражаться было тошно, ей уже становилось трудно дышать. Но как бы она ни помогала остальным феям, весь взор падал на мужчину и Ская. — Ты же понимаешь, маленький подонок, что стоит мне только захотеть, я вырву твое сердце? — Скай сглотнул, блокируя свою грудь мечом. — Зато я умру героем, — парень озлобился, резво отводя орудие защиты от себя. Меч полоснул Валтора по плечу, разрывая фиолетовую ткань и аристократичную кожу мага. Кровь побежала по его предплечью, пропитывая насквозь удлиненный пиджак. — Ты умрешь маленькой трусливой псинкой, — мужчина с размаху ударил в челюсть противнику. Валтор не любил применять физическую силу. Ему нравилось больше по-старинке, магией. Но сейчас ему хотелось замарать руки. Меч отлетел в сторону, а Скай приземлился на ягодицы, испуганно отползая к границе барьера. Мужчина ухмыльнулся, показывая свое превосходство над лежащим на кровавой земле принцем. Затем сделал шаг и ещё один, подбираясь всё ближе к телу, и ударил носком ботинка по ребрам противника. Скай заскулил, постарался отодвинуться, даже что-то прокричал в мольбе о помощи. Но Валтор уже будто знал, что из них в живых останется только один. Он упал на колени, начиная бить лицо правой рукой и сжимать шею левой. Кровь тонкой струйкой бежала из носа, рассеченной брови и уголка губ. Парнишка закашливался, но всё ещё сопротивлялся. Ярость окончательно заполнила рассудок, и мужчина, размазав скулу до кости, поднялся, думая, что на этом конец. В тот момент Блум и увидела его ледяные глаза, полные ненависти. Он отомстил ей, как и обещал. Валтор клялся отомстить всем тем, кто ей дорог. Но фею не трясло, отчего-то хотелось наоборот приблизиться к нему, проверить его раны и обнять. Поклясться в вечной любви. Пусть. Пусть она будет идиоткой. Пусть её изгонят из мира в Омегу. Но ей так хотелось быть рядом с Валтором. Зачем он только устроил это побоище? Хотел отомстить чертовому Скаю, пусть бы свернул ему шею в каком-то переулке. Но из-за его агрессии пострадала не одна сотня девушек. Поляна Алфеи превратилась в кровавые реки. Блум сжала кулаки и пересилила себя, отворачиваясь от мага. Но в голове до сих пор пульсировал его голос, который пробивался даже через сотни чужих криков. «Нападай, милая. Я же знаю, что ты можешь показать своего спящего дракона. Только в этот раз я не буду тебе подчиняться. Всё будет честно. Я был на твоей стороне ровно до одного момента. Пока ты не разбила мне сердце». Фея пыталась помочь всем тем, кто падал на поле боя с высоты от подбитых крыльев. Питерс накрывала их щитом и уводила их в полуразрушенное здание. После первого нападения Фарагонда распорядилась отстроить ещё один лазарет. В подвалах с укрепленными стенами. Так, оставшись без крыши Алфеи, раненым девушкам не грозило что-то ещё. Но взгляд всё равно метался на темный купол. Валтор не отводил от неё взгляда, а Скай хрипел, пытаясь подняться со спины. И если бы мужчина был хоть немного осмотрительнее. А Блум чуть быстрее. Сначала в голове загудели сверчки, затем онемели пальцы, и только потом она смогла выкрикнуть. Скай, собрав в кулак последние силы, оперся на рукоять меча, быстро встал на колени и ударил прямо в спину отвлеченного мага. Мужчина взревел, Блум почувствовала, как заискрили вены на теле. Она услышала его боль. Руки мага поднялись, выталкивая из грудной клетки наконечник оружия, а после, откинув меч, ладони сами нашли принца, впиваясь пальцами в шею. Ему не потребовалось много времени, чтобы свернуть её, а после самому замертво упасть на землю. — Нет! — Крикнула Блум и сорвалась на каблуках в его сторону. Ноги плелись между собой, но она бежала. Шаги вовсе не были похожи на осторожные или опасливые вблизи опаснейшего врага. Стоило ей подойти немного ближе, как купол распался на темный дым, опадая на снег. Валтор едва дышал. Белая рубашка оказалась разорванной, прямо по центру его тела красовалась рваная рана от оружия Ская. Редкое дыхание отбивало чечетку в ушах Блум. Пальцы сжимали острый кристалл, Блум помнила такие с уроков Палладиума. Они помогали в перемещении, когда сил совсем не осталось или не нужно было светить своей энергией. Блум, прорываясь сквозь дым и крики за спиной от учениц и своих подруг. Чужие руки пытались схватить её за одежду, за крылья, за волосы, лишь бы остановить от скорой глупости. Но она никого не послушала. Питерс упала на колени рядом с магом, кладя его голову на свои бёдра. Ладони дрожали, пальцы не слушались, но она медленно водила ими по волосам, испачканным в чужой крови. — Идиотка, почему ты плачешь над моим телом? — прохрипел Валтор. В его груди до сих пор теплилась злоба. — Иди радуйся с подружками. Поплачь над мальчиком Скаем. Или ты у нас такая двуличная? Сейчас хотела посмеяться мне в лицо, стоя за спинами подруг, а после оплакивать мою могилу? — Нет же, нет, — голос срывался на истерику. — Я не хотела, чтобы всё так получилось. Ты должен жить, ради меня, ради себя. Ради нас. Губы натянулись в усмешке, и маг тут же начал закашливаться. Силы медленно покидали его. Мужчина сопротивлялся её касаниям, тело хоть и было ослабленным, но напряженным, словно натянутая струна. И когда Валтор уже хотел прошептать из последних сил заклинание перемещения, его остановили её слезы. Он сжал её ладонь в последний раз, а после закрыл глаза. Из груди прозвучал ослабленный выдох. Феи победили.