Would you be my friend?

      Слегка порозовевшая и определенно точно посвежевшая Лена чувствовала себя так легко и непринужденно, будто все ее проблемы разом улетучились, а ужас произошедших недавно событий казался только дурным сном, не более того. Она мягким взором смотрела на ведьмака, слушая историю его жизни, и ей хотелось, чтобы этот день не заканчивался никогда. — Нелегко жить, не помня самого себя. — Геральт криво усмехается, подбросив в руке золотой орен. — Но вспоминать тяжело. Особенно, когда ты понимаешь — что-то в тебе изменилось и продолжает меняться до сих пор. С Леной было легко разговаривать. Она умела слушать, а главное — слышать. Положив ладонь ведьмаку на колено, девушка ободряюще улыбнулась. — Ты справишься, я знаю это. Если ты не сможешь, то никто не сможет. — Ты так во мне уверена? — Будешь смеяться, если я скажу, что ты как рыцарь, только без доспехов? Геральт только скривил губы в улыбке, притянув Лену ближе. Она положила голову ему на плечо и решила тоже рассказать кое-что о своей жизни. Прославленный в балладах Белый Волк тоже умел слушать, правда больше других, нежели самого себя; чужие проблемы, как известно, решить гораздо проще. Но чувствуя странное тепло, разливающееся в душе, ведьмак понимал — здесь иной случай. Он не брал заказ, повинуясь какому-то альтруистическому порыву, не пытался соблазнить красавицу, которая намекала на иной способ оплаты. Это было что-то глубокое, душевное, просто обмен тем, что копилось на сердце. Обычный разговор, обычное понимание, чтобы стать ближе, чтобы связь стала крепче… И это немного пугало. Готов ли он к такой ответственности? Готов ли он обещать то, что, возможно, не сможет воплотить в жизнь, не сможет сдержать слово? Но взглянув в ясные глаза девушки, Геральт не смог отвести взор, не дал стучащим по темечку мыслям испортить этот магический вечер. — Ты часто думаешь о доме? Лена задумалась, закусив губу. — Я стараюсь не думать об этом. Мне нужно привыкнуть здесь, иначе сойду с ума. Геральт крепче сжал ладонь девушки в своей. Ему хотелось унять чужую боль и уничтожить переживания, хотелось сказать что-то ободряющее, совершенно не приходившее на ум. А еще хотелось поцеловать, чтобы вновь почувствовать, как в его объятиях Лена будет трепетать, точно попавшая в ловушку бабочка. — Лен… — Да? — Ты сегодня очень красивая. — Шутишь? — Нет. И могу это доказать. Он поцеловал ее мягко, будто бы даже робко, боясь спугнуть опустившееся на душу наваждение. Лаская податливые губы, Геральт игриво прошелся кончиком языка между разомкнутых зубов и слегка углубил поцелуй, притягивая Лену еще ближе. Очертив губами нежную линию подбородка и спустившись к шее, ведьмак аккуратно опустил девушку на пол вышки, нависнув над ней на локтях. — Если ты мне не скажешь остановиться… — Не надо… — Ты еще слаба… — Глупости… Лена издала слабый вздох, когда губы Геральта коснулись ее груди через ткань рубашки. Ловкие пальцы споро развязали шнурки брюк. — А если кто войдет… — Как войдет, — пробормотал Геральт в чужие губы, — так и выйдет. Девушка по-девичьи захихикала, обвивая ведьмака руками за шею. Ей было очень хорошо. И она очень боялась, что ее счастье может когда-нибудь закончиться.

***

      Киаран, которому уже было значительно лучше, был своего рода пособником того, чтобы Лене дали кое-какую работу. Упросив Иорвета рекламировать девушку с лучших сторон, партизан наплел что-то невероятное про талант девушки к врачеванию, и староста согласился взять ее на время. Эйльхарт простой люд не лечила, а тот низушек, который раньше был первым лекарем в городе, уж года два как помер. Лена и благодарна была и куда деться не знала. — Ты же понимаешь в травах, в чем проблема? Радуйся, ведь это означает, что жизнь налаживается! — Тем более, помощь оказал не какой-нибудь воздыхатель, а «белки», черт подери! Вот ты как помощничка Иорвета за гузно взяла, что до сих пор о тебе хорошо говорит. Объяснить свои страхи Золтану и Лютику после того, как они опрокинули в себя парочку кружек пива и закусили настойкой из мандрагоры, было крайне тяжело. Лена все мозги прожжужала Геральту, теперь настала очередь тех, кого она могла хоть как-то назвать друзьями. — Мне нужно столько трав собрать, настойки сделать! — Лена удрученно кидает голову на сложенные на столе руки и горько вздыхает. — А я ведь тут ничего не знаю. — Так это не беда. Заставь Геральта помочь тебе. — Ты что, — девушка тотчас отрицательно качает головой, отказываясь от идеи полностью, — Лютик, у него очень много дел. И я не хочу вечно быть под стражей. Золтан смачно рыгает, хлопнув кулаком по столу. — За женскую самостоятельность! А на следущее утро Лена, в тайне от ведьмака, отправляется собирать травы. Пока она петляла тут и там, в голове уверенно крутилась мысль, что надо было соглашаться на официантку в трактире. Возможно, если бы не возмущения Геральта, она бы и согласилась, но напор был слишком силен. «Кормча это не место для молодых, красивых девушек, которых каждый второй пьяный кретин будет лапать за зад!» Это было главным аргументом и весьма весомым. После пережитого, единственные руки, которые Лена могла ощущать на своем теле, были руки ведьмака. Геральт расчищал захоронения, возился с обитающей там фауной. Лена же кружила по полям вокруг города, тщательно вспоминая все то, что ей успели вложить в голову друиды и медсестры лечебницы. Лук и стрелы девушка с собой не брала, дабы не мешались. И вообще, Верген казался таким спокойным городом, что даже кружившие в воздухе время от времени гарпии не наводили на Лену большого ужаса. Вернувшись в таверну, она быстро завязала травы в пучки и разложила на сундуке. Ей чертовски не хватало родного дома в этот момент. Там можно было бы травы на балкон закинуть, потом пойти варить ужин, прибраться, — своя же квартира, надо уют наводить. «Интересно, какой у меня уже долг по квартплате?» — мелькнула в голове шальная мысль. А вдруг ей удастся вернуться когда-нибудь, а квартиры уже не будет? Там же дом как раз под какую-то программу реновации подходил, вдруг что… — Ну, хоть я не догадалась завести домашних животных. — Бормочет девушка, решив попросить у Золтана махакамского спирта для кое-каких настоек и примочек. — Умерли бы уже с голода. — Кто умер бы с голода? Геральт вошел в комнату, устало скинув ножны в угол. Увидев девушку, на губах ведьмака заиграла легкая улыбка. — Я точно сейчас помру. — Устал? — И хочу наконец нормально поесть. — Сейчас я сбегаю вниз и принесу что-нибудь. — Сиди. — Геральт сажает Лену себе на коленки, грузно упав на кровать. — Я уже все заказал, сейчас принесут. — Принюхавшись, ведьмак вдруг замечает пучки трав на сундуке и давит кривую ухмылку. — Ага, госпожа травница готовится занять новую должность при будущей королеве-девственнице? — Да ну тебя. — Шутливо тыкнув мужчину в бок, смеется Лена. — Ты знаешь, как я нервничаю. А вдруг я не смогу лечить? И я не умею писать! И читать тоже. А если понадобится? Или я запнусь, забуду слова и… — И хватит нести ерунду. Все будет отлично, я в этом уверен. А что до письма да чтения, — Геральт прочищает горло, не зная даже, обрадуется ли девушка такой новости или нет, — я попросил Лютика и он обещал помочь. Ты рада? Занятиям с Лютиком? Лена крепко обнимает ведьмака за шею, несколько раз поцеловав в покрытую легкой щетиной щеку. На ее губах светилась улыбка, и эта улыбка тотчас же передалась даже уставшему Геральту. — А он не против? — Лютик? Против? А что ему делать здесь? Он сидит целый день на жопе ровно и страдает ерундой. А так хотя бы принесет какую-то пользу. Только… — Что? — Если он зачитает тебе что-нибудь из своего репертуара, не суди строго. Он тут строчит какой-то памфлет и пока что его похвалил только пьяный в дерьмо Ярпен Зигрин. — Да не все так плохо у Лютика. Он мне как-то пел свою старую балладу, мне кажется у него есть талант. Геральт лишь удивленно вскинул бровь, но ничего не ответил. Он воистину не понимал этих странных женщин.