Would you be my friend?

      Они закончили разговор лишь к утру. Все точно шло не так, как планировалось, что, наверное, было и к лучшему; вместо множества расспросов, вероятных претензий, а может и чего-то более серьезного, они просто раскрывали друг другу сердце, делились всем, чем можно, без утайки и каких-либо осуждений. Геральт обнимал Лену крепко, держал возле себя, точно боялся, как бы та не исчезла подобно призраку, с согревающей теплом радостью отмечая, как девушка отзывается встречным жаром объятий, цепляясь за куртку ведьмака, точно утопающий за соломинку. Если бы треклятые письма дошли до нее, если бы она бежала тогда в Новиград, если бы Геральт тогда не уехал, — все могло бы быть иначе, но не факт, что лучше. Все сложилось так, как сложилось, и теперь они снова были вместе. Теперь уже точно навсегда. — А если меня все же обвинят? Если скажут, что я его отравила? — Мне плевать. Мир большой, найдем где спрятаться. Лена поднимает на ведьмака удивленно-восхищенный взгляд, еще крепче схватившись за рукав его куртки. Слегка подавшись вперед, он ласково касается ее щеки кончиками пальцев, мягко поцеловав в лоб. — А ты думала, я тебя брошу? Ну уж нет, так легко ты от меня не отделаешься. Она склоняет голову на его грудь, чувствуя, как постепенно боль и страх отступают. Даже стыд за содеянное, за ту единственную ночь и за месяцы сомнений уже не давят на грудь тяжким грузом. Ее рука покоится в его руке, а объятия становятся только крепче. — Я должен найти Дамьена. Спросить по поводу Клары. — Я пойду с тобой. — Не надо. Он и так собирается допросить тебя снова, так что пока отдохни. Если все сложится удачно, то скоро весь тот бред подойдет к концу. И мы сможем уехать к нам домой. — Домой? — Лена вновь удивляется, слегка улыбнувшись. — Но откуда… Геральт прерывает ее, коснувшись пальцем нежных губ, и наконец тянется за поцелуем, которого столь долго ждал. Он все еще помнил, как это было в их первый раз, и воспоминания о той самой ночи в пещере заставляют кровь быстрее гнать по его венам. Но торопиться он не хотел, а в сложившейся ситуации тем более. Вначале должен был очистить имя Лены, а уже потом найти время для того, чтобы вернуть все как было, став из знакомого незнакомца тем самым мужчиной, ради которого травница без раздумий была готова осесть в любом городе этого мира, лишь бы только рядом с ним. — Я пойду. Обещай мне, что больше слез не будет. Хорошо? — Хорошо. Она улыбается ему, все также доверчиво и тепло, как прежде, поцеловав ведьмака напоследок в щеку. Отросшая щетина неприятно колола тонкими иголками, и Геральт заметил, как знахарка слегка морщится, покусывая губы. — И да, я немного задержусь. Надо сходить побриться. Тихий смех Лены заставляет мужчину улыбнуться в ответ, поселив надежду в сердце. И даже если удача отвернется от них, Геральт знал точно — пока рядом с ним будет эта девушка, он готов на все. На все ради любви.

***

— Сколько лет Вы работали на господина вар Гессо? — Много. Я пришла в его дом еще до того, как он женился, милорд. — Другие слуги отзываются о Вас как об исключительно добропорядочной хозяйке. Такой самоотверженной… Вы очень многое сделали для Кеаллаха, не так ли? — Это моя работа: забота о доме и хозяине. — Да что Вы? Скажите, а многолетнее одиночество — это тоже работа или же что-то другое? — На что Вы намекаете? Дамьен вдруг хитренько ухмыльнулся, достав из кармана сюртука два флакончика. Клара, узнав оба, плотно сжала губы, демонстративно вскинув подбородок. — Абсолютно ни на что. В конце-концов, люди бывают разные; кому-то хочется тепла и ласки, кому-то хорошо и в одиночестве. Только вот слуги говорят кое-что иное. — Мне нет дела до того, что говорят какие-то слуги. От высокомерного, холодного и абсолютно самоуверенного тона Клары Дамьен слегка скривился. Он терпел, ибо тайно любил, лишь одну даму с нелегким нравом. Другую такую он не собирался сносить, тем паче, если она подозреваемая. — А мне есть. И насколько я знаю, Вы питали к своему господину чувства, которые совершенно не подходят под определение рабочих. А вот Лену, — мужчина криво усмехнулся, — невзлюбили с первого дня ее прибывания на вилле. И даже позволяли другим слугам ее унижать. Возмущались, когда Кеаллах огородил новую работницу от всякой работы… — Я понятия не имею, о чем Вы! Если это все домыслы этого старика-садовника… — И его тоже. Эх, да. Понимаю. Тяжело это, наверное, осознавать, что тебе ничего не светит, хотя ты всю душу наизнанку. Кстати, а зачем вы брали у алхимика вот этот яд? Клара мерзко кривит губы, глядя на флакончик перед собой, тотчас отодвинув его в сторону. — Я не брала этот яд! — А какой брали? — Никакой! С чего вы взяли… — С того, сударыня, что Вас видела цветочница, которая торгует возле дома алхимика, незадолго до того, как был отравлен вар Гессо! А до этого — как Вы подслушивали под окнами его с Калькштейном разговор, вероятно, когда тот просил у него афродизиак! Надо полагать, именно тогда в Вашей светлой головушке и возник план… — Неправда! Это все ложь! -… отравить Кеаллаха, потому что не могли представить себе, что место рядом с ним займет какая-то девка, которую он привез с собой, как трофей! Геральт слышал весь допрос от и до. Удивлялся, как давил на Клару Дамьен, хотя по факту все его факты были высосаны из воздуха. Цветочница видела женщину только пару раз и не смогла бы точно сказать, когда именно. Тем не менее, допрос проходил не безрезультатно. Клара по итогу как-то вся сжалась, ее глаза забегали, а потом и вовсе разрыдалась, уронив голову на грудь. Жалости она в Геральте не вызывала, а вот радость в сердце появилась: дело шло в гору. Шансы оправдать Лену возрастали. Клара сломалась спустя несколько часов. Для порядка Лену допросили еще раз, но ничего нового она сказать не могла. К счастью, этого и не требовалось — ее отпустили, с оговоркой, что до завершения следствия, — а точнее, заключения Клары под стражу, — девушка не покинет таверны. Несколько солдат все еще несли караул, правда теперь не столь усердно, все чаще пропадая на нижнем этаже корчмы с кружкой пива или чаркой вина в руке. Геральт был тому несказанно рад. — Давай заведем собаку? — Если хочешь, то обязательно заведем. — А еще на вилле я оставила одну овечку. Давай ее тоже возьмем с собой? — Возьмем. — И еще я тут вчера увидела такого несчастного кота на улице… Геральт в ответ лишь криво усмехнулся, прижав девушку к себе. Одна рука ведьмака покоилась на талии травницы, другая же ласкала перекинутое через его торс обнаженное бедро. — Чувствую я, что ты быстро заполнишь дом всеми, кем только можно. Думаю, ты бы и виверну притащила, если бы та попросила у тебя поесть. Лена в ответ лишь фыркает, выводя странные узоры на голой груди мужчины. Своего мужчины. — Геральт? — М-м-м? — Я люблю тебя. Больше всего на свете. — А я тебя, Лен. Я тоже очень тебя люблю.

***

Два года спустя

— Геральт, я, конечно, все понимаю, но куда вы дели вчера мои платья? Лена стоит посреди комнаты, держа в руках стакан с водой, в которой одиноко плавала толстая долька лимона. — Понятия не… Ох, Лен, как же кружится голова… — Эскель мне сказал тоже самое. Самое прекрасное — это Лютик без штанов и Золтан с его шапочкой на бороде. Надо думать, встреча прошла удачно. — Очень… — Геральт потянулся к Лене, пытаясь ухватить ее за рукав куртки. — Иди ко мне… — Сначала выпей это. Станет лучше. Ведьмак залпом осушил стакан, слегка поморщившись. Потом все же схватил травницу за талию и усадил на себя верхом, наслаждаясь ее легким, мелодичным смехом. — Как там твои эльфы? — Мои эльфы хорошо. Инголда выходит замуж. Угадай за кого? — Элеас? — В точку. Нас с тобой пригласили. — И меня? — Ну да. Или ты хочешь, чтобы я шла одна? — Нет. Там будет твой Киаран, поэтому точно нет. — Только не говори, что ревнуешь. — Лена беззаботно рассмеялась, оседлав бедра Геральта и упираясь ладонями в его груди. — Не доверяешь мне? — Я не доверяю ему. И вообще всем мужикам. Мужики это зло. Ох, как же кружится… Лен, я старею. — Не глупи. Давай, я приготовлю тебе ванну. Ведьмак приоткрыл один глаз, с трудом фокусируя взгляд на травнице, и криво усмехнулся. — А ты примешь ее со мной? — Пока твои гости разбросаны по всему поместью — нет. — Девушка улыбнулась, ласково чмокнув Геральта в нос. — К тому же, мне надо заехать к Калькштейну. Ты забыл, что завтра мы пускаем в продажу мое мыло? — Помню. Я все помню. А разве тот паренек, — Дустан, Дункан, Дуплан, как его там… — не должен тебе помогать? — Это первая партия, Геральт. Я должна там быть лично. Зато потом, — Лена нагнулась к мужчине ближе, мазнув губами по его губам, — я в твоем полном распоряжении. Ведьмак ухмыльнулся. Обхватил девушку за шею, не позволяя ей вырваться из захвата, и наконец поцеловал, вложив в эту нежность все те чувства, что согревали его сердце вот уже много лет. — А потом мы можем поехать куда-нибудь в небольшое путешествие? Что думаешь? — Если ты будешь со мной, я готов хоть к дьяволу в зад. — А ты думал, я тебя брошу? Ну уж нет, так легко ты от меня не отделаешься.