Would you be my friend?

      Лена проснулась в чужой постели совершенно одна, и тотчас воспоминания прошлой ночи нахлынули на нее, точно снежная лавина. Стыд, смущение, ощущение беспомощности сковали сердце, ведь она не только предала любимого человека, но и дала надежду другому мужчине, который не заслуживал вранья и жалких полумер. Однако она сделала то, что сделала и должна встретиться с последствиями как подобает взрослой женщине. И быть искренна с тем, кто даровал ей любовь, зная, что в ответ он может не получить того, на что рассчитывал. Кеаллах стал ей другом, а теперь еще и провел с ней ночь. Пускай не в полной мере, но девушка разделила с ним ложе. Это был шаг в неизвестное будущее и еще один прочь от прошлого. Лена подошла к окну и вновь, как делала почти каждый день прежде, посмотрела в сторону горизонта. Его не было. Он все еще не приехал и, вероятно, не приедет никогда. «Как теперь смотреть в глаза Кеаллаху?» — пронеслось у травница в голове, — «Как вести себя с ним?» Это звучало по-детски, а потому Лена пресекла подобные размышления. Она быстро пробралась в свои покои, переоделась в привычную одежду и решила приняться за дела. Но у Кеаллаха были иные планы. Он хотел изгнать из девушки тревоги и стыдливость, сделать так, чтобы все протекало легко, без тени сомнений. Велев приготовить лошадь для знахарки и самого себя, нильфгаардец пригласил Лену на конную прогулку. — Кто научил тебя ездить верхом? — Киаран. Мой друг из эльфов. — Девушка слегка улыбнулась, вспоминая те уроки, что тот согласился ей дать, когда Геральт покинул Верген. — Поначалу у меня вообще ничего не выходило, да и сейчас я чувствую себя неуверенно в седле. — Брось. Ты ездишь отлично. Во всяком случае, лучше чем говоришь на моем языке. Лена, не сдержавшись, фыркнула. — Так поэтому ты со мной на всеобщем говоришь? Не можешь терпеть мой выговор? — Отнюдь. Просто не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Рука Кеаллаха легла на ее запястье, и травница смущенно улыбнулась в ответ. Они решили сделать привал возле реки, расположившись в тени деревьев и организовав нечто вроде пикника. — Я решил взять новую прислугу. — Как бы между прочим сказал вар Гессо, глядя как девушка аккуратно раскладывает еду на салфетки. Более всего нильфгаардца занимали закуски: сыр или колбаса поверх кусков хлеба, нарезанные мелкими кусочками и захваченные сверху зубочистками. Лена говорила, что там, где она родилась, это подают как закуски. — Почему? Что теперь буду делать я? — Разве тебе нечем заняться, кроме как мыть полы и чистить конюшни? — Но я же должна… — Ты ничего мне не должна, Лена из Вергена. Запомни это и не смей снова ставить меня в неудобное положение. Знахарка понятливо кивнула, с благодарностью взглянув на мужчину. — Спасибо тебе, Кеаллах. — За что, девочка? — За все. За то, что ты… вот такой. Просто спасибо. Вар Гессо тянется к девушке за поцелуем и с радостью отмечает, что та отвечает ему взаимностью. Его жизнь менялась и впереди ожидал новый, светлый этап, которого он так ждал.

***

      Гнев княгини был весьма импульсивным. Колеблясь между тем, чтобы повесить нерадивого ведьмака и просто изгнать его, она решила все же прибегнуть к заключению. Несколько дней или недель в подземелье послужат ему достойным уроком. Не зря прослыв особой весьма милосердной, хотя и со вспыльчивым нравом, княгиня выпускает Геральта спустя некоторое время, при том даже сохранив за ним право владеть подаренным поместьем. Встречал из заключения своего друга Регис. — На твое счастье, княгиня воистину добра. А я принес добрые вести. — Неужели? После недели в колодках я даже горячую ванну приму за добрые вести. — У меня есть кое-что получше. — Регис ослепительно улыбнулся всеми клыками имеющимися во рту, похлопав ведьмака по плечу. — Я не терял зря времени и кое-что выяснил. Твоя Лена находится ближе к тебе, чем кажется.

***

      Их общение воистину наладилось. Более не было странной неловкости и спущенных взглядов, — со стороны Лены, разумеется, ибо сам Кеаллах вел себя настолько спокойно, насколько только можно себе представить. Девушка понимала, что это не единственный раз, когда в их отношениях может проскользнуть нечто, за что потом травница будет чувствовать себя предательницей своих истинных чувств и просто обманщицей, — человек, с которым она жила бок о бок уже столько времени не торопил ее и не пытался ставить перед выбором, однако легче от этого становилось лишь на время. Ровно до того момента, пока Лена не оставалась один на один со своими мыслями и переживаниями, которые терзали ее и подсказывали самое радикальное и ребяческое решение: бежать. Просто уйти от проблемы, надеясь, будто та рассосется сама по себе, как синяк. Чего знахарка и предположить не могла, так это совершенно радикального поворота событий, с которыми она не сможет никак совладать, и которые произойдут без учета того, хотела девушка того или нет. В один из дней, когда Кеаллах хотел устроить небольшой ужин на двоих, — теперь уже поручив все дела новой прислуге и тем самым четко дав понять, что Лена более не исполняет роль работницы на вилле, — мужчина жаловался на боль в ноге и впревые пошел на слабость, взяв с собой тонкую трость с красивым набалдашником. С утра он принял какое-то средство, которое было куплено еще Кларой для облегчения болевого синдрома, но, к своему удивлению, прежнего эффекта оно не возымело. Нога продолжала ныть, как никогда прежде, а ведь на этот вечер нильфгаардец вынашивал некие планы. Он присматривался к Лене весь день, к ее поведению и реакциям на попытки сблизиться вновь, а когда та все же — как ему показалось — дала слабину, то чуть позже удалился, велев девушке его не беспокоить какое-то время. Вар Гессо помнил слова алхимика о том, что афродизиак может вызывать легкое головокружение сразу после приема средства и не хотел тревожить травницу по пустякам. Он был уверен, что та ответит на его чувства, что в этот раз все пройдет так, как надо, даже не думая о том, что о его секрете и тайной сделке с Калькштейном может знать кто-то еще. Кто-то, кто подслушивал его беседу с другим мужчиной в тот раз, когда они с Леной отправились на прогулку в город; кто-то, кто проследовал следом и неотрывно наблюдал с зоркостью соколицы за тем, как нильфгаардец развлекал свой объект обожания, точно несмышленого ребенка, радуясь чужой улыбке и беззаботности в глазах. Кеаллах опустошает флакончик, какое-то время выжидает, пока головокружение пройдет, и наконец выходит к Лене вновь, чувствуя неприятное послевкусие во рту, а также першение в горле. Мысль о том, что средство вряд ли должно работать именно таким образом, посещает его лишь тогда, когда он уже ведет девушку в сад, где был накрыт стол для них двоих. — Ты в порядке? — Лена обеспокоенно смотрит ему в глаза, заметив, как мужчина побледнел, а на его лбу выступила испарина. — Тебе нехорошо? Кеаллах молчит, лишь сжимает руку травницы крепче, чувствуя, как становится трудно дышать. — Посмотри на меня! Ты принимал что-то? Может съел? Он не слышит ее и уже почти даже не видит. Пленка перед глазами медленно заслонила Лену от него, и наконец страх сковал сердце, подсказывая — этот вечер будет для него последним. — Лена… — Кеаллах! Что с тобой? Подожди, я налью тебе воды… — Девочка… Я… Он падает к ее ногам, выронив трость из ослабевших пальцев, так и не успев сказать то, что считал столь важным. Он любил ее. Искренне и глубоко. И несмотря на долгие годы жизни, он оказался простым дураком, который из-за глупой ошибки потерял всякую надежду на то, чтобы стать вновь счастливым. — Кеаллах! Кеаллах, пожалуйста, открой глаза! Кеаллах! Лена обнимает его голову, роняя слезы на мертвецки бледное лицо нильфгаардца, и даже не думает о том, как будет жить дальше. Ее сон вновь сбывался. Она вновь теряла кого-то, кто занял место в ее сердце, и ничего не могла с этим поделать. Совершенно ничего.

***

      Геральт прибывает на указанную Регисом виллу и обнаруживает там жуткий хаос. Кругом шныряли рыцари и солдаты; кого-то допрашивали, а потом отпускали, кого-то просили остаться в доме до завершения некого разбирательства. Спешившись, ведьмак решил выяснить в чем дело, однако его приняли со встречными вопросами. — Какое отношение Вы имеете к господину вар Гессо? — Абсолютно никакого, если не считать того факта, что он увез из одного города мою женщину и удерживал ее здесь все это время. Солдат, услышавший это, удивленно вскинул бровь. — Женщину? Увез и удерживал? Геральт раздраженно выдохнул и кивнул. Глазами он искал Лену. — Здесь есть только одна женщна, которую некогда господин привез из какого-то города. Она проходит как подозреваемая по делу об убийстве господина вар Гессо. Значит, Вы с ней как-то связаны? — Сначала покажите мне эту женщину, а потом я скажу — связан или нет. В груди клокотало раздражение и гнев. ему хотелось как можно скорее увидеть Лену и увезти ее отсюда, но как оказалось, то будет делом не из легких. Его проводили внутрь дома и усадили там же, где сидел еще какой-то пожилой мужчина и молодая служанка. Вид ведьмака с двумя мечами наперевес вызвал у них удивленный вздох. — Вы охотник на монстров? — Спустя какое-то время спрашивает старик с окладистой бородой, под ногтями которого виднелась свежая земля. — Да. — Дурное время Вы выбрали для поиска здесь работы. — Я не по работе. Это личное дело. — К господину вар Гессо? — Именно. Но мне сказали, что его убили. Это правда? — Да. Только поймали они не того человека. Лена не убивала его, я знаю точно. Услышав имя Лены, ведьмак тотчас стал разговорчивее. Чужому рассказу он внимал со всей внимательностью. — Она так плакала, когда я их нашел, так кричала… Так и просидела с ним, обнимая, пока не приехали эти… — Пожилой мужчина неприязненно кивнул в сторону солдат. — Допрашивают ее с самого утра. А она девушка хрупкая, слабенькая… Желание расшвырять всех в разные стороны и просто украсть травницу из поместья горело в груди Геральта полыхающим огнем. Когда двери, где находилась Лена, открылись, ведьмак тотчас вскочил на ноги и уверенно двинулся в ее сторону. Дорогу ему преградили рыцари. — Нельзя. Ты кто такой и почему… Геральт рявкает что-то не слишком тактичное в ответ, не особо размышляя над ситуацией. Все его внимание было сосредоточенно на вышедшей травнице, которую под конвоем вели несколько военных. Бледное лицо казалось неестественно худым, красные от слез глаза смотрели в никуда, даже не заметив стоящего рядом ведьмака. Облаченная в богатое платье и с красивой прической на голове, она казалась ему настоящей принцессой, которую он должен был выручить из беды во что бы ни стало. Только то была не сказка, а самая настоящая реальность, и дабы спасти Лену придется применить отнюдь не меч и отчаянную храбрость. Чтобы бугай в доспехах стал сговорчивее, Геральт применил Знак. Получилось удачно и ведьмаку позволили подойти к арестованной ближе. — Лен? Он не знал, как себя вести, все шло совсем не так, как планировалось изначально. Там, в своих фантазиях, встреча складывалась пускай нелегко, но с надеждой на удачный исход, тогда как в действительности даже привлечь внимание знахарки к себе оказалось делом не из простых. Пребывая в странном анабиозе, Лена смотрела своему мужчине куда-то в район груди, будто не слышала его голоса, а то и не замечала вовсе. — Лена… Лен, пожалуйста, посмотри на меня. Девушка наконец подняла взгляд. На какое-то мгновение он стал более осмысленным, и между бровей травницы пролегла морщинка, точно она вспоминала его, пыталась понять — кажется ей или же на самом деле перед ней стоит тот, кого она так долго ждала. Ее рот приоткрылся, из горла выскочил странный хрип, но вместо того, чтобы броситься ведьмаку в объятия, Лена вдруг начала оседать и в итоге упала в обморок. — Цирковое представление? — Недовольно пробурчал один из солдат, но когда хотел поднять подозреваемую, схватив за руку, ему дорогу преградил беловолосый ведьмак, ощерившийся, точно дикий волк. — Ты еще кто такой? — Эта женщина — моя. И если до тебя туго доходит — ей плохо. Дайте мне отнести ее куда-нибудь, чтобы она пришла в сознание! — Твоя женщина, да? — Слышится неподалеку знакомый Геральту голос. — В таком случае, ведьмак, у меня для тебя крайне неприятные вести. В дом заходит никто иной, как капитан княжеской гвардии Туссента и знакомый Геральта, Дамьен.

***

— Скажу тебе прямо — она в не самой приятной ситуации. Она лечила вар Гессо, была весьма к нему приближена. Кхм, надо полагать, весьма приближена. Поговаривали, что Кеаллах хотел на ней жениться. Геральт молчал. Крепко сжимал руками кружку с пивом, тяжелым взглядом буравя столешницу. — В покоях вар Гессо были найдены два флакона. Единственный производитель разного рода лекарств в округе — некий алхимик, Калькштейн. Бежал к нам из Новиграда. И, судя по твоему взгляду, ты его знаешь. — Знаю. — Сухо отвечает ведьмак, теперь прожигая глазами сидящего напротив мужчину. — Работал на него когда-то. — Мои парни отвезли ему эти флаконы… Может он чего напортачил с ингредиентами. — А это не может быть сердечный приступ или что-то естественное? — Ты его лицо видел? Это не приступ никакой, а отравление. Остается только узнать убийцу. — Это не Лена. — Ясное дело, ты ее защищаешь. — Дамьен криво усмехается, почесав щеку. — Только вот пока длится следствие, она главный подозреваемый. — Дай мне с ней поговорить. — Оно тебе так надо? Хотя, можешь не отвечать. Вижу, что надо. Она сейчас наверху, — Дамьен кивает на лестницу, ведущую на второй этаж таверны, и слегка понижает голос, — но если утром я ее там не обнаружу… — Обнаружишь. Не переживай. — Геральт поднимается с лавки, кивнув мужчине в знак признательности. — Спасибо. — Иди давай, пока я не передумал. Когда беловолосый ведьмак скрывается на втором этаже, Дамьен встает следом и подзывает к себе одного из солдат. — Алхимика уже привели на допрос? Отлично. Не будем тянуть время. Есть шанс, что до утра у нас уже будет полная картина произошедшего.

***

      Лена сидела на краю постели, слишком убогой и жалкой для той, на которой красовалось богатое одеяние, расшитое золотой нитью. Она смотрела перед собой абсолютно в никуда, сложив руки на коленях и ссутулившись, точно совсем потеряла ход времени, застряв в том самом моменте, когда Кеаллах умер в ее объятиях. Она смутно помнила, как на виллу явились солдаты, как ее допрашивали. Перед глазами все еще стоял опадающий к ее ногам вар Гессо, его предсмертные судороги и страх в обыкновенно твердом, смелом взгляде. Когда ее рук коснулись чьи-то пальцы, девушка даже не шелохнулась, так и продолжая пялиться в покрытый тонким слоем песка и пыли пол. — Лен… Это не мог быть он. Он уехал так давно, что последняя надежда улетучилась. Он не мог вернуться сейчас. — Лен, посмотри на меня. Пожалуйста. Ее пальцы задрожали, из груди вырвался сиплый вздох. Он коснулся ее лица, мягко проведя по скулам и губам, — таким родным, таким желанным, которые хотелось целовать с упоением, забыв обо всем на свете. Из глаз травницы брызнули слезы, и наконец Лена зарыдала, совсем сгорбившись и спрятав лицо в ладонях. — Лен, пожалуйста… Все хорошо, слышишь? Я обещаю тебе, все будет в порядке. Геральт привлек ее к себе, обняв также крепко, как прежде. Расплел волосы, уложил на кровать и сам лег рядом, прижав к своей груди. — Все хорошо. Все будет хорошо.

***

      Допрос Калькштейна принес свои результаты. Оказалось к алхимику приходила еще одна женщина из Кастель Торичелья, которая взяла необычную смесь, состоявшую из исключительно ядовитых растений, и имя этой женщине было Клара. Найти бывшую управительницу виллы оказалось делом затруднительным, ибо никто не знал, куда она могла отправиться после того, как вар Гессо прогнал ее из своего дома. Полностью доверять Калькштейну также было нельзя, ибо тот мог находиться в заговоре с одной из подозреваемых. Мотив, тем не менее, оставался неизвестным. — Афродизиак во втором флаконе лишь усилил действие ядов. Хотя, — Дамьен устало потер переносицу, грузно рухнув на лавку трактира, — шансов у него и так не было. — Он пил афродизиак? — Геральт недовольно скривился. — Не делай такой рожи, ведьмак. Это вполне естественно в подобной ситуации. А ты, собственно, как думал? У него все-таки когда-то жена была, должен был родиться сын. Кое-что, а сидело в нем… Хотя слухи разные ходили. Видимо решил травницу твою удивить тем вечером. Лицо Геральта из просто недовольного стало вначале просто убийственно злым, а потом на его губах расцвела фирменная паскудная усмешка. Комментировать ничего он не стал, да оно было и ни к чему. — Как она кстати? Твоя Лена уже пришла в себя? — Она спала, когда я уходил. Так что по поводу Клары? — Ищем. От моих ребят никто не спрячется, не переживай. Только это надо еще будет доказать, что именно она отравила Кеаллаха. Подменить флакон с лекарством мог кто угодно. — Вызови чародея. — На чужой немой вопрос Геральт лишь хмыкнул. — Ну да, я забыл, что ты не доверяешь ни ведьмакам, ни ворожеям. — Я предпочитаю традиционные методы допроса. Однако не исключаю, что придется прибегнуть и к такому способу. Княгиня велела раскрыть это дело в кратчайшие сроки… — Уже и княгиня в курсе? — Конечно. Вар Гессо был человеком родовитым и получил не единожды награду от самого Императора. Был весьма приближен ко двору, так что тому, кто отравил Кеаллаха, не повезет по-крупному. Геральт молча кивнул, размышляя о том, как можно ускорить процесс поимки настоящего отравителя, тем самым сняв все подозрения с Лены. Он не мог видеть ее в таком состоянии, не мог молча наблюдать, как девушка с трудом балансирует на грани со здравым смыслом, — на ее долю выпало слишком много трудностей, слишком много стресса, что вполне могло отразиться на психике травницы. — Ладно, сидеть пнем смысла нет, надо своих парней шевелить. Можешь поехать со мной, раз на то пошло. Нам может пригодится твое ведьмачье чутье в поисках этой Клары. «Чутье может и пригодится, только не ведьмачье. Холера, если бы Регис не уехал, можно было бы попробовать…» Геральт поднимается с лавки, бросив быстрый взгляд на верхний этаж. Дамьен прослеживает чужой взор и тихо хмыкает. — Ее караулят, не переживай. Ни она от нас не денется, ни к ней никого не пустят. Пошли. Придется мобилизировать все ресурсы.

***

      Лена открывает глаза и обнаруживает, что она снова одна. Все произошедшее казалось жутким сном, настоящим кошмаром, с одним только но. В этом кошмаре она видела его. Не заметив рядом с собой абсолютно ничего, что могло бы засвидетельствовать нахождение Геральта с ней прошлым вечером, травница окончательно впала в ступор, чувствуя, как к горлу подкатывает легкая паника. Неужто она сходит с ума? Неужто ее уже преследуют слуховые и зрительные галлюцинации? Но он был такой реальный, такой… свой, родной, знакомый, а она даже не смогла никак отреагировать на его присутствие. Если, конечно, ей это все не приснилось и не привиделось. Лена понимала, что петля вокруг ее шеи затягивается все туже. Жизнь состояла из частой череды черных и белых полосок, причем черные встречались едва ли не чаще белых, сменяя их каждые несколько лет. Если настоящего убийцу не найдут, ее повесят, а может просто кинут в тюрьму. Или же ей отрубят голову? Удивительно, но эти мысли лезли в голову, почти не причиняя дискомфорта. Сердце пожирало другое: смерть Кеаллаха и измена Геральту. Одно шло рука об руку с другим, и девушка страдала от потери ставшего дорогим человека пожалуй не меньше, чем от собственного предательства. Все навалилось в одну кучу, заставляя мысли сумбурно путаться. «Он не захочет с тобой быть после этого», — думалось знахарке, назойливо стучась в голову, — «он не простит тебя». Глаза снова защипало от слез, и Лена не стала их сдерживать. Интересно, будет ли по ней хоть кто-то скучать, если все же убийцу не найдут? Вспомнит ли кто-то добрым словом, когда ее поведут на казнь? Когда дверь в ее комнату открывается, девушка резко поднимается с пола, на котором сидела, и испуганно всматривается в полумрак. — Лен? Ты чего в темноте сидишь? Даже свечи не зажгла… Я принес нам поесть. Геральт. С двумя мисками в руках. Как когда-то давно, еще в Вергене. Совместный ужин… — Это… Это правда ты? — А ты не веришь? — Ведьмак слегка улыбается, поставив тарелки на прикроватную тумбу. — Я, Лен. Давай, тебе нужно поесть. — Я не хочу. Геральт подходит к травнице ближе, заметив мокрые от слез глаза. Сердце щемит от чужой боли и страха, а также осознания, что он был так далеко от нее в тот момент, когда ей была нужна его помощь. — Лен, ты позволишь? — Он протягивает к ней руки, аккуратно подходя ближе. — Иди ко мне. — Я не могу… Ты не понимаешь… Я очень плохо поступила, я… Ты не простишь меня никогда! Она пытается отстраниться, когда ведьмак сжимает ее в объятиях, удерживая на месте и прижимая к груди, но все же затихает, наконец скрестив руки за его спиной и прильнув настолько близко, насколько только могла. Она рыдала до тех пор, пока могла держаться на ногах, а потом позволила усадить себя на коленки, спрятав лицо на груди Геральта. — Расскажи мне, Лен. Расскажи мне все. А я расскажу все тебе. И больше мы не будем ничего друг от друга скрывать, договорились? И, согласно кивнув, Лена начинает свой рассказ.