тень идеала

Юнги просыпается от гомона где-то внизу, да еще и с порядком потяжелевшей головой. Мужчина бросает взгляд на часы — что ж, давно он не просыпался так поздно. Он по-прежнему обнаженный и липкий, что заставляет Мина брезгливо поморщиться. Сокджина в разворошенной постели нет, точно так же, как и в комнате. Воспоминания об их совместной ночи заставляют что-то шевелиться у Юнги в животе. Такой отзывчивый и распаленный супруг, его мелодичный голос и тихие выдохи, лишь бы не нарушить ночную тишину… Это было впечатляюще. Прогоняя из головы сокровенные мысли, Юнги лениво потягивается. Ему приходится подняться, ведь сегодня суббота, а значит, время ехать на рынок. Юнги не горит желанием, конечно, но и пускать мужа одного сегодня тоже не хочется. В глубине души он понимает, что поедет и Тэхен. Но господин Мин решительно настроен разобраться в происходящем. Вся его внимательность, прозорливость сегодня будут на максимум. Он спешно умывается и обтирается, как может, надевает темный костюм, подтягивает на запястья белые перчатки. Пару раз проходится по непослушным отросшим прядям гребнем Сокджина. И, наконец, движется вниз. Он находит слуг, мнущихся в смятении и шарящих по углам. Вместе с ними рыскает Тэхен, приветственно кивнувший брату головой. — Джин?.. — едва успевает произнести Юнги, как натыкается взглядом на обездвиженную фигуру мужа. Тот сидит на стуле, нахмурившись, словно отчаянно напрягает мозг в попытках вспомнить. И у него такое потерянное выражение лица, что где-то внутри Юнги что-то ломается. — А, да, доброе утро, — не отвлекаясь от своего занятия, отвечает тот. — Что-то случилось? — неожиданно начинает волноваться сам Юнги. Слишком уж много потрясений на его бедную голову! Он даже забывает, о чем думал, пока собирался и шел сюда. — Не могу найти свою записную книжку, — расстроенно пожимает плечами Джин. И отчего-то от этого движения кажется совсем хрупким. — А там буквально всё, вся наша жизнь! Юнги тяжело вздыхает. И ведь не предложишь мужу просто купить новую — это бесполезный ход, ведь Сокджину нужна именна та, что у него была! И, желательно, со всем наполнением. Поэтому господин Мин быстро оценивает обстановку, собирает разбежавшиеся мысли в кучу и распоряжается отправить одного из слуг во вчерашний бар для проверки. Если кто и считает это вздором, то ничего не говорит. Когда спустя пару минут за окном заводится автомобиль для поездки в город, Юнги ловит благодарный взгляд Джина. — Давай я помогу, — вникуда произносит он и присоединяется к поискам. Джин не останавливает его в этом порыве. Он, по сути, даже не отдает себе отчет в том, что ради его блага два статных мужчины рыскают в поисках не нужной им вещи. Вот Тэхен в прямом смысле слова чуть ли не ползает по полу. Зато хозяину дома пытаются что-то сказать слуги — что-то про белые перчатки, пыль и прочее. А Юнги в этот момент парирует тем, что пыли как раз быть не должно, раз им прислуживают добросовестные люди. И, игнорируя взгляды вокруг, тоже опускается чуть ли ни на колени для поисков. Джин близок к состоянию паники, а задача его супруга — любой ценой это состояние облегчить. Сокджин тоже было поднимается, чтобы присоединиться к поискам, но Юнги повелительно машет ему рукой: — Сиди, ты сейчас не сможешь сосредоточиться. Мы сами. И супруг тяжело усаживается обратно. Нервно теребит свои перчатки, лежащие на коленях. Очаровательно хмурит брови. Юнги не смог бы объяснить причину, но им быстро овладевает азарт. Почему-то хочется обязательно самому найти эту чертову книжку, лишь бы Джин улыбнулся ему, поблагодарил, сказал что-то теплое… Тэхен тоже ползает-то почти на карачках, и Юнги уверен, что найти затерявшуюся вещь хочет не меньше самого Мина. Возможно, потому что никто из них не привык видеть Джина таким. А может, это борьба за его внимание? Слуга, скоро вернувшийся из кабака, сообщает, что там ничего не находили, и Сокджин совсем уж расстраивается. На кухне книжки тоже нет, на придомовой территории она не находится. Он уже почти что смиряется с грустной участью. — Сокджин, пожалуйста… — хочет что-то сказать ему Тэхен, грустно смотрящий на разбитого хозяина дома. Он сидит на коленях посреди гостиной, и его взгляд говорит гораздо больше, чем он сам произносит. Да и что тут скажешь? Вот и Сокджин останавливает его движением руки. — Ладно уж, заведу новую. В той было довольно много важных для меня пометок, но, думаю, я смогу восстановить их… Не переживай, — последнюю фразу Джин произносит, глядя прямо Тэхену в глаза. Юнги замирает. Не ему, не всем слугам, которые сбились с ног, только Тэхену. Вместе с этим оскорбительным открытием ему в голову приходит не менее гениальная мысль, заставляя остановиться: они заканчивали вчерашний вечер в спальне. Ну конечно, в спальне! Поначалу никто не мог туда подняться, так как там спал сам Юнги, а потом всем было не до этого — и никому в голову не пришло посмотреть там. Мин вскакивает и вылетает из комнаты, напугав всех окружающих, и несется по лестнице на второй этаж. Врывается в спальню, сразу же окидывает взглядом их кучу вещей, оставленную тут в страсти. При воспоминании о минувшей ночи у Юнги в животе опять предательски что-то переворачивается — настолько она была хороша. Однако это приятное чувство быстро разбивается о реальность: вот Джин хватается за Тэхена в попытке успокоиться, а вот говорит ему «Не переживай». Они уже перешли на ты! Отбросив ненужные мысли, возвращаясь к холодному рассудку, он прямо в костюме садится на пол и тянется к вещам. Логично, что Сокджин с утра еще перерыл свои вещи. Поэтому невольно рука тянется к его собственным форменным брюкам. И, что ожидаемо, он находит пропажу спустя несколько минут поисков. Видимо, книжка выпала из кармана Джина, а потом затерялась в этой кучке. Юнги собой доволен, потому что все эти события пока еще не выбили его из колеи настолько, чтоб он совсем голову потерял. Маленький, но веский повод гордиться собой. Спускается по лестнице он так же быстро, как и поднялся, и возвращается в гостиную. Сокджин, видимо, осознавший что-то по его чуть торжественному лицу, поднимается навстречу. Юнги молча протягивает ему записную книжку. Джин отмирает спустя несколько секунд и в немом восторге в буквальном смысле кидается супругу на шею. Юнги, не ожидавший такой бурной реакции, может только покачнуться и придержать Джина за тонкую талию, давая ему вволю нарадоваться. — Большое тебе спасибо, Юнги! — от души благодарит Сокджин. Он говорит очень серьезно, без тени улыбки, подчеркивает этим важность момента. С таким же выражением лица Джин когда-то сказал ему «да» на венчании. Мин невольно краснеет, прям чувствует, как краска заливает бледные щеки. — Да не стоит уж… — лепечет он, но талию мужа не отпускает. И в глаза старается не смотреть. — Я правда очень благодарен, ты же знаешь, насколько для меня это важно. Безусловно, он знает. Эта маленькая привычка записывать все у Сокджина была с самого начала их семейной жизни. Юнги не помнит ни дня, когда бы супруг важную информацию просто запомнил — для него всегда надежнее было записать. Сердце пропускает удар, потому что Джин, наконец, радостный. И он выглядит счастливее, чем когда-либо ранее. Юнги не особо часто баловал мужа подарками, но сейчас, глядя на его посветлевшее лицо, думает, что теперь точно нужно делать это чаще. Вообще, хотя бы просто делать. Увлеченный супругом, Юнги не замечает разочарованного вида Тэхена. Младший из братьев замирает посреди гостиной и как-то нервно смотрит на них обоих. Очевидно, что и ему не терпелось помочь, стать тем, кого Сокджин так тепло благодарит. И хорошо, что Юнги не замечает — иначе в его душе загорелся бы нехороший огонек радости. Оставшись незамеченным, Тэхен выходит из гостиной молча, направляется в излюбленный сад, где может поразмыслить над случившимся. Он хватает велосипед, негласно считавшийся его, и уезжает. Мчится в сторону беседки, которая так ему понравилась в первую совместную с Джином прогулку. В отличие от Юнги и его радостных эмоций, Тэхен не может избавиться от тоски. На его бедную голову неожиданно сваливается осознание, к которому он не готов. Становится очевидно даже ему самому, что Джин для него — не просто муж его брата, фактически, его собственный брат. В глазах Тэхена он вдруг стал главной фигурой в доме, за ним хотелось следовать неотступно, его и его интересы хотелось защищать. Но когда, когда это началось? Когда Джин впервые открылся ему или раньше? Им с Юнги всегда внушали, что семья должна быть на первом месте. Именно поэтому они, двоюродные братья, настолько сдружились и держались друг за друга. Но у Мина уже давно своя семья. Которую он, к ярости Тэхена, на первое место не ставит, предпочитая работу. А Сокджин не это заслужил. Он достоин самого лучшего, что только может дать супруг. Это раздражает. Ведь даже для самого Тэхена Сокджин на первом месте. Но он не смеет ничего предпринимать, ведь Юнги — его брат. Мда, из всех дурацких ситуаций, в которые Тэхен умудрялся попасть, эта — самая паршивая. Молодой человек слетает с велосипеда и в ярости толкает его на землю. В беседке он усаживается на скамью и с вымученным стоном впутывает длинные пальцы в черные кудри. — Проклятье! — горестно вздыхает он. Лучше бы ничего не чувствовал. Лучше бы не влюблялся. Лучше бы не в него. Наконец-то Ким Тэхен может честно сказать самому себе: он влюблен в Мин Сокджина. И влюблен по уши. Молодой человек покрывается холодным потом от этого осознания. Супруг любимого брата… Нужно побороть это чувство. Даже не так — он должен! Тэхен же сильный, он сумеет преодолеть его, если постарается. Однако внутренний голос ехидно нашептывает, что это началось давно, что он не сможет так просто справиться с этим. Ему необходимо уехать!.. Но как можно уехать и оставить Джина тут чахнуть в одиночестве? Как можно погасить его взгляд, который только-только загорелся? Неужели Тэхен сможет заставить себя причинить ему эту боль? Ведь Сокджина не пожалеют — потому что Юнги его не понимает. Даже не пытается. Брат искренне привязан к своему дому, любит свой пригород. Ему тут элементарно не скучно. Тэхен вспоминает, как в первый вечер сказал Юнги, что Сокджин должен блистать в обществе, посещать приемы… Что кощунство — заставлять его развлекать местное общество, пусть сослуживцы Юнги и премилые. Мин Сокджин не на своем месте. А ведь, в свою очередь, и уехать господин Мин не сможет. Тэхен уверен, что Джин никогда не осмелится бросить супруга и рвануть покорять крупные города. У него не то воспитание. И молодой человек не считает, что Сокджин способен на подлость. Круг размышлений замыкается на этом. Дыхательные упражнения спустя несколько минут возвращают Тэхену способность рассуждать относительно здраво. Относительно — потому что противный голос все еще нашептывает ему: «А сейчас, возможно, Сокджин благодарит супруга нежным поцелуем в губы. И он никогда не отблагодарит так тебя». Тэхен гонит эти мысли прочь. Вот уж нет! Нельзя продолжать думать в этом направлении! Он прекрасно видел и знает, какие отношения у них в семье. Почти гарантированно сцена благодарностей завершилась на том месте, где он ушел и оставил их вдвоем. То, что происходит с ним, просто кошмарно. Он не знает, что ему делать дальше, как поступить. Если он останется, то, вероятно, ему уже никогда не забыть Джина. А если уедет, то будет корить себя до конца дней. Но ведь сердце никогда не примет решение в обход интересов любимого, верно? Решение приходит молниеносно, само собой. Тэхен твердо выбирает остаться, как бы больно ни было в итоге ему самому. Он не оставит Сокджина тут увядать дальше, раз никто, кроме него, не видит реального положения дел. Будет дарить ему улыбки и стараться развлечь в силу своих скромных возможностей. Хоть какое-то принятое решение успокаивает молодого человека окончательно. Верное или не верное, оно принято, и дальнейший вектор действий понятен. Поэтому он поднимается и трогается на велосипеде в обратную сторону. И честно старается не думать ни о чем конкретном. Ветер приятно ласкает кожу и ерошит волосы. Только эти ощущения в данный момент имеют значение. На пороге его уже ждут. Юнги с нечитаемым выражением на лице вопросительно поднимает бровь и складывает руки на груди. — Надышался пылью, решил проветриться. Не хотел прерывать вас, — виновато улыбается ему Тэхен. Брат в ответ лишь кивает и тепло треплет по плечу, когда Ким ставит велосипед и поднимается к нему. — Сейчас все в порядке? — участливо интересуется он. И пусть Тэхен не знает, но Юнги пристально вглядывается в его лицо, будто ищет признаки обмана. — Мы вроде собирались на рынок, но если не очень хорошо себя чувствуешь, то я съезжу с Джином… — Да! Извини, что так резко ушел, — заверяет его Тэхен и первым проходит в дом. Не оглядывается. И добавляет: — Не переживай, я уже в норме. Сейчас переоденусь и буду готов ехать с вами. А затем взбегает вверх по лестнице и отправляется в свою комнату. Он готов поклясться, что Юнги сверлит взглядом его спину — вот настолько сильно ощущается тяжелый взор карих глаз. Ну что ж, Тэхен мысленно извиняется перед братом. Только менять ничего не планирует.