Тварный град

— Просыпайся. Полька-Пулька, просыпайся.       Юра всегда будил осторожно и нежно. Нашёптывал на ухо, перебирал волосы. Оглаживал плечи ловкими пальцами. Дышал в нос ментолом зубной пасты и приятным нерезким одеколоном, к которому Полина успела привыкнуть. Пока она с трудом выкарабкивалась из сна, Юра уже был почти собран на работу, а с кухни тянуло ароматом незамысловатого, но сытного завтрака — чаще всего яичницы с беконом. Полина вобрала ноздрями эту замануху и, наконец, простилась со сном. Да и лучше было наяву, чем во сне, в этой придурошной музыкальной школе.       Зелёные, как виноградины, глаза Полины открылись и на них тотчас остались печати Юриных поцелуев. Он ждал впотьмах, пока Полина увидит его — свежего, прихорошенного, в плотной белой рубашке, выглаженной ею с вечера. Юра блестел тёмными глазами и победно улыбался, одну половину рта растянув чуть не до уха.       Хитрый, весёлый, самодовольный. Её мужчина. — Юрец... — Полина, как ни была рада увидеть мужа, накрыла голову одеялом. — Можно я ещё чуть-чуть посплю? — Я убегаю, а ты рискуешь прийти на работу голой, Полямба. — Это почему? — Мутности в мозгу Полины стало в разы меньше. — Потому что во сне часто ходят куда-нибудь голыми. — Юра!       Она села, поняв, к чему он клонит. И правда, проспать выход на смену после ухода Юры было раз плюнуть. — Убедил.       Полина отбросила спутанные рыжие волосы назад и повернула заспанное лицо к мужу. Тот разнежничался и исколол её щетиной. Юра любил оставлять недобритые усы и некое подобие бородки. — Я не уйду, пока не увижу тебя в вертикальном положении! Соблюди Ordnung, будь любезна! — Я встала!       Пришлось оттолкнуться от кровати и поплестись в ванную намываться. Этот его пресловутый «орднунг»! Полина скорбно крутанула блестящую ручку крана. Попила из струйки. — Фильтр для кого стоит? — просёк Юра с порога. — До вечера, самая красивая грешница на свете! — Ох, до вечера... Эй, чего это я грешница? — Ты грешила со мной ночью, — Юра изогнул бровь в дверях, — готовься вечером каяться! — Иди уже!       Полина хмуро осмотрела себя, выпятив губу, и заключила, что ей безбожно льстят. Это только говорят, что можно начинать плохо выглядеть по утрам не раньше тридцати. В восемнадцать тоже удаётся. — Фу. — Полина облила душем зеркало, словно это оно, а не белая-бурная ночь, было виновато в её разбитости. Оранжевое облако её волос на миг обратилось размытой кляксой. И как Юрцу удаётся прыгать бодряком? А ещё старше почти на семь лет. По утрам Полина переставала понимать, кто из них двоих по-настоящему старый. Адаптироваться к жизни в Невгороде было сложно. Особенно летом. Особенно, когда тебе восемнадцать, ты тотально очарована городом, капитально разочарована в жизни и... замужем. Замужем.       Полина стёрла мыло с золотого кольца на пальце. Прошло полгода после переезда к Юре, а она всё недоумевала, как решилась на такое.       Во снах ей по-прежнему, как и годы до этого, являлся Макс. Реже, но...       Ну нет. Она заставит себя не заплакать и встретит это утро без глупых переживаний! И на работу не опоздает! Она же сильная и независимая девушка! С кольцом на пальце, между прочим.       Полина обнаружила половинку яичной луны на скоровороде, вытряхнула её себе в тарелку и начала усердно жевать.       Чтобы доехать на другой конец Невгорода на велосипеде, ей нужны были силы.       Город встретил розовой прохладой и полупустыми улицами. Полина выехала на набережную и покатила вдоль улыбающейся солнцем реки. И кто сказал, что Невгород — серый и дождливый? Двойка ему по географии! Сколько ни готовилась Полина пережидать затяжные дожди, погода радовала её с самого мая. Как только воздух прогрелся, отступила промозглая морская сырость и Невик раскрылся изумительным цветком. С каждым днём он становился всё прекраснее и прекраснее, а с приходом белых ночей печали Полины отступили на второй план перед фактом: она живёт тут. У моря, в красивейшем городе, полном причуд. Со своим собственным мужем. Отрезав прошлое.       У Юры даже яхта есть! Велик тоже он ей подарил. И вообще, как говорит папа — ей с ним сказочно повезло. Она теперь Альбрандт, не Дурова! И замужеством-то соблазнилась во многом, чтобы иметь такую роскошную фамилию. Процентов на семьдесят. Остальные тридцать были отданы Невгороду и совсем немножко — Юре.       Полина опомнилась, поглядела на часы и резче закрутила педали.