Тварный град

      Пока Полина и Милана гнали велики, речка расширялась. Вот её берега оделись в гранитные парапеты со ступенями вниз. Вот зашумел проспект, а дальше по руслу обнаружился парк, который они тоже оставили позади. Вот из-под дальнего моста забрезжило солнце, заливая светом пролёт, и девчонки выехали к насыпи с косыми бетонными плитами, за которыми простёрся залив.       Раскинувшееся впереди море, подпоясанное эстакадой диаметра, заставило Полину задержать дыхание. Красота была неимоверная, мозговыносящая. Море переливалось светом, точь-в-точь как в Пошново, куда Полина ездила в детстве, и ветер нёс те же запахи — засохших водорослей и прибоя. Впереди у слоёного неба высилась махина башни «ГосПара», и силуэты портовых кранов, будто вырезанные из чёрной бумаги, обрамляли собой залив.       Глядя на это, Полина готова была простить городу все свои мучения. Она согласилась бы отдать жизнь ради того, чтобы поселиться тут, но прелесть была в том, что она уже жила тут, и осознавала себя крохотной частичкой этой небывалой красоты.       Она жила у моря. Слёзы счастья навернулись на глаза, и всё прочее показалось неважным. Полина обожала Невгород. Милана рядом засопела и с придыханием протянула: — Красота-а-а. — Да, — не могла сказать иначе Полина.       Они какое-то время стояли на песке, любуясь мерцающими волнами, а потом Милана окликнула: — А хочешь, поиграем во фризби? Я взяла! — А я не умею! — призналась Полина. — Ничего! Ты будешь бросать, а я ловить! Погоди-ка!       Прежде, чем Полина что-то возразила, её подруга сунула ей пластиковый диск, добежала до моста у устья речки, не сбрасывая одежды, и выскочила в три прыжка пушистой и весёлой остроухой собакой. — Милана! — ахнула Полина. — Сегодня же не суббота! — Ну! И что! — пролаяла Овчарова. — Я ж блатная! Никто! Не увидит! Бросай! — Ох! — Полина решила с ней не спорить и метнула диск. Милана с восторженным лаем помчалась за ним, подпрыгнула и схватила зубами, дунула назад, взрывая когтями песок, и почти отдала Полине, да только вдруг развернулась, махнула хвостом и побежала от неё. — Милан, мы так не договаривались! Отдавай! — Ав! Ав! — Милана! — Полина припустила за ней по песку, раскинула руки, чтобы поймать, но шустрая овчарка извернулась и не далась. Добежала до моста, плюнула диск на песок и села ждать, виляя хвостом. — Ах ты плохая девочка, — смеясь, Полина погладила её по мягкой голове, подхватила фризби и метнула вдаль. Милана сорвалась с места.       Так они бегали за диском по городскому пляжу, как беззаботные дети. Полина трепала Милану и пыталась забрать у той из зубов игрушку. Мила ворчала, как самая натуральная овчарка, и тянула фризби на себя, чуть не роняя подругу коленями в песок. Они играли, хохоча и лая, а горожане ходили мимо, ни о чём не подозревая, и думали, что это просто рыжая девочка играет со своей собакой.       Набесившись всласть, Милана опять нырнула под мост и выплелась разрумяненной и смеющейся девушкой. — О-о-ох, уморила! У меня бока болят! Ты как? — Хорошо! — плюхнулась на нагретую бетонную плиту Полина. Милана присела рядом. — Ты ж спортсменка! Что это ты устала? — Да я смеяться устала!       Они любовались полуденным солнцем и загорали, а потом опять наплыла грозная туча с залива. Пришлось поспешить к метро.       Как же славно, что можно сесть на велосипед или метро и за несколько минут приехать к морю! Полина до сих пор не привыкла к этому чуду, да и ей думалось, никогда бы не привыкла.       Гроза настигла их, чуть не успевших добежать до станции «Морской». Ливень обрушился на город резко, словно на небесах включили тёплый душ. Вот он, прибрежный, внезапный и противоречивый климат!       Девчонки с велосипедами жались под галереей длинного здания, которых в этом районе настроили много, и ждали окончания непогоды. — Грустно, — вздохнула Милана. — Почему тебе грустно? — отозвалась Полина. — Переживаю за любимого. Он у меня крыса и не последнего ранга. Я не говорила? — Нет. — Полина напряглась, найдя её карие глаза, ставшие в момент задумчиво-печальными. — Вот так и встречайся с гаммой-один. Почти всё можно, но сидишь, ждёшь в неведении, когда они там разберутся. Хоть и не низкоранговые, а все заварушки на них валятся. — И как оно? С кры... К-к-к... — Супер! Мой любимый самый нежный и заботливый. — Милана облокотилась на велик. — Дина рычит, а мне что делать? Я люблю и меня любят. Никто не любит так, как крысы, поверь мне. — Понимаю, — пробормотала Полина. — Я хочу за него замуж. Не потому, что он богатый и важный. А потому, что он лучший парень на свете, — разошлась Милана. — И я его сколько нужно буду ждать. — Собачья верность. — Как ни старалась Полина убрать сарказм из голоса, у неё получилось плохо. — Ты не веришь в нашу любовь? — тут же нахмурилась подруга. — Я вообще в любовь не сильно верю. Наелась, было дело. — А вот посмотри на нас и поверь! Она есть! — воскликнула упрямо Милана. — Повезло тебе. — Очень. И тебе обязательно повезёт! — Спасибо.       Тут у Миланы зазвонил телефон и к несчастью Полины на экране высветилось имя контакта. Что за дурацкая привычка смотреть в чужие контакты, как её искоренить! «Любимый Альбрандтечка».       На заставке улыбались три знакомых хитроглазых лица... Что?!       Полина аж поперхнулась осознанием. Как будто оркестр её жизни совершил генеральную паузу длиной тактов пять. Силой заставила себя пропихнуть воздух наружу. — Альб-рандт? — Зажала рот ладонью, чтобы не брякнуть лишнего. — Да-а, — Милана расплылась во влюблённой гримасе. — Такая красивая фамилия. Как он сам. — А... Не сомневаюсь. — Полина словно лишилась тверди под ногами, а мокрый асфальт превратился в мерзкую топкую вату. А Юра всё названивал. Не Полине. Полину он игнорировал.       Ей, Милане! Вот оно. Крысы снятся к предательству. — Погоди, я отвечу. Ты что-то побледнела, холодно? — Нет... Нет.       Милана махнула рукой и удалилась в конец галереи. — Привет, привет! Ты как, крыся, я соскучилась! Твою мать. Твою мать, твою мать. Какая мерзость.       Показалось, что ей выгрызли не сердце. Всё внутренности. Всю душу выгрызли и выплюнули гнить на чумном кладбище! Полина стояла, как дура, и силилась сохранить лицо, пока Милана счастливо ворковала с её мужем.       Нет. Так нельзя. Максу было можно, до поры, до времени можно, а Юре — нельзя. Недопустимо. Полина стала умнее и злее, и второй раз в одну и ту же петлю влезать не собиралась.       Она ведь не любила Юру. Всеми силами не любила.       Полина решительно схватилась за ручки велосипеда и выкатила его в дождь. Оставаться рядом с любовницей мужа она не собиралась. — Поля, ты куда? Льёт же! — Я... Поеду, пожалуй. Мне домой надо.       Милана, едва оторвавшись ухом от трубки, повела плечами. Мол, хочешь — езжай, чудачка.