Тварный град

— Этой ране семь лет.       Юра сказал и сник, повесив голову. Потом опомнился, заозирался, заводил носом по подземелью и схватил Полину за руку. Та ойкнула. Привычная Юрина кисть покрылась буроватой шерстью в тон его волос, а вместо ногтей выступили острые светлые коготки. Как есть крысиные.       И тут она заметила его хвост. Прямо из штанов, как продолжение позвоночника, голый, длинный, он дугой высился над речкой. Юра держал его силой, чтобы не намочить и немного помахивал вправо-влево. Обалдеть. — Пулька, давай, залезай на меня. Тут грязновато. И вот, — Юра отстегнул подбородочный ремень и нахлобучил ей на голову свою разогретую битвой потную каску. — Держи. Тебе нужнее. — Юр, — еле выдавила Полина, тем не менее, послушно застегиваясь. Шлем сел на её маленькую голову, как грибная шляпка. — Юр. — Потом. — Муж поводил выросшими у носа длинными усами, точно сделанными из капроновой лески. Они забавно зазолотились в свете фонарика. — Надо увести тебя из системы. Цепляйся и не бойся.       Полина, как ни тряслась, залезла ему на карачки, ухватилась покрепче руками и ногами — однажды он таким Макаром катал её на себе по берегу Невского залива. Юрец моментально преобразился. Полина и не думала, что её муж обладает такой ловкостью и прытью. Он ринулся с нею на спине в тоннель, чётко распознавая направление, пересёк его, завернул в нужный вход из трёх и помчал уже по нему. Водя усами по воздуху, прыгнул на лестницу, скрежетнул когтями по ржавому металлу, в два счёта вскарабкался на верхний уровень и миновал тот самый коллектор, к ужасу Полины усеянный распотрошёнными телами мёртвых крыс. Она пискнула от гадливости и уткнулась мужу в плечо. А ещё бесился, что крысами змей кормят, а сам...       С одного и другого бока вдруг пристроились на галопе ещё две огромные крысы. Полина приметила в ушке у меньшей мерцающий огонёк бриллианта. — Boretz, ErBie, renne schnell zu Vater, er braucht sicherlich Hilfe! Und findet Heldin! Was ist mit dem achten Block? — Akzeptiert! — ответил крысёнок Борькиным голосом. Более светлый крыс, бежавший по другую сторону, подмигнул Полине, как обычно приветствовал на боксе Эрик Бретцель. Или ей померещилось в темноте?       Юра нёс её не хуже велосипеда, только этот велосипед мог залезать на вертикальные каменные кладки и перепрыгивать через каналы, балансируя хвостом. В один момент стены коммуникации затряслись — мимо проехал поезд метро. Наконец, муж доставил Полину в относительно сухой уголок подземелья, где оказалось нечто вроде форпоста. Массивная дверь с хитрой кодировкой, которую Юрец отщёлкал по памяти, а за ней тёплая пустая казарма. — Брата не было, не было отца, потому что все ушли на фронт, — пасмурно проворчал Юра, ведя Полину по коридору. — Нора пустует, но это к лучшему. Хочешь помыться?       Полина, шедшая за ним и изо всех сил старавшаяся не наступить на хвост, блин, хвост! — отрицательно помотала каской. Они проходили двери, и двери, и двери без номеров и опознавательных знаков. Как можно тут не путаться?       Юра же без поисков вставил ключ в нужную. — Наша клеть.       Внутри оказалось довольно уютно. На стенах висели в ряд рабочие камуфляжки и даже костюмы химзащиты. Одна над другой разместились две кровати и у противоположной стены третья, пошире. Компьютерный стол, системник, ноутбук, полка с книгами. Борькины кроссовки у двери.       Фотография смеющейся в суомском снегу Полины у экрана компьютера и рядом в другой рамке — Борец с какой-то незнакомой совсем молоденькой чернявой девчонкой.       И никакой Миланы... На душе засвербило осознание, но Полина до конца не уверилась в ошибке. Получается, Милана врала? Напридумывала себе жениха? Или?       Юра вытянул из шкафа на раздвижной вешалке одинаково неброские вещи всех троих Альбрандтов. — Пойдём, ополоснёмся. Я тебе свои запасные джинсы с футболкой дам.       Всё-таки, его глаз, а вернее, впадина, где он должен расти у нормального человека, смотрелся жутко! Полина невольно отвернулась, и Юра понял её жест.       Достал из кармана камуфляжки стеклянную полусферу с донельзя реалистичным зрачком посередине. Поднёс к зажжённой лампе — искусственный глаз сузил зрачок. Полина вылупилась на это чудо. — Хороший протез. Отец денег не пожалел. Жаль, в системе не поносишь — грязь, если забьётся, потом такое воспаление вызывает, жесть. Ходишь, как Квазимодо, вздутый на промывания. Вот и приходится снимать и прятать.       Юра постоял, неловко покрутив глаз в пальцах, потом, видя, в каком шоке пребывает жена, решительно кивнул и прихватив какие-то вещи, отвёл её в душевую. Выдал гель, полотенце и заставил помыться. Занял соседнюю кабинку. Пока он раздевался, Полина всё искала в нём крысиные черты, хвост этот жуткий и прочее, но Юра уже окончательно очеловечился.       Привёл себя в порядок, вытер рыжие волосы жены и оставил полотенце у неё на плечах. Потом сбрызнул протез и пальцы жидкостью из флакона с полки, оттянул веко и легко вдел глаз на место. Потёр глазницу, поморгал и стал привычным Юрой с изредка безжизненным взглядом.       Полина спешно утонула в его джинсах и футболке. — Я отвезу тебя домой. Там до тебя никто не доберётся. — Юр, не надо... — Надо. Гранитный, считай, цитадель. У меня там свои патрули низкоранговых. Поверь, я знаю, что говорю.       Спорить с ним совершенно не хотелось. Спустя пять минут «банка колы» выехала из подземного гаража — Полина с удивлением обнаружила, что это оказался район Пробела.       Они отмахали канализациями и подземными магистралями целый Невгород!       Юра ехал в потоке, внимательно следя за дорогой, и Полине вообще казалось чудом, что он способен маневрировать на шоссе. Она попробовала закрыть один глаз. Как это возможно — водить полуслепым? Всё же плоским кажется. — Это... Крысы с тобой сделали? — робко подала голос она, перебирая пальцами складки футболки, похожей на парашют.       Юра поджал губы и, не отрываясь от зеркал, едва мигнул ей веками «нет». — Как ты вообще машину водишь? — Как? — криво усмехнулся муж. — Как трус, ты же знаешь. Всем уступаю, никого не обгоняю. Твой папа бы уже меня на светофоре сделал — врум-м-м — и в точку. Пока я тут в нерешительности топчусь. И уж точно меня сделал бы Кот на Кавасаки! Да, жена? — Он обратил на неё весело оскаленное лицо, но в выражении его читалось плохо скрытое отчаяние. Полина спрятала взгляд в колени. Ей стало ужасно стыдно. — Можешь дальше молчать. Я всё про тебя знаю. Осведомителей у первопомётного гаммы-один достаточно. — Ты сталкеришь меня?! — вскипела Полина. — Приставил прислужников? — И очень правильно делаю! — отбрил её Юрец. — В городе полно опасностей... Эх ты, — посетовал он спустя перекрёсток. — Не могла выбрать кого другого? Почему Феликса? А, ну да, зачем я спрашиваю. Это же Фел! Феликс Бастов, великий блогер и богемная личность, супергерой, которому ни одна кошка не откажет!       Он потряс руками над рулём, показывая размер харизмы Бастова. Воспоминание о Феликсе и его порядочности вспыхнуло в Полине жгучей ревностью и протестом. — Мы не спали! Я не смогла! — А что ж так?! Полагаю, с ним бы ты получила больше кайфа, чем со мной, хотя куда уж больше, судя по тому в какое исступление я тебя ввожу! Чего тебе не хватило?! Новизны? — Да как ты смеешь! — Жар накрыл тело удушающей волной. — Я смею? Ты путаешься с другими, пока я сдерживаю атаки на город! И... Почему я должен доверять твоим словам? — А что, твои осведомители всего не видели? — Представь себе, котам в глотку лезть я никого не заставлю! Мне было достаточно знать, что ты пошла с ним! С ним! На форте, да, привет тебе от старого Ури и благодарность за рыбку, на моцике, на крыше, о-о-о! Романтично, scheisse! — Юра бил по рулю, пока они стояли в пробке у моста. — Я понимаю, что это я виноват, я молчал и скрывался, но, свалка изобильная, можно было поступить со мной как-то иначе? — Иначе?! Иначе? — кричала Полина. — А со мной? Например, рассказать мне всё! Классно, что пришлось самой увидеть это! — Рассказать, что я одноглазая крыса из грязной канализации?! И ты б дала такому? Ты бы за такого вышла? — Я вышла за ложь! — Я не лгал тебе ни в чём! — И про то, что с Миланой мутишь не лгал, Альбрандтечка любимый? — выпалила Полина главное обвинение.       Юра вырулил на мост и захлопал на неё ресницами. Вид у него сделался огорошенный. — Я вообще не против того, как ты меня сейчас назвала. Но я что-то не понял насчет мелкой собаки. Повтори ещё раз. Про Альбрандтечку тоже можно.       Полина открыла рот, чтобы брякнуть едкость, но передумала, вздохнула и сказала ровно, со всей суровостью: — Ты изменяешь мне с Миланой Овчаровой. И мне осведомители не нужны! Она сама призналась.       Юра чуть не впечатался в идущий впереди «Крайслер». Бибикнул от неожиданности, отдышался и, включив аварийку, съехал к краю дороги. Вцепился в руль. — Это она тебе наплела? — Да! — Почуяв крупицы ясности и испугавшись того, что эта ясность превратится в удар, Полина заплакала и принялась нервно вытирать слёзы. Юра смерил её тяжёлым взором. — Что конкретно она сбрехнула? — Ничего... Что встречается с гаммой-один крысиной стаи... И ты у неё записан, как Альб... — Так. — Юра вздохнул. — Я не могу с ней встречаться потому, что я не встречаюсь. У Борьки Эльза. Методом исключения — остаётся наш отец. — Чиво?!       Осознание превратилось в уверенность, как гроза в шаровую молнию. И эта молния со всей дури шарахнула по совести.       Боже. Какая дура. Как она могла не подумать, что Альбрандтов целых трое! И... Но... Но Милана же почти девчонка! А Венедикт Карлович почти старик. — Папа стал скрытничать в последнее время, — признался муж. — Уматывает, не говоря куда. Ходит вдохновлённый. Ухаживать за собой начал, конфеты в коробках покупает. Звонки эти тайком, из сис-те-мы, святая плесень! Ну кто звонит из системы?! Всё ясно. — Юра закивал и потом тряхнул головой в противоположном направлении. — Вот старая шушара, блох тебе в усы, капкан на хвост! Мачеха-собака, verdammte Scheisse! Я ж её в коляске катал! Динка наверняка знала. — Он покосился здоровым глазом на притихшую, изредка всхлипывающую жену. — Ладно. Поехали.       Он доставил её домой и обречённо уселся на кухне, устремившись взором в залив — точно как сидел истуканом по воскресеньям. И теперь Полина понимала почему. Муж просто наслаждался тишиной и безопасностью после пережитых там, внизу, кошмаров. Она ткнула кнопку чайника, чтобы хоть как-то развеять паузу. Хотелось многое сказать Юре, но она не находила слов.       Его было жалко. И одновременно он злил. Всё шло наперекосяк и отдавало извне бедой, надвигающейся, как тучи с залива на город. Но тут затрезвонил его телефон.       Юрец подскочил, подобравшись, словно для боя, выслушал донесение на баернском, ответил что-то возбуждённо и упал на стул обратно. Потёр лоб. — Аlles ist verdammt schlecht... Всё плохо. Я должен ехать назад. Они... Добрались до чумных захоронений. — Юра!       Полина будто превратилась в этот вскрик. Схватила мужа за ладонь, но тот мягко вывернул запястье, прошуршав по сердцу отторжением и чувством вины. — Они устроили провокацию, — продолжил глухое объяснение. — Напали в нескольких блоках системы сразу, пытались перегрызть провода складских холодильников и... тебя похитили. — Кто? Король? Этот, как его — придурошный альянс? — Да. А настоящей целью были могилы. И... У них в зубах чума. Отряд дельта-эпсилон не отбил кладбище без поддержки гамм.       Юра загнанно глянул на жену. Мимолётно у Полины опять возникло впечатление мертвенности в его облике, но она перевела взгляд с правого Юриного глаза на левый, и жуть рассеялась.       Надо же, оказывается, когда смотришь в глаза человеку, то выбираешь только один приглянувшийся глаз... — Юр, — неуверенно попросила Полина. — Не езжай туда. — Могильник нужно обезвредить, как минимум, закопать. — Не надо, там опасно. — Это мой долг перед стаей. Работа гамм. Держать город в безопасности.       Он поднялся, и Полина вскочила следом. В стремлении укрыть, сберечь, спасти обхватила его плечи, прижалась к груди. — Нет! Нет, дудки. Не пущу. Не уедешь.       Юра не ответил ей взаимной лаской. Вскинул голову вверх, глядя на кухонную люстру. Стоял и ждал, когда она закончит с нежностями. Только сердце его колотилось напористо и отчаянно, набатом отдавая Полине в ухо. — Я должен. Пусти. И сиди тут. Поняла? — Юрка... Мне страшно. — Я не брошу в беде семью и стаю. Я справлюсь. Хорошо? Просто — не глупи.       Муж молил взглядом отпустить его. И Полина поняла, что тот уедет в любом случае. Разомкнула замок из рук, отошла к мойке. Ухватилась за кухонное полотенце.       Юра протяжно вздохнул и, повторив один-единственный наказ «сиди тут», покинул её.