Тварный град

— Фел, вы точно мне добра желаете?! — выталкивая лезший в рот ветер, поинтересовалась на полном ходу Полина.       Феликс пересадил её назад и — да неужели! — выдал второй шлем. — Я твой покорный слуга, прелесть! Не вздумай сомневаться в этом! — Тогда зачем вы меня украли? Мотивы какие были? — Потому что я никому не позволю держать мой лучик взаперти! — Фел стиснул перчаткой ручку Кавасаки, поддав газу. — Муж-то мне точно добра желает! — Этим они и прикрываются! Своими благими намурениями, мряу!       Полина взрычала от негодования, сама как оборотень, и прижалась к его плечу крепче. Не спрыгивать же?       Они неслись по загородной трассе, обгоняя автобусы, оставляя позади сосновые перелески, элитные посёлки и базы отдыха. Вдруг деревья раздвинулись, как кулисы, и мотоцикл вынесло на осаленный солнцем залив, полный чаек, рябых волн и раскиданных вдоль берега валунов. Полина замерла на вдохе, не в силах ахнуть. Юра ещё не возил её этой дорогой.       Море всегда являлось так внезапно и величественно, что к нему невозможно было привыкнуть. Как местное божество, настойчивое и обязательное. Оно будто проростало в жизнь города и сопровождало его во всех свершениях, будь то любовь или война, опера или симфонический концерт. Море, словно ударные инструменты, задавало ритм этому удивительному месту, и выписывало свою историю пеной на гранитных камнях — веками, веками...       Полина опомнилась. Замечтаться даже в момент похищения — ну кто бы ещё на такое сподобился!       Фел же свернул от залива на просёлочную дорогу вверх по пригорку и заехал за ворота частной территории. Домики здесь оказались лишь немного скромнее тех, что Полина видела на Гранитном острове. Маленькие крепости, обсаженные соснами, сиренью и плодовыми деревьями! А кое-где даже били фонтаны. Роскошь, обалдеть!       Фел мягко зарулил к одной ограде и с брелока открыл её вместе с видом на симпатичный, будто бы пряничный двухэтажный особняк. Проехал по мостику через большой спаренный восьмёркой пруд, и Полина углядела в нём больших цветных карпов, которых они продавали в магазине. Другой берег пруда украшали звёздочки кувшинок. — Красивые, — подначила кота-рыбака Полина. — Этих ты не ловишь? — Дороговато выйдет! Да и они у нас уже года четыре, привыкли!       Фел ссадил её у бережка и загнал мотоцикл в гараж. Подошёл, снял шлем. Рыбины, почуяв приближение хозяина, все, как одна, прибежали к берегу и принялись требовательно чавкать ртами. — Но приманки я испытываю на них, — с долей лукавства признался Фел. — Травлю фаст фудом. — Он заглянул в пристройку к пруду, выдал Полине горсть кормовых шариков из яркого мешка и себе зачерпнул другую.       Сунул руку под воду. Усатые солидные карпы принялись есть подношение. Полина засмеялась. У них в магазине они тоже приплывали на корм, но были не такими большими! — Угости их, — велел Феликс.       Полина послушалась и тут же запищала от щекотки — рыбины сильно обминали её пальцы жадными губёхами. — Идём, покажу тебе питонов!       Это сигнал подействовал на Полину магнетически. Те самые знаменитые питоны!       Фел бесцеремонно поддел её под локоток и проводил в кошкин дом, как выяснилось, изнутри вовсе не маленький, а просторный и изумительно обставленный.       Картины с видами города и залива, панно с котами и рыбами, дахрийские статуэтки, рыболовные снасти, рок атрибутика, байкерские флаги, люстра, похожая на большой горизонтальный ветряк, а под потолком старые просоленные сети. Окна — частично витражные, как в той парадной с кальяном — сразу стало понятно, где Фел подсмотрел дизайн, и на стенах краской — следы радужных кошачьих лапок, словно бы кошки исходили тут всё пространство, вдоль и поперёк.       И кальян! На видном месте, у неразожженного камина — кальян. Полина сглотнула голодную слюну, глядя на него. Ей до смерти хотелось снять стресс привычным способом. Явившийся Фел понятливо хмыкнул за плечом и сказал: — Вот мелкая доберётся на своих педальках, раскурим трубку мура. Прости, что у меня попроще Багировой, но тоже вполне годная. А пока — держи.       И водрузил на плечи Полины прохладного, гладкого, как лакированная сумка змея. — Ух ты! — не ожидав, ахнула та, гладя мускулистого пегого питона, длиной метра полтора, не меньше. Змей лениво щупал языком воздух. — Какой... замечательный! — Это мой Апоп. Пролинял окончательно! Ты была права насчёт влажности, я его и правда пересушил. Сестриных я не достаю, вчера кормили. — Он прелесть. — Полина перехватила питона, любуясь его голубыми глазками, поцеловала покрытую ровной и новой, одна к одной, чешую хребта — до середины пёстрого, а дальше, к хвосту — белее мрамора. Что бы кто ни говорил, а змеи чудесны! Особенно такая. — Это ты прелесть, — с теплотой поправил Феликс. — Значит, вот ты чья...       Питон мягко обвился вокруг руки Полины, ища опоры. Она помогла рептилии, подставив другую руку. Тем временем из-под дивана через всю гостиную шмыгнула огромная черепаховая кошка с перепуганными круглыми глазами, и Фел при виде неё зло зашипел. Кошка стартанула быстрее, пересекла комнату и отчаянно заскреблась когтями в закрытую дверь. — Не порти мне дом! — гневно отругал её Феликс, дошёл, открыл и для ускорения отпустил кошке несильный пинок носком. Та мявкнула, летя в коридор — не от боли, но от унижения. — Фел, ты опять обижаешь Тессу? — послышался откуда-то из глубин дома строгий окрик. Судя по голосу, там пряталась Аста Робуста. — И мыслей не было, сестра! А ты бы посмотрела, какие у нас гости! — Я медитирую на гвоздях! — ответила Аста. — Закончу, приду. — Мр, гвоздеходец, — с тихой ехидцей наградил её званием брат. — Тесса? Это была Тесса? — сообразила Полина. — Та кошка, я знаю про бунт, но...       Фел, до того смотревший с лаской, обрёл суровинку во взгляде и муркнул: — Что ещё ты знаешь? — Да толком ничего. — Полина почесала рыжую копну. — Мила сбрехнула...       Тут по дому разлетелся звук домофона, и Фел вздохнул: — Стоит помянуть собаку, вот и она. — И брелоком пустил Милану с великом на участок. Пока Фел уносил Апопа обратно, Полина видела по камерам, как та заводит велосипед в гараж. И вскоре Мила обстучала кроссовками порог дома. — Гав! Пока ехала, взмокла! Кстати, там дождить намерилось. Моя хорошая! — Она увидела Полину и снова побежала её обнимать. — Кроссовки бы сняла в гостях, чухня ты полицейская! — Заткнись, кот!       Полина сжала подругу в объятьях и чуть не расплакалась. Мила взяла её ладошки в свои. — Ну рассказывай! Я слышала, тебя похитили! — Да, вы, только что, — пошутила Полина и потом сразу повинилась. — Милка, я такое про тебя подумала! Самой стыдно. — Она перевела взгляд на Феликса и поздно сообразила, что при нём бы не стоило признаваться в своей глупости. Но глупость никуда не делась и снова сыграла над ней злую шутку. — Что? — уже загорелась интересом Милана. — Я... Перед всеми вами виновата, — сложила на запылённых домашних штанах руки Полина, подумав, что если уж признаваться, то совсем. С потрохами. — Я думала, что ты, Милана, спишь с моим мужем. И... Поэтому решила отомстить ему с тобой, Фел. А теперь, если вы на меня злитесь, и я вас понимаю, можете меня выгнать.       Оборотни в четыре глаза хлопали сперва на неё, потом друг на друга. А потом взяли и рассмеялись. — Фу-у-у! — сморщилась Милана. — Ну ты жжёшь! Я и этот припадочный! Фу, просто фу! Нет, конечно! — Эй, не называй его припадочным раз, — приструнил собаку кот. — А во-вторых — жаль, что мы не переспали, детка. Но и хорошо тоже, — он почесал бритый висок. — Не хотелось бы иметь проблемы со стаей! — А чем он не припадочный? — растопырилась Милана. — Сам-то вспомни, как всё вышло! Это из-за него мы получили проблемы на весь город! Теперь ещё и угрозу эпидемии... Нам-то и вам, кошкам с собаками, без разницы, а вот людям, ей, — она махнула на Полину, — Венечке, и всем худо придётся! А Эрфольг не менее отбитый, он на мировую с королём не пойдёт! И под страхом мора не пойдёт! — И правильно сделает! — брякнул в сердцах Фел. — Так, так, стоп! — прервала их перебранку Полина. — Давайте по порядку! Я не до конца в теме! И да, меня похитили крысы прежде... Вас! Так что? — Ну и другие шли за тобой, пока тебя похищали мы. Там, у вас на районе... Не припомню в нашей стае такие нашивки. — Феликс выстрелил когтями из пальцев и осмотрел их — острые, загнутые. — Хорошо! Обещали — расскажем! — Но ты обещал и угощение! — щёлкнув пальцами, напомнила Милана. — Канапе по-кошачьи и пиво сойдёт? — прищурился гостеприимно Фел. — Тащи! — Милана упала за стол у расстеленных по полу овечьих шкур. — А ты, рыжуха, садись ко мне и больше никогда, слышала? — Мила поводила пальчиком перед своим посерьёзневшим круглым лицом. — Никогда про меня не думай плохого! Я с женатиками не сплю, а с твоим и подавно! Или ты считаешь меня плохой подругой? — Ни за что больше не буду так считать! Я гадина! — Полина в шутку упала перед ней на колени. Мила прихватила её, борясь, и утащила на меховые шкуры. — Я тебя прощаю!