Тварный град

      Канапешек оказалось аж три большие тарелки — и с красной рыбкой, и с плесневым сыром, и с оливками, и с салями! Полина смекнула, что к её похищению готовились со всей ответственностью. Особенно по части кормления после. — Как же вкусно ты готовишь! Соус бомба! — восхитилась Милана, запихивая шпажку себе в рот и освобождая от деликатеса. — Ребят. Ближе к делу. — Полина вернула их в должное русло пока ещё что-нибудь не стряслось и не помешало ей узнать необходимую информацию. — Вы-то почему дружите? Я слышала, как ты, Мила, цапалась с Астой! — Это когда это ты успела поцапаться с моей сестрой, мр? — навострил уши Феликс. Собака же наоборот их почти прижала, настолько позволял человечий облик. — Да... Так, — она стыдливо растянула рот, прикрывая розовевшие полосы на шее, — ерунда была. — Опять мост не поделили? — Ну... — замялась Милана, — чуть-чуть. — И ловко перевела разговор на них с Фелом, тыкая в кота ладонями. — Я на него подписана! Да и почему мне с ним не дружить? Кто ещё в этом городе может помочь в трудную минуту? Он же герой! — Не такой и герой, мр, — засмущался Фел. — Да? А кто рыбака по весне спас? Поля, он прям на лёд выехал на своём мотоцикле, прям по льдинам! Я видела ролик, чуть в собаку не превратилась! Льдины рушатся, брызги летят, а Фел перепрыгивает с одной на другую, хвать того деда и к берегу! Шуму было! Не помнишь?..       Полина с толикой стыда пожала плечами. — Да она вообще не следит за моим блогом, — пожаловался Феликс. — Не подписалась даже до сих пор, хотя обещала, мряу! — Я подпишусь! — отбилась Полина. — А... Моё похищение тоже туда войдёт? — Ну, — напрягся Фел, — хочешь, не будем. Но неплохо же вышло, я камуру к шлему прикрепил... Просмотров наберём, красавица! — Гнусный пиарщик, — обвинила его Милана. — Язык слюнявый без костей! — не остался в долгу кот. — А ещё когда случился бунт, он нарисовал несмываемой краской гигантский член на Тройницком мосту! Прям перед разведением выскочил, намалевал и умчал через расход пролёта на другую сторону реки! — выдала Милана. — Это было не в бунт, а после, как протест против суббот! — Всё равно геройство! — Отстань!       Полина вспомнила историю, которую рассказал недавно на реке Юра, и поняла, какого байкера он имел в виду. — Что за бунт? — настойчиво напомнила она. — Ох, бунт, — оба потупились в разные углы, и кот, и собака. — Против единовластия крыс. Его отец с сестрой и Тереза Иштарова были зачинщиками. — Милана покосилась на Феликса. — Тайно выступили против власти Эрфольга, подговорив почти всех оборотней не крысиного происхождения в округе. Мой папа отказался и маму отговорил, повезло. — Отец хотел устроить переворот и прибрать к лапам город. Создать вместо управления альянса и рангов республику оборотней. Навроде хиппи-общины. Вот кто с головой не дружит, так это он. — Фел скрестил когти на груди. — И Тесса. Но они поплатились за выступление. Изначально провальное! Я был против, тоже скажу. Держать город моему отцу было бы не по мозгам, он гордыня и ничего, кроме гордыни. Балясненский альянс подмял бы их управление через неделю. Но отец считал иначе. Чем им не нравился старый режим? По яйцам бил, что ли. Ну и поплатились они ими же. Раньше было классно. Был мур и красные паруса. Мы дружили и могли обращаться по согласованию с альфой, когда хотели. А вышло... — Феликс горько поморщился. — Тереза, Гектор и Астарта Бастовы возглавили бунт! Единовременно наступили на Дегтярный и хотели свергнуть Эрфольга, — вступила с первой партией Милана. — Ему и бетам удалось утечь в систему, но и Тесса туда проникла. Она атаковала с кошками-крысоловами его бункер. Венечка говорил, Тесса метила в горло альфе. — Но на его защиту встал совсем молодой, отважный гамма-три-крыс, которому эта сука успела прокусить глаз и череп прежде, чем её обездвижили другие гаммы.       Сказав, Фел с ненавистью выбросил шпажку от канапе в камин и поиграл челюстями. Полина сидела с открытым ртом и приметила, как черепаховая кошка с печальными светло-лимонными глазами устроилась у проёма двери, подслушивая свою же историю. — Зачинщиков схватили всех, кроме Бастова. Ему удалось сбежать, и теперь он скитается где-то по миру. Фел, ты же был с отцом все эти месяцы с марта? — И не скажу, где мы колесили, — прибавил кот. — А Тессу и многих активистов кастрировали в животном облике. — Как это?! — возопила Полина, охваченная ужасом. — Очень просто. Ввели трансформурующий препарат, и когда они обратились в животных, лишили их гормонов. — Фел звучал глухо и жёстко. — Они навсегда утратили способность становиться людьми. Поделом им! — Как страшно! — вырвалось у Полины помимо воли. — Поделом, — зашипел Фел. — Тупая Тесса лишила меня друзей. И сделала изгоем. — Лучше бы ты не водился с крысами всё детство, Фел! — Милана почти пролаяла это. — Я не жалею о нашей дружбе. Я жалею о том, что они со мной так поступили. Я не был виноват и... Они же пощадили Асту. Я думал, что и меня простят. — Благодаря заступничеству Венечки! — вставила словцо Милана. — После того, как его жена покончила с собой, — добил Феликс. — Утопилась в реке, вроде. — Нет! Любимый рассказывал! — замахала нервно лапами Милана. — Она не утопилась. Она повесилась на... Гав. Мосту, через который мы ходим в зверей. В качестве протеста. Жуть.       Полина сидела с канапе во рту и кусок дальше в горло не пропихивался. — То была первая волна репрессий. — Фел почти шептал, пока Тесса присела на корточки у открытой двери. На миг там показался и другой кошачий глаз — более крупный и жёлтый. Астарта, показав половину печального лица, внимала брату. — Вторая оказалась мягче. Сестру в результате пожалели. Но режим ужесточился. И... Пошли они! Я не стал ему следовать. — Как это? — Он больше не обращался с ужесточения. — К собравшимся, звеня браслетами на щиколотках, в лёгком чёрном кимоно и с Тессой на руках вошла Аста. От её густых и прямых чёрных волос веяло сандалом и кедром, от облика — густым магнетизмом жрицы богини Бастет. Полина заметила, как подобралась Милана, но Аста сделала вид, что видеть не видит собаку. — Мне и так по кайфу без вонючих драк за мост, — при сестре Феликс мигом принял более расслабленную позу. Вытянулся, став втрое длинее. Вылитый сытый, довольный жизнью хищник. «Всё имеют скрытую боль внутри, — подумала Полина. — Все мы состоим из старой боли». — Мне не нужно обращаться котом, чтобы быть им, — высокопарно продолжил Феликс. — Кроме того, у меня больше нет тех, кому бы это обращение пригодилось. — Твоя привязанность к врагам неискоренима, — прозвучала Аста холодно, как перед прыжком охотницы. — Как и нелюбовь к сородичам. — Вы отняли у меня близких по духу, — ощерился Феликс, глядя куда-то за плечо сестры. — Они отняли у меня её, — со скорбью ответила Астарта, гладя прильнувшую к ней Тессу.       Фел зашипел, вскочил с места и хотел покинуть гостиную, но вспомнил о девочках и остановился у камина. — Сейчас не время ссориться и вспоминать былое. Город в опасности, — окликнула его сестра и выпустила Тессу на шкуры. Та почти сразу подставила спину под руку Полины, прося ласки. — Бедная, — шевельнула губами та. Несмотря ни на что, кошку было жалко. — А... А молодой крыс, который заступился за Эрфольга, он погиб? — О, нет, их семье дали гамма-один ранг, — пояснил Феликс. Полина кивнула, задумалась и мгновенно отдернула руку от пятнистой Тессы. Та глянула с тоской, но внутри у Полины всё заметалось, когда до неё дошло, что речь шла о Юре. О Юре. О её Юре. О Юре без глаза. «Этой ране семь лет». — Это был мой муж?!       От её вскрика Тесса шмыгнула под ближний диван, а сиблинги Бастовы дружно кивнули. — О, боже. Боже. — Полина закрылась руками. — И... И поэтому вы враждуете. — Мы в состоянии холодного мура, — поправила её Аста, сев на овчины напротив. — Крысы усилили контроль над городом. И особенно после того, как твой муж лично пообещал совету альянса грызню вместо складов с провиантом. Надеюсь, не дырки в голове поспособствовали таким заявлениям, и у невгородской стаи действительно есть, чем отбиться. — Он дебил! Чем они отобьются?! — взрыкнула Милана. — Чем, если король теперь ещё и завладел чумой? Они ради жратвы зачистят город под ноль — крыс и людей убьёт зараза, нас — кастрирует альянс! Та-дам!       Коты затихли, Феликс побарабанил когтями по каминной полке. — Бежать к отцу, пока выезды из города открыты, — подала решение Аста. — Брать мать, Тессу и сваливать. — Я не побегу, — отозвался брат. — Это мой город. Я родился здесь, мать тоже работу не бросит. Я невгородский уличный кот! Невчане не бросают город в беде! Они умурают с ним. Ты же сама знаешь, как было в блокаду. — И я не побегу! — стукнула кулаком об руку Милана. — Я служебная собака! Почти. У меня есть долг! И сестра. И папа с мамой! Они тоже не побегут! — И что вы думаете делать? Драться с чумными крысами, идиоты? — Аста вытянула голые ступни — все в точках-вмятинах от гвоздей. — Решение есть! — выпалила Милана. — Должно быть. — О, да, есть, если только вдруг из ниоткуда явится пёстрый трубадур и уведёт вражескую шушару за собою в бурное Хелмурское озеро! — съязвил, театрально маша лапами, Феликс.       Полина очнулась от кошмарного оцепенения. — Трубадур? Кто это? — Ты что, не читала легенду о трубадуре? Ну ты тёмная! — опять взялась подкалывать подругу Милана. — Без шуток! — прервала её Полина, чуя на душе волнение. — Расскажите! — Как насчёт кальяна? — Феликс, не дожидаясь ответов девушек, принялся его готовить для оживления долгой и древней легенды.