Тварный град

      Полина приняла мундштук кальяна и вдохнула приторный шоколадный дым. Передала курево Милане. Та последовала примеру подруги и хотела было начать легенду, но её опередил Феликс. Дым вырвался из его ноздрей, подобно усам карпа или восточного дракона — они с сестрой курили из своей трубки. — Однажды семьсот лет назад в баернском городе Гамельтоне, собравшем тем летом богатый урожай зерна, случилось нашествие крыс. Крысы орудовали повсюду — в амбарах и в лавках съестного, в кирхах и домах простых горожан. Крысы бегали по столам, оскверняли просвиры для причащения, грызли бумаги в ратуше у бургомистра и строили гнёзда почти на каждом чердаке или подвале. Бывало так, что крысы отгрызали носы и уши младенцам в люльках, а уж сколько еды перепортили — не счесть. Власти города хватались за головы, но ничего поделать не могли. Все приглашённые крысоловы сбивались с ног, а котов на то время было слишком мало, и стоили они слишком дорого. — Брат и сестра Бастовы многозначительно переглянулись. — И погряз бы город в крысиной возне, да явился как-то июньским днём к бургомистру пёстро одетый рыжий человек с дудкой на поясе и пообещал избавить Гамельтон от крыс за один-единственный день. Взамен же он потребовал от властей городка столько золота, сколько унесёт с собой. «Он был очень утомлён и голоден, — внезапно вспомнила Полина свои странные сны. — Заслышав о беде города, он шёл в него издалека». Но промолчала, только вобрала ещё глоток шоколадного дыма. — Бургомистр и власти приняли предложение крысолова единогласно. И в тот же день пёстрый человек с рыжими волосами вышел на главную городскую площадь. Достав свою дудку, он начал играть, и полчища, тьмы и тьмы крыс стеклись к его ногам, очарованные колдовской музыкой. Трубадур повёл их прочь из Гамельтона и утопил всех до единой в Хелмурском озере неподалёку от города. Жители были счастливы и благодарны умелому чарователю. Но жадный бургомистр решил не платить обещанного за работу, сочтя случившееся чудом, не имеющим отношения к трубадуру. И тот, разгневанный, ушёл, а спустя сутки вернулся на площадь, чтобы увести с собой всех городских детей. На звуки волшебной дудки те выбегали из домов, кто в чём был, и шли за музыкантом, пока их родители сидели в полном одурении. Сын бургомистра ушёл с ними. И больше их никто не видел. Никогда. Но напоследок трубадур пообещал вернуться и сыграть ещё раз. Спустя семьсот лет.       Феликс дико сверкнул глазами, сузив в полосы и расширив обратно кошачьи зрачки, а Аста испустила смех, вырвавшийся из неё со струйкой дыма. — В церковных записях Гамельтона до сих пор хранится одна, сделанная рукой правнучки бургомистра, и гласит она следующее: «в этот же день ровно сто лет назад пропали все наши дети». — А всего через пятьдесят лет на мур упала чума, каких никогда не было доселе и после, — продолжил нагонять жуть Фел. — Гибли целые города. Люди не успевали похоронить трупы и складывали из них стены. Сосед ходил к соседу в гости днём, вечером оба метались в горячке, а к утру отходили. Никто не знал, встретит ли свой новый рассвет. Потом эпидемия пронеслась и схлынула, как не бывало, но спустя сто лет вернулась с новой силой. И очаги её вспыхивали то в одной земле, то в другой... Пока люди не открыли антибиотики. Но наверное ни для кого не секрет, что многие инфекции обретают сопротивляемость лекарствам. Особенно те, которые хранятся в земле долгое время, выживая в мёртвых телах. — До Гамельтонских событий чума косила почти одних только крыс, — вторила голосу брата Астарта. — Чума следовала за крысами в Дахрии и Хинди, в Темире, на кораблях переплыла в Эллинию и Истландию и погуливала по западу. Но потом случилось нечто, что объединило людей и крыс. И этим фактором стал дудочник. — О чём ты говоришь? — не выдержала Полина. История трубадура невероятно увлекла её. — Она говорит о том, что бродячий музыкант был колдуном, заклинателем тварей. И он увёл баернских детей не просто на погибель. — Феликс опять поиграл зрачками. — Он превратил их в крыс. Каждого ребёнка. И отпустил скитаться. Говорят также, что Гамельтон был не единственным городишком, власти которого предпочли обмануть трубадура. Крысы, как ты знаешь, имеют склонность объединяться и плодиться. Несчастные дети со временем создали свою иерархию, ранги, кланы, общины и альянсы. Они обрели власть и могущество, оставаясь по сути крысами в человеческих телах. То, что ты видишь сейчас — результат многовековой борьбы за выживание. — И моя фамилия! Баернская... — сложила два плюс два Полина, содрогаясь внутренне. — Как и у Эрфольга. И Геры. И Эрика... Значит, они потомки тех заколдованных трубадуром детей. — Это факт, — прибито поддакнула Мила. — Наши цари любили привлекать в страну баернцев, вот и понатащило с запада шушары. И та чума пошла от них. — Потому она и страшна, — добавила Аста, гладя Тессу. — Альянс богат на средства. Не сомневаюсь, что они уже работали в области биологического оружия, и осталось всего-навсего дополнить его новыми штаммами, чтобы... «Будь осторожна, берегись чумы, трубадур-дур-дур!»— голосом Феликса прозвучал пророческий сон. Полина рукавом смахнула со лба липкий пот. Ей многое стало ясным. И пугающим.       Рыжий и в пёстрой одежде. Как любили одеваться они с папой.       А что, если?..       Додумать ей не дал возглас Феликса, подскочившего к камере слежки за домом: — А вот и легки на помине! Надо же, как, оказывается, просто вызвать его на разговор.       Милана зарычала, Тесса спрыгнула с рук Асты и удрала. Полина взволновалась, догадавшись, что по её душу мог явиться только муж, и следом в дверь постучали. Минуя домофон.       Разумеется, крысы могли пролезть в любые щели. — Не сомневаюсь, наш дом в окружении, — хладнокровно поделилась Аста и выпустила облачко дыма. — Открой, Фел, лучше будет.       Кот, шипя и крадучись, дошёл до двери, провернул замок и столкнулся лицом к лицу с мокрым и злым Юрой. Сузил хитрые щёлки глаз. Юра одарил его ненавидящим взором. — Ну здорово. Сколько лет, сколько зим. — Я пришёл забрать жену, — без обиняков возвестил тот, не сводя с кота прицела тёмного зрачка. — Войди сам, Юри. Мой дом — твой дом, — поманил Феликс, и притихшая на овчинах Полина различила мягкую просьбу в тембре его голоса. — Не собираюсь ступать в дом врага. Кстати, не советую сопротивляться, Бастов. Гаммы-дельты все здесь и рассредоточены по твоей территории. — Я потомственный крысолов, Альбрандт. Моя сестра тоже. Не думай, что напугаешь нас. — Теперь Феликс заговорил серьёзно. — А Полина — ей одной решать, с кем ей лучше. — Что ты несёшь?! — Юра клацнул на него острыми жёлтыми зубами, выкинув вперёд морду, Феликс ответил шипением, и в этот миг Полина сорвалась с места и встряла между ними. Её ладони оказались на груди у обоих, и она расталкивала их. — Нет! Стойте. Хватит! Юра... — Ты защищаешь его! Славно, жена! — Муж дрожал от ярости, и из груди кота тоже неслось упреждающее клокотание. — Юрец, Юр, — Полина пыталась вразумить его, гладя по шее и лицу. — Юрочка, не надо. — Ты помыкаешь ею, как игрушкой, — обвинил Фел. — Для тебя все, кто не твои крысы — игрушки. — Что ты несёшь, — повторил Юра сквозь зубы, отталкивая Полину за спину. — Ты... Чуть не трахнул её! — И трахнул бы, что тогда? — Феликса уже тянула в дом сестра. — Я бы трахнул кого угодно только ради того, чтобы ты соизволил припереться сюда и взглянуть мне в глаза, Альбрандт! Спустя семь лет отчуждения! Неужели наше детство ничего для тебя больше не значит? А для Эрика? Для Герхарда и Марка? — Ты участвовал в покушении на Эрфольга, предатель! — Это неправда! Я ничего не знал! И... Юри, мне плевать на Тессу! Мне было на неё плевать! Я её ненавижу! Я... За тебя переживал. Меня к тебе даже не пустили. Понимаешь? Со мной один Марк и общался, а теперь и от него вестей нет, и мы все в жопе! Подумай об этом!       Аста еле затолкала брата в дом. Он ещё кричал что-то с порога. — Ворота открой, а то я их выбью! — порекомендовал Юрец. — Катись на свалку!       Из двери высунулась тонкая рука с брелоком, и створки ворот поползли в разные стороны. Юра за плечи вёл Полину в «Бэху». Заставил сесть в машину, прикрикнул в окно на баернском какую-то команду, и тени, дрожавшие в кустах и темени, растеклись в разные стороны, вильнув длинными хвостами.       Дождь зарядил, и Юра вёл «банку колы» вдвойне бдительно. Тишина пути скрашивалась лишь ворчанием мотора и шелестом дворников. Полина сидела на своём месте, потупив взор, и думала про дудочника. Надо было как-то подступиться к легенде, понять, насколько она правдоподобна.       Юра нарушил тишину, сунув ей в руки её потерянный мобильник и рубанув фразу: — Ты уезжаешь.