Тварный град

— Что сказать вам, дети, — объявил, опершись на парапет у Дегтярной набережной, ссутуленный от переживаний Венедикт Карлович. — Альфа был впечатлён вашим выступлением и дерзким планом. Да, это чуть не обернулось бедой, но не обернулось. Он уже отдал распоряжение укреплять форпосты и охрану на каждом блоке системы. А значит — готовиться к наступлению сил альянса. Беты сообщили мне, что пока ответа на ультиматум не последовало, а значит, Эрфольг намерен тянуть время. Он хочет, чтобы мы успели подготовиться. Это... Успех, раттенменши! — Альбрандт-отец повёл плечами, расправляя грудь. — Erfolg ist kein glück, — из-под руки устало фыркнул Эрик.       Юрец пристально сощурился на него. — Твой настрой в последнее время мне нравится всё меньше, брат. — Неважно. — Бретцель пощипал переносицу. — Мы все в одной западне. — Главное, что все в одной! — отвесил ему хлопок промеж лопаток Герхард. — Вместе не пропадём, Лапки! — А вот и наша недостающая часть, — буркнул Юрец, увидев на телефоне знакомый номер. — Феличе? Что у вас? Справились с заданием? — Он выслушал кота и поставил разговор на громкую связь. — Лапки, это была роскошная ночь! Спасибо за потеху. А какие новости с собрания? — Вот он, глас убийцы, слышали? — потыкал в аппарат Юрец. — Новости позитивные, Феличе. — Мр, я бы хотел... Знаете, — кот замялся, смекнув, что его слышит не один Альбрандт, — собраться вместе. Вечером, Лапки, приезжайте на наше озеро? Помните, то, лесное? Там и обсудим. Обещаю накормить шашлыком и рыбными стейками на костре. Вспомним старые времена, пока нас не прикончил альянс, а такое, мр, вполне допустимо. — Недопустимо! — гаркнул Гера. — Мы подточим королю усы! Но вот про стейки это любопытно! — А нам с папой можно присоединиться? — бесцеремонно влез Борец. Венедикт Карлович аж запнулся замечанием младшему. — Нужно, и овчарок берите, а то они вам не простят! — отвечал Фел. — И, Юри, не для ревности, а для дружбы — без рыжего огонька пропуск для тебя закрыт! Не обессудь! Юра переглянулся с Полиной. — Я без неё и так никуда. — Вот и замурчательно. Договорились! С тем Фел отключился.       Полдня Полина честно проспала, утомлённая чередой злоключений. К вечеру ближе пришла в себя и обнаружила, что Юрец умотал в зал с приятелями. — Ты не обалдел боксировать? — отругала мужа по телефону. — Дал бы ранам поджить! — Полька, нужно быть готовым на все сто, — в голосе мужа чувствовалось нетерпеливое возбуждение. — Не время прохлаждаться. Я нужен альфе и городу.       Он был прирожденным бойцом. И Полина смирилась с его воинственностью.       Вечером они отправились за дамбу в потайное место Лапок, как описал Юрец — лучший уголок области. Полина недолго гадала, что же это за убежище. Юра привез её и гостей к маленькому радоновому озеру в гуще соснового бора. Здесь и вправду было тихо и уединённо. Дорожка фонариков вела к помосту над водой, на берегу разместилась сложенная из камней жаровня. Луна заинтригованно высматривала купальщиков из-за облаков, а белокрыльник своими гномьими колпачками покрывал сходы в воду.       Феликс с сестрой уже ждали у грубо сколоченного деревянного стола. Коты насаживали мясо на шпажки, перемежая его с луком и помидорами. — Юри, ты, помнится, мурстерски разводил костёр, — напомнил Юрцу Феликс. — Не откажи в услуге. — О, без проблем. — Альбрандт занялся углями. — А я, помнится, мастерски тушил, — хитро признался Герхард. — У тебя будет возможность, выпей побольше пива! — подколол его лучший друг.       Полина переоделась в кабинке и, дождавшись Милану с Диной, третьей из бомбочек атаковала озеро. Вода оказалась прохладной, но приятной, и чёрной, как дёготь, аж рук не видно. Плавая кругами у берега и наслаждаясь обществом нескромной луны, тоже купающейся в ночном небе, она видела рослую фигуру мужа, справившегося с огнём в жаровне. Потом он спросил что-то у Феликса. Кот ответил разрешающим хлопком по плечу, и Юра, на ходу сбрасывая одежду, стрелой рассёк озёрную гладь. Показал макушку на середине, огляделся, тряхнул волосами и погрёб к жене. Подхватил её, смеясь, и усадил себе на колени. — Юр, про повязки тебе напоминать бесполезно? — сдалась Полина, видя, как он небрежно относится к собственным ранам. — Ничего со мной не случится, — дохнул муж и наградил её губы жарким поцелуем в свежей воде. — А пропускать такой момент я не вправе.       Снова в его мерцающем обожанием зрачке мелькнула отчаянная безнадёжность, и Полина обвила Юрину шею, чтобы внушительно шепнуть: — Всё будет хорошо.       Юра потупился. Озёрная вода закапала с его ресниц. А после вскинулся, заулыбался и отбуксировал жену к берегу. Вынес на плече по скользкому илу и высадил у костра со щиколотками, грязнее, чем у чёрта. — Ну ты, засранец! — со смехом прокомментировал его выверт Феликс. В это время они с сестрой заправляли в решётки рыбные стейки. — Извините, Ваше Котейшество, виноват, исправлюсь! — Юрец козырнул, маршем дотопал до озера и, получив благословляющий пинок под зад от Геры, с плеском улетел отмываться.       Венедикт Карлович сидел рядом с Полиной на бревне и посмеивался над дурачествами первопомётного. Он снял рубашку, многочисленные шрамы на его плечах и торсе без слов рассказывали историю становления доблестного гаммы-один. Полине не надо было гадать откуда взялись эти косые отметины — от зубов врагов и соплеменников. Крысиная возня жестока... — Я горжусь им, — негромко поведал Венедикт невестке. — Я не представляю каково ему было пережить то, с чем он справился. — Тревога отца вырвалась из его груди вздохом. Полина взяла матёрого гамму за куцую руку. — Вы были рядом. — Это так. Но... Даже я не до конца верил, что он восстановится. Поначалу было сложно, ещё и без Риммы. У Бориса тоже пошли неврозы. Но я решил их не жалеть. Запасся терпением, как отец. Не носил его там, где он сам мог доковылять. Не кормил, позволяя самому пачкаться в еде. Если мы собирались куда-то вместе, в театр или на реабилитацию, давал ему запас на пару часов дольше, чтобы он сам себя одел и привёл в порядок. Запретил Борису злиться на него и помогать. Разделил работу по дому. — Венедикт созерцательно улыбался, глядя на то, как его могучий сын прыгает по берегу и пытается вызвать Герхарда на боксёрский поединок. — Давал Юре задания пока я на службе, а Борис в школе. Сперва несложные, навроде выноса мусора и протирки зеркал, а потом всё более трудные. В конце концов научил его готовить. — Так вот почему он любит делать завтраки, — поняла Полина. — Потому, что он может их делать, — Венедикт приласкал невестку по волосам. — Он справился. И стал для меня настоящей опорой в задачах. Я могу доверить Юре что угодно и знаю, он и организатор, и исполнитель хоть куда. Стая любит универсалов. — Лицо гаммы-один омрачилось, очевидно, при мысли о предстоящем. — Я смотрю на моих помётных, и меня берёт гордость пополам с сожалением. — В это время Борька оседлал Юру и ездил на нём, хохоча, пока не бухнулся с мостков в озеро. — Так бы хотелось им уютных, тёплых норок. Но если с них будут снимать шкуры, я подставлюсь первым. — Венечка! Крысуня! — прервала его тревоги Милана, плюхнувшись рядом и обняв с другого бока. — А Полкан Германович нам поможет! Папа уже доложил ему про наш план! — А кто же доложил папе, вот что мне интересно? — Венедикт Карлович надавил собачке на кончик носа. — Вот и вовсе не я! — отбрехалась Милана. Почесалась, обернулась на Дину — та щебетала о чём-то с Астой — и добавила: — Ну-у-у, не я одна!       Потом они ели мясо и смотрели на огонь. Полина отвлеклась на трёп с Милой и Борькой про сбежавшую змею в магазине, а когда вспомнила о Юрце, то заметила, что муж сидит бок о бок с Феликсом. Полина решила вполуха подслушать — что они обсуждают? — ...много воды утекло с тех пор. Но знаешь, Юри, я всё ещё считаю наш выпускной на корабле лучшим днём жизни. — Когда все были живы и здоровы, — поумывался Юрец. — И Марк поднял тост за то, чтобы мы пятеро никогда не разлучались. — В беде и веселье, — вспомнил Феликс. — До иссякания изобильной свалки. Юри, а ты помнишь наши первые байки? — Первые? Ты хотел сказать, мою единственную «Ямаху», которую ты мне сосватал, чтоб тебе было с кем гонять? Феликс тепло рассмеялся. — До сих пор стоит целёхонька у Багира в гараже, — и прибавил куда печальнее: — «Хонда» Марка тоже.       Юра закрыл глазницы ладонями и тяжело вздохнул. — Марк. Я бы хотел, чтобы он был здесь сейчас и видел наше примирение. — Я верю, он видит, Юри. — Феликс положил ему руку на спину. — Марк радуется за нас из чертогов Бастет. — Из норы Ганса! — поправил его крыс, и они с котом улыбнулись друг другу. — Я так рад, что вы с Эриком завели семьи. А его малышка просто прелесть. — Да, он в ней души не чает. Уже годик Эмилии.       Феликс полез в телефон и, прокрутив, показал Юре фотографию — Полина не видела какую, но брови мужа притом по-детски изумлённо поползли на лоб. — Мой Амадеус. Ему скоро три. — Твой котёнок? — Мр, да. Живёт с мамой в Арвинике. Чёрненький вышел. — Ух ты, поздравляю, Феличе! — Муж с искренней радостью обнял кота за плечо. — Нечасто видитесь? — Да я... — Фел сжался. — Не могу привезти его на Родину, пока здесь творятся бардак и бесправие. Не хочу, Юри, ты уж прости, чтобы он рос в несвободной и враждебной для кошек среде. Ему лучше с Мирандой и, Бастет всемурчащая, такая моя неудача, что сын чаще общается со своим угашенным в котощи дедом, чем со мной. Но это не в упрёк тебе. — Ясно. — Юрец омрачился, вспоминая Гектора и бунт. Феликс переместил руку другу на плечо, перекрестив с его. — Смотри ещё. — Это же Марк! С твоим сыном? Он приезжал? Ах, да, — Юра вспомнил. — В позапрошлом году он в отпуск гонял в Сан-Анджелос. Неужели, к вам? — Я успел познакомить их. — Вот это здорово, — с печалью и радостью сказал Юра. — Он был тебе настоящим другом, не то, что мы...       Фел встряхнул его за холку, призывая забыть обиды. — За вас с Полиной рад! Тебе повезло встретить такое солнце... И, ещё раз, Юри, прости, я не знал, что она твоя жена. Она очаровательная! — Полина навострилась до предела. — Но, если не ошибаюсь, ты был помолвлен с Флорой Штольц, и дело шло к выгодному союзу? — Был, — только и ответил муж. Они оба разом глянули в сторону Полины, и та сделала вид, что увлечена ковырянием розовых углей. Друзья Лапки помолчали, и Юра приглушённо признался: — Она моё счастье. Моё всё. — Она волшебная! — подхватил Феликс. — В ней столько страсти, огня, нерастраченной любви! Её аура, если бы ты видел, Юри! Она после возвращения искрится золотом. Видно, что у вас наладилось, и это замечательно! — Хоть где мир, — устало потёр голову Юра. — Я хочу, если мы выстоим против альянса, стать ей лучшим мужем. Если любить её, то без остатка. — Она этого заслуживает! — Фел по всему судя, разошёлся. — Трубадур, живое пламя! Но вот что считаю своим долгом сказать тебе, в её жизни мало удовольствия. Это видно по её ауре. — Удовольствия? — напрягся Юрец. — Поясни! — Именно в физическом плане. По ней видно, что она хотела бы большего.       Полина округлила глаза на огонь и сломала прутик. — Ты о чём, кот? — О том, — несмотря на Юрин воинственный тон примирительно поведал Феликс, пока Полина обтекала с его откровенности в сторонке, — что вы мало знаете друг друга. — Ну это я и без тебя догадываюсь. — Юра сидел, надувшись. — Мы почти сразу поженились и... но я хорошо её удовлетворяю, поверь! Уж не тебе меня учить!       Тем не менее, тон мужа стал неуверенным. Полина прыснула. Феликс крепче сжал Юрино плечо. — Хочешь я тебе покажу, что бы ей понравилось?       Всего секунду Юрец медлил, впав в замешательство. Полина с прилившей к щекам от стыда кровью, ждала, что муж втащит коту по первое число, и уже готовилась их опять разнимать, но Юра сдержанно взялся за руку Феликса, лежавшую у него на плече, и водрузил ему обратно на колено. Достал телефон и просопел: — Показывать не надо. Но я бы хотел записать. Подробно! — Ох, эти баернские орднунги, — закатил к луне жёлтые глаза Бастов. — Ладно, слушай, неофит. Во имя вашего семейного благополучия. Её самая активная эрогенная зона это спина...       Тут Полина устыдилась до такой степени, что решила исчезнуть и подглядеть, как Аста с Диной вместе ловят рыбу. Но не успела насладиться моментом их состязания — позвонила мама. — Полюшка, крошка, — родной голос был донельзя взвинченным, и у Полины от нехорошего предчувствия скакнуло сердце. — Папа не звонил тебе? Он забрал гобой и уехал на машине в Невгород, сказал, что «по делам». Я подумала, к вам! Я не знаю, что с ним, он отключил телефон! — Мамочка, он давно уехал? — Жирный комар, примостившийся на запястье, слетел, насосавшись крови. — Да! Поля, часов шесть назад... А буквально сейчас приходили какие-то люди в серых костюмах, вчетвером, и искали его! — И что ты сказала им, мам? — дрожь охватила Полину. — А что я могла сказать? Просто уехал, и всё! Разве я бы сдала отца? Но он и мне не отвечает! Поля, что делать? — А как выглядели те люди? — Как Юра...       Стараясь не сорваться на панику, Полина сбивчиво успокоила маму, велела никому подозрительному не открывать и галопом побежала к мужу. Тот сидел на мостках в стороне от праздника и был мрачен. Его вид живо напомнил Полине утра воскресенья, когда муж подолгу хмуро пялился на залив. Она добежала, обвила его шею и хотела было сообщить новость об отце, как Юра посжимал её руку и сам объявил: — Штольц только что прислал мне задание от Эрфольга. Выяснить, кто из гамм предатель.