Тварный град

— Фр-р, я и забыл, какая в системе гр-р-язь! В детстве это не казалось таким омур-р-рзительным! Будь я истинным жрецом Бастет, уже бы левитир-р-ровал!       На это Юрец прижал уши и бросил через холку: — Оставь свои аристократические замашки при себе, Феличе. И отнесись уважительно к системе! — Ох уж эта ваша система, — кот брёл по сырой коммуникации, тряся лапками, потерявшими белый окрас. Они стали грязны, как всё вокруг. — Можно подумать, свято место! Дахр-р-рия отдыхает. — Да, отдыхает, — уязвлённо отозвался эхом в трубе Юра. — Во многих восточных верованиях крыса не менее священное животное, чем кот или собака! Нам тоже есть кому поклоняться! — Ш-ш-што-то вы не очень поклоняетесь своему королю, — прибила его Астарта, после чего Юра фыркнул, сердито постучал челюстями и потрусил быстрее через лабиринт переходов, утягивая Полину за собой. Они пересекли несколько почти вертикальных переходов, миновали парочку прогрызенных в трубах дыр — причём Полина сразу узнала следы именно крысиных зубов — и оказались в сухих шахтах, откуда несло стойким запахом музейных экспонатов, немного пылью и немного — консервирующими пропитками. Полина подобралась и услышала, как Феликс, дышавший ей в хвост, нервозно замурчал. — Эй, кот, приглуши мотор! — воззвал к нему Герхард. — Пр-рости, — тот потряс ушами. — Но вы говор-рили, нам ничего не гр-р-розит? — Тут скорее нам стоит переживать, а, старый друг? — недобро цыкнул резцами Эрик. — Идём в когти к крысоловам! — Genug! — не выдержал Юрец. Гаммы тотчас заткнулись и продолжили путь молча. Полина спешила за мужем, изредка оглядываясь на котов, и всякий раз, когда она ловила настороженно горящий взгляд Феликса, тот смягчался и подмигивал ей из полумрака системы.       Несмотря на дружеское расположение, от него веяло смертельной опасностью, и Полина не могла не чувствовать это — крысиное сердечко подсказывало ей, что за ними по пятам следуют два хищника, для которых грызуны естественная пища...       Они добрались до вентиляционной щели, за которой поскрипывали музейные половицы. Крысы синхронно взялись за решётку с трех сторон и беспрепятственно сняли её. Путь к залам Вернисажа оказался открыт. Полина, выпрыгнув на паркет, изумилась — Юра привел группу аккурат в зал баернских ремёсел! Его знание системы поражало, но похоже для других гамм эрудиция предводителя была в порядке вещей. — А мы были здесь с Мартой, — поделился попискиванием Эрик, — до рождения Эмилии. Я помню вон тот секретер. — У тебя семья, ЭрБи? — удивился Фел. — Здор-р-рово! — Щ-щ-щ! — осадила их Астарта. — Где мама?       Будто бы ответом на её вопрос из угла залы к ним подтекла изящная чёрно-белая кошка. Так вот как выглядела Эдита «в звере!» Как сын, только миниатюрнее. Бастовы дружно потёрлись о её ушки своими, и мать промолвила котятам: — Феликс-с, неужели, ты обратилс-ся, с-сын? — Долг перед гор-р-родом обязывает, — коротко переглянувшись с сестрой, объяснил тот. Кошка-хранительница строго оглядела крыс и остановила луны глаз на Полине. — У вас-с менее дес-сяти минут до включения электричес-ства. Поторопитес-сь. — Она села на полу, обернулась хвостом и умылась лапой. — Дольше мы не с-сможем держать зал обес-сточенным. — Сеймур-р-р на этаже? — уточнил Феликс, прядая и пригибаясь. — Он охраняет входы. Идите. — Мать обвела его плечо кончиком хвоста.       У Полины мигом зачесалась шкурка от волнения. Тем временем Юрец и ребята уже вскрывали стекло витрины с шалмеем. — Польза! — ободрил муж. — Давай резче!       Полина полезла к заветной дудке, и тут Юрца молниеносно смела другая бурая тень. Эдита издала шипение и вздыбила холку, выгнувшись дугой. Аста скакнула к матери, а Феликс наоборот, к Лапкам. Гера с воинственным писком ринулся на кого-то, Полина еле сумела вцепииься лапками и зубами в старое дерево шалмея, как её саму изловили за хвост, и она уже из перевёрнутого положения увидела хлынувшие в зал крысиные спины — откуда столько взялось! — Sheisse! Verdammte Scheisse! Больно! — У неё попытались отобрать дудку, но нападавший, куснув инструмент, дёрнулся от него прочь, как от крутого кипятка. — Рихард, не тормози, хватай артефакт! — Не могу, током бьёт! — взвизгнули у Полины над ухом.       Шалмей выпал из витрины и с грохотом покатился по полу. Сразу пятеро крыс ринулись к нему, и одна успела преградить им доступ. Это был Юрец, его левый глаз яростно сверкнул во тьме. Он хватанул зубами одного врага, другого, извернулся на третьего. Полину подхватил четвёртый, и моментально с хрипом выпустил — острый розовый коготь вспорол ему брюхо вдоль. Полина завизжала и выскользнула из захвата. С двух сторон от неё пол встретили белые лапы, и она оказалась под пушистой грудью Феликса.       Дудка! Юра!       Она видела, как муж и гаммы, развернувшись хвостами друг к другу, оттеснили дудку за спины и отбиваются от чужеродных крыс, а те злобно стучат на них резцами. Чёрная змея метнулась с шипением в гущу стычки и раскрыла перед врагами пасть, полную устрашающих кошачьих зубов. Это дралась Аста. Полина, пользуясь заминкой, прыгнула за шалмеем, поймав отблеск Юриного тревожного взгляда, и следом раздался приказ: — Феликс, выведи её! Я вызвал подкрепление!       Очередная вражеская крыса рванула в атаку и отлетела прочь, размазывая кровь по вернисажному инкрустированному полу. Забилась в агонии, затрясла лапками со вскрытым горлом. Полина ухватилась за шалмей — размером с хорошее бревно — и подтянула к себе. Феликс, укрывал её между передних когтей, шипел и раздавал хлёсткие удары направо и налево. Казалось, один неосторожный замах, и Полине конец! Но кот действовал точно по цели, защищая перепуганную рыжую крыску.       Сестра прикрывала его с одного бока, мать с другого, по залам Вернисажа вовсю цокали когти других котов. Крысы — а теперь Полина совсем запуталась, кто из них был из Лапок, а кто врагами — рассыпались по углам залы, где их настигали хранители. По счастью оказалось, что Полина всё ещё крепко держит передними лапками шалмей, а старинный инструмент даже в месиве битвы греет её своей силой. — Пр-р-релесть, живее, бежим! — Нет, там мой муж!!! — запротестовала на оклик Феликса Полина. — Ему помогут кошки и дельта-эпсилоны! Лапок защитят, спасай дудку! — Ох!       И полминуты не прошло, как Полину опять затолкали в систему. Напоследок Фел со свистом махал когтями где-то сзади, пока она удирала по сухим трубам прочь от места битвы. По соседним трубам тут и там рокотали крысиные лапки — очевидно, это было подкрепление невгородской стаи. Фел настиг, аккуратно поддел Полину зубами за шкирку и понёс быстрее. Та стиснула крепче инструмент, изо всех сил стараясь не думать, что совершает ошибку, бросив мужа биться с врагами в обществе кошек.       Фел выпустил Полину через несколько прогонов у знакомого лаза со следами крысиных погрызов. Отдышался, озираясь, и мыркнул: — Ох, жаль, что у кош-ш-шек такая маленькая печень! Долго не побегаешь. — Фел! Юра! Лап-пки! — Полина дрожала, прижимая к себе шалмей. Кот пару раз лизнул её колючим, шипованным языком и досадливо повыпускал когти. — Я не могу тебя бр-р-росить. Так бы поспешил им на помощь. Мать и сестра тоже бьются, как и стар-р-рина Сеймур и прочие музейные хранители. Это их р-р-работа. Надеюсь, они спр-р-равятся. — Он высунул из шерсти татуированную руку с мобильным телефоном. Аппарат горел вызовом от Юры. — Мр-р-р? О, славно! Вы ищете нас по следу? Вы уже в системе? Аста с мамой? Ох, мряу, как ты меня утеш-ш-шил! — Фел выдохнул и улыбнулся Полине по-кошачьи: — Они спр-р-равились! — Они целы? — пропищала та. — Они не ранены?       Но тут на её вопрос ответили лёгким, ласковым укусом в хвост. Юра вынырнул из темени с фонарём и его перемазанная в чужой крови морда победно хмылилась. Кураж прирождённого бойца ещё не померк в зрачке мужа, но он досадливо встряхнул шкуру и прочесал хвост. — Ничего хорошего! — возвестил Полине. — Альянс с какого-то перепуга прознал про дудку! Хотя, это не такая уж и тайна... Но вот вопрос, как они оказались в одно время и в одном месте с нами? — А что тут думать? — съязвил выбежавший следом за ним из трубы Герхард, склоняя голову набок. — Ты доверился котам, и они тебя не подвели, брат, а?       Феликс вздыбил шерсть на это обвинение. — И дрались за вас, не устрашась альянса, тебе это ни о чём не говор-р-рит? Гера показал красные зубы. — Тогда откуда они взялись? — Это может быть совпадение, — вступился за кошек Эрик. — Зачем стражам помогать нам, если они призвали врага? — Для отвода глаз! — Глупости, — согласился Юрец. — Но вот, что я вам скажу, пацаны, Бастовы нам реально пригодились! И... Было бы безрассудно с нашей стороны решить, что король не в курсе, где хранится дудка. — Зато теперь он в кур-р-рсе, что она у нас, — процедил сквозь белые усы Феликс.       Лапки без дальнейших приключений выбрались из системы и один за другим прошли под мостом. Феликс же попросту потряс шкурой и вместе с искрами сбросил с себя облик кота. Вымахал перед Полиной до размеров байкера. Юра присел на корточки и подал жене кусочек безоара. — А теперь давай обратно так же. Помнишь? Мутабор! — Пи-пи-пи. — Полина откусила от шарика и выросла с шалмеем в дрожащих руках. Прижала заветную дудку к себе и упала в объятья Юры. — Ащ-щ. — Тот сжался при соприкосновении с волшебным инструментом трубадура, но стерпел объятья. Полина заметила два глубоких тёмных укуса на его правом предплечье, а под рукой, обнимавшей мужа — теплоту и сырость свежих порезов. У Геры текло кровавым разрывом ухо. Эрик промакивал пальцами ссадину на шее, а из разорванного рукава его униформы скалились мясом ещё две. — Юрочка. — Полина, сунув шалмей под мышку, бережно развернула Юрину руку ранами к себе, оттянула разрыв его униформы и осмотрела длинные кровящие царапины на боку. Гамма-один чмокнул жену в ладошку. — Ерунда. Неглубокие. ЭрБи? Бретцель показал большой палец и прибавил: — А вот Героя надо бы зашить. — Я в порядке! — хладнокровно буркнул в свою очередь гамма-два. — Потерплю вместе с вами.       Он пересёкся взглядом внимательных глаз с Эриком, пока тот принимал чей-то вызов, и глянул на Юрца уже с испугом. Альбрандт отреагировал напряжением, не ускользнувшим от Полины. — Альфа?       Очевидно, крысы безошибочно могли определять явление особи высшего ранга. Эрик помахал в ночном воздухе пальцем, требуя тишины. Дослушал баернскую отрывистую ругань, отключил разговор и загнанно уставился на ребят. — Лапки, мы попали. Эрфольг требует объяснений. Ему уже доложили о стычке в блоке-центр. И... Общий сбор через час. — На Пауке? — собрался с силами Юра, стискивая в объятьях Полину. — Там, да.       Феликс заводил глазами по бывшим товарищам, безмолвно вопрошая, стоит ли ему присоединиться к головомойке. Но Юрец велел: — Вернись в Вернисаж и узнай у матери и сестры, как там дела. Возможно, им надо помочь с утилизацией тел. — Хорошо, Юри. — Кот не стал возражать, многозначительно, с ободряющей лаской глянул на дрожащую Полину и поспешил под мост.       Альбрандт растёр грязное лицо перчаткой. — Нам нужны грифоны, и нам нужен мотив, — вынес решение. — Без этого соваться сейчас к Эрфольгу самоубийственно. Герой, свяжись с моими, и проводите их на собрание. Наверняка, им тоже велено быть. Лапки, подготовьте отца, объясните всё, а мы с Полькой-пулькой попробуем опять переговорить с львиноголовыми курами.       Пока ехала в машине и стискивала дудку, Полина видела, как блестят потёки крови на ранах мужа. Но тот не хотел тратить время на перевязку, а прореха глазницы под насупленной в решительности бровью выглядела грозно. Боец стаи спешил, и Полина понимала, это была обоснованная жертва. С альфой шутки плохи. Потому и она сама подавила желание расплакаться от усталости и страха, заразившись той же решительной суровостью. — Ah, пресвятая нора Ганса, сколько ни тренируйся, а чёртовы коты многократно сильнее, от природы, да, Полька? Hast du gesehen? Фел же худее меня в жизни! Но как он возмужал за эти годы, подумать только! Настоящий потрошитель! И... Если бы не они, нас бы сгрызли заживо! — Юра рассуждал и пристыженно кивал головой. — Ага. — Полина устало прислонилась к двери. Она так и не отпускала шалмей. — Любимая, — обратился тогда муж, выруливая на Васильковый остров. — Ты способна сегодня сыграть для альфы и стаи Невгорода? — М-можешь на меня положиться, — уверила Полина, и суровое выражение лица гаммы-один на миг сменилось благодарной, нежной лаской. — Ты моя самая смелая девочка. Вот какая жена у Альбрандта! Трубадур моего сердца!       Полина сделала над собой усилие, чтобы улыбнуться в ответ. — Посмотрим ещё, что скажут грифоны, Юрец.       Оказаться у башни уже было не так страшно, как то, что недавно минуло и предстояло им вскоре. Грифоны хлопали крыльями на самой верхушке кирпичной трубы, испещренной цифрами. Их фонари горели ярко — все четыре. Они успели восстановиться после вчерашней потасовки. Резкий упредительный клёкот, срыв мощного тела вниз, и один из легендарных львов предстал перед гостями, раздувая шар надо лбом. Полина, борясь с боязнью, выставила вперёд шалмей. — Я трубадур! Я хочу спасти город!       Дружный львиный рёв, так непохожий на прежний угрожающий призыв, пронёсся над дворами. Грифон взлетел к товарищам, они разместились на крыше башни, раскинув крылья крестообразно по четырём её сторонам, и в тот миг, когда Юрины «Тиссот» пропищали двенадцать, башня начала движение по кругу. Её кирпичи поворачивались и выстраивались в гармоничной последовательности. Полина не стала ждать и переписывать. Плотнее подоткнув трость в шалмей, она поднесла было инструмент к губам, набрала полные лёгкие воздуха, чтобы сыграть мелодию, и вдруг поперхнулась изумлением. Догадка поразила её не хуже молнии из хвоста грифона.       Да и могло ли быть иначе?       Ноты на башне собрались в до смеха знакомый средневековый марш.