attraction

      Само собой, на словах было легче разлучиться с Риндо, чем на деле. При одной только мысли, что буквально через час братья расстанутся на какое-то время, у Рана внутри всё противно клокочет, покрывая внутренности морозным инеем, и вампир крепче сжимает в ладони руку брата, ведя младшего Хайтани за собой к месту встречи с Йору. Древний вампир должен будет отвести их к его другу-магу, чтобы тот помог в реализации плана по уничтожению Кириямы.       Ран жадно слушает стук сердца Риндо, чувствуя, что ему всё равно не хватило того времени, что они провели исключительно наедине, а после Ран напился крови брата, не покидая при этом его тело и продолжая трахать. Хайтани-старший прикрывает глаза, пытаясь хоть как-то успокоить себя, потому что, если сейчас он не найдёт в себе силы отпустить брата, то Риндо до конца своих дней будет в опасности из-за сумасшедшего мага, искавшего свою любовь уже долгие века.       Кадзуо должен умереть, избавляя мир от себя, а Йору — от этой связи вампир-цепь, из-за которой он не может нормально питаться. Союзник Рана, кстати, так и не сообщил, чем заменяет необходимую кровь; впрочем, старшему Хайтани было на это плевать — там, на крыше, он воочию смог увидеть всю боль другого существа, которая не покидала тело вампира более пятисот лет, и Ран до жути боялся повторить судьбу Йору, теряя своего брата, который был ещё и его возлюбленным.       Пальцы Риндо крепче сжимают ладонь Рана, и тот притягивает брата к себе, обнимая за плечо и склоняя голову к блондинистой макушке, чтобы оставить в волосах беглый поцелуй.       — Я знаю, малыш, — шепчет вампир, легко угадывая, что чувствует Риндо сейчас, ступая практически в неизвестность. К тому же, по плану старшего Хайтани и Йору, они оба не будут знать, где прячется младший король. Это часть не нравилась Рану совсем, но он понимал — рисковать нельзя, потому что Кирияма вполне мог начать искать в мыслях Хайтани хоть что-то о младшем брате. — Но нам придётся это пережить, чтобы потом быть счастливыми.       — Мне совершенно не нравится тот факт, что ты всё будешь делать в одиночку, — Риндо сдувает с глаз чёлку. С некоторых пор он перестал носить очки, заменяя их контактными линзами, и теперь отросшие волосы всё время лезли в глаза.       — Я буду не один, — напоминает Ран, а потом не может не расплыться в довольной улыбке — малыш ревнует его. — Со мной на подстраховке пойдёт Йору.       — И к Кадзуо домой тоже? — сварливо произносит младший Хайтани, отворачивая лицо от брата. Беспокойство сжирает его, и парень ничего не может с этим поделать. Он знает, что в этой ситуации будет только мешаться, потому что его навыков в бою, явно, маловато, против древнего ебанутого мага, поэтому логично, что Ран пойдёт туда один, чтобы не отвлекаться от намеченной цели. И всё же Риндо чувствует, что сходит с ума от мысли, что с его старшим братом может что-то произойти.       — Мой котёнок, — Ран привлекает брата к себе, прижимая к тёмной стене между зданиями, где их никто не увидит. Вампир поднимает лицо Риндо к себе, жадно разглядывая каждый блик в аметистовой радужке. — Я вернусь за тобой, чего бы мне это не стоило, обещаю.       Риндо какое-то время молчит, а потом обхватывает пальцами шею Рана, заставляя того нагнуться к себе, так, что меж их лицами почти не остаётся пространства, и дыхание смешивается, разжигая в обоих голод и жажду.       — Я люблю тебя, — говорит младший в губы Рана, а в следующую секунду вампир целует Риндо, крепко обнимая за талию и прижимая к своей груди. Они целуются долго, кусаясь и ласкаясь, понимая — обоим не хватило времени перед расставанием. Да будь у них хоть сотни часов — не смогли бы насытиться.       — Нам пора, жизнь моя, — говорит Хайтани-старший, и брат покорно кивает, пряча глаза за веером густых длинных ресниц, и идёт вслед за Раном к месту встречи.       Йору встречает их в тёмном закутке, пряча лицо за завесой капюшона. Он протягивает старшему Хайтани руку, и тот пожимает её, плотнее обнимая другой младшего брата. Риндо внимательно вглядывается в таинственную тьму, скрывающую лицо древнего вампира, как вдруг Йору стягивает с головы капюшон, мягко улыбаясь младшему Хайтани. Удивительно, но Риндо не чувствует опасности или угрозы от парня перед собой, хотя и знает, что это древний вампир, который, по словам брата, может становиться невидимкой.       — Здравствуй, Риндо, — учтиво говорит Йору, не делая никаких резких движений. Сейчас вампир особо остро ощущает все взгляды и жесты Рана, внимательно следящего за ним — защищает своё всегда и везде. — Идёмте, Даарио ждёт.       Они проходят в подъезд заброшенного здания, окна которого заколочены. Внутри пахнет плесенью, и не горит ни одна лампочка — самое место для маргиналов и наркоманов, поэтому Риндо совсем не удивляется, когда подошва его кроссовка наступает на что-то, очень напоминающее шприц. Ран, идущий чуть впереди, зажимает нос рукавом толстовки. Братовой толстовки. Они обменялись ими перед выходом из дома, чтобы хотя бы иллюзорно сохранить эффект присутствия на время разлуки. Тонкое обоняние вампира сходит с ума, ощущая столь разнообразный букет неприятных запахов, и Ран жадно вдыхает сладкий аромат брата, чтобы хоть как-то перебить эту вонь.       — Твой маг правда живёт в этом клоповнике? — скептически интересуется Риндо, борясь с тошнотой от резкого запаха мочи, которым, кажется, пропитался весь пол. Младшего вот совсем не прельщает перспектива прожить здесь хотя бы день, а если придерживаться плана Рана, то ему придётся провести здесь минимум две недели.       — Не воспринимай всё так остро, младший король, — усмехается Йору, отбрасывая себе за спину чёрную косу. — Кирияма тот ещё чистоплюй, и в такое место не пойдёт искать ни за что, а когда мы реализуем наш план, он обязательно захочет удостовериться в правдивости слухов.       Ран крепче сжимает руку брата, а потом ощущает колыхания магии, отдающие запахом озона, какой бывает сразу после грозы. Они пересекают его, и окружающее их пространство видоизменяется, словно в другой мир попадаешь. Риндо в первые секунды хочется потереть глаза, так разителен контраст — коридор сияет чистотой и опрятностью, а у дальней двери их ждёт невысокий молодой человек с длинными волосами, собранными в хвост и по цвету напоминающими закатное солнце, кое-где отливающее мягким розовым оттенком.       — Наконец-то, — мягко произносит маг и улыбается так открыто, что обоим братьям кажется, что к их сознанию прикоснулись тёплые лучи солнца. — Я уже начал волноваться.       — Всё в порядке, милый, — и Йору склоняется к парню, оставляя на его губах нежный поцелуй.       Риндо смешно крякает, окончательно убеждаясь в том, что у них не команда по уничтожению докучливого Кириямы, а собрание парочек, которым этот говнюк насолил.       — По крайней мере теперь я точно уверен, что тебе есть, что терять в этой битве, — замечает Ран, с интересом смотря на вампира и его мага. Любовников, точно таких же, как и они с Риндо.       — Мне пришлось приложить много усилий, чтобы о Даарио этот ублюдок не узнал, но теперь знаешь ты, Ран, и думаю понимаешь, что я хочу этим сказать, — говорит Йору, смотря на старшего Хайтани тёмными антрацитовыми глазами.       — Ты мне доверяешь, — вампир чуть расслабляется и переводит взгляд на мага, больше напоминающего юного мальчика. — Вы уйдёте сейчас?       — Да, нет смысла медлить. Кстати, любовь моя, это тебе, — Даарио вытаскивает из джинсов конверт и отдаёт вампиру. — У него действие примерно сутки, поэтому поторопитесь.       — Время пришло, Ран, — Йору привлекает к себе мага, целуя в висок. — Прощайтесь.       Этого момента Риндо боялся больше всего, поэтому, когда Даарио и Абэ исчезают за углом, тактично оставляя братьев наедине, младшему хочется малодушно вцепиться в старшего брата и никуда от себя не отпускать, уверяя его, что стоит только Рану уйти — младший умрёт в тот же момент.       Старший привлекает его к себе, пряча на груди и мягко поглаживая напряжённую спину и плечи Риндо, что вцепляется в Рана жёсткой хваткой, комкая куртку брата в районе лопаток. Вампир осыпает поцелуями золотистую макушку и жадно вдыхает сладкий аромат младшего брата, чувствуя, как внутри всё кровоточит и противится разлуке с тем, кто заменяет Рану сердце и душу.       — Я не хочу, — тихо говорит Риндо, и Хайтани-старший прикрывает глаза, а потом поднимает лицо брата к себе и глубоко целует, вжимая свою цепь в стену позади них. Вампир подсаживает Риндо вверх, и парень оплетает ногами талию старшего брата, глухо застонав сквозь поцелуй, чувствуя настырный и ловкий язык Рана в своём рту, что вылизывает его. — Не хочу без тебя…       Хайтани-старший спускается на шею, лаская истерзанную кожу, покрытую засосами и укусами, а младший трётся об него, уже возбуждённый и готовый.       — Хитрый котёнок, — шепчет Ран и опускает брата на ноги, хватая за волосы на затылке и заставляя смотреть себе в глаза, до краёв наполненные любовью и голодом. — Я обещаю, Риндо, я вернусь за тобой до того, как мои засосы сойдут с твоего тела. Я заберу тебя. Помни, как сильно я люблю тебя.       Йору выныривает из-за поворота, а в следующее мгновение оба вампира исчезают, и Риндо чувствует холодную, разъедающую нутро, пустоту, потому что самый близкий и родной человек оставил его, чтобы в одиночку расчистить им дорогу в светлое будущее.       — Пойдём? — зовёт с понимающей улыбкой на лице Даарио, и младший Хайтани против воли идёт к магу, понимая, что на этот раз выбора нет. ***       Вампиры покидают здание, и Ран прилагает титанические усилия, чтобы побороть в себе искушение просто не повернуться обратно и глянуть на дом, где оставил своё сердце. Он и понятия не имеет, как долго будет вынужден провести вдали от Риндо, но безопасность брата остаётся для Рана в приоритете.       — Нам предстоит серьёзно поработать, Хайтани, — с усмешкой говорит Абэ, держа между пальцев конверт. — Эта магия сложная и действие её кратковременное, поэтому нужный материал пойдём отбирать прямо сейчас.       — Полагаю, что за столько времени, у тебя и в этой сфере появились «подвязы»? — Ран следует за Йору наверх, оказываясь на соседней крыше. Вампиры ускоряются, становясь размытым пятном для человеческих глаз, если бы кто-то вздумал сейчас проследить за ними.       — Само собой. Сумеешь нарваться на массовую драку?       — В Роппонги сейчас это проблема, но можно попробовать в соседних кварталах, — Ран изящно перескакивает на крышу, бесшумно приземляясь рядом с Абэ, что останавливается у края и смотрит вниз на нужное им здание, где сейчас горит одно окно, освещая асфальт скупым грязно-жёлтым светом.       — Нарвись на серьёзную заварушку, Ран, — они спрыгивают вниз и подходят к плотно закрытой железной двери. — Всё должно выглядеть правдоподобно…       … Хайтани и подумать не мог, что ему даже не придётся подключать свой актёрский талант, когда он увидел, как в грудную клетку Риндо вонзается нож, и младший брат удивлённо застывает, будто кукла. Он опускает взгляд вниз, смотря на рукоятку, торчащую из грудины, а потом открывает рот, чтобы позвать брата, но не издаёт ни звука, только ловит ртом воздух, заваливаясь на спину. Но прежде, чем спина младшего короля касается серой грязной дороги, Ран подхватывает его, мягко укладывая голову на колени. Хайтани-старшему действительно страшно, без фальшивой наигранности, потому что сейчас он наяву видит свой самый страшный кошмар, а Риндо цепляется слабеющими пальцами за его запястья, смотря испуганными аметистовыми глазами.       — Нет-нет, пожалуйста, — зовёт Ран, не обращая внимания на окружавших их людей, что в ужасе стали расходиться, потому что и сами не поняли, кто в разгар драки вытащил нож и ранил младшего Хайтани, лишая его жизни. — Риндо, нет, не оставляй меня…       Взгляд брата тускнеет, и он напоследок поднимает руку, касаясь бледной щеки Рана, чтобы в следующее мгновение сердце в грудной клетке остановилось навсегда. Старший издаёт вопль ужаса и боли, прижимая к себе труп того, кого должен был оберегать до конца своих дней. Вампир обнимает младшего брата, что-то ласково шепча и умоляя вернуться к нему, не в силах отпустить. Он не знает сколько времени проходит, пока не чувствует постороннее присутствие, и как кто-то чужой пытается отодрать его руки от холодеющего тела брата.       — Пусти, Ран, всё кончено, — вампир застывает, слыша этот голос. Он поднимает голову, глядя в чёрные знакомые глаза, и позволяет медработникам забрать труп Риндо из своих объятий. — Ты хороший актёр.       Йору едва заметно улыбается, произнося эти слова так быстро, что расслышать их может только Хайтани. Тот кивает, но как-то заторможено и вяло, будто не до конца понимает, что происходит.       — Вставай, — Абэ поднимает его на ноги, отводя прочь от места преступления. Древний вампир уже успел заметить крысу Кириямы, что скрылась между зданиями, спеша доложить хозяину о том, что младший Хайтани погиб. — Ран.       Тот останавливается, будто он кукла на шарнирах, и смотрит на Йору, всё ещё находясь в полной прострации. Звуки драки по-прежнему звенят в ушах, как и вскрик Риндо, что только нарастает, заглушая всё остальное. Старший Хайтани никак не может отойти от шока, вообще не понимая, что сейчас происходит.       — А ты, оказывается, такой впечатлительный, — мягко усмехается Абэ, отводя вампира подальше от скопления людей и прислоняя к стене здания, чтобы у Рана была опора позади. — Это всё неправда, помнишь? Риндо жив и надёжно спрятан.       Взгляд Хайтани впивается Йору в лицо, ища там признаки лжи, но вампир продолжает мягко улыбаться. И тогда Ран отходит от шока — вид смерти Риндо затмевает собой все воспоминания, и в какой-то момент старший Хайтани теряется в своём ужасе, начисто забывая о том, что младший брат вообще не участвовал в сегодняшней драке, надёжно спрятанный где-то, куда даже Рану доступа не было. Даарио сотворил поистине прекрасную и сложную работу; в том конверте, что он отдал Йору, были заклинания некромантии и смены личности — так труп в одном из моргов получил вторую жизнь, пускай и на одни сутки. Организовать драку проблемы не составило, как и подставного убийцу, что уже скрылся с места преступления. Однако, вид смерти даже фальшивого Риндо поверг Рана в настоящий ужас и шок, и он не смог сразу выйти из этого состояния.       — Ты справишься? — интересуется Абэ, подставляя своё плечо Хайтани.       — Да, — твёрдо отвечает молодой вампир, понимая — впереди самое сложное. ***       От голода Рану было настолько плохо, что он реально готов был лезть на стену, а Йору позаботился о том, чтобы вампир даже по запаху не мог найти брата. Более того, когда Хайтани на инстинктах пришёл к тому месту, где он расстался с Риндо, то попросту не обнаружил там нужного здания, будто его и не было никогда. В таком режиме Ран провёл две недели, понимая, что организм почти на грани своих физических сил. Единственное, что успокаивало — после установления связи вампир-цепь, Риндо боли не испытывал.       Смысла тянуть и играть дальше не было, поэтому Хайтани, крепко сцепив зубы и взяв всю волю в кулак, отправился туда, где хотел бы никогда не появляться — к дому Кириямы. Приторная вонь мага резанула так сильно, что у Рана заслезились глаза, но он прошёл в подъезд, поднимаясь на нужный этаж и останавливаясь у двери, ведущей в логово Кадзуо. Хайтани знал, что Йору где-то неподалёку — они не связывались эти дни, потому что Ран старательно изображал скорбь, еле вытерпев часы, отведённые на мнимые похороны фальшивого младшего брата. Даже зная истину, Хайтани было тяжело на это смотреть.       «Вытерпи, а потом вы уедете далеко отсюда, куда-нибудь в штаты, и больше никто не тронет Риндо.»       Ран глубоко вдыхает, поднимает руку, чтобы позвонить в звонок, но Кирияма опережает вампира, распахивая перед ним дверь и жадно глядя в лицо Хайтани — осунувшееся, с тёмными кругами и жутким голодом в фиолетовых глазах.       — Ты даже в таком виде восхитителен, — слащаво шепчет Кадзуо, кокетливо поправляя сползающий с плеча халат. Ран хмыкает и кладёт руку на дверной косяк, смотря на Кирияму сверху-вниз безумным больным взглядом. Весь холёный и лощёный вид мага раздражает до противного зуда под кожей. Вампир еле сдерживается, чтобы не изобразить омерзение на своём лице, а взгляд скользит по тонкой белоснежной шее — хочется разодрать её и покончить уже со всем этим.       — Ты доволен собой, не так ли? — вкрадчиво интересуется Хайтани.       — Ты слишком плохого мнения обо мне, мой дорогой Ран, — парень перед ним поправляет светлые волосы, а потом улыбается. — Мне ужасно плохо от мысли, что ты страдаешь, но, если не брать в расчёт нашу последнюю встречу, я всё так же хочу тебе помочь. Ты ведь поэтому пришёл?       Хайтани кивает, чувствуя неприятный спазм внизу живота — от голода всё сводит, а на языке фантомно ощущается вкус крови Риндо, и он разъедает внутренности точно кислота. Вампир прикрывает глаза, а потом чувствует тонкую нежную руку на своём лбу — слишком мягкую, пахнущую сладкой грушей, и Рана рефлекторно тянет отпрянуть от этого прикосновения, но он пересиливает себя, склоняясь и позволяя Кадзуо касаться своего лица.       «Это всё ради Риндо! Терпи, Ран, ты должен убить его!»       — Мне нравится, когда ты такой, — шепчет маг, а после, похоже совсем разомлев от того, что Хайтани пришёл к нему сам, тянет в квартиру, снимая защитный барьер. Ран проходит внутрь, изображая покорность и следуя за Кириямой, что упирается спиной в барную стойку. — Хочу, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, и можешь пить мою кровь.       — А я смогу? — изображает Ран надежду, ощущая свинцовую тяжесть в конечностях — при мысли о возможной близости с этим ублюдком, у Хайтани внутри всё падает, но стоит только представить Риндо, как тот изгибается и стонет, прося брата не останавливаться — член наливается тяжестью, натягивая плотную ткань джинсов.       — Теперь сможешь, ведь твоя «цепь» мертва, — Кадзуо сам распахивает на себе бирюзовую ткань, оголяя чистую персиковую кожу, пахнущую так же тошнотворно сладко. — Пожалуйста, давай забудем обо всём, что было между нами раньше, хорошо, Ран? Я могу сделать тебя счастливым, обещаю.       — О да, — Хайтани расплывается в самой очаровательной улыбке, понимая, что Кирияма так ослеплён своим желанием обладать им, что совсем потерял голову от счастья, увидев Рана на пороге своего дома. Однако, внутри организма расползается жуткая ярость и гнев, когда маг так просто позволяет себе упомянуть о смерти Риндо, и Хайтани ощущает злобу, наполняющую его до краёв. — Ты действительно сможешь сделать меня счастливым.       Вампир зажимает мага в ловушку, действуя мягко и не торопясь, хотя его тошнит от запаха Кадзуо, заползающего в ноздри и оседающего там плотной плёнкой, словно в болото ныряешь. Ран закрывает глаза, в голове рисуя совсем другой образ и запах, чтобы возбуждение не покидало его, а злость чуть поутихла. Хайтани касается губами нежной, почти женской, щеки и оставляет на коже череду поцелуев — дразнящих и лёгких, будто бабочка водит крыльями. Кирияма под ним стонет так, будто Ран не целует его, а уже жёстко трахает. Кадзуо весь изгибается в руках вампира, трётся об него, а Хайтани чувствует запах его возбуждения и тогда врезается губами в приоткрытый рот, зло и жёстко целуя, но маг, наконец получивший то, о чём так долго мечтал, воспринимает это за страсть и крепко обнимает Рана за шею.       — Теперь ты только мой, — довольно тянет Кирияма, а вампир спускается поцелуями вниз по его шее, застывая там. — Да, пей, я знаю, что тебе это нужно!       — Я буду так счастлив, — усмехается Ран, выпуская клыки и легко вспарывая тонкую кожу, а из ранок начинает течь алая кровь, которая пахнет так же отвратительно. Вампир зависает напротив кадыка Кадзуо, а затем резко вцепляется в него и вырывает хрящ из шеи, с наслаждением наблюдая за тем, как маг зажимает пальцами вдрызг разорванную шею, пытаясь остановить кровотечение. — Когда убью тебя.       В дверном проёме появляется Йору, снимая с себя амулет. К Рану подходит широко улыбающийся вампир, с садистским наслаждением наблюдая за Кадзуо, глаза которого расширяются от ужаса приближающейся смерти.       — Скучал по мне, сволочь? — Абэ протягивает руку и резко вырывает сердце Кириямы из его грудной клетки, жадно глядя на то, как стоящий перед ним человек наконец-то умирает, так и не сумев получить то, что хотел больше всего на свете — быть любимым. — Блять, как же хорошо. Гори в Аду, мерзкий урод.       Йору переводит взгляд на Рана, что с остервенением вытирает рот ладонью, пытаясь избавиться от тошнотворного и омерзительного вкуса Кириямы. Абэ залезает рукой в карман и протягивает Хайтани пакет с кровью.       — Возьми, это тебе от Риндо, — мягко говорит древний, и Ран вскидывается волком, смотря на пластиковый контейнер. — Он запахи не пропускает, а то ты бы взбесился раньше времени. Поешь.       Хайтани вырывает пакет из рук Йору и вскрывает, сразу же окунаясь в чудесный аромат братовой крови, и рот наполняется слюной, когда вампир жадно прикладывается к угощению. На него обрушивается нежный сладкий запах Риндо, и Ран едва слышно стонет, мечтая сейчас сжать своё сокровище в руках и никуда больше не выпускать. Абэ смотрит на него тёплыми светлыми глазами, держа амулет в руке — теперь он ему без надобности.       — Спасибо тебе, Ран, — произносит наконец Йору, когда Хайтани заканчивает с трапезой, высосав всё до капли. — Сейчас я чувствую облегчение.       — А я — нет, — вампир с омерзением смотрит на труп Кадзуо, а потом делает надрез на собственной руке и поливает кровью тело мага, чтобы солнечные лучи потом уничтожили все следы их грязного дела. — Хочу увидеть Риндо.       — Идём, — улыбается Абэ, ему тоже хочется поскорее обнять Даарио и окончательно осознать, что больше никто не помешает ему быть счастливым; что больше не нужно прятаться. — Риндо уже заждался. ***       Этот момент Ран будет помнить всю свою вечную жизнь, когда они с Йору выходят через очередной портал, оказываясь посреди светлой гостиной, в которой было полно растений — складывается впечатление, что это джунгли, а не квартира в центре Токио, — и на Хайтани сразу же обрушивается сногсшибательный запах черники с молоком, а в следующее мгновение родной голос радостно произносит:       — Ран? — и вампир вскидывает голову, сразу же находя взглядом Риндо, к которому бросается в тот же момент, на всём ходу врезаясь в тело брата, что запрыгивает на него и впивается в губы жадным голодным поцелуем, чем напрочь лишает старшего Хайтани разума и холодного мышления. Ран крепко обнимает брата в ответ, со всей страстью отвечая на поцелуй Риндо, жарко льнущего к нему и зарывающегося пальцами в длинные волосы.       — Полегче, Хайтани, — смеётся Йору, а потом привлекает к себе Даарио, мягко целуя в макушку. — Всё получилось, любимый. Спасибо тебе за помощь.       — Это мой любимый фикус! — взвизгивает вдруг маг, упирая руки в бока. — Риндо, валите с братом в спальню и развлекайтесь там, пока все горшки мне тут не поопрокидывали!       — Идём, — усмехаясь, говорит младший Хайтани Рану, всё ещё сидя у него на руках.       — Скажи куда мне идти, не хочу тебя отпускать, — вампир с остервенением вжимается лицом в шею Риндо, уже облизываясь, как дикий голодный зверь. — Хочу тебя, малыш.       — Направо и до конца коридора, — младший выгибается в объятиях Рана, дразнясь и откровенно потираясь промежностью о пах старшего Хайтани, сгорая от желания точно так же. — Я безумно сильно по тебе соскучился.       — Я тоже, — вампир преодолевает нужное расстояние за несколько секунд, и вот уже дверь с громким хлопком закрывается, активируя чары заглушки, чтобы громкие стоны не мешали Йору и Даарио.       Они наконец-то остаются наедине.       Риндо крепче обнимает старшего Хайтани за шею, вновь находя его губы и целуя, сходя с ума от той голодной жадной ярости, с которой Ран отвечает ему. Старший брат не целует его — пытается залезть под кожу, чтобы стать сутью жизни младшего Хайтани, и тот громко стонет, когда Ран втягивает его язык в свой рот, посасывая и лаская. Он не позволяет Риндо отстраниться ни на миг, терзая мягкие розовые губы, а руками гладит упругие ягодицы, толкаясь бёдрами вперёд, явно демонстрируя своё возбуждение.       По телу расползается жар, и младшему Хайтани хочется скинуть с себя одежду, поэтому он на мгновение отнимает руки от братовой шеи, скидывая с себя водолазку, но когда хочет вновь приникнуть к губам Рана, вампир запрокидывает его голову назад, обхватив затылок тёплой ладонью.       К шеи прикасаются обжигающие губы и язык, не пропускающие ни миллиметра смуглой кожи, на которой появляются новые засосы и укусы — пока без крови.       — Ран, — стонет Риндо, сильнее выгибаясь в руках брата и чувствуя, как тянет между ног. — Пожалуйста.       Умоляющие нотки сводят голодного во всех смыслах вампира с ума, и он проходит вперёд, укладывая младшего брата на кровать и нависая сверху, с жадностью любуясь обожаемым лицом и телом, по которым так сильно соскучился. Ран кладёт руки на пряжку ремня на джинсах Риндо и расстёгивает её, не отводя взгляда от аметистовых глаз брата, смотрящего на него изнывающим похотливым взглядом. Ещё и губу закусил, соблазнительный гадёныш. Хайтани-старшему хватает пары секунд, чтобы обнажить младшего брата, оставляя полностью обнажённым и дрожащим под ним.       Ран облизывается, когда взгляд падает на член Риндо, истекающий смазкой, и ладонь ложится на бедро брата, совсем рядом, от чего младший скуляще стонет, изгибаясь на постели и призывно разводя колени в стороны — смотри, бери, владей мной.       — Ты мой, — произносит Ран, а в глазах горит невероятный огонь собственничества и ревности, потому что вид Риндо под собой доводит до помешательства, и старшего разносит от мысли, что кто-то может покуситься на младшего Хайтани. — Скажи это!       «Совсем его от голода ведёт», — с некой опаской думает Риндо, однако протягивает руку вперёд, кладя на щёку брата, и Ран со стоном вжимается в неё, покрывая ладонь поцелуями.       — Я только твой, любимый, — подтверждает Хайтани-младший. Он привстает и стягивает с брата тонкий мягкий свитер, кидая ему за спину, потом берет его руку в свою и кладёт себе на грудь, туда, где чувствуется биение сердца. — Оно твоё, Ран.       Вампир снова облизывается, а потом накидывается на Риндо, целуя и удерживая в тесном кольце своих рук. Он чувствует, как брат обнимает длинными ногами его талию и бесстыдно трётся об него, постанывая сквозь поцелуй.       — Я голодный, — шепчет Ран, опуская одну руку вниз, чтобы растянуть младшего брата. — Не могу сейчас долго играть с тобой, малыш. Ты просто нужен мне. Весь.       — Возьми меня, — отвечает Риндо, застонав в тот же момент, как ловкие длинные пальцы оказались в нём, бережно и мягко растягивая, не забывая надавливать на чувствительный комок нервов, от чего по телу расходилась сладкая волна наслаждения. Они снова целуются, а Ран избавляется от джинсов и белья, извлекая пальцы из Риндо и приставляя ко входу крупную головку.       — Я безумно тебя люблю, — зубы вампира вонзаются в тонкую кожу шеи, легко распарывая верхние слои, и в рот льётся сладкая кровь младшего брата, а внизу член медленно проникает внутрь, от чего Риндо громко стонет, цепляясь пальцами за плечи Рана, и насаживается на его плоть до конца, чувствуя себя самым счастливым на свете.       У Рана в голове ослепительно белый свет, наполняющий его счастьем и удовольствием до краёв. Он наконец-то там, где хотел быть последние недели — с Риндо, внутри него. Ощущение того, как жадно брат сжимает его член внутри — крышесносные, и Хайтани начинает двигаться, с силой ударяясь о бёдра Риндо, что подхватывает его темп с лёгкостью, подстраиваясь под него. Младший откидывает голову в сторону, чтобы Рану было удобнее, и тот поглаживает брата по животу, а потом обхватывает горячую пульсирующую плоть ладонью, лаская и доводя Риндо до исступления.       — Так хорошо, Ран, — загнанно шепчет младший Хайтани, а у старшего мурашки идут по коже от слов брата. — Мне так хорошо с тобой.       «Мой Риндо»       Обоим хватает пары минут, чтобы достичь пика, но братья знают — это только начало долгой ночи. Риндо чувствует, как Ран наполняет его собой, а его зубы наконец-то отрываются от ноющей шеи, и ловкий язык зализывает ранки, пока старший нежно поглаживает Риндо по бёдрам.       — Теперь мы можем жить так, как пожелаем сами, малыш, — ласково говорит старший Хайтани.       — Давай начнём с завтрашнего дня, любовь моя, хорошо? Сейчас я просто хочу тебя.       — Всегда.