Светлая половина Тьмы

***

      Боль. Всепоглощающая. Адская. Разбивающая голову на тысячи маленьких осколков.       Мальбонте подошёл к окну, чтобы посмотреть на далекий горизонт. Он вновь чувствовал себя заложником, хотя и избавился от той части себя, которая ограничивала, мешала раскрыться во всю мощь. Только вот с Бонтом ушло много других важных вещей, а приступы и мигрени лишь усиливались.       — Мальбооооонте, — протянула со стороны кровати Чума.       Обнаженная, она лежала на кроваво-красных простынях, до омерзения довольная и удовлетворённая. Она была красива, что уж там, Всадница была сногсшибательна. Особенно сейчас, без кусочка лишней одежды, с рассыпавшимися по плечам волосами. Но все равно какие-то отголоски чувств внутри Маля кричали, что это не то.       Он постепенно начинал забывать то, что умел чувствовать буквально пару недель назад. Только один образ прочно застрял в голове и не желал покидать ее даже под страхом пыток. И именно ОНА сейчас должна лежать на этих простынях, широко улыбаясь и немного стесняясь своей наготы.       Мальбонте больше не мог любить, но было что-то сильнее: теперь Лиз стала его наваждением. Его тянуло к девушке со страшной силой и вместе с тем, он ненавидел себя и ее за эту слабость. Этот коктейль эмоций пьянил, дурманил, заставлял Мальбонте искать облегчения в длинных коготках Чумы.       Всадница была не против. Даже наоборот, прыгнула в его объятия, будто бы только об этом и мечтала. Хотя, если говорить прямо, примерно так и было. Девушка давно запала на метиса и не скрывала этого.       — Что там с твоим приятелем, как его, Шепфамалумом? — спросила Чума. — Нашел нужного бессмертного?       Мальбонте искал. Пусть Лиз и была буквально под рукой, что-то внутри не давало использовать ее в присвоении книги. Он буквально разнёс половину столицы по камушкам в поисках другого обладателя света, но девчонка была фактически уникальна. Сколько бессмертных пострадали от рук Маля, пока он заставлял их взять чертову книгу? Он сбился со счета.       Маль не получал особого удовольствия, лишая кого-то жизни или калеча. Даже в самом мрачном уголке его души не было места такому виду жестокости. Но это хорошо помогало выплеснуть все, что копилось внутри: всю эту бесконтрольную ярость и боль. Секс и чужие страдания — отличный антистресс. И Мальбонте беззастенчиво пользовался тем, что его ничего не останавливает.       — Да, она здесь. В школе.       — Ктоооо? — нараспев протянула Чума и, поднявшись, медленно зашагала к Малю.       — Игрушка твоего брата. Лиз.       — Как чудесно, — томным голосом прошептала Всадница и потянулась за поцелуем.       — Что с Орденом? — не обращая внимания на игры Чумы, ровно спросил Мальбонте.       — О, кстати! Мои марионетки нашли одну из баз, где они прячутся.       — Почему мы еще не напали?       — Завтра и отправимся, они все равно не в курсе, что мы их нашли.       — Ты расслабилась, — жестко припечатал мужчина. — Потеряла контроль и забыла, зачем ты здесь. Если хочешь добиться своей цели, нужно крушить все препятствия.       — Ну одной я уже добилась, — девушка игриво провела пальчиком по широкой груди.       — Нет, это я позволил. Не путай.       В ушах внезапно зазвенело от острого приступа боли. Мальбонте не заметил, как прижал Чуму к себе со страшной силой, ища опоры. А она, не зная истинных причин, плавилась в сильных руках, желая вновь ощутить эту болезненную страсть, которую дарил ей этот мужчина.       Страсть. Это все, что ему оставалось. Грязное порочное удовольствие. Но почему он не мог удовлетвориться этим? Какая-то часть внутри разрывала сердце Маля на части, пытаясь вспомнить то, что было вырвано из груди. Это дико злило, заставляло корчиться от боли, не от физической, психологической.       Стараясь выплеснуть накопившуюся ярость, Мальбонте грубо прижался к губам Чумы, вторгаясь в ее рот языком, целуя жадно, зло, без капли нежности.       Нежность? Кажется, он никогда и не знал, что это такое.       Мальбонте надавил руками на плечи Чумы, заставляя ее опуститься перед ним на колени. Всадница не сопротивлялась. Опустив резинку трусов, она принялась ласкать возбужденного мужчину ртом.       Поглощенный злостью, Маль яростно двигался, грубо схватив Чуму за волосы, не давая ей взять инициативу. Мрачное удовольствия накрывало обоих с головой. Но для него это был лишь процесс, способ расслабиться. Мальбонте быстро и жестко имел ее рот, буквально насаживая на себя. А Всадница задыхалась и глухо стонала, наслаждаясь процессом. Кажется, ей даже нравилось чувствовать себя марионеткой в его руках, что он сумел поставить ее на колени: буквально и метафорически.       Несколько толчков, и Маль закончил. Тяжело дыша, он облокотился на подоконник, наблюдая, как Чума медленно поднимается с колен, пальчиком вытирая уголки рта. Она облизнулась, похотливым взглядом намекая на продолжение.       Каково же было удивление девушки, когда Мальбонте, отдышавшись, отправился не в кровать, а одеваться.       — Снова уходишь? — скривившись, спросила Чума.       Он промолчал. А что было ответить? Он ни разу не оставался с ней дольше, чем было нужно для обычного секса.       — Урод, — в сердцах бросила Всадница, глядя на закрывающуюся дверь.       Быстрым шагом Мальбонте направлялся в другое крыло школы. Боль усиливалась с каждой секундой, становясь практически невыносимой. И от нее метис знал только одно лекарство.       Черт, гребаная тяга! Еще и платье Лиз на прошедшем балу. Хотелось разорвать его на ней и взять девушку прямо посреди зала. Дикое желание стало причиной долгого необузданного соития между Малем и Чумой. Знала бы Всадница, кому благодарна несколькими оргазмами в эту ночь, точно разорвала девчонку на куски, и даже метка Судьбы не стала бы преградой.       Ненависть. Ярость. Презрение. Жажда власти. Желание убивать. Как в этом сборе чувств оказалось наваждение к маленькой бессмертной?       Мальбонте рывком распахнул дверь в комнату Лиз. Девушка сидела на кровати, бездумно глядя перед собой. Платье куском блестящей тряпки печально валялось в углу. А на непризнанной была лишь легкая сорочка. Кажется, Мальбонте надо было еще пару раз отыметь Чуму перед тем, как идти сюда. Вид девушки рождал в нем новое желание.       — Что, опять пришел зализать свои раны? — со злой усмешкой спросила Лиз, не оборачиваясь.       От такой формулировки кровь прилила к голове Маля и не только. Шепфа, он ужасно хотел ее. И в этом желании совсем не было любви.       — У меня нет другого способа избавиться от боли. Ты знаешь об этом, — произнес мужчина сквозь сжатые зубы.       — Давай разберёмся с этим по-быстрому, и ты опять отправишься к своей сучке.       — Я слышу ревность? — холодно спросил Мальбонте.       — Скорее презрение.       — От чего же?       — Ты все прекрасно знаешь, — почти искренне улыбнулась Лиз. Почти. — Только вот есть проблема. Мне противно к тебе прикасаться.       — Плевать.       — А, ну да.       Было видно, что Лиз хочет сказать еще что-то, но она понимала: бесполезно. Сейчас в нем нет ни капли понимания или раскаяния. Маль просто не может этого ощутить. Наверное, хотелось, чтобы он был машиной, бездумной, безэмоциональной куклой, но увы.       Лиз встала и подошла к Мальбонте. Заглянув мужчине в глаза, она медленно провела рукой по его щеке, пытаясь увидеть в глубине черных зрачков хоть каплю от некогда родного существа. Тщетно.       Боль, бесконечно терзающая Мальбонте, начала отступать, оставляя на месте себя пустоту. Как будто только эти мучения заставляли его двигаться вперед. Желая заполнить появившуюся дыру, Маль воззвал к своей ненависти. Это, что неудивительно, помогло.       — Я видела вас с Чумой на балу, — отступая сказала Лиз. — Было мило.       — Что от тебя хочет Голод? — не обращая внимание на колкость, спросил Мальбонте.       — Меня, — пожала плечами девушка. — Он приходил до тебя. Знаешь, у меня не комната, а проходной двор какой-то.       — И?       — Он понял, что я что-то испытываю к тебе. Ощутил мою слабость, — Лиз закусила губу, но все же сказала. — Не приходи больше. Я не хочу получить наказание за то, что ты не контролируешь свои приступы. Теперь я принадлежу ему.       В глазах Мальбонте потемнело от ярости. Лиз не может принадлежать кому-то другому. Она — его! Он не помнил, почему, но помнил, что это так.       — Скоро ты будешь нужна мне, и он ничего не сможет на это возразить, — зло припечатал мужчина.       — Хорошо, — легко согласилась Лиз. — А сейчас не мог бы ты уйти? Я очень устала и хочу спать.       Мальбонте резко развернулся на 180 градусов и покинул комнату, до сих пор не понимая, что за собственнические чувства в нем разыгрались.       Отбросив в сторону все, что мешает миссии, мужчина мысленно перешёл к вопросу Ордена. Сейчас ему объективно грозила опасность. У Люцифера был способ убить Мальбонте, и важную роль в нем играла Вики. А значит надо избавиться от обоих. Девушка уже давно не представляет для Маля ценности как соратница или сосуд, а значит избавиться от нее можно без сожаления.       Только вот сколько он не взывал к их связи. Сколько не выпускал тьму на поиски — не мог ощутить Вики. Она испарилась, словно ее никогда и не было. Что ж, утром они отправятся на место базирования Ордена и, есть надежда, что Вики будет там. А если нет, Мальбонте свернёт шею каждому. Хотя зачем? Можно же поджарить мозги в поисках нужной ему информации. Так и поступит. Но уже завтра. До рассвета оставалась буквально пара часов.       Наутро Мальбонте вихрем ворвался в зал, где обычно обитали Всадники и их советники. Он был не один, неизменные спутницы — боль и ненависть — снова сопровождали его, вынуждая быть агрессивнее, чем обычно.       — Ммм, наш мальчик пришел, — Голод выпустил изо рта кольца плотного дыма и взглянул на Мальбонте с каким-то несвойственным ранее недовольством.       — Нам пора навестить Орден, — сложив руки на груди, отчеканил Мальбонте.       Было видно, что многим присутствующим этого совсем не хотелось. Голод, как всегда, был беспечен и ленив. Казалось, что даже подняться с кресла ему будет в тягость. Торендо презирал любые предложения Мальбонте. Фенцио с явной враждебностью озирал метиса.       Фенцио. Маль знал, что он относится к Ордену, но стоит ли сдавать его? Нет. Сначала он выведает нужную информацию.       — Выдвигаемся, — сделала пас ладошкой Чума и первая взмыла в небо.       Мальбонте двинулся следом, предвкушая расправу над главными врагами. Будут ли Вики и Люцифер там, Маль точно не знал. Марионетки Чумы хорошо умели находить добычу и связываться с хозяйкой. Все. Болезнь настолько глубоко разъедала их, что они не могли передавать четкие сведения, только общие образы, ощущения. Без какой-либо конкретики.       Они быстро долетели до какого-то странного небольшого острова. На нем расположилось всего несколько домиков, у которых уже собралась толпа бессмертных. Ученики. Еще совсем зеленые ребята. И сейчас их ждёт смерть. Но Мальбонте постарается сделать все быстро, чтобы они страдали не очень сильно.       Студенты удивляли. Каждый из них был готов сражаться за свою свободу, за свою волю. Приняв боевые позы, бессмертные зло смотрели на прибывших. Их возглавляли Геральд и Мисселина, словно мать и отец, защищавшие своих детей.       Мальбонте, Чума, Голод и несколько десяток марионеток. Все. Но им было достаточно и столько людей. Они выиграют и даже не запыхаются.       Бой начался, и Небеса озарились яркими вспышками. Кто-то использовал свою силу, выкашивая марионеток. Один за другим зараженные падали на Землю, глядя в небо невидящим взглядом. Многие из них мгновенно сгнивали, расточая по округе смрад гниющих тел.       Чума, хохоча, как безумная, летая между бывшими студентами, превращая их новых безвольных кукол. Ангелы и демоны мгновенно покрывались трупными пятнами, корчась от пронзающей тела боли, которая проникала под кожу вместе с чумой. Зараженные больше не жильцы, они навсегда заложники Чумы и будущие трупы.       Голод стоял в стороне, явно не желая пачкать руки, с большим неудовольствием наблюдая за чужой суетой. Он выглядел скучающим и чуть раздраженным.       Мальбонте же сконцентрировал все свои эмоции на драке. Он специально не применял тьму, используя физическую силу, чтобы в полной мере выплеснуть всю ту ярость, которая копилась внутри. Словно исполняя танец, Маль одного за другим лишал противников чувств и жизней. Шаг, и шея одного бессмертного вывернулась под неестественным градусом. Поворот, и другой с переломанным надвое позвоночником лежит, поедаемый новыми марионетками. Еще шаг, и третий остался без сердца, которое теперь замедляло свой ход в руках метиса.       Лицо Мальбонте оставалось непроницаемым, внутри же горел пожар, который мужчина тушил реками чужой крови. Он и сам не смог сказать, что ощущал в момент убийства. Метис даже вряд-ли понял: скольких убил, а скольких просто сделал калеками. Иногда до Мальбонте долетали удары чужой силы, которые оставляли не более ожога, зато помогали выпустить наружу хоть немного того, что копилось внутри. Стоит ли говорить, что после такой попытки нападения, несчастный стоял на ногах еще буквально пару секунд?       Секунды борьбы плавно перетекали в минуты, которые уносили с собой чужие жизни. Руки Мальбонте были в чужой крови. Красные капли «украшали» лицо, одежду, крылья, делая мужчину ужасающе свирепым. Такой жуткой аурой не мог похвастаться и сам Шепфамалум, при одном взгляде на метиса хотелось бежать без оглядки, лишь бы он просто тебя не заметил.       В какой-то момент Голод устал смотреть на весь этот балаган и сделал медленный шаг вперед.       — Достало, — скривился он.       Медленный, ленивый взмах рукой Всадника, и враги, как подкошенные, повалились на Землю. Только Геральд остался на ногах, держась из последних сил на чистом упрямстве. Он бросил ненавидящий взгляд на Мальбонте, держащего за шкирку обмякшую Мисселину. Он не успел причинить ей вреда, хотя в планах было вырвать крылья, желательно с большим куском плоти. Но не успел, все же воздействие Голода влияло на него, хоть и не так сильно, как на других.       — Достаточно, — так громко, насколько мог сказал Геральд. — Мы сдаёмся. Но не смейте больше никого трогать.       Потратив последние силы на эти слова, демон, как подкошенный, упал на землю.       — Будешь ставить условия? — скривив верхнюю губу, спросила Чума. — Нам?       — Прошу, — Геральд перешагнул через собственную гордость, пытаясь отвоевать хотя бы несколько жизней.       Бесчувственное тело Мисселины кулем упало под ноги Мальбонте. Он вновь победил, но отчего-то эта победа не приносила ему удовольствия.       Они вновь летели в школу. Если бы на эту стайку учеников во главе со Всадниками снизу посмотрел человек, то наверняка решил, что это птицы летят зимовать. И так же точно удивился: многие птицы и животные на земле давно вымерли, став жертвами приближающегося апокалипсиса.       Вики и Люцифера на той базе не оказалось. Быстрый осмотр воспоминаний Геральда тоже не дал информации: весь Орден просто разделился на части, занятый каждый своей миссией. А не посвященные, не обладающие камнем бессмертные не знали, чем заняты другие, кроме их, группы. Задача Геральда и Мисселины — защита учеников. По идее, их должны были вычислить последними, в силу удаленности острова. Но у Судьбы оказались свои планы.       Свои планы оказались этим вечером у Мальбонте. Сколько не оттягивай, а книгу, так или иначе, надо достать. И оттягивать неизбежное не было смысла. Это сейчас он, не видя доброй части себя, колебался. А что, если бы Бонт еще был внутри?       Незаметно размышляя о том, кто он теперь, Мальбонте добрался до покоев Лиз. В поисках лагеря Ордена он потерял весь день, и на Небесах царила глубокая ночь. Маль хотел решить вопрос сегодня, сейчас. Нетерпение было сильнее возможностей непризнанной и ее потенциальной усталости. Если надо, он за шкирку потащить девушку к нужному дому. Главное, чтобы книга не испепелила девчонку, как это было с некоторыми другими претендентами. Не то чтобы Мальбонте сильно переживал, но упускать такой шанс определенно не хотелось.       Комната оказалась пуста. Постель даже не тронута. Будто бы Лиз и вовсе не появлялась в комнате. На распахнутом окне лежала одинокая записка, придавленная догорающей свечой.       «Кажется, я выучила тебя слишком хорошо, раз знаю, что ты придешь. Сегодня встрече состояться не суждено. Ты можешь думать, что я сбежала, но это не совсем так. Я лишь временно покинула комнату. Сразу попрошу — не надо. Дай мне время до утра, и я выполню любое твое поручение. Надеюсь, в тебе осталось хоть что-то человечного. Лиз»       Записка вспыхнула, осыпаясь серым пеплом под ноги Мальбонте. Что ж, до утра так до утра. Но после он разнесет все Небеса по камушкам, но найдет, где бы она не пряталась.