Светлая половина Тьмы

***

      Это была самая адская неделя в жизни Лиз. Каждый чертов день ее таскали на Землю. И каждый чертов день она до хрипоты, до боли в груди билась в истерике. Мотивы Чумы были ясны, как свет внутри Лиз, но Голод… Она отказывалась понимать этого мужчину. Он буквально на руках спускал ее вниз, погружая в этот омут беспросветной боли, а потом каждый раз пытался нелепо неумело подбодрить. Чертов садист. Хотя, возможно, ему было просто вкусно, когда ее свет напитывался бесконечной слабостью от невозможности что-то изменить.       Мальбонте тоже приходил, почти каждую ночь. Он больше не разговаривал с Лиз, лишь прижимал ее к себе, чтобы облегчить свои мучения, и уходил. Мужчина не дарил ласки или тепла, он действовал механически, был холоден и даже груб. Но она ждала, каждую гребаную ночь она ждала его, чтобы хотя бы на мгновение просто почувствовать, ощутить его рядом. Закрывая глаза, Лиз представляла, что рядом с ней старый Мальботе, что сейчас он молчаливо поддерживает ее и защищает. Но он уходил, оставляя после себя холод.       Сколько она так продержится? Сейчас как никогда Лиз была одинока и уязвима. Даже ее неумолимый позитив и вера в лучшее покинули ее, на месте них поселилась боль.       Орден тоже молчал. Всадники каждый день обсуждали, где они могут находиться, но даже связь Мальбонте и Вики не могла помочь. Это хоть и радовало, но не обнадеживало. Лиз, судя по всему, никто не торопится спасать. Не то чтобы она сильно на это рассчитывала, но где-то внутри нее тлел огонёк надежды.       Все изменилось в одну ночь.       Полная луна в очередной раз стала свидетелем новой порции истерики. Лиз даже удивлялась, откуда у нее берутся силы, чтобы каждый вечер выпускать из себя такое количество эмоций.       Девушка, свернувшись калачиком, лежала на кровати и тихо плакала. Сегодня она долго не могла успокоиться.       Еще до того, как дверь открылась, Лиз почувствовала знакомую тьму. Он вошел тихо, вновь располагаясь на облюбованном кресле. Почти как раньше, когда она была пленницей башни. Почти.       — Уйди, — сдавленно прохрипела Лиз.       — Нет, — ответила темнота голосом Мальбонте. — Ты должна облегчить мою боль.       — Убирайся отсюда ко всем чертям.       — Не советую мне дерзить.       Лиз поднялась с кровати и посмотрела на Мальбонте с нескрываемым презрением.       — Иначе что?       — Ты знаешь.       — Вперед. Не сдерживай себя. Я давно хочу узнать, на что ты способен.       — Ты не хочешь этого.       — Почему же? — голос девушки сочился ядом. — Боишься, что я буду презирать тебя? Ненавидеть?       — Нет.       — Тогда не медли. Я даже буду немного рада умереть от твоих рук.       Лицо Мальбонте исказила гримаса злости. Было видно, что он держится из последних сил. Почему? Нет, Лиз не хотела об этом думать. Пусть сделает ей больно. Пусть выпустит на нее всю ярость, чтобы она наконец-то начала его ненавидеть или хотя бы бояться.       Маль резко поднялся со своего места, чтобы в мгновение оказаться рядом с Лиз. Его рука крепко сдавила горло девушки, вынуждая ее упасть спиной на кровать, задыхаясь от нехватки кислорода. Может, с ее регенерацией она наконец-то умрет и перестанет чувствовать эту боль?       Все еще держа Лиз за горло, Мальбонте наклонился к самому ее уху и тихо, зловеще произнес:       — Я помню, что когда-то даже любил тебя. Но сейчас этого нет, и я охотно придушу тебя за неповиновение.       — Не медли, — прошипела Лиз.       Одна. Две. Три. Секунды медленно утекали, а Мальбонте молчал. Хватка потихоньку становилась слабее, а волны злости утихали. Девушка могла почти свободно дышать, но все равно задыхалась. Хотелось просто перестать существовать.       Наконец Маль отпустил ее.       — Ты жива лишь потому что нужна мне. Я вернусь, и не зли меня больше.       Напоследок он грубо прижался своими губами к губам Лиз и быстро покинул комнату. Она прикрыла глаза, пальцами касаясь места, где остался вкус злого поцелуя. Почему, почему не получается его ненавидеть?       Девушка не смогла даже задуматься об этом. Силы окончательно покинули слабое тело, отдавая его во власть сна.       Поляна. Теплое солнце нежно щекочет кожу Лиз. Она в легком белом платье бродит среди удивительного окраса цветов, касаясь каждого пальцами. Они будто отзываясь на свет девушки, тянутся к ней, будто прося погладить, приласкать, одарить своим вниманием.       Впервые за долгие недели Лиз хотела просто счастливо смеяться. Упасть на мягкую перину травы. Погреться на теплом солнце не чувствуя ни проблем, ни забот. Так легко!       На поляне появилась обнаженная девушка. Ее точечная фигура казалась Лиз идеальной. А лицо… Почему-то как ни старалась, она не могла разглядеть его черт.       Незнакомка подходила все ближе. Девушка же с каждым шагом ощущала ее силу и власть. Лиз не чувствовала давление, как со Всадниками. Или трепета, как с Мальбонте. Она ощущала только спокойствие и защиту.       — Здравствуй, дитя, — Лиз не видела, но чувствовала, как незнакомка улыбается, тепло, слегка снисходительно, словно мать, видя проказы своего ребенка.       — Здравствуй, — ответила девушка. — Кто ты?       — Великая Мать. Судьба. Вселенная. Называй как хочешь, все имена — мои.       Поняв, кто пожаловал к ней в сон, Лиз упала на колени, преклоняясь перед чужим величием. А точно ли это сон?       — Встань, дитя. Я здесь не ради этого.       Лиз послушно поднялась, ощущая трепет перед гостьей своего сознания.       — Моя маленькая, светлая Лиз, — Судьба провела ладонью по щеке девушки. Едва ощутимо, но непризнанная получила столько тепла от этого касания. — Совсем потерялась в своей боли. Но я помогу. Всего раз. И в знак моей доброй воли можешь задать мне три любых вопроса.       — Всего три? — разочарованно взглянула Лиз.       Судьба тихо засмеялась, качая головой.       — Такая непосредственная. Так интересно наблюдать, как мои дети растут, как меняются их характеры, появляются привычки и интересы. Ты, определенно, одно из самых интересных моих созданий. Но не медли.       Лиз глубоко задумалась. Сама Судьба ответит на ее вопросы. Хотелось спросить правильно, чтобы не прогадать, не упустить шанс узнать что-то важное. Но в голове крутилось только одно, то что не давало покоя. Вопрос вырвался сам, непроизвольно:       — Почему ты пришла ко мне? Ну именно ко мне?       — Ты сдавалась, надежда внутри тебя умирала. Но ты и есть сама надежда. Умрет она — умрешь ты. А ты пока нужна мне и этому миру, — Судьба приложила палец к губам Лиз. — Не спрашивай, зачем. Не трать вопрос. Я не дам на него ответ.       — Как уничтожить Всадников?       — Дать им понять, что они такие же, как и вы.       — Это как? — нахмурилась Лиз.       — Как было с Войной. Этого тебе достаточно для размышлений.       — Хорошо. Но скажи мне: для чего ты отправила в наш мир своих детей? Зачем тебе уничтожать нас?       — Вы тоже мои дети. Я не желаю вашей смерти.       — Но почему? — как-то даже жалобно спросила девушка.       — Хоть я и Судьба, я не могу диктовать, как вы должны жить. Вы вольны. Но вы потеряли ориентиры: братоубийственные войны, опасные болезни, жадность, алчность в нижнем мире. Ваш тоже не сильно отличался. Равновесие. Главный закон, который вам надо было сохранять — нарушался слишком долго. Даже возвращение Мальбонте из Небытия, и развязанная им война, не изменили ситуацию в корне. Пришлось устроить вам испытание. Пройдете его — будете жить.       Маль-бон-теее… Знакомое имя резануло слух, оседая черным пеплом на сердце. Хотелось спросить, но вопросы были исчерпаны. Оставалось только смириться и попрощаться с Великой Матерью.       — Я вижу, ты хочешь узнать. Что ж, уступлю тебе еще раз. Он все еще дорожит тобой, хоть и не понимает этого. Между вами тонкая связь, которую ты не увидишь своим особым зрением. Но она настолько прочная, что ее не способно порвать ни время, ни расстояние. Как свет не может без тьмы, так и тьма не может без света. Вы могли стать друзьями, партнёрами или соратниками, но выбрали иной путь, более сложный, но вместе с тем прекрасный. Пожалуй, так даже лучше для вас обоих. Когда-нибудь я расскажу тебе больше, но не сегодня. Тебе пора, тебя уже ждут.       Резко распахнув глаза, Лиз села на кровати. Странный сон. Очень странный. Не могла же к ней прийти сама Судьба? Еще и на вопросы отвечала, размыто, не конкретно, но все же отвечала. И Ма… Нет, вот об этом она точно не будет думать. Не сейчас.       Услышав шум откуда-то сбоку, Лиз обернулась и увидела распахнутое окно. Будучи абсолютно уверенной, что закрывала его на ночь, девушка напряглась. Присмотревшись, она увидела рядом с собой на столе записку и перо на ней. Лиз протянула руку и взяла находку, не ощутив какой-либо опасности. Лиз прикоснулась к перу и улыбнулась, почувствовав знакомую энергию.       — Люцифер.       Она, торопясь, развернула записку и прочла написанное красивым размашистым почерком:       «Лиз, все хорошо, мы спрятались в надёжном месте и ищем способ тебя вызволить. Потерпи.»       Стоило девушке прочесть последнее слово, как записка вспыхнула и осыпалась пеплом.       Стало тепло на душе: они помнят! Помнят! Хотят ее спасти. Эта мысль сладкой патокой растеклась по сердцу.       Со счастливой улыбкой на лице, Лиз наконец-то легла спать. Сон пришел быстро, он не был столь же интересным как прошлый. Но почему-то унес с собой все печали девушки.       Утром непризнанная ощутила, что боль, что жила внутри много дней, наконец-то отступила. Лиз еще не была счастлива, но уже, по крайней мере, не мечтала покинуть этот мир. А раз так, то можно приступать к очищению мира от скверны в лице Всадников.       Если все же сегодня ночью девушке действительно снилась Судьба, то есть хоть и крохотная, но подсказка: они должны понять, что такие же как и мы. В чем главная разница? В силе. В целях. В ощущении мира. В ценностях.       Интересно, если Мать дала испытание миру бессмертных и людей, не может ли появление Всадников быть их же испытанием? Эта женщина не так проста, конечно, она не раскроет все свои карты какой-то непризнанной девчонке.       За размышлениями Лиз дошла до столовой, где ужинали другие заложники школы. Все тихо шептались между собой, говоря о каком-то балу. Очередной пир во время чумы. Вот в точности описание половины действий Всадницы. Для чего ей это? Видимо, показывать свою мощь ей нравится все сильнее.       Едва Лиз поднесла ложку ко рту, как ее тронул за плечо прислужник, призывая следовать за ним. Наверняка опять Голод.       Лиз оказалась права. Мужчина ждал ее в общем с сестрой кабинете, как всегда, лениво сидя в кресле и закуривая неизменную сигарету.       — Вижу, ты вновь расцвела, — не очень громко устало сообщил Всадник. — Я рад. Значит, сможешь сопроводить меня на бал.       — Я? — удивленно переспросила Лиз.       — Я не вижу тут других людей.       — Господин, думаю, вам следует выбрать кандидатуру получше. Я как-то слабовата для вашего статуса.       Голод поднялся с места и подался вперед, пристально глядя на Лиз.       — Я сам знаю, что мне следует. А это значит, что ты идёшь со мной.       — У меня нет костюма.       — Я подобрал, — словно сытый кот, мурлыкнул мужчина. — Постарайся больше не возражать мне.       — Да, Господин. Я пойду?       — Хорошо. Вечером зайду за тобой, — вальяжно бросил Голод и вернулся к созерцанию потолка.       Лиз вернулась в свою комнату несколько смущенная и ошарашенная. Идти на бал, тем более сопровождая Всадника, она точно не планировала. Черт!       На кровати лежало несколько платьев. Ну их, конечно, сложно было назвать платьями. Закрывали они совсем мало. Он совсем решил сделать куклу из Лиз? Она на это точно не подписывалась.       На столике лежала записка:       «Не советую пренебрегать моими подарками. Г.»       — Класс, — разозлилась девушка.       Выбрав самое, по ее мнению, скромное платье, Лиз долго крутилась перед зеркалом и почему-то ловила себя на мысли, что ей даже нравится.       Черный цвет струящейся ткани выгодно оттенял белые волосы, делая зеленые глаза ярче. Хоть платье было абсолютно прозрачным, россыпь серебристых камней на нем закрывала все стратегически важные места вверху, а множественные складки на юбке не позволяли разглядывать ноги и нижнее белье. И вообще, Лиз, не привыкшая к платьям, почувствовала себя эдакой загадочной принцессой, которую вот-вот спасет ее принц.       — Боюсь, что мой принц меня даже не заметит, — скривилась девушка и, красиво рассыпав волосы по плечам, принялась ждать Голода.       Почему-то с каждой минутой нарастало волнение. И не то, которая она должна была ощущать при Всаднике, а то, которое чувствуют девочки, ждущие своего парня в вечер выпускного бала. Понравится ли ему? Пригласит ли он ее на танец? Будет ли горд, тем, что пригласил именно ее?       Иррационально, но Лиз волновала реакция Голода. Хотя, пожалуй, это всего лишь нервы, не более.       Увидев свою спутницу, Всадник не сказал ни слова. Лишь одобрительно кивнул и, подставив локоть, повел ее в большой зал.       Оказавшись на месте, Лиз долго разглядывала присутствующих, удивляясь, какие только наряды не выбрали бессмертные для этого вечера. Особенно пестрили женщины, хотя и мужчины не отставали. Серебро, золото, разнообразные камни-самоцветы, от количества бриллиантов у девушки рябило в глазах. Взгляд остановился на Чуме и ее сопровождающем.       Мальбонте, словно мраморная статуя стоял позади трона Всадницы. Холодный, равнодушный и прекрасный. Лиз не считала его красивым. По крайней мере, он точно никогда не был в ее вкусе. Но эта мощь, таящаяся внутри, блистательные мышцы, внушительный рост — все это наделяло Маля пугающей привлекательностью.       — Сегодня ты должна смотреть только на меня, — поддел Голод.       — Слушай, — задумчиво проговорила Лиз. — Почему ты не влияешь на них, как Война или Чума?       — Влияю, — лениво усмехнувшись, сказал Голод. — Но сдерживаю свою силу.       — А если выпустишь всю мощь?       — Хочешь проверить?       — Нет, нет, пожалуй, не сегодня, — улыбнулась девушка.       Заиграла музыка, и Голод галантно подал руку Лиз, предлагая открыть вечер танцев.       — Почему ты не боишься нас? Даже после всего того, что видела, — спросил Всадник, умело лавируя среди танцующих.       — Сама удивляюсь, — пожала плечами непризнанная. — Я испытываю ненависть, презрение, опасение, но не страх.       — Этим ты мне и нравишься.       — Ого! Сам Голод признался мне в симпатии. Могу считать себя жуткой сердцеедкой.       — Не люблю делиться, поэтому тебе не следует обращать на себя слишком много внимания.       — Или что?       — Хочешь проверить? — усмехнулся Всадник, но реплика осталась без ответа.       Музыка затихла. Голод поклонился и отпустил девушку. Всадника тут же обступила толпа желающих выразить свое почтение и поклясться в верности.       Лиз отступила к столику с напитками. Она не решилась повторять эксперимент с алкоголем. Сложив руки на груди, непризнанная наблюдала за остальным бессмертными.       — Подарите мне танец? — сбоку подошёл юноша, смутно кого-то напоминающий.       — Нет, спасибо, я тут с парой.       — Боюсь, мне ты не сможешь отказать.       Переключившись на внутреннее зрение, Лиз увидела знакомую ауру и округлила в удивлении глаза. Не может быть!       — Но как? — шепотом спросила она.       — Волшебство и капелька хитрости, — улыбнулся Ади, примеривший на себя чужую личину.       Демон закружил девушку в танце, переместившись по залу так, что они были будто в толпе, но слегка в отдалении.       — Малышка, у меня мало времени, — быстро заговорил Ади. — Нам надо тебя забрать, но для этого придется скрыть твою ауру. Завтра вечером мы оставим в комнате амулет, а уже ночью заберём тебя. У тебя есть охрана?       — Вроде нет, но по вечерам заглядывает Мальбонте.       — Я думал, он… Ну… — замялся парень. — Лишился умения любить.       — Он приходит по другой причине. Неважно. Я могу как-то подать знак?       — Давай, когда он уйдёт, зажжешь свечу и оставишь на открытом окне. Мы увидим знак. Дальше дело нескольких минут.             — Но где вы прячетесь?       — Под носом у всех, — хохотнул Ади. — Узнаешь все сама.       Демон крутанул девушку вокруг своей оси, поклонился и поспешил на выход. Лиз проводила парня взглядом и обернулась назад, туда, где стояли метис и Всадница. Один взгляд, и земля ушла из-под ног.       В другом конце зала Мальбонте и Чума стояли в обнимку и страстно целовались. Прямо у всех на глазах. Всадница буквально повисла на метисе, а он придерживал ее за талию. Она поняла, что Маль отвечает на поцелуй чисто механически, но он отвечал.       Пошатнувшись, Лиз отвернулась и поспешила покинуть зал. К черту Голода, сейчас ей было не до него.       Через несколько долгих минут, девушка оказалась в своей комнате и, распахнув окно, оперлась на подоконник, пытаясь удержать равновесие. Было чертовски больно. Кто-то будто выбил весь кислород из груди, не давая больше сделать и вдоха. Слез не было. Зато в области сердца кто-то проделал огромную дыру. Как? Как он мог?       Выровняв дыхание, Лиз подошла к кровати, устало опустившись на нее. Краски вокруг стали тусклыми. Едва выйдя из апатии, девушка погрузилась в пучину новой боли.       Прикрыв глаза, Лиз оперлась на руки. Под ладонью оказался клочок бумаги.       «Надо избавиться от Мальбонте. Теперь он опасен.» — было написано почерком Люцифера.       Записка сгорела в руках Лиз. А вместе с ней сгорала и душа девушки.