Этот дождь станет последним

1615 год. Начало хадзуки (август).

      — Значит встреча с ним не состоится сегодня? — возвысив голос, возмутился молодой человек. — Значит, зря я проделал долгий путь к Дворцу? Неужели я…– никак не успокаивался, произнося и отпив последний глоток сакэ, горло буквально жгло от потока алкоголя.       — Господин, я не в силах, чтобы остановить его, — бодро выговорила юная девушка напротив. Зажигая огонь в торо, она нечаянно обжигает пальцы, и придя в резкие чувства, махает рукой. — Я хоть и являюсь его сестрой, это не обозначает, что он послушает меня. Тем более, он и никогда не слушал других. Мысли парня занимала именно она, когда услышав отчётливо её ответ, который находится всегда и сейчас. Взгляд затуманился, глядя в одну и ту же точку. Окидывая взором помещение, почему-то он вспомнил те моменты, когда дружил с молодым сёгуном Кояма. Изао немного прищурился, увидев возникнувший для образу картину, что девушка с неким азартом заглядывает в его глаза.       — Да, он всегда противоречиво относился к помощи, несмотря на то, что были предложены его отцом и старейшинами, — наконец задумчиво сказал Изао, продолжая бессмысленно шагать по комнате. — Но не понимаю одного… Одного… Внимательный взгляд девушки настораживает до самых костей. Он посмотрел на свою собеседницу. На вид она слегка была младше его. Пряди цвета угля были собраны в шикарную прическу и аккуратно подобраны заколкой. И одежда, вышитая золотистыми нитями, с узором редкостных птиц, словно и издавало статность человека голубых кровей.       — И чего же, Изао-сама? Изао, лишь грустно изобразив на своём лице высокомерную ухмылку, невнятно прошептал:       — Я не понимаю его упрямство и жёсткий эгоизм. После того, как умерла его наставница, Мари-сама, он перестал просить и верить в помощь, не смотря на это, он хорошо справляется в одиночку. Скрип деревянной доски.       — Да, я не спорю с тобой, Изао-сан, — неожиданно и строго проговорил мужской голос сзади. Он явно был не восторге, что ему пришлось услышать такое от своего давнего друга. Он похлопал ему по плече, чтобы привлечь к себе его внимание, на что тот, удивился словам.       — Благодарю, что вы присоединились к нашему разговору и просим прощение за обсуждение, нии-сан, — немного поклонившись, прознесла младшая сестра. Мужчина был на самом деле впечатлён своей сестрой, её грацией и манерами. С давних пор, когда она посетила Киото, её обучили правилам приличия и этикета леди, чтобы быть прекрасной собеседницей для людей. Но воспитанность и умение себя держать, характерно не каждой прославленной девушке, пробуждали почтительность и честь для неё.       — Изао-сан, — не медля начал он, нарушая двухминутную тишину. — Не пора ли, посетить госпожу Мари, раз так вспомнил? — напомнил он. Ощущение чужого взгляда на себе утопал в глубокую яму души, что завораживал укромности. Изао оттолкнул его руку с правого плеча и подошёл к книжной полочке. И,оглядывая свитки перед ним возник предмет, который он надеялся больше никогда не увидеть.       — Да, надо будет, Рюу, — обронил шепотом так, чтобы услышал именно сёгун. Прикоснувшись к висящему свитку из шёлка, он почувствовал тепло, которое было сделано руками покойной наставницы. Неспокойно заглядывая на них, химэ подумала лишь о том, что они давненько не виделись после спора, который закончился неудачно. Ссора между приятелями застала на целые пять лет, несмотря даже на деловые отношения.       — Господа, — обратилась Мика к ним, на что они обернулись. Девушка улыбнулась уголками губ, когда уловила их взгляды на себе и добавила: — Раз уже собрались все, то значит, можно обсудить все дела за чайным столиком. Вы не против? Сёгун страны, двое присутствующих людей сидели за небольшим столиком и потихоньку пили чай из высушенных листьев камелии, наслаждаясь умиротворённой тишиной. Просторная маленькая комната, состоящая из декорации классики, внушала ещё больше покоя и гармонии между аристократами. Поглядывая на интерьер, считается важной темой обсуждения — токомона. В ней обычно помещают какэмоно — свиток с живописью, ставят букет роскошных цветов и курильницу с благовониями для ощущения всей атрибутики чайной церемонии и преподнесения благодарности для богов.       — Что тебя тревожит, нии-сан? — как только чаша была опустошенна, поинтересовавшись, спросила Мизуки, — ты же не просто решил зайти ко мне… — она замолкла, когда столкнулась с обиженным взглядом Изао и немедля добавила: — Вернее, к нам.       — Верно, имото. После битвы мне кажется, что я потерял себя, и… Чувствую вину перед одним человеком, который не в захвате от того, что я сделал, — аккуратно поставив чашу на столик, медленно ответил мужчина с тёмными волосами.

1614 год. Конец сацуки (Мая).

      — Эй, — тихо позвал знакомый голос, — ты отдыхаешь? Хисуи открыла глаза и, померещившись от луча яркого пламени свечи, она смогла разглядеть телосложения парня, звавшего её. Оглядевши комнату, она перевела взгляд на ухмыляющегося паренька, которого ничего не волновало в сей момент.       — Пришёл всё-таки, — вздохнула она, и продолжила: — И почему вернулся же, а, Тору? — снова сказала Хисуи. Прижав сильнее пальцами кисть, она начала аккуратно виводить иероглифы на пергаменте. Поглядывая на младшего брата, ей было неприятно смотреть в его глаза. От стыда и взгляда Тору растерялся на несколько секунд, но лишь потом на высоких тонах пролепетал:       — Не пойму? С каких пор, кузина, я должен подчиняться твоему распоряжению? Даже если меня не было целый день, это не обсуждается. Не выдержала Хисуи, как пергамент был прижат на столе хрупкой и сильной ладонью. Её терпение достигло выше границы. Словно издеваясь, ветер усилился в разы больше, позволяя выпустить на волю свой накопленный гнев.       — "Не обсуждается"?! — повторила его слова Хисуи. — Как это понять? — зашипела она. Поднялась и выйдя из-за стола, немного подошла к собеседнику, и добавила: — Ты хочешь повторить ту же историю, что произошло с Ясуо? Молчание.       — Ты… Спустя долгое время вспомнила этого щенка… — Понизив голос и шепотом начал парень. — Я думал, что он для тебя пустое место, Хисуи, — он понуро опустил свои глаза, но из-за резкого шума перевёл взгляд в окно. — И что же так тебя нахлынуло, Хисуи? Вопрос повиснул в воздухе. Они неподвижно стояли, и заглядывали по разным сторонам. Хисуи не знала, что и сказать, более того она не знала, как вообще может продолжать смотреть на этого человека. Начался дождь. Видимо, у природы тоже есть уши. Девушка всегда пыталась убедить себя в том, пыталась оправдать все ожидания и прелести своего кузена и не верить, что он способен на такие ужасные до боли слова. Шиин ожидала такое, она не хотела слушать, не хотела, чтобы брат ненавидил её за прошлое. Но сейчас, когда сердце выпрыгивает с грудной клетки, она не услышала из его уст ни капли сожаления, хотелось забиться в угол и попытаться заплакать на весь оставшийся голос.       — Знаешь, — отозвалась Хисуи, — тот "щенок" научил тебя больше, чем твой собственный отец. Неужели ты ненавидишь его, потому, что так решила твоя семья? А ещё, — многозначительно посмотрела на Тору девушка, но наткнувшись на непонимающий взгляд, продолжила речь: — Что ты скрываешь от меня насчёт Ясуо? — сразу обронила Хисуи, и сделала шаг ближе, на что, Тору решил убавить ход назад. Он занервничал. Парень уже отвернул свои глаза от лица сестры, и с каждым движением назад, он чувствовал ярость Хисуи. И проглотил застрявший ком, он развернул голову к девушке и сказал бы то, что никогда не попытается принять и выслушать.       — Послушай, — снова твёрдо начал он, — если ты думаешь, что я виноват, будь по-твоему, но я не коснулся даже пальцем его и её! Хисуи, не поверив ему, прижала его к стене. Весь взволнованный вид тут же пропал с лица Тору, и в памяти невольно всплыли все моменты, когда Хисуи была слишком зла на него, за дурости, нередко оставляла огромные синяки на его теле. Если уж совсем, то если бы не Хисуи, что частично заменяла роль "защитницы", то мальчик Тору так бы был избит до полусмерти самураями или бы был утоплен в речке ровесниками, что насмехались над его слабостью до появления сэнсея. Тучи закрыли полную луну. Теперь, когда с улицы стало холодно в помещении, создавалось ощущение, будто в заперт в темнице. Сакура извивалась своими лепестками, качая волнами ветки, раздражение появлялось всё больше. Неужели всё настолько плохо, чем кажется?       — А откуда ты знаешь, что и была убита она? — перебывая воспоминания Тору, сказала Шиин. Отпустив его воротник, девушка отошла на шаг назад. — Почему я не слышу ответ на вопрос? Увидев, что уже перегнула палку, девушка недовольно нахмурила брови и отпустила парня на свободу. Смотря прямо в глаза, но держась, как может, младший брат был удивлен, что она не ударила его в таком состоянии. Не ожидая немого ответа, как девушка быстро развернулась и пошла на веранду. Веранда. Оперевшись руками об перила, Хисуи рассматривала ночной сад, который шелестел, будто морская волна. Фонари поочерёдно затухались от проливного дождя, а она всё также сосредоточенно и уверенно смотрела на родное до ужаса, место. Вспоминая, что её плечи переполнены военной волокитой клана, она чуть сильнее сжала деревянную приступку. Хисуи и её долг. Военные обязанности всегда были важные для неё, а теперь, когда времени на отдых или на обычную прогулку по селению вовсе не осталось. Сон вообще сократился в пять часов и пару дней отдыха достаточно мало для восстановления сил. Но, Хисуи прекрасно понимает, что это то, которое она требует сейчас. К тому же, человек что рядом с ней, в такой же ситуации. Глава постоянно его требует ежедневный отчёт по всему клану, на что уходит немало времени и усилий. Раскалённые битви и погруженная во века, клановая война, тратит больше энергии, чем простые тренировки с будущими воинами. Решив для себя многое, что справится со своей должностью, девушка решилась на важный шаг и риск — побороть и научится жизни. Только тогда у неё впервые появилась возможность показать себя перед людьми. Медленно и спокойно подошёл к ней Тору. Хисуи хотелось что-то сказать, но её остановила своё же упрямство, и она решила промолчать. Она поёжилась от холода, что просачивался сквозь тонкую ткань, ощущая его острый взгляд на себе. Ещё сегодняшным восходом ей приснилось, будто она облачена в чёрную одежду, и вдруг взгляд перевёлся на китайскую розу, что истекала алой кровью, и этот неожиданный раздирающий крик сбоку заставил Хисуи проснуться в холодном поту. Девушка думала о том, скорее всего, утренный сон таит значение, которое нужно понимать трезвым умом. Она уронила голову в ладони и с силой потёрла виски. Поправляя воронью прядь волос, что падала в лицо, её длинные пальцы легко запутывались об них. Устало прикрыла глаза, но всё же почувствовала, как кровь начала нормализовать, растекаясь огненным потоком по венам. Не хотелось ни о чем говорить, не хватало пару слов. Почему? Разве слова — пустой ветер ума? Наконец надумав пойти прилечь на кануне следующего дня, девушка пошла назад в помещение. Ухватив взглядом на стол, что был весь в бумажной волоките, она подошла к нему. Хисуи затаила дыхание. Оказалось, что важная летопись была вскрыта.       — Зачем открыл свиток? Ты всё равно будешь наказан за свои деяния в клане, Тору, — за столько времени, вырвалось у неё. — Ну-ну, посмотрю, как ты будешь выкручиваться с того, что убил при допросе японских пленных, — выдохнула, глядя на него с ехидным обожанием.       — Тс… За себя говори — лучше будет, — донёсся столь грубый голос з-за стены. После этого, Тору немедленно отправился выполнять свои "ночные" дела, оставляя за собой лишь небольшую дымку после шуншина. Наедине оставив старшую сестру с мыслями, ему не хотелось вспоминать этот разговор, чтобы ранить свою и так, разваленную душу. «Лучше будет…», — резко пронеслось в голове Хисуи. Сидя в позе сэйдза, она раздумывает об ранее сказанных слов Тору, при этом, неохотно читая документ. Час быка. Полночь. Время было уже позднее. Поднявшись на ноги, Хисуи стала разгребать письменный стол, складывая бумаги в одну колонну. Усевшись обратно, вдруг картинки с её детства, которые никогда не забывались, снова начали мелькать в голове… «Приятный улыбчивый голос, что рассказывал о интересных историях. Нежные руки, поглаживающие взъерошенную чёрную голову. Лавандовый запах, что исходили с светлых коротких волос молодой женщины. Тихие, поддерживающие фразы, которые остались в памяти — «Не волнуйся, Хисуи. Иногда бывает, что в жизни не так, как хочется ожидать. Ты должна быть сильнее, и помни, я буду рядом, даже когда тебе будет тяжело. Ты должна доверять своему сердцу, рано или поздно, оно остановится навечно». Эти последние слова матери всегда кидали девушку в дрожь. Она закрыла глаза и снова начало мелькать… «А затем резня. Лежащий отец в крови; мать, что ослабленная, настаивала, что всё хорошо; младшие братья, будто мертвые, с силой сжимали кимоно матери, горько плача». Слеза незаметно пролилась и медленно оставляла за собой мокрую дорожку. Сдержать себя сложнее, чем кажется, и об этом давали о себе знать вздрагивающие губы, чтобы не взвыть во весь голос. «Маленькая девочка не понимала, что происходит, пока однажды не услышала разговор дяды со своей семьёй: «Пусть она не узнает ничего о той ночи. А ты, моя дочь, будь к ней добра, не смотря на эту трагедию»». Тогда Хисуи поняла, что в её глазах угасает надежда. Закинули в помещение, словно ненужную птицу в логово хищника. Туда, где мерзко и холодно, как в темнице. Её опустошила хладнокровие. Именно тогда она и умерла внутри. Теперь её ненавидят половина соклановцов. Её ледяное отношение разорвало остаток сил, что скопились за долгие годы. Прозвучал взрыв, огромный звук, что исходил сзади. Поднявшись, девушка рукавом вытерла своё лицо и быстрым темпом схватила катану. И молча покидая свой кабинет, она оставляет незавершённые дела на потом. Корпус для раненных солдат. Война — жестокое дело элиты. Всегда страдают простые люди, неважно, то ли солдат, или невинное малое дитя. Это одинаково для каждого, война не щадит никого — и это важно помнить. Спустя долгое время, Феодальная Япония не осмеливались нападать на оккупированную территорию Китаем, но в этот раз, получилось довольно-таки решительно и нагло с их стороны. Как и все воины, Хисуи Шиин была погружена в кровопролитную войну, как только научилась держать меч в руке. Второй ребёнок в семье, но первая, кто родилась девочкой в роду Шиин. Многочисленные легенды и мифы окутывали её славу. И как онна-бугэйся, она обязана защищать младших и быть смелой в невозможной ситуации. С рождения, ей предназначено быть не только продолжительницей рода, но и быть мудрой наставницей и примером воина для будущих поколений.       — Докладывайте, — приказала Хисуи подчинённым, которые доставили раненных ниндзя обратно в корпус. Чуть стоя позади, глава клана так же внимательно слушал пояснения.       — Докладываю, Хисуи-сама. Мы обнаружили раненых, когда заходили в склад оружия, как оказалось, весь порох, что остался, был украден неизвестными лицами. Потом, неподалеку прозвучал мощный взрыв и вот только сейчас, мы доставляем от туда раненных и погибших сюда, — присев на колено, доложил надзиратель на чистом китайском. Выслушав, Хисуи уже догадывалась, кто из кланов осмелился на столь решительный и дерзкий шаг. Это…       — Ваши предположения, кто мог это сделать, Ючи-лан? — обернувшись, спросила Хисуи главу. Вздохнула, едва сдерживая гримасу отчаяния. Долго заглядывая друг другу в глаза, она не знала, что он ответит на её короткий вопрос, но заинтересованность пришла сама собой. Подметив для себя Ючи, что с ней сегодня не то, он принял решение не затягивать долго с ответом.       — Сёгун Страны Ва, — не выдержал Ючи. Озвучив свои мысли в слух, на что присутствующих повергло удивление, кроме серьезной Хисуи. — Он решил снова атаковать в открытую, несмотря на то, что Китай оставил его в покое. Но впечатляет, что он решил напасть с восточной стороны, где ниндзя усердно защищают военные запасы на дальнейшее года. Несколько человек лежали измазанные кровью, а сквозь порванную ткань были видны глубокие порезы, сильнейшие ожоги, от которых по телу пробегается мурашки. Трое тел уже были накрыты белоснежной простыней. Неужели начинается давняя история? Как ни странно, но этот ответ один и тот же. Не смотря на всю мелочь и гниль этого мира, война продолжается между поколениями… А значит, нужно быть готовыми к любым рискам и к новому потоку кровопролитие.       — Ючи-лан, с Вашего позволения, я проверю ситуацию на поле битвы. И хочу уточнить: стоит ли мне непременно нападать на врага? Рядом стоял растроенный Ючи и чувствовал себя изнуренным, когда смотрел, что теряет своих бойцов. А даже если появится надежда на то, смогут встать на ноги, они больше не вернутся на поле боя снова. Поглядывая на простынь, на тела, что погружены в вечный сон, он подходит к одному, что насквозь пропитанно кровью. Открывая лицо, знакомое до боли, он невольно сжимает край простыни. Узкие глаза, уже были закрыты, а губы потрескавшейся от сильной температуры огня, были кровавого оттенка, зрелище не лучшее. Волосы шатена взъерошенные и посыпанные пеплом, но создавалась мысль, что этот человек держался, как мог, но…       — Я думаю, тебе не требуется нападать на них. Просто, ты должна понять, кто за этим стоит. Можешь идти. Место нападения. В пути она пробыла не долго, около двух часов заняла ходьба из Дворца Шиин до конца острова, где и начался удар. Плохое предчувствие девушки не покидало насчёт её дальнейших действий. Ощущая значительную смену температуры воздуха, Хисуи понимает, что из-за влияния пламени, на протяжении сего времени, там ишло мучительное сражение. При приближении, Хисуи услышала с трудом голос Тору, молящем о помощи. Сориентировавшись, она увидела его притулившиемся к дубу и тяжёлое дыхание от ноющей его боли, никак не утихалось. Но внимание привлекло его одежда, что испачканная, в полной мере, кровью. Придерживая место ранения, он с печалью в глазах ждёт скорую смерть, не смотря на то, что может выжить. «Тору», — невольно возникло в голове девушки. Подойдя ближе к нему, Хисуи упрямо сжимает губы. Почти в шепот произносит:       — Я же просила, чтобы ты был внимателен, Тору… Однако, ты никогда не слушаешь меня.       — Да, сестра, — он с ухмылкой покачал головой. Смотря тусклыми глазами прямо в лицо старшей, он подумал, что она без чувств осознаёт его будущую смерть. — Я подумал, что ты пришла помочь мне. Но ты как всегда, указываешь на чьи либо ошибки. И это одно, что я ненавижу в тебе. Хисуи застыла на месте, не смея моргнуть от нахлынувшей злости и неготовности услышать такое. И момент, когда отдаётся болью в районе груди, ты не смеешь говорить ни слова. Снова это тупое положение, от которого не знаешь, как выбраться. Неужели, это… Совесть? Совесть, что сейчас мучила за его сказанные слова. Стыд? Стыд за своё гнилое положение, всегда будет преследовать в такие события. Вдруг… Шелест листвы? Девушка учуяла чужое присутствие. Хисуи сразу смолчала перед раненным Тору. Прошедшие пару минут мучал язык девушки и она решила сказать.       — Тору, — приступила сразу к делу, при этом, схватив крепко катану, — мне кажется или нет, но за нами следят.       — Тс… Не думал, что этот мудак будет следить.       — Что? — спросила она у него. Расширенные зрачки от удивления появились в миг. — О чём ты? Получается, когда тебя ранили, не спускают с глаз? — её лицо стало напряжённым, вопреки тому, что это скрытно, младший брат всё равно заметил. Тору кивнул в знак согласия. Ей не нужно было приходить сюда, ведь, она стала ещё одной целью для убийства.       — Рюу-сама, хочу доложить важное, — голос мужчины не выдавал никакого волнения, и получив в ответ внимательный взгляд, продолжил: — После того, когда Вы ранили того юного глупца, к нему пришла особа женского пола, — придерживая карту, он воткнул её сквозь землю кунаем, чтобы не колебалась от ветра. Заглянув в глаза пристальному ниндзя, и грустно хмыкнув, этот собеседник спросил:       — Ты должен проследить за ней — это мой приказ. После этих слов ниндзя при низком поклоне быстро ушёл выполнять поручение, оставляя главного в одиночестве. Но долго не думая, он тоже отправился в глубину леса, пытаясь отвлечься от надоедливых мыслей, которые терзали с того ужасного дня. Это не давало спокойно спать по ночам, его мучало, как будто грешника в аду. Проходя вдоль заросшего пути, чтобы почувствовать уединение и покой, он полной грудью вдохнул свежий воздух, который освободил от скопившегося газа в лёгких. Время тигра подходит к концу, ведь уже настал долгожданный восход солнца, которые было ни кем встреченным. Снова проходя теми исхоженными тропинками, он резко остановился, увидев возникнувший вдали силует. Приглядевшись, он увидел деву, которая с интересом оглядывает окружность. Подметив неладное, девушка присела на землю. Удивительно, но она обнаружила недавние следы, ведь земля влажная после вчерашнего ливня. Несмотря на всё это, резкий шум заставил встать. Вдруг…       — Вы что-то забыли здесь? — коротко спросил он в полный голос, показывая свои профессиональные манеры. Эта речь была на японском, что и не очень обрадовала Хисуи. Неужели? Хисуи тихо выдохнула, ей стало чуть легче, когда она протяжение многих лет услышала этот язык. Пусть даже и не уронив слово и выпустив фальшивую мерзость, она в сердце почувствовала частицу родного… Того, чего сейчас забытое.       — Верно, господин. Именно так, — ответила она, а затем, глядя через плечо ледяным взглядом, лицо незнакомца приобрело ещё серьёзный вид, чем был. Она размахнула кунай. Теперь, она нанесла удар, что пронесся в милль от лица соперника, заставляя его врываться всей душой в новую битву, заставив вспылить накопившиеся силы. Катана привычно заняла место в своей длани и, направившись прямо, он начал непременно атаку. Лезвие меча ярко сверкало в солнечном свете, когда он направил его прямо в цель. Мимо… Она испарилась? Звук прорезающего воздуха, а затем ощущение опасности справа. Хисуи размахнулась и ударила уже покинутой ножны катаной. Он отбил. Он удерживает её удар, а девушка продолжала напирать на его силу. Их мечи были скрещены так близко, что можно было краешком изуродовать своё лицо шрамами. Такие изящные и лёгкие, холодные и бесстрастные движения в бою — раскалялись, становясь полным рождением струнами лезвия, превращая сражение в полноценный поединок душ. Так создаётся соперничество: взаимная ненависть и тяга за властную победу. Получив сильный удар в акромион, что будто выбил плечо, Хисуи, словно увядший лепесток, опустилась на колени. Она смотрела на то, как к ней медленно стал подходить мужчина. Он понял одно, что частично поразил своего противника. «Неужели, я бессильная, аники…», — мысленно обращаясь к старшему брату, она больно загоняет землю под ногти, пытаясь выпутаться из этого. Старший брат Ясуо. Вспоминая каждый вечер перед сном, она помнила Ясуо с того момента, когда потеряли родителей, которые были убитыми от неизвестных причин. Он всегда помогал и, благодаря ему, Хисуи смогла утишить душевную боль. Но тот момент, когда остался жить в этом прогнившем мире и думать, когда закончиться твой жизненный путь — ты должен выжить, не за ради себя, а тех, кто дал последнюю надежду, и вмиг исчез в твоей жизни. Единственный, кто был у Хисуи — это Ясуо, который со всеми силами пытался заменить отца и мать, и младших братьев, чтобы дать ту оставшуюся любовь. Поднявшись на ноги, Шиин схватила меч, который зачерпнул землю. Она рванулась в бой со всей силой, не смотря на сильное ранение. Она наносила удар за ударом, заставляя вражеское сердце вздрагивать…

***

      – Вылезайте, – поднявшись на ноги, скомандовал японский воин. Он, оглядываясь по сторонам света, пред его обличьем возник образ главнокомандующего. Несколько лодочников и ещё пятнадцать человек вышли из фунэ. Сопровождающиеся взгляды островитян так и зашкаливали интересом, а некоторые, отталкивались из сжатой толпы вперед, даби взглянуть глазом на них. И тёплый рев ветра с силой моря накрывали головы невольников, чтобы смягчить их усталые лица. Всё тело затекло от неудобного положение, от грозного шторма и укачки бушующих волн, длившийся, по крайней мере, целых две безлунных ночей. Но, Хисуи было всё равно, куда её доставили сейчас, её больше всего волновала судьба Тору, который остался там, ведь, она доверила его в руки врачевателей. Все мысли и всю голову, было заполнено лишь о том, что случилось с ним. Как никак, он всё же является её братом, и она должна интересоваться даже, если она вне клана. Внезапно, поток мыслей прервало голос, который в третий раз закричал, чтобы освободить место судна.       – Хисуи-сан, – слегка коснулась ладонью левого плеча дева, – мы должны идти, – грустно улыбнулась она. – Иначе, нас могут плохо поприветствовать здесь. Я надеюсь, что мы не будем с этим медлить. Хисуи наконец подняла неясный взгляд, и посмотрела не так тепло на тоскливую девушку. Её лицо снова приобрело безразличность, а голос совсем утих после приближение к берегу.       – Казуэ, ты можешь идти... – стискивая кулаки, сдерживая очередной порыв боли, начала шёпотом Шиин. Через пару мгновений, она решается подняться, но потерпает очередное поражение в который раз. Бурлящие потоки в весенний период моря дополняло напряжённое настроение пленных, словно внушая ещё больше горести. Над теплой водой вертелись чайки, хищники пролетая над поверхностью воды и доставая оттоле свою несчастную жертву — это был их завтрак.       – Построится! – скомандовал всё тот же японец. И люди, выстроившись по одному вдоль, направились к мужчине, который разглядывал их. Когда отряд выстроился, старый, на вид мужчина подозвал к себе молодого воина, чтобы ещё больше выяснить об этих людей. Старец был средним ростом, с неприятным лицом, по которому, в правой части красовался уродливый шрам, полученный, во времена своей военной службы.       – Мне доложили, что здесь должно быть семнадцать человек. Где двое? – на этих словах мужчина, оглядывая заключённых, повернулся и задержал свой взгляд на ниндзе.       – Фукуи-сама, кажись, двое человек остались в лодке, – он кисло улыбнулся, когда столкнулся со строгим взглядом старого господина.       – Хисуи-сан, к нам идут, прошу... Быстрее! – истерично вскрикнула она, ожидая дальнейшие действия Хисуи. Светлые глаза девушки сильно распахнуты, ресницы подрагивают от страха. Слишком рискованно поступает она, играясь со спокойствием.       – Успокойся, хватит тебе паниковать, Казу, но-о-...       – Могу сказать, что если вы не освободите судно, будет плохое влияние на вас, не смотря на то, что после долгих событий вы остались японцами. Казу подорвалась с места, чтобы разглядеть его. Повернувшись, она посмотрела прямо в ледяные глаза ниндзя. И без смущения, она решилась возразить ему.       – Плохое влияние может сказиться впервую очередь, на вас, за такое грубое отношение. Если вы присмотритесь, здесь нужна помощь этой госпоже, а не время на то, чтобы осведомлять. Горько усмехнувшись, японец с вызовом посмотрел в ответ на молодую деву.       – Какая же ты дерзкая. И кто же ты, чтобы наставлять меня? – понизив свой голос, спустя краткое время начал он. Поправляя свой головной убор, всё также сверлил её строгим взглядом.       – Нет, я никогда не дерзка в своих словах, господин! Ещё чуть...       – Замолчите оба! – прервав неожиданно зрительный контакт ниндзя и Казу, в полголоса заявила Хисуи. – Если вы будете так продолжать, считайте, что загоняете немалых проблем на свои плечи. А ты, могла б помочь мне, чем тут бессмысленно спорить, – последняя фраза была обращена к девушке, которая чуть ли не вскипает от ненависти к ниндзе. Она не была в лучшем состоянии, но терпеть споры — она бы не смогла, ведь, это садиться на нервы, как капля на листок. Стоит ли ей вскрикнуть или показать власть, подчинённые вопреки тому, чтобы показать упёртость, неприменно поддаются приказам — а таких людей, она больше всего ненавидит, и считает, что слишком верные для своих. Верность, подчиннёность и долг. Преданный и одновременно верный, как пёс своему хозяину — такие действительно является примером для своих подчинённых, не смотря на то, что и сам слуги для элиты. Но, есть среди них те, которые неподвластны, из-за этого, они получают большое уважение и так называемую "власть" в обществе, приобретая столь высокие статусы. Медленно подходя к берегу, девушки стараются не привлечь большего внимания, но это скорее всего, делается наоборот. Вода и климат внушают ещё больше горести на них, несмотря на то, что тут спокойно, как в раю. Но, морская стихия им родная, к которой они сумели приспособиться с незапамятных времен, когда их предки заселили острова. Но стоит ли призадуматься о плохом и посмотреть на море — это абсолютно противоположные вещи, которые имеет значение для себя, но понять, это будет достаточно сложно.       – Выстроится по одному и по очереди походить для проверки! – скомандовал один из старших ниндзя. Услышав и следуя командам, Хисуи и Казу остановились, ведь оказались последним в очереде для обзора, в наличии оружия и для проверки данных, которые поступили недавно. Когда же подошла очередь для них, они увидели приятную японку, которая приятно улыбалась и рассматривала их в ответ.       – Имя, возраст, место проживания, – на чистом японском проговорила женщина, этот глубокий голос завораживал насквозь.       – Хисуи, – не спеша, начала девушка. – Двадцять один год. Из южной части Японии, клан Шиин. Женщина, внимательно выслушав, начала что-то проверять и писать иероглифы на пергаменте, снова подняв свой взгляд, произнесла:       – Хорошо, можете идти, Хисуи-сан. Но, не забудьте после этого, пожалуйста, придти в госпиталь на осмотрение в наличие болезней. И Шиин могла сказать, что увидела теплынь и часть заботы, которых давненько не чувствовала в обычных, и даже светских разговорах. Дойдя до группки остальных, сидевших на земле пленных, она уселась, но тут же отвлёк рядом строгий мужской голос.       – Сдайте Ваше холодное оружие.       – Почему я должна сейчас сдать оружие? Нам рассказывали иначе, когда при приближении к Императорскому Дому, тогда и сдадим.       – Да, верно, – всё также держась строгом тоне, мужчина не ожидал такого ответа. – Но сейчас пришёл новый приказ военного ведомства — любое оружие должно быть изъято на временное хранение, поэтому вы должны отдать, несмотря на то, что и кто Вам говорил. Вздохнув тяжело и прибавив ещё больше серьёзности, невольно и спокойно отдала катану, ведь, она не хотела расставаться с ней на долгое время. Двум часам спустя... Все невольники подоравились с места, чтобы вновь разглядеть новых прибывших здесь. В очередной раз, следуя командам старшего ниндзя, приказывавшего новоприбывшим занять место возле солдата, державшим деревянную табличку с надписью — «紫院一族».       – Слушайте сюда, даже не знаю буду плакать или радоваться в знак приветсвия с вами. Но могу сказать, что крупно повезло, что спустя долгое время, вы остались японцами на оккупированных Китаем территорию. Вас отправят на всего лишь каторжные работы, несмотря на то, что вы воины. Но могу искренне посочувствовать, что отправляют вас в Эдо под властью его величества сёгуна Кояма Конин, – остановив свою речь, он осматривая заключённых, задержал взгляд на Хисуи и мерзко посмотрев ей в глаза, но та, лишь покрыла его ледяным взглядом. – Но так, как вас разделят по статусу в обществе, работы буду измененные в зависимости от того, кто вы — мужчина, или даже женщина в данном случае.

***

Новое положение было гораздо ухудшено, но даже это не сбывало с толку молодую Шиин. Вот уже на протяжении недели день для Хисуи начинался с подъемом в шесть утра, с завтрака, и дальнейшего прослушивания насчёт правил и этикета слуг в Императорском Доме, когда у них был перерыв вовремя обеда, они могли ненадолго пойти отдохнуть в одном из выстроенных храмов посвящённым божествам синтоизма, и всё этим заканчивалось отбоем в десять вечера. Запрятав руки в замок от раздражения, что вновь накатило, Хисуи ушла незаметно от помещения. Слова сильно давили на мозг, но девушка лишь могла терпеть или уйти глубоко в свои мысли. Неудивительно, так как у неё есть за кем переживать, но слушать бессмысленные, на сей час, наставления, выводило её на бестолковость. Почему? Разве, это может привести к бестолковости? Эта мысля кружилась в голове девушки, и это продолжается с самого вечера.       – Гоку-ои, осторожно! – пытаясь перекричать шум ветра женщина, – тут опасно и можно свалится вниз, – видя как юноша, прекрасно услышав, принял стойкую позицию для удержания на острых камнях, дабы не провалится. Но, если он не удержится сейчас, может потерять опору и получить травмы на всю оставшуюся жизнь. Его работа заключалась в резьбе, чтобы превосходно изобразить божеств на территории храма. Считается, что они оберегают от всего человеческого недуга. Но вдруг, острый предмет соскальзывает с рук парня и падает в самый низ, приковавшись к твёрдой земле. Очередной крик женщины заставило повернуть голову. Растерянность в глазах. Опуская руку с деревянной доски, медленно и аккуратно вылезает, показывая, что он целый и невредимый. От сильного ветра, чуть ли не сносил всё на своём пути, затрагивал тёмные волосы, играясь, как волны бушующего моря среди штормов. Но это никак не мешало ему показать свою уверенность, тем более, это рискованно. Так и не сумев сдержать равновесия, Гоку проваливается вниз, лишь успев услышать крик женщины. Прежде, чем схватиться рукой об край, он тут же полностью падает, встречаясь с ощущением страха. Страх? Неожиданно кто-то подхватил его, чтобы не разбился насмерть? Он при всём своём желании быстро распахнул свои глаза и, почувствовал, землю? Да, поверхность на которой неподвижно стоял — была всего лишь трава, которая щекотала ступни. Всё тело трясло, руки пробивала крупная дрожь, а голос буквально утих при виде. Гоку, словно завороженный, глядел в холодные серые глаза напротив.       – Ну, что, хотел встретиться с концом своей жизни? – спросила Хисуи, но столкнувшись на испуганное лицо мальчика, вздохнула: – Послушай, если ты хочешь показаться смельчаком, но только не здесь и не сейчас. Вон, у той женщины чуть ли не остановилось сердце, видя, как глупец пытается удержаться на ногах при таком сильном ветре.       – Я не глупец! – возмутился юноша. – В этом вы не правы, но... Женщина, что подбежала, благородно поклонившись в знак благодарности, подошла в сторону девушки.       – Благодарю, что вы спасли моего племянника, – улыбнулась женщина, показывая свои аккуратные небольшие зубы. Но вдруг, взгляд промелькнул на одежду. Хисуи молча поглядывает на женщину и задаётся одним молчаливым вопросом: «Что увидела такого?» Такая одежда хорошо заметна для тех, кто и сам одевает её, но, в данном случае, это обыкновенная, слегка на вид форма пленных. Но самое главное, что это приказ носить одинаковую для всех одежду, несмотря на то, какой статус был в прошлом и, это подавляла некую волю и отделяла невольников от свободы.       – Почему, в такую погоду, вы не находитесь в помещении? Это может доставить много неприятных вопросов, касательно вашей, столь великой свободы. – Продолжил женский голос, – поэтому, пройдёмте со мной. И Хисуи не смогла сдержать свою накопленную злость.

1615 год. Минадзуки (июнь).

Хлынувшие потоки жары летних дней скосили большую часть заключённых на получения солнечного удара. Но это никак не влияло на процесс работы и обучения. Некоторые пострадавшие от солнца были доставлены в госпиталь с тяжёлыми состояниями, чуть ли не доходящих до комы, а остальные, оставались на своих местах. Хисуи, в свою очередь, потерев пальцы руки от ноющей боли, что натёрла игла, она снова взялась вышивать, пытаясь аккуратно выводить узоры. Утренний, уже приученный подъем и уроки вышивать — кто мог бы подумать, что такое ожидало женщин из оккупированных территорий! Неудивительно, но по словам японских наставниц — это пригодится для нахождения в Императорском доме.       – Хисуи, – прознес голос рядом, – за один день ты не сможешь научиться вышивать, не делай мозоли на своих пальцах. Тебе не надоскучило второй час сидеть в одном и том же положении?       – Ая, мне надо научиться, иначе, мне не остаётся выбора, – всё также усердно и внимательно глядела на ткань, при этом, перетягивая иголку в противоположную сторону. Подняв наконец взгляд, она столкнулась с белыми, как у слепого, глазами, которые строго рассматривают в ответ. – Не смотри на меня так. Если я не научусь, это будет ещё одним поводом для криков Джун-сан.       – Послушай, я понимаю, но почему ты не оставишь, и наконец не выйдешь на улицу?       – Я не хочу, и не будь занудой, пожалуйста, Ая. Ая недовольно вздохнула и сфокусировала взгляд куда-то направо, призадумываясь о том, какая упертая её новая подруга. Поднявшись, она оставила пустую тарелку с хаси́ и направилась на куда-то в другое место, оставив в одиночестве Хисуи. Заканчивая с делом, Хисуи опомнилась, что же так её долго мучало с вчерашнего дня. Она хотела спросить, но всегда вылетало из головы. Поэтому, она решила, что присоединиться к другим пленницам на обед. Обед. В столовой как обычно стоял негромкий гул. В части поместья сёгуна, придворные дамы не запрещали общение во время обеда, поэтому все старались побыстрее поесть и наговориться до последних слов. Но остальные, кто ест свою пищу здесь и смотрит прямо в тарелку, даже не осмеливались вступать в громкий разговор. Кормили здесь стандартной едой для определенного ранга, для пленных не было под запретом даже мясо и рыба, но алкоголь, был сурово запрещён. Приступая к еде, пленницы сложили руки в лодочку и про себя произнося: «Я смиренно принимаю». Эти слова, они может и не имели большого значения, но каждый, кто сейчас это сказал, он благодарит высшие силы за то, что дали еду и воду.       – Кстати, почему сёгун не проверяет обстановку, где находятся пленные? Ая и парочку японок, с которыми успела познакомиться подняли свои удивленные взгляды.       – Он ещё в начале лета уехал к Императору, видимо, тут ему ничего делать. А вот насчёт того, что не проверяет, то слушая по словам дам он никогда не приходит к пленным просто так, – жуя порцию риса начала Ая.       – Хорошо, – кивнула Шиин, – это понятно. Но то что мы здесь находимся — это приказ императора или сёгуна? Женщина, что сидела рядом, недовольно морщась, добавила:       – Хисуи, мы... Вернее я, не знаю точно и кто именно приказал, но, мы должны понимать, что... Приказ был, а кто решился на такой шаг, уже неважно.       – А как раз таки важно! – в возмущении добавила Ая, при этом громко швырнув палочки на стол, – если ты хочешь сказать снова такую чепуху, лучше не надо. Получается, люди ничего толком не знают об этом? От этого вопроса голову бросало в ступор. Но есть ещё то, что не укладывалось в голове, поэтому она спросила:       – Ну раз неизвестна причина нападения, знач...       – Значит перестанем говорить на эту тему, – перебила её снова та женщина. – Если Хисуи, тебя это так интересует, то должна понимать, что из-за собственного любопытства можем и пострадать мы. Тем более, рядом придворные дамы, будь осторожнее с такими вопросами. А ты Ая, если считаешь, что язвить мне — это хорошо, то учти, что я старше тебя. – На этой последней фразе, она столкнулась с равнодушным взглядом Аи, и решила, что продолжит свою трапезу.       – Пх... Прошу прощения, что съязвила тебе, Вао-сан. И она была права в какой-то момент. Увидев абсолютное спокойствие на лицах подруг, Вао поспешила разрядить обстановку, чтобы предовратить напряжённную ситуацию.       – Говорят, что этот негодяй сделал чуть ли не переворот во всех кланах, а сейчас, исчез с виду. Но он здесь не просто, его сюда прислали, когда он получил отречение от статуса младшего наследника после одной резни в клане Хирасака. Ух... Говорят, что была достаточно жестокая резня, что после этого, его боятся и называют Рюу. – просто сказала Вао Ун, но уже наткнувшись на поднятие взгляды, вздохнула: – А пленные, скорее всего лишь для того, чтобы была рабочая сила в Императорском Доме, а может быть и по всей стране. Но, это всего лишь слухи, кто его знает.       – Я слышала, что это он убил старейшину Чхве и его соратников! – в ужасе добавила ещё одна японка, Чи Кей. – А ещё, он убил свою тётю, лишь только потому, что она ему помешала для титула следующего наследника. Хисуи неприятно поёжилась, услышав эти слова. Буквально, если происходят такие дворцовые интриги из-за статусов, то это влияет даже на сам народ, который, чуть ли не шепотом болтает об этом. Но отпив глоток воды, она стала раздумывать насчёт слов Вао и Чи. Складывая всю суть разговора, она недолго уходит в себя, чтобы подробно разъяснить.       – Я недавно услышала, – в разговор снова влезла внимающая Чи Кей, – что во время нападения, у него был дуэт, так вот, оказалось, что тот человек проиграл и естественно, оказался в плену. Но кто, это уже неизвестно...       – Что? – непонимающе спросила Хисуи. – От кого ты услышала? Но договорить Чи не успела, потому что сёдзи столовой распахнули по бокам стоящие слуги и все заключённые женщины обернулись в их сторону. В большом пространстве стало мёртво и тихо, когда в неё вошли несколько человек. Хисуи увидела низенькую статную молодую девушку, одету в многослойное кимоно цвета гардении, с заднего бока которого был завязан пояс ввиде бантика. Узорчатые длинные рукава были с изображениями цветов и птиц, вышитыми дорогими нитями хлопка.       – Это же химэ Императорского Дома — Мизуки Конин, – прошептывая восторженно Ая, неспокойно глядела на неё. – И вправду говорили, что она так прекрасна, как цветок солнца. А кимоно... Оно прекрасно подходит ей к лицу... А волосы как...       – Будь потише, Ая. Сейчас мы должны сделать низкий поклон в знак приветствия, – перебила шёпотом Вао. Наставница Джун стояла неподалёку от представителя Императорского Дома для того, чтобы показать жест, когда поклониться. Наступил тот самый момент и все залючённые женщины поочерёдно вступили в поклон и проговаривали в полный голос, слова: «Привествуем Химэ Императорского Двора Конин и его представителей Императорского Двора!». От такого неожиданного приветствия Мизуке стало неловко, поэтому, она решила обратиться к Джун.       – Джун-сама, вам не стоило так напрягать пленниц, ведь у них обедный час, пусть, как следует наедятся пищей, которая им предоставлена сегодня.       – Ну что вы, Мизуки-химэ, они должны понимать, кто перед ними, а если не окажут такую честь, это будет неуважительно к Вам и к Вашим представителям Императорского Дома.       – Благодарю, это было восхитительно, но не стоило, правда так их напрягать, Джун-сама, – она повернулась ко всем женщинам, которые опустили свои головы до самой поверхности и затем, продолжила: – Вы можете уже подняться и послушать меня, – она привлекла большое внимание и улавливая каждый взгляд на себе, вновь продолжила: – Как вы понимаете, этот приезд сюда был долгожданным как и для меня, и для всех присутствующих здесь. Но, это всё не спроста, как кажется на первый вид. Я здесь для того, чтобы познакомиться с всеми вами и рассказать больше о повседневной жизни в Императорском Дворце. Поэтому, я сегодня приглашаю вас во Павильон Небесной наложницы, и надеюсь, что вы непременно явитесь там. Гул шепота так и не утихался, а скорее наоборот, усилился после выше сказанного. Никто не ожидал услышать, что всех приглашают на этот важный и одновременно редкостный разговор, особенно если будет вести представитель младшей ветви Императорского Дома Японии. Не в скором времени, одна из пленниц резко поклонилась в знак благодарности, этим же давая возможность, чтобы осуществить словесную речь и другим. «Благодарим Химэ Императорского Двора за её великодушие и принимаем приглашение от Химэ Императорского Двора!» И вновь прозвучала выученная фраза в несколько десятков женских голосов. Джун, поглядывая на своих учениц, она была довольна тем, что они хорошо справляются с этим. И приказом с её уст прозвучало, что они могут продолжать свою обеденную трапезу.

***

Хисуи подняла одежду со всеми пренадлежностями с порога, которую принесли два часа назад, она понесла в сторону своей комнаты. Казалось, ещё чуть-чуть и она оденет это кимоно придворных дам, но до очередной встречи в Павильоне осталось ещё час, поэтому, она никуда не спешила.       – Хисуи! – воскликнув в другой конец коридора, Ая решила поинтерисоваться. Мигом подбежав к Хисуи, она продолжила: – Хисуи, а почему ты не одета в кимоно? Ведь...       – Ведь ещё остался час и я успею его примерить. А ты, я вижу, заранее подготовлена, похвально. Разглядывая непривычный образ Аи, цвета хорошо сочетались между собой, что и слегка преукрашивали вид. Кимоно цвета персика и тёмно-синие пряди затянутые алой лентой — можно назвать, что было одеяния придворной дамы начального ранга.       – Как хочешь. Но, могу ли я тебе чем-то помочь?       – Нет, не надо. Хисуи продолжила свой путь но, Ая, сорвавшись следом за девушкой, начала бессмысленно спорить, добывшись утвердительного ответа. Но это было достаточно, чтобы заставить вскипеть Хисуи, поэтому она начала ругать её за такое. С того дня, как они познакомились, они за целый месяц сблизились, как родные сёстры. Рассказывая друг другу истории своих жизней, Хисуи узнаёт что Ая одна из Хьюга, хоть и слышит такой клан впервые. Рассказывая о необычной силе глаз, Ая пыталась ещё больше заинтересовать Хисуи, и у неё это получилось отлично. С каждым, узнавая всё новое об своём окружении, Шиин была поражена, ведь за пятнадцать лет, она только и слышала об Китае и его жестокие требования, черезчур строгие традиции, касательно против женщин. Прошедшие полчаса поменяли лишь только то, что в комнате повысли громкие разговоры, смех который пополнял отличное настроение собеседниц. Она хотела, чтобы это развивалось ещё больше, чтобы оставалось это приятное чувство. Хисуи, выходя из другой комнаты, медленно, чтобы не привлекать внимание.       – Ну, как я? – всё ещё не привыкшая к такой обтягивающей одежде, спросила Хисуи. Ая не видела более красивой и привлекательной Хисуи в таких, пусть в простых одеяниях. Ткань традиционной одежды была цветом бамбука, что и подчёркивало её фигуру, рукава были слегка узористыми, с изображениями листвы камелии, что и раскрывало тонкую женскую ручку. Причёска, была обычной, завязанной длинной свисающей лентой — это был всего лишь растрёпанный пучок волос.       – Ты... Ты восхитительна, будто, тебя прекрасно нарисовали, ты... Будто спустилась с Небес. Я даже не знаю, как передать словами твоё благолепие. Но знаешь, мне кажется, что ты из голубых кровей, я не знаю почему, но такая внешность напоминает только так. Ты, только из-за этого и скрываешь свою личность и происхождение, ведь так?       – Послушай, Ая, я ничего не скрываю, у меня нету таких намерений. Даже если я похоже, что из аристократии — это мы не будем обсуждать, хорошо?       – Хорошо, я постараюсь больше не затрагивать это. Но я чувствую, что ты скрываешь многое, раз запрещаешь разговаривать на такие темы. Кажись, нас уже заждались.