Этот дождь станет последним

И когда первые лучи восхода проникали через окно, девушка вмиг пробудилась, ощущая приятное тепло на своей щеке. Она потянулась, разоткрывая глаза, и улыбнулась, осознавая, что это лучи солнца. Вдалеке, за окном, слышались пения птиц, а воздух был наполнен ароматами напыщенных цветов и свежескошенной травы. Раскрывающиеся сёдзи вдруг раздвинулись в стороны лёгким движением руки и девушка поспешила привести себя в порядок и заняться важными делами во Дворце. Взглянув на себя в маленькое зеркало, она слегка рассмотрела свой образ лица. Некоторое время спустя. Час Кролика. Проходя вдоль коридора, Хисуи задумчиво размышляла о своих обязанностях и о том, как лучше всего выполнить их сегодня. Сегодня день намечался быть трудным.       – Хисуи-сан! – внезапно крикнул голос, бегущий из-за угла, изрядно запыхавшись. – Госпожа Хару созывает нас сегодня. Поэтому, нам стоит прийти без опозданий и прошу передать это всем нашим, которых ты повстречаешь на пути. Хисуи кивнула и, начала выполнять указ. Передавая это сообщение, она старалась сделать это быстрее. Закончив с делом, она продолжила свой первоначальный путь к утрешнему совещанию и кажется... Она встретила вчерашнего собеседника — Рюу. Склонив свою голову в знак приветствия, девушка немедля ушла, дабы не задерживать себя от дел.       – Каждая из вас будет распределена на обслуживание гостей. – объяснив, старшая решила продолжить: – Пожалуйста, соберитесь в группы по двое и приступайте к работе.       – Хару-сама, почему по двое? Разве, с таким количеством гостей нас хватит? Нас пятьдесят, а их сотни! – возмущаясь этим фактом, спросила одна из них. И это было вполне логически. Как можно ожидать равенства условий и участия всех при таком неравном распределении? Это заставило задуматься и, вникаться головой в вопрос. Но не посмел проигнорировать этот вопрос, старшая глядела на девушек и наткнулась с взглядом на Хисуи, которая была задумана.       – Слава богам, – выдохнув, она опустила свой взгляд на пол. – Это приказ придворной дамы. Я не в силе что-либо сделать, мы должны подчиняться правилам и быть преданным своим господам. Часть служанок поёжились от этих слов и скривили свои лица. Но Хисуи будто и не было дела до этих слов с серьёзным выражением, поэтому, она внимательно слушала её. Её определили вместе с одной девушкой, которая была от других частей западной Японии и, она является дочерью одного богатого торговца, которому выпал шанс устроить её во Дворце служанкой. От своей военной службы, мужчина остался слепым на один глаз. И остался без пальцев на левой руке, когда опосле был причастен к клану бандитов. Но чтобы спрятать свою единственную дочь, он решился отдать её во Дворец, дабы бандиты никак не добрались до неё. Говорят, она всегда молчит. Молчаливая и в тоже время дивная — её стороняться служанки. Они не знают, что скрывает в себе таинственная девушка. Остановшись рядом с ней, Хисуи чувствовала её напряжение. А также её рядышнее волнение. Когда распределение было окончено, все группы зайнялись в поисках нужного здание кякуин. Это японские маленькие дворцы для гостей из других частей или кланов, представляют собой изысканные сооружения, созданные для принятия гостей и обеспечения им комфорта во время их пребывания во Дворце. Когда они вышли в поселение этих маленьких дворцов, которые переплётывались кварталами, они искали нужный и кажется нашли. Он выделялся среди остальных своими тёмными тонами — это был кякуин клан Учиха. В лучах утреннего солнца здание кякуин клана Учих воссияло своей величием и озаряло окружающий пейзаж своим благородным присутствием. Высокие стены, искусно сложенные в традиционном стиле архитектуры, придавали зданию изысканность и элегантность. На входе встречал гостей небольшой дворик, украшенный изящными кустами вазы с цветущими и пахущими цветами, символизирующими процветание и чувство гармонии. Величественные двойные двери, изготовленные из древних красных деревьев, приоткрылись, приглашая гостей внутрь. По мере вхождения в здание, они ощущали величественность и изысканность атмосферы. Просторные залы и коридоры, украшенные изящными синими и золотыми узорами, ажурными полуторными дверями и перегородками, дополняли образ внутреннего дворца. Между комнатами располагались небольшие сады с живописными прудами и каскадами воды, что придавало зданию изюминку и природную гармонию в целом. Одной из самых важных комнат была уютная и, пропитанная тайной атмосфера чайная комната — тясицу. В ней гости могли принять участие в церемонии чаепития, насладиться ароматом и вкусом нежнейшего зеленого чая, приготовленного с мастерством и преданным служением искусству. Гостиная — сёин — с изящными ширмами, украшенными золотом и серебром, предлагала гостям комфортное место для отдыха и общения. Здесь главы кланов и гости могли собраться вместе, обсуждая важные вопросы и дела, объединяя свои ресурсы и связи, чтобы продолжать развивать клан Учих и поддерживать его величие даже на императорских землях. Каждая деталь здания клана Учих восторжествовала над просторами, наполняя его жизненной энергией и духом родной культуры. Оно не только служило основным обиталищем здесь, но и было символом его силы, превосходства и сплоченности — его неотъемлемой частью. В гостиной Мадары и Изуны царит атмосфера спокойствия и тишины. На столе перед ними расставлены изящные чашки для зелёного чая и нежно дымящийся чайник. Мадара, сидя на одном из мест, внимательно наливает горячую воду в каждую чашку, демонстрируя свои навыки чайной церемонии. Изуна, сидя напротив него, ожидает с нетерпением свою порцию чая. В то время как они сидят в гостиной, чай их освежает и приносит истинное удовольствие, с ними ещё присуствуют и прислуги, которые вот только ступили на порог этого помещение. Они сидели рядом, но они не имели право выпить с ними чай, так как этикет заявляет, что прислуге не принято участвовать в чаепитии или других формах общения. В этих случаях, обычно прислуга, как правило, присутствует рядом, чтобы обеспечить комфорт или оказать помощь, если потребуется.       – Кто из вас старше? – наконец налив чай, с интересом спросил старший Учиха, повернувшись к женщинам. Хисуи подняла голову и встретилась с Мадарой взглядом. Вновь.       – Я, Учиха-сама!       – Значит, мне придётся иметь дело с тобой. Поджав губы, Хисуи задумчиво размышляла эти слова. В голове всё перемешалось, как будто рыба среди мелководья. А вторая вовсе запуталась.       – Что ты задумал, нии-сан? – потянул еле шепотом Изуна. Мадара, услышав его, никак не среагировал, вернее, он решил слегка отдалить себя от разговора с Изуной. – Нии-сан? – опять прозвучало обращение к нему.       – Отото, увидешь, – повернувшись на несколько секунд к лицу младшего, он красноречиво ответил. – Как имя? – в эту же секунду он громко обратился к Шиин и услышал чётко произнесённое имя: «Хисуи». В этом имени была особая музыкальность, оно зазвучало в воздухе, что и добавило некоторого необычия в этом помещении. – А твоё? – уже обратился к другой.       – Кейко, Учиха-сама. Если бы он познакомился только с одной Хисуи — это было бы плохо, настолько, что вызвал бы бурную реакцию у этой девушки Кейко. Кейко на вид, не более чем на двадцать, а кажется и что целых шестнадцать лет. И это действительно было так. Она была очень молодой и возможно для своих годов её разум и прописан. А отличие от Хисуи, она не обладала такой огромной мудростью и прожитым жизнью опытом. Однако она была очень талантлива, особенно в области искусства.       – Хисуи-сан, – обратившись, Мадаре стало интересно, что она ответить на последующий вопрос. – Можете рассказать, для начала, каким образом Вы попали сюда, дабы в будущем оказать мне с Изуной-саном помощь?       – Простите, но я считаю, что вопрос вполне логичен и, ответ на него, думаю очевиден. Разве Вы хотите мне что-то сказать? Её брови выгнулись, а лицо стало в вопросительном знаке.       – Думаю, не помешает, – ответил он на вопрос. Он сразу понял, что ответа не так уж просто дождаться от неё. Она просто отмахивается. – Почему Вы считаете, что не имеете право ответить на мой вопрос сейчас? – но он был настойчивым и продолжал настаивать на ответе.       – Это приказ свыше, – в итоге Хисуи сдалась и ответила тому, что она действительно отмахивалась, – не забывайте, что я исполняю приказы и, этот вопрос считается лишним, – продолжила она. Понимание оказалось условным, а ожидание весьма предсказуемым. Они заглядивали в друг другу глаза, пытаясь зацепиться в их тумане... Нет, проверяли, насколько хорошо они понимают эту ситуацию. Взгляды продолжали увязаться друг с другом, словно в поисках ответов. Но никто из них не мог предложить ответов, только больше вопросов. Горячий чай уже остыл. А аромат будто выветрился и только оставлял «предвкусие в воздухе». И каждый думал о своём. Эти пару минут казались вечностью, а время кажется не спешило играть в догонялки с делами. Внезапно голос Изуны заставил все размышления в сторону и всех, кажется, вернул в эту реальность.       – Кейко-сан, Вы сможете принести ещё листиков мяты? – взяв в руки рядышком мисочку, он подозвал к себе прислугу, дабы попросить об такой "маленькой" услуге. Кейко кивнула и немедля ушла выполнять дело. Изуна решил, что чай не такой насыщенный и духмянный для вкуса, поэтому, чтобы исправить, нужно добавить ещё несколько листиков чая.       – Нии-сан, твой чай совсем остыл. Ты уже будешь его пить? – спросил Изуна и поднял чашку с чаем над столом, ожидая ответа от Мадары. Кружка всё ещё тепла, но она уже на исходе этого и, сделав один глоток "безвкусного" на его мнение, чая, он начал думать над таким поведением старшего. Он знает, что когда Мадара не пьёт чай, значит его что-то беспокоит, он нуждается в разговоре, но кажется в этот раз всё складывается по-другому. И это впечатляет.       – Да, отото, не беспокойся. Повернувшись лицом к своему брату, а затем опустил взгляд на чашу, Мадара принялся выпить хотя бы глоток. Осуществив этот глоток, чай оказался действительно, как дешёвая безвкусица. По сравнению на родине — это позор тем, кто так небрежно собирал листья или неуважение к тем, кто его пробует.       – В Ваших краях такой весь чай? – озвучив очередной и обдуманный вопрос, Учиха решил проверить свои догадки. А Изуна молча наблюдал за удивлённой реакцией девушки.       – Простите? – спросила Хисуи, не совсем понимая, что происходит. – Могу ли отведать вкус из Вашей чаши? – при приближении к столу Хисуи заметила, что чаша Мадары была полна ароматного зеленого чая. Но на вид он был не насыщенным, а бледым. И кажется, в этом и кроется вся причина. Глава Учих был слегка поражён таким заявлением от этой прислуги. Выбирая между тем, довериться её словам или собственному опыту, он решил дать ей шанс и подал её вниманию свою чашку. Отпив маленьким глотком, Хисуи почувствовала теплое слияние аромата чая с её вкусовыми рецепторами, но видимо, перетёртого порошка было добавлено поменьше. Она подумала, что немного больше этого позволило бы чаю раскрыться полностью, но так как он был не правильно приготовлен, Хисуи решилась спросить:       – Кто приготовил этот чай? Мадара повернул свой взгляд на Изуну, и кажется Изуна слегка неловко улыбнулся. Хоть и он знал основы чайной церемонии, как и учил его отец, в этот раз ему не удалось проявить своё мастерство. Хисуи подхватив этот момент, отдала чашу обратно в руки Мадары и строго осмотрела Изуну.       – Вы, Изуна-сама, пожалуй, недостаточно добавили порошка в матчу и испортили весь вкус, сделав его ненасыщенным! – отчитав, как провинившегося ребёнка паренька, Хисуи была погружена таким деревянистым вкусом чая, что не оставал даже лёгкое предвкусие. – И если думаете, что мята поможет, то Вы ошибаетесь — чай потеряет весь свой смысл, – и это на последок, что могла сказать она. Даже эта неудавшееся чайная церемония заставила разъясниться и "посмотреть правде в глаза". Мадара и Изуна категорически не ожидали, что простая императорская прислуга имеет такие знание в чае. Даже и сам глава, когда впускал её в помещение, не мог и допускать такую упавшую мыслю. Но и об остальном, он до сих пор не понимает, откуда в ней таится столько знаний с тех пор, как впервые встретил её в первый же день своего приезда в Эдо. И, или слуга она на самом деле? На этом вопросе, пожалуй Мадара остановился на этих серых глазах. Они настолько умно и мудро его разглядывали, что бросало незаметно в мелкие мурашки... Опосле пяти минут вернулась Кейко с подносом с миской, где находилась сама мята. Она улыбнулась, положила миску на стол перед ними и решила сказать.       – Я принесла, как Вы и просили, Изуна-сама.       – Спасибо... Кейко-кейрай, – ответил Изуна и склонил головой благодарно. Конечно, после слов Хисуи мята больше не потребовалась, поэтому Изуна решил в знак уважение к труду, просто выразить свою благодарность. Кейко вместе с Хисуи присела в традиционную позу и, вот-вот готовы ожидать, что будет дальше. Они ощущали очень глубокую и уникальную энергетику этого места, хоть оно и выглядело в "мрачноватых" и тёмных оттенка. И потонувшее в зелени окружение оказывает очень спокойное действие на их разум. Кажется, в этом и был весь скрытый смысл. Учихи не только наслышанные с демоническими способностями или своей хладнокровностью к врагам, но и своим умеренным спокойствием, который, может оказаться не опаснее и ровноценного оружия в борьбе за мир и справедливость.       – Расскажите о себе, Хисуи-сан, – повернушись и уперевшись локтём об край стола, младший наследник Учих решил поинтересоваться биографией молодой Шиин. Такие вопросы уже давно выходят за предел. И кажется этот вопрос дотягивает до края.       – Интересно, – озвучив настолько тихо, что и никто толком не расслышал её произнесённое слово. Хисуи была в раздумьях. – Почему Вы считаете, что биография простой служанки может быть интересна? Или может и даже удивит Вас? Этот голос настолько прозвучал, что заставлял застыть на месте и не сметь даже дышать, чтобы в полной мере понимать речь и смысл. Изуна, не смея пошевелиться от нахлывшего удивление, был полностью поражён таким ответом дамы напротив. Её слова пронзили его душу, раскрывая новый уровень глубины понимания. Как может вельмож заинтересовать простая биография служанки? И она была права своим ответом.       – Вы правы, Хисуи-сан, – вежливо ответил младший Учиха, – но я, как приезжий гость Эдо, хочу узнать больше о культуре и, о самих людей этой местности.       «Интерес к этому месту?», – вопрос этого гостя слегка смутил Кейко. Но, не подавая вида изумления, она решила смолчать в ответе, так как она посчитала, что он может поднять некоторые нелогические вопросы и непонятную чушь.       – Но, к Вашим сведению, я не местная жительница Эдо. И наконец вырвалось у Хисуи. Эта ситуация ломала голову Учихам. И конечно же, императорским служанкам было не по себе после первого рабочего дня в кякуине Учих. Странно, но это было ощущение, будто нависла тишина, угрожая, что она будет надолго и напряжённой. Этот разговор был из тех, что и посчитался самым неудачным. ...Но к Вашему сведению, я не местная жительница Эдо... Не местная жительница Эдо... Эдо... Эти слова прокручивались эхом в голове Изуны, каждый раз, когда он сталкивался с ней взглядом. Этот тон, который был произнесён чуть ли не с самой злостью, заставлял кидать себя в мандраж. А Мадара, он просто тщательно раздумывал все слова, её все деяние и всю эту полную ситуацию, которая кажется, зашла в тупик. Он понимал, что каждое слово могло только усугубить сложившуюся ситуацию ещё хуже. А взгляды могли лишь только громко кричать. Этот день прошёл. А затем следующий. Эти два дня давили на мозг с тем давлением, от которого можно было и укачаться. Ещё один день последовал быстрым днём и короткой ночью. Погоня за временем не оставляла времени на отдых и размышления. Мысли сбивались в кучу, а сердце билось так быстро, что казалось, выскочит из груди. Она не местная? Кто она? Эти вопросы вкрай достали ум молодых Учих. Каждый, засыпая на своём футоне только и думал над тем, кто это такая Хисуи и откуда столько в ней знаний. Долгие дни прошли, пока голова не озарилась догадкой. Может, она прийшла из других краёв сюда и, только и клюёт показывать свои знания аристократам? Или может быть она просто любит показаться и выделяться своими знаниями? Ещё один день на сроке и почти закончился. Мадара, сидя за своим столом, уже успел сделать большую часть проблем, которых не успевал доделывать в клане. Он углубился в работу, думая о том, что через месяц должен вернуться на родину, в свой клан, где его ждали с новыми проблемами. Потери на поле битвы достигали великих чисел, а раненых в два раза больше, и медики не успевали вернуться к одному, то к другому, из-за этого возник настоящий дефицит. Сенджу всё больше и больше добивались победы, разгромляя всех молодых бойцов Учих, пока глава клана Учих находился в Эдо, вместе с правой его рукой. Это выводило из себя Мадару, это порождало новую ненависть к этим мерзавцам. Ему хотелось всех проклятых Сенджу взять в одну руку и раздавить с той силой, что и камень бы сломался при одном нажатии. Особенно Хашираму и его младшего противного брата — Тобираму. Только их имена чего стоят. Их имена говорят сами за себя и вызывают неподдельный интерес у всех. Интерес в этой войне. Пока они впереди на один шаг — но это только пока ничего не значит. Это капля в грязном море или одно неверное движение вперёд.

***

Клан Шиин. Южная часть Японии. Час Овцы. Ючи, сидя над татами и напротив его лица сидит старичок лет пятидесяти — бывший и последний чистокровный глава, имя которого было чуть ли не в истории. 椎院哲夫. [Тэцуо Шиин]. Тот, кто возглавил клан на целых десять лет после смерти старшего брата — Митсуо. Митсуо оставил после себя троих сыновей и одну единственную дочь, но никто из них не стал приёмником опосле Тэцуо, так как самые младшие и самый старший сын умерли. А дочь... Её не захотели увидеть в роли управляющего и главного в клане, та и тем более на той момент ей было целых семнадцать лет. Такая ноша могла бы быть причиной некоторых травм на психику молодой девушки. Они сидели в этой душой комнате и молча глядели друг другу в глаза, ожидая того, кто начнёт диалог первым. Буквально, но просто никто не осмелился на такой шаг. У Ючи было много чего рассказать, а у Тэцуо наметилось за долгое время черезчур вопросов, которые могут стать ему же поперёк горла. Он решил, что лучше будет умолчивать и сохранить свою нынешнюю репутацию. Но, если он не скажет сейчас, потом время найдётся вновь? И взяв руки смелость, он решился спросить:       – Ты должен понимать, что мы в силе одолеть сёгуна и его самураев, тогда почему ты не решаешся прямо сейчас показать им мощь клана Шиин? Молчание.       – Вы хотите, Тэцуо-сан, чтобы я показал мощь клана? – повторил его слова на китайском, – почему Вы считаете, что именно сейчас? Разве прийшло для это время? Не переживайте, это игра, за которую я не буду рисковать силами и армией сейчас. Игра. Как пафосно прозвучало с уст этого молодого главы. Достаточно самоуверенный для своих лет. И эгоистичен в своих желаниях.       – Игра, за которую ты поплатился Хисуи, которая оказалась в плену у сёгуна и сейчас неизвестно где. Письма от неё есть? Ючи покивал в отрицательном кивке.       – Нет, писем от неё пока нет. А с каких пор Вы ею интересуетесь? – ехидно спросил Ючи. – На сколько мне известно из Ваших слов, Вы желали чтобы она исчезла, умерла на поле бое или на тяжёлых тренировках. Вы явно, Тэцуо-сан, как дзии, не проявляли к ней интерес после кончины её родителей. Эти слова заставляли вскипеть и проникаться душой, вспоминая свою безразличность к ней в прошлом. Ему непременно хочется прям отрезать язык этому китайскому мерзавцу. Но он решает сдержаться в порыве своего гнева.       – Ты китайская марионетка династии Мин! – прорычав сквозь зубы Тэцуо и добавил: – Как ты смеешь упоминать об этом и говорить со мной таким тоном?! Кто тебе дал такое право голоса здесь? – старик встал с татами и прокричал в целый голос.       – Как Вы... – вдруг остановил свою речь и возмущении быстро поднялся, решил ещё ближе подойти к собеседнику. – Я, Тэцуо-сан в отличие от Вас глава Шиин, и Ваше право возражать этому не было дозволено! – к сожалению, такая реакция только усилила между ними напряжение и привела к еще большему расколу. Стороны продолжали перебрасываться обвинениями и не искали мирного пути до того момента, пока Ючи... Ючи не приблизился к старику и не схватил за его воротник. Он поднял Тэцуо, дабы тот не почувствовал "землю под ногами". Лёгкими движением вверх он схватил его за шею и задавил поперечный нерв, лишив его возможности произнести хотя бы одно слово. В отчаянии старик попытался вырваться, но сил было недостаточно. Обездвиженный и бессильный, старик был полностью под контролем Ючи, молодого и сильного главы, который видимо, даже и не собирался отпускать его.       – Ну что Вы скажите на это? – почти в шёпот произнёс Ючи, сдавливая ещё больше горло мужчины. Эти испуганные глаза напротив заставляли тело бросать в дрожь. Эти глаза велели свободу и хотя бы на пару минут, чтобы отдышаться, наглотаться того утраченного кислорода. Но старик используя свои давние навыки и опыт, он аккуратно активировал печать шуншина руками и перенесся...       – А что ты скажешь на это? – неожиданно донесся позади хриплый и в охваченном кашле, голос. В удивление, Ючи быстро обернулся, чтобы увидеть его, выглядевшего ослабленным и переигравшим над ним. Он выставил его за посмешище? Эту технику он ранее ведал, когда её использовала Хисуи вовремя их дружеского поединка. Если бы Китай задумывался над тем, какие техники будут идти в обучение, то это стала бы одной из часто использованных среди бойцов. Но к сожалению, он не владел такой информацией.       – Впечатляюще. И больше ни слова. А затем решил добавить ещё пару слов:       – Никогда не мог подумать, что смерть Вашего сына сможет и коснуться Вас. Неужели Вы поняли, что благодаря такому оболтусу, как Тору, Вы были ослеплены и не видели даже Хисуи?       – Хисуи — она единственная, кто в ней течёт кровь моего брата. Она единственная, кто осталась в живых из той трагедии. И я надеюсь на то, что будет она живой. – Решил озвучить ответ Тэцуо. – И имею на тебя надежду, Ючи, что ты не подвергнишь её гнить в землю. И да, я не забуду, что ты сделал сегодня. И эти слова были услышаны. Это последние слова перед уходом. Поправляя свой воротник, старик пытался закрыть покрасневшие пятна на шее, дабы никто не узнал.

***

Поле боя. Ранее события двух прошедших месяцев лета. На рыхлой земле в отблески костра главнокомандующий пальцем выводил очертания клана Шиин и группировки самураев. Эти границы клана доходили чуть ли не до конца юга. Напряжение в воздухе становилось ощутимым, когда он остановил палец на северо-восточной точки, где и началось вторжение сёгуна. По ощущениям, это место закутывалась тем, что оно было больше уязвимо и менее охраняемо, чем другие. Разведывательные отряды начали скрываться в густых зарослях и следовать преданным планам. Они двигались молча, уверенные в своих навыках и обучении. Внезапно раздался треск веток, заставивший их замереть и прислушаться. Они обернулись и увидели огромного белогрудого медведя, вышедшего из леса. Медведь стоял неподвижно, уставившись на них своими огромными медвежьими глазами. Молодые бойцы замерли на месте, испуганные внезапным появлением дикого зверя, вдруг, с лёгкостью выдохнули. Беззвучно продолжали вздыхать, наблюдая, как зверь беззаботно удалился в лес. Они обменялись улыбкой и немного отдышались после напряженного момента. Но расслабляться не стоило. Некоторые, кто владели сенсорными способностями, вкладывались на полную и докладывали другим соратникам, где предположительно могли находиться их главные цели — враги. Как ни странно, но было больно признавать то, что японцы могут своих называть врагами и каждый раз, когда задумывались об этом, очень напрягали свою голову. Приказ. Приказ китайской власти так велел. В случае не исполнения своего долга, или приказа китайцев — могли увести на казнь не оглядываясь даже на то, кто ты. Китайцы изменили полностью населения Шиин, не оставив ни одну японскую достопримечательность или даже домика простого селянина в этом стиле. Император посчитал, что если это оккупированная территория, значит она должна выглядеть соответственно и по стандартам китайской архитектуры и культуры. Поначалу, это было ужасно для самых японцев. Первые три года оккупации оказались для японцев очень тяжёлыми. Их морили голодом, отбирая каждую рисовую зернинку с их дома, так как китайцы уничтожили целые рисовые поля и людям попросту не было чем пытаться и как-нибудь выжить. Жертв было много. Клан был в руинах, десятки людей в день умирали голодной и холодной смертью, а те, кто выжил, были отобраны на картожные работы строительства Китайской стены. Но всё вдруг прекратилось, когда Тэцуо явился в Китайский дом и лично поговорил с самым Императором. Ходят слухи до сих пор, что Тэцуо удалось завоевать доверие правителя династии Мин, всего лишь поговорив о философии. Но это всего лишь слухи клеветников, только богам известно, что он сделал...       – Эй, Рио, – сенсор подозвав самого младшего к себе, дабы тот выполнил одну просьбу, – иди погляди в то направление, – указал пальцем в противоположную сторону. Кивнув головой, парень пошёл выполнять приказ. Он бесшумно прокрался к месту назначения, осторожно наблюдая вокруг ночного леса. Луна была не полной, так что свет был очень тусклым и недостаточно освещал путь для глаз, что и мешало в этой ситуации. Вскоре скоро настала тишина. Ночной лес наполняется мистическим звуком карканья ворон. Их голоса переплетаются в воздухе, создавая атмосферу таинственности. Каждый ор птицы напоминает о том, что ночью лес просыпается, живя своей собственной жизнью. Но вдруг позади издаётся звук. Когда он повернулся, там никого не оказалось. Лишь шелест листвы на ночном ветру и далекий птичий щебет, который появился из ниоткуда. Но повернушись вновь вперёд... Он встречает взглядом прилетевший сюрикен, от которого с лёгкостью уворачивается в другую сторону.       – Разрушающий вихрь воздуха! – Опуская свою ладонь на землю для использование техники, он крикнул вголос. Он создал большой вихрь воздуха, способный нанести большой урон. Вихрь, разрушая всё вокруг, унёс пару противников вверх и прокручивал с бешеной скоростью, до тех пор, пока он не настиг больших размеров. Но как только действие техники началось, паренёк с интересом наблюдал за ним. Но он не принял во внимание одно. Под его ногами был кунай со взрывной печатью и невдолге мог произойти крупный взрыв. И он случился. Сенсор, подняв голову на источник сильного звука, буквально прошептал «Рио... Чёрт подери!» и рванулся в полный перёд. Достав на ходу катану с ножны, он поспешил ещё больше. Прибыв на место, он увидел... Увидел опечаленную картину. Яма взрыва была маленькой, но это уже было достаточно. Двое врагов, разнесённых на части, валялись по разным бокам, а сам Рио весь окрававленным, но был едва живым. Он лежал на земле, смотрел на небо. Скоро уже за полночь, а он всё ещё смотрел и любовался, как в последний раз, на половину луны. Молча смотря в его лицо, самураю было на душе не спокойно. Он чувствовал, что что-то неладно, что беда не за горами. Но несмотря на это, он оставался безмятежным и готовым к действию. Смотря на этого мальчика, понимаешь, что у него обреченные судьбы глубокие глаза.       – Сэнсей, помоги мне встать, пожалуйста... Это все слова парня, который он смог произнести. И медленно закрыл свои глаза... Боль окутала его тело, заставляя постепенно онемать и, вдруг это всё прекратилось. Мысли замерли в жуткой безмолвной тьме неизвестного помещения.       – Кто ты и что здесь делаешь? – раздался шёпот в темноте. Его сердце забилось ещё сильнее, когда услышал вопрос из темноты. Он осторожно двинулся вперёд, пытаясь разглядеть источник шёпота. Темная фигура промолчала, заставив его сердце биться ещё быстрее. Он шагнул ближе, напряженно вглядываясь во тьму, словно готовый. Близкий звук заставил его внезапно остановиться и взглянуть назад. Он вдруг почувствовал, что кто-то следит за ним в темноте. Мгновенно охваченный неведомым страхом, Рио аккуратно продолжил свой путь вперёд. Он наблюдал вокруг, пытаясь выявить источник своего беспокойства. Но так и ничего не нашёл, помимо длинных и жутковатих стен. Он решил продолжить свой путь вперед, оставив свои беспокойства позади. Но вдруг... За следом темноты простигается свет. Он открыл глаза и оказался в госпитале. Спокойствие охватило его, когда он увидел ласковое лицо медсестры. Она улыбнулась и погладила его по руке, успокаивая его. Он почувствовал прилив облегчения и благодарности к ней. А по-другую сторону, наблюдая за всем этим, сидел тот самый сенсор.       – Сколько я уже здесь?       – Двое суток.       – А где те...? В непонимание, мужчина уставился на паренька. И первая мысль промелькнула в голове, и это было...       – Ты про тех двоих? – спросил он, и кажется, всё понял.       – Да.       – Их унесли и зарыли в землю. Почему они тебя так беспокоят? На этом вопросе Рио нервно сглотнул, показывая своё удивление. Не ожидая такого ответа, он начал понимать, что возможно, дело не только в этом. А в том, что он впервые за свои пятнадцать убил людей. Этот факт взволновал его глубже, чем он мог себе представить. Он понимал, что невозможно вернуть все назад и исправить ошибку.       – Ничего... – всё что мог только и выдать Рио в ответ.       – Рио, – мужчина произнёс его имя, положив руку на его плече, дабы поддержать. – Я понимаю, сейчас тебе трудно, но ты должен смириться с тем, что сейчас война и мы должны любой ценой, даже ради собственной жизни, оберегать наш клан, нашу семьи и нашу честь Шиин, – шепотом произнёс на японском, дабы никто не смог услышать.       – Я понял, сэнсей. Смотря в эти голубые глаза, мужчине казалось, что он погружается в океан спокойствия. Эти мальчишеские глаза были настолько глубокие, что заставляло утопать в невероятной тишине и блаженстве, словно забыв обо всем на свете. Рио забрал руку с плеча и повернулся на другой бок. Ему ничего не хотелось, кроме как того, чтобы его оставили наедине со своими мыслями. Он закрыл глаза и погрузился в раздумия. Ощутив, как его учитель поднялся на ноги, тот развернулся и покинул помещение, ощущая тяжесть на душе, и направился по своим делам без оглядки на что-либо. Ушел, оставив за собой лишь взгляд холодной пустоты в комнате. Он захлопнул сёдзи и исчез в коридоре, словно никогда не существовал. В голубых глазах мелькнуло нечто цепкое, что заставило дрожать. Почему-то сердце замигало, словно предчувствуя что-то необъяснимое. Рио было плохо. Он попытался успокоиться, но тревога не покидала её ни на секунду. Мысли окружили его голову и встретились с беспокойством. Он понимает, что нужно найти способ преодолеть свои страхи, но не может... Не хватает сил. Не хватает той смелости. Он пытался схватить, зацепиться за что-либо, дабы остановить внутреннюю тревогу. Он самурай. Он должен придерживаться законам Бусидо, хоть и уже забыто в этих краях. Но боязнь оказывается сильнее, чем та самурайская храбрость.       – Я не смогу... – прошептал Рио, вновь закрывая глаза. Его глаза наполняется жидкостью, и стекают дорожкой на подушку. Сжав простынь рукой, ему хотелось взвыть во весь голос, желая, чтобы ему кто-то помог. Его никто не поможет ему, кроме себя. Он должен принять такую жизнь, он должен быть сильнее и научиться переступать такие ситуации. Ноющая боль, отдаваясь во всём теле не давали покоя пареньку эти дни в госпитале. Отшедшая и вновь пришедшая боль усилилась в разы, что и наворачивалась больше, с каждым часом, который был наделён ему. Но это было обычным явлением для медсёстр и врачевателей. Но для него — это было мучение, как в аду. Отлежав ещё неделю на футоне, он чувствовал себя лучше. От лечебной мази сэнбёдзё, на основе лечебных трав и масел, его раны быстро затягивались и улучшили состояние кожи. Но только оставались маловидные шрамы, которые буквально выцарапали глаза. Но это не было проблемой. Проблема заключалась в том, что он не накопил той силы, которая ему нужна для дальнейших сражений и раскалённых первых битв. Он пришёл к патрулирующим самураям недавно, скорее всего, месяц назад. Хорошо обучившись кендо и ещё несколькими видами военных искусств, его впервые отправили, чтобы патрулировать с опытными бойцами. Но, для возраста Рио это было вполне подходящим. Его первый же день оказался волнительным, чем первый урок в его жизни по боевому искусству.       – Ючи-лан!! – выкрикнул нинздя, ворвавшись в кабинет главы Шиин, с едва уловимым страхом в глазах. Глава Шиин встретил его взгляд, и уловив неуверенность в его душе. – Они... Они сумели прорваться вперёд... Они убили всю патрульную роту и даже не дали нам шанс защититься.       – «Прорваться»?! «Убили»?! – вторит слова Ючи напротив. – Как ты смеешь мне это говорить сейчас, когда оно произошло полчаса назад?! – от его крика задрожали стены. Мужчина поворачивается к ниндзе, его острые глаза сильно горят пламенем ярости. Ниндзя стоит неподвижно, молча встречая её. Выражение лица Ючи жёсткое. Лицо неприятное, с оттенком злобы, глава не мог контролировать эмоции, которые ему захотелось извергнуть в наружность. И у него удалось.       – Ючи-лан, Вы не-...       – Молчать! – прошипел он, стремясь сохранить спокойствие, не допустив нового взрыва эмоций. От этого тона, зажженный огонь в фонаре начал постепенно угасать. Воздержившись от резких движений, он устремил взгляд в сторону слабо освещенного уголка, где мерцала тень от бумаг и различных полок. Но резко перевёл взгляд на испуганного ниндзя, и тут же направился к нему. Как только он приблизился, ниндзя тут же приземлился на колени и начал извинятся.       – Встань! – скомандовал голос, и по неволе ниндзя встал. – Если считаешь, что твои извинение чем-то помогут, – то ты ошибаешься. Ты... Чтоб мои глаза тебя не видели! – сжав челюсть настолько сильно, казалось, что она треснет в один миг и резко указал пальцем на дверь. – Охрана, заберите его! – а опосле, он выкрикнул охране, которая стояла позади дверей.

***

1615 год. Конец хадзуки (август). Эдо. Поселение кякуин.

      – Сегодня какое число, Хисуи-сан? – с радостным выражением лица, спросила Кейко у Хисуи.       – Двадцять восьмое. А что? Наблюдая за довольным девичьим лицо, Хисуи не понимает, почему она её спросила именно это.       – Завтра у моей матушки день рождение! – воскликнула она и продолжила драить полы. – Но к сожалению, я не смогу поздравить её... Потому, что она в родном клане, а я здесь, – завершила она, слегка загрустив.       – Хмм... Я думаю, тебе не стоит грустить. Разве, ты не можешь написать письмо, дабы поздравить свою матушку?       – Я не умею читать и писать. Я не знаю иероглифы, – сжав тряпку, она кинула её в ведро и наконец произнесла. Хисуи замолчала, так как не находила подходящих слов. Но и она не была в удивление. Потому, что уже привычно, что здесь служанка не может быть грамотной. Да и при том везде.       – А у твоей матушки когда день рождение?       – К сожалению, я не помню, когда она родилась... – ответила Шиин с печалью в голосе. И видя как лицо потусклело у Кейко, она добавила: – У меня нету матери. Кейко почувствовала глубокое сочувствие и положила руку на её плечо, поддерживая подругу. Теперь она наконец узнала частицу о её жизни.       – А почему? Она умерла..? – застыла на словах юница. Хисуи кивнула, а Кейко тяжело вздохнула. Видя накатывшую печаль в глазах напротив, она поняла, что нельзя оставаться в молчании, и начала говорить.       – Хисуи-сан, я правда не знала... Прости, прости...       – Ничего. Это одно слово заставило погрузиться на двуминутную тишину, которая окутала помещение давлением. Взявшись протирать полы, Хисуи пыталась отганять такие мысли и скорее сосредоточиться на своих обязанностях... Но кажется не получалось. Промелькающие воспоминание о матери заставило остановить работу, и закрыть глаза.       – Она умерла, когда мне было целых семь лет, – начала Хисуи, открывая свои глаза. – Она была прекрасной женщиной и любящей матерью для своих детей, и для своего супруга. Она была очень мудра и могла наставить меня на верный путь, что и даже отец не раз обращался за её советами. Но один день заставил меня полностью разочароваться в себе, в своих силах и о существование о понятии жизни. И я думаю ты догадываеш-...       – А отец? – перебила молодая собеседница.       – Аа, отец? Отец тоже погиб... Вместе с матерью... Зачем ты перебила меня?! Нависла чуть ли не мертвецкая тишина после резкого тона Хисуи. Тишина окутывала комнату, словно невидимый покров, защищающий от внешнего мира. Все звуки исчезли, оставив лишь настоящее молчание, которое будто заговорило собственным языком.       – Прости... Я не хотела. Каждое дыхание становилось громким шепотом, каждое сердцебиение – мелодичным стуком по пустоте. В этой тишине казалось, что время замерло, а мысли стали яснее и отчетливее, словно каждое вдохновение рождалось из безмолвной глубины. Только в этой атмосфере можно было услышать собственное сердце, и только в этот момент можно было погрузиться в мир собственных мыслей и почувствовать всю глубину своих чувств, забыв о внешнем мире. Но это длилось недолго, ибо Мадара решил пройтись к другому кабинету и нарушить их тишину, которая царила там уже пару минут. Он распахнул дверь и вошел с таким видом, будто принадлежит ему здесь всё, оглядел комнату и пристально посмотрел на находившихся там слуг. Все замерли, ожидая, что он скажет следующим... Но вместо этого, он бросил взгляд тёмных, как обсидиан, глаз, и напряжение в воздухе стало ощутимо увеличиваться, словно нож. Его молчание было таким плотным, будто можно было бы нарезать. Давление росло с каждой секундой, создавая неподдельное чувство невозможности. Словно, проливной дождь среди ясного солнца вдруг решил пролить на сухую землю и, вмиг пробудить поток воды на вверх. Учиха немедля сделал пару широких шагов под сопровождающие взгляды, не желая продолжать себя задерживать бездельем. Кейко с облегчением вздохнула, а Хисуи продолжала смотреть в одну и ту же точку. Но глава Учих решил остановиться на пол пути.       – Хисуи-сан, – обратился он достаточно громко к ней, дабы она услышала, – зайди ко мне в кабинет через час.       – Хорошо, Учиха-сама, – ответила она с уважением, кивнув головой в знак согласия. Через час Хисуи решительно постучала в дверь кабинета Учихи.       – Прошу прощения за беспокойство, – сказала Хисуи, входя в кабинет. – Вы что-то хотели, Учиха-сама? В кабинете главы клана Учихи в царит атмосфера строгости, дисциплины и уважения к традициям прошлого. Помещение оформлено сдержанно и функционально, с использованием натуральных материалов, таких как красное дерево, бамбук и шелк. На стенах висят декоративные катаны и доспехи, символизирующие защиту и честь клана Учих. А также, такэмоно с различными иероглифами и рисунками, кажется, это были законы клана Учих, или, возможно, написанные легенды с изображениями. Длинный деревянный стол с лаковой поверхностью, низкие сиденья без спинок, низкий столик для чая и компактные полки для свитков и документов создают образ скромного, но в то же время элегантного интерьера. В кабинете главы, каждая мебель и предмет имеют свою символическую ценность и несут в себе историю и, уважение к прошлому. Здесь каждая книга, каждая картина — важны и хранят свою уникальную историю. Но оно имеет некую ауру, более сдержанную и спокойную, как и сами хладнокровные демоны.       – Ты, видимо, не из тех, кто обходиться простыми словами. Для начала — моё имя Мадара, если ты в известие об этом, – Мадара сложил руки в замок, и с интересом взглянул на Хисуи, стоящую в полном умиротворенном спокойствие и ощущение, будто она о чём-то знала.       – Рада знакомству, Мадара-сама. А что на второе? Мадара слегка ухмыльнулся.       – На второе я бы предложил бы приступить к разговору. Ты работаешь уже неделю здесь, но я всё ещё не могу понять, почему не видно результата твоей работы.       – Что Вы хотите понять? – а следом прозвучал грубый женский голос, не имея понятия, что от неё требуется этим пустым для начала, диалогом. – Если Вы считаете, что я выполняю свои обязанности плохо, тогда какого мнение Вы принимаете меня? – но голос всё тот-же и оставался на этом уровне.       – Никакого. Слово ударило стуком в затылке. Хисуи уже представляла, что будет, если перейти дальше. Именно в такие моменты власть слов и уверенность не помешает, или просто становятся нужным в один миг. Или, проклятыми, – когда можно наговорить всякую чушь, которая вернётся обратно. Но вместо слов, её уголки губ приподнялись в высокомерной ухмылке, показывая, что слова пролетели мимо ушей.       – Удивительно, если я бесполезная, тогда почему не уберёте меня прямо сейчас? – налегла она, надавливая словами на Мадару.       – Допустим, – хмыкнул он, – я не говорил, что ты бесполезная, – потратив на размышления ещё несколько секунд, Мадара решает узнать кое-что. – Если я уберу тебя сейчас отсюда, появятся много вопросов. Как я понял, ты именно на это рассчитываешь? – кисть Мадары изогнулась при письме иероглифов и малейшим своим дрожанием показывало следующий шаг. Взгляд угольных глаз как никогда, внимательно смотрит на слугу, которая ведёт себя достаточно стойко и хладнокровно. Но такое он не мог терпеть, ибо он это ненавидел. Ненавидить чувствовать себя мальчиком, который при строгом взгляде не может и выкинуть пару слов. Но, несмотря на это, он старался держать свои эмоции под контролем. А у Хисуи кажется всё наоборот. На мгновение, Мадара увидел тень злости на строгих чертах лица собеседницы, однако, Шиин быстро взяла себя в руки. На лбу появились недовольные складки между бровей, а взгляд туманных глаз становились тяжелее. Хисуи Шиин явно не нравилось то, что происходит сейчас.       – Чего Вы добиваетесь, Мадара-сама, своим диалогом?       – Научить тебя правильно мыслить, глупая женщина, – ответил мужчина и продолжил: – И направить в правильное русло наш разговор, если уж на то пошло. Кулаки сами собой сжались от таких слов. Столько злости давно не испытывала Хисуи... Научить? Глупая женщина? Этот Учиха позволяет больше наглости себе. Пространство заполонила чья-то чакра, и кажется, именно её раскалённая от злости чакра, разбушевалась на целый кабинет, что и подвергнуло на мысль у главы. И он бдительность не позволял себе ослаблять ни при каких обстоятельствах, даже если она замыслила доброе.       – Клинок горячего воздуха! – и приняв позицию, она сложила руки для печати и создала лезвия воздуха с высокой температурой, которые могут проникать сквозь преграды. И молниеносно схватив рядом катану, которая висела на стене, Мадара принялся отбивать атаку. Пущенные женщиной лезвия с лёгкостью проникли через катану, запечатавшись в стену. Так как стена была деревянной и сверху нацепленной бумагой, из-за высокой температуры огонь охватил большой участок и расстекался по всей его оси. Мадара сам не мог понять, как такая техника могла проникнуть через его катану, он на секунду замер, оглядывая тот не хилий пожар. А затем он повернулся и его глаза засияли красным пламенем. Поддавшись животному страху, Хисуи ощутила мощную энергетику его чакры, которая окутывала и заглушала её же поток силы. Эта девушка пытается убить его. Более того, Хисуи сделала шаг не к нему, а от него, упираясь спиной в стену, а затем прилетает её же созданное лезвие прямо к ней. Она уворачивается... Но лезвие зацепило плечо и прорезало рукав. Недостаточно глубоко, чтобы навредить, но достаточно для того, чтобы ощутить сильную боль, что смогла перебить первобыточный накатывшейся поток страха. И видят боги, что Мадара ожидал чего угодно, но только не такого поворота событий, которые заходят очень далеко. И вот он осознает, что игра свернула в неожиданном направлении. Не до конца, но девушка смогла вернуть частицу самообладания. А Мадара лишь наблюдал, пытаясь понять, что эта ненормальная будет делать дальше. Её слегка потряхивало, но она всё равно держалась стойко и прямо.       – Глупая женщина-а, которая способна даже на т-такое, – её голос плохо слышался, но Мадаре это не мешает понять, и порой, она даже запиналась, до конца не отойдя от пережитого страха... Эти глаза были очень жестоки... Те самые, про который рассказывала Ая. Однако это не портило её строгость, а скорее всего прибавила серьёзность.       – Не знаю, что Вы хотели мне показать... – продолжила, она остановила свою речь, и заглянула в глаза Учихи, у которого никак не потух шаринган. – Прошу-у главу Учиха... Простить, если мои слова оказались слишком грубы и не в позволительном тоне... Были, произнесены, – её голос дрожал, буквально заставлял понимать. А затем, она шагнула в сторону двери, и немедля покинула кабинет, оставляя Учиху наедине. Изуна, поднимаясь ступеньками, раздумывал о своём, и взглянув вперёд, он увидел, как Хисуи куда-то торопливо спешила. Но увидя окрававленную руку, он произнёс громким голосом:       – Хисуи-сан, подождите! Он не мог понять, что произошло и почему Хисуи вышла с кабинета старшего брата, с таким видом.       – Хисуи-сан? Но она уже исчезла, полностью проигнорировав Изуну. И снова не удался разговор. Неудача преследовала... Вновь.