Тень

М. В. Едва Ирина Алексеевна увидела эти инициалы, она не сразу поверила своим глазам. Потребовалось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что это не мираж и не галлюцинация. «Нет, быть этого не может. Невозможно просто», - Павлова обреченно вздохнула и отложила бумагу. Ее нежно-розовые губы задрожали от некого пугающего, но в то же время а какой-то мере приятного волнения, даже предвкушения. Но паника брала верх. Она глубоко и тяжело задышала, беспокойно пробегаясь глазами по кабинету, перечисляя то, что находится вокруг нее. Мозаичное панно, различные дипломы и благодарности на стене, органайзер, ежедневник и ноутбук на столе, увесистые папки с отчетами и документами. «Ведь так люди справляются с панической атакой, верно?» У Ирины никак не укладывалось в сознании, что прошлое, которое она давно похоронила в самых темных, потаенных глубинах души, так просто вот-вот ошеломляющим, разрушительным вихрем ворвется в ее жизнь спустя много лет. В это совсем не верилось. Не хотелось верить. Казалось, ее донельзя правильная, вылощенная, привычная реальность грозила вот-вот перестать существовать. Бормоча что-то себе под нос и едва шевеля губами, она загибала и разгибала пальцы, пытаясь что-то посчитать, сбивалась и начинала снова. Наконец-то все сошлось, и в тишину кабинета вырвалось: - Пятнадцать лет… Прошло пятнадцать лет.

* * *

Марина, прикрыв глаза, лежала на мягких, шелковистых простынях. Молодая женщина блаженно улыбнулась, издала игривый, чуть слышный смешок и сладко потянулась. Вдруг она почувствовала на своих губах мимолетное, осторожное прикосновение чужих, но таких нежных и теплых. До боли знакомых. Эти поцелуи она не спутала бы ни с чьими другими. Только всё происходящее казалось настолько нереальным, невероятным, что она тут же отбросила мысли о том, кем могла быть женщина, накрывшая ее пленительной, волнительной и такой родной тяжестью своего тела, и всецело отдалась во власть ощущений, которые отдавались в каждой клеточке ее тела. Хотелось прожить их без остатка. Было тепло и мягко. Завораживающе. Как-то таинственно. Её окутывал запах очень знакомых духов. Сложный, благородный аромат, но в то же время очень легкий, воздушный.  Имя их обладательницы ей было прекрасно известно и глубоко отпечатано в ее памяти. Но даже мысленно проговаривать его не хотелось. Марина будто лежала на огромном пушистом облаке, окутанная сладкой негой и согреваемая ускользающими лучами предзакатного солнца. Если в ее голове хоть на долю секунды пронесется это имя, то облако, на котором она так удобно и, казалось, безопасно устроилась, тут же растает и она со страшной скоростью полетит вниз, разобьется.  Касания губ все еще оставались невесомыми, едва ощутимыми, но с каждой секундой становились все настойчивее. Сначала она обхватила нижнюю губу и мягко потянула ее, а затем коснулась верхней и так же аккуратно потянула. Будто таинственная нимфа пыталась таким образом заставить ее раскрыть глаза. Однако Марина не собиралась так легко сдаваться. Казалось, что если она откроет глаза и посмотрит, то в этот интимный момент вторгнется суровая реальность и безжалостно разрушит его. Что-то промурлыкав, она принялась осторожно отвечать на поцелуи. Нимфа же вмиг стала более требовательной, ненасытной, уверенным движением захватив ее рот в сладостный плен. Из груди вырвался первый стон. Ресницы Марины дрогнули, и она чуть приоткрыла глаза. Это не осталось незамеченным. Нимфа тут же отстранилась, что вызвало полный разочарования вздох. Стало холодно и чертовски пусто. Марина вмиг лишилась чего-то безумно важного, жизненно ей необходимого, и это было невыносимо. Девушка никак не решалась открыть глаза полностью. Сквозь полузакрытые веки она смогла разглядеть свет изумрудных глаз, сияние которых когда-то заворожило ее. Нимфа нежно, как бы утешая провела ладонью по ее груди. Столь знакомое тепло родных рук. Имя ослепительной вспышкой пронзило ее сознание. Марина захныкала и сделала тщетную попытку вновь притянуть нимфу к себе. Солнце ушло за горизонт, облако в то же мгновение растаяло, и молодая женщина стремительно полетела вниз. Проснулась Нарочинская от собственного крика. В холодном поту она распахнула глаза и резко подскочила с кровати, пытаясь восстановить участившееся дыхание и прийти в себя. Сердце колотилось, грозя выпрыгнуть из груди. - Damn it! - выругалась Марина, - И приснится же такое перед новой работой… Чуть выдохнув и небрежно отбросив одеяло, Нарочинская встала и прошла на кухню. Залпом выпив стакан холодной воды, она окончательно успокоилась. Похожие сны часто преследовали её с тех пор, как она вернулась в Москву. Иногда эта самая «нимфа» посещала ее сны и в Америке, но это происходило значительно реже и не вызывало таких сильных эмоций. В Москве все по-другому. Ощущения, воспоминания, запахи, вкусы - все обострялось в городе, где Марина когда-то оставила свое сердце. «Это произошло так давно, и столько всего изменилось… Города, страны, континенты. Казалось бы, это все было в одной из позапрошлых жизней, и с тех пор я повзрослела. Она всего лишь блеклая, невзрачная тень моего прошлого. Всего лишь ошибка, которую я совершила по глупости и неопытности. Почему меня это так сильно волнует до сих пор? Почему? Это нонсенс, абсурд». От размышлений Марину отвлек телефон, оставленный в спальне. Звонила ее американская девушка и по совместительству коллега. Они обычно созванивались утром по московскому времени, когда одна из них только начинала свой день, а другая уже ложилась спать. Так им было наиболее комфортно. Нарочинская вернулась в спальню и тут же ответила на видео-звонок. - Привет, Шерил. Я так рада тебя видеть, - Нарочинская произнесла это на английском с каким-то облегчением. Казалось, она действительно выдохнула и все напряжение после увиденного сна куда-то испарилось. Даже через экран взгляд теплых карих глаз согревал и дарил много нежности. - Я хотела успеть позвонить и пожелать тебе удачи до того, как ты пойдешь на свою новую работу, - мягкий голос светло-русой красавицы уносил от нее прочь все неприятные мысли, - Ты еще не уходишь? Я успеваю?  - Да, я только проснулась. Ты успела. Спасибо тебе, - Марина по-доброму усмехнулась, - Как ты? Как в клинике? - Я очень устала, буквально с ног валюсь. День выдался очень тяжелый, и глаза сами закрываются, - девушка, прикрыв рот, сладко зевнула, - Но я ждала того времени, когда ты там в своей Москве проснешься. Не могла лечь спать, пока не увижу тебя и не пожелаю успехов перед таким важным для тебя днем. - Я очень ценю это, дорогая, - от этих слов Нарочинская растаяла и не могла перестать умиленно улыбаться. - В клинике по тебе все очень скучают и постоянно спрашивают о тебе, - продолжила Шерил, - Мне стоит беспокоиться? - Ладно тебе, не ревнуй, - отмахнулась Марина. - Марина, я переживаю за другое, - призналась Шерил, - Как мы сможем выдержать отношения на таком огромном расстоянии? Я боюсь, что из этого ничего хорошего не выйдет. - Шерил, мы уже говорили на эту тему и не один раз, - вздохнула Нарочинская, - Я верю, что мы сможем, что мы со всем справимся. Тем более, ситуация временная. Я здесь не навсегда, - Марина вдруг поймала себя на мысли: «Я больше пытаюсь убедить в этом ее или себя?». Ответ пришел тут же, но пока она не осмеливалась его осознать хотя бы в какой-то мере. - Хорошо, я тоже буду верить, - Шерил вздохнула, и в этом сочеталась некоторая обреченность и в то же время теплящаяся надежда, - Тебе, наверное, уже надо идти. Как там у вас в России говорят? Ни пуха ни пера? - Марина на это рассмеялась. Её всегда по-доброму забавляло, когда Шерил пыталась сказать что-то на русском и это получалось с сильным акцентом. Но ей было приятно, что её американская девушка старалась узнать что-то о её стране, культуре и пыталась сказать хоть что-то на русском. - Я что-то не так сказала? - растерялась Шерил. - Нет, говорят именно так, - закивала Марина, уже прекратив смеяться, - Спокойной ночи тебе, милая. - А тебе удачного дня. Позже созвонимся, и ты мне расскажешь, как все прошло. - Обязательно, - пообещала Нарочинская. Девушки попрощались, и на этом звонок завершился. Марина, посмотрев на часы, поняла, что ей стоит поспешить. Она чуть ли не залпом выпила кофе, нанесла легкий макияж, надела светлые классические брюки и черную блузку с поясом терракотового цвета, удачно подчеркивающим талию. Волосы были уложены в аккуратную прическу, и легкие локоны красиво обрамляли лицо. Нарочинская решила добраться до Склифа на своей машине, которую вчера успела забрать из сервиса. Дорога, благо, заняла совсем немного времени, но его вполне хватило, чтобы настроиться на нужный лад и привести мысли в порядок. Утренний сон все никак не шел из головы.  «Goddamn!» - обреченно выдохнула она. «Если так и дальше пойдет, то ты в первый же день опозоришься или, не дай бог, где-то накосячишь. Хватит витать в облаках!» Она уверенно прошла к стойке регистратуры. Там её встретила блондинка лет сорока пяти, которая активно искала что-то среди медицинских карт. - Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, где здесь кабинет главврача? -регистратор обратила на нее внимание и на какие-то секунды насторожилась, - Я пришла по поводу работы, - Нина, как успела прочитать Марина на бейдже, тут же будто выдохнула. - Простите, но он уехал на совещание в минздрав. Сказал, будет не скоро, а по всем вопросам к его заместителю, - Нарочинская тут же почувствовала нарастающую волну разрежения. Какое-то чутье подсказывало, что ничего хорошего ждать не стоит. Нет, не просто предупреждало, а буквально поднимало тревогу, которая зародилась где-то в животе и постепенно поднялась к вискам. - Как так? Все же было заранее согласовано, и я должна была говорить именно с Владимиром Николаевичем. Вы хоть знаете откуда я приехала? - Марина едва не теряла остатки терпения, но старалась держать себя в руках. - Я понятия не имею, откуда вы приехали, и, если честно, знать не хочу, - раздраженно выпалила регистратор, но, почувствовав на себе тяжелый недобрый взгляд, тут же осеклась, - В любом случае, вам рано или поздно к его заместителю, Ирине Алексеевне придется подойти, а возвращения главного ждать придется очень долго. Давайте я вас провожу? - примирительно предложила Нина. «Весь мир надо мной сегодня насмехается? Почему именно сегодня буквально все и вся сегодня стремится напомнить мне о ней? Нет, быть такого не может… Не верю».