Хамелеон

Больничное крыло школы Хогвартс

      Хогвартс, несмотря на все уверения волшебников о том, что это самое безопасное место в волшебном мире, всё же имеет своё больничное крыло. Каждый год, несмотря на принимаемые меры обеспечения безопасности, ученики попадают туда по самым разным причинам. Иногда это несчастные случаи, вызванные неосторожностью, а иногда — результат злых намерений, как, например, недавний инцидент с магией Виолы, который оставил следы на теле Майкла Блоссома.       Майкл уже пятый день находился в больничном крыле, и, несмотря на приближающиеся экзамены, не мог выписаться. Его травмы, нанесённые магией одноклассницы, были успешно вылечены с помощью зелий. Скорейшему восстановлению способствовало и его чистокровное происхождение. Однако процесс выздоровления оказался более сложным, чем ожидалось, поскольку в его организм проникла чужеродная магия. Врачи уверяли его, что всё будет в порядке, но Майкл не мог избавиться от тревожного чувства, что его состояние не так безопасно, как хотелось бы думать.       Каждый день он наблюдал, как другие ученики приходят и уходят: некоторые с лёгкими ушибами, другие — с более серьёзными травмами. Он слышал шёпот о том, как некоторые из них попали в больничное крыло из-за рискованных экспериментов с магией, другие — из-за конфликтов, которые перерастали в настоящие дуэли. В Хогвартсе, где магия была повседневной частью жизни, даже самые невинные шалости могли обернуться серьёзными последствиями.       «И вот надо мне было устраивать посреди школы дуэль с этой дурочкой? Какого Мерлина я вообще решил пойти на такой глупый поступок?.. Мог бы просто уйти, а теперь лежу тут и книжки от безысходности читаю…» — думал про себя Майкл. Он перелистывал страницу за страницей книги про магических тварей, отчаянно пытаясь уловить хоть толику смысла. Из-за того, что мадам Помфри запретила ему пользоваться даже бытовой магией, чтобы не ухудшить состояние, приходилось использовать обычную настольную лампу для чтения, что было, мягко говоря, непривычно и жутко отвлекало. Спустя пять мучительных минут он отложил книгу в сторону и начал массировать виски. Головная боль не желала оставлять парня ни на минуту, а тревожные мысли усугубляли ситуацию.       Он помнил день, когда оказался здесь. Резкий запах стрелой прошёл через его нос и пронзил мозг тысячами ледяных осколков. Во рту было горько-приторное послевкусие, наверняка от какого-нибудь зелья. Голова раскалывалась на мельчайшие куски, а в ушах звенело. Майкл хотел сказать, что он проснулся, но из горла вырвался лишь жалкий скулёж, а после его пробило волной кашля. Казалось, он выплюнет свои лёгкие, в ушах звенело ещё сильнее. Чьи-то тёплые руки придавили его к кровати. Как только кашель отступил и парень приоткрыл рот, чтобы отдышаться, язык ощутил вкус чего-то холодного и горького. Вероятно, это было очередное лекарственное зелье. Майкл машинально попытался сопротивляться и, чтобы не подавиться, автоматически выплюнул мерзкую субстанцию, но снадобье уже начало действовать, и пуффендуец ощутил, как слабость сковывает его тело, придавливая словно камень. Он послушно проглотил несколько следующих горьких ложек зелья. Запах лекарства был ещё более омерзительным чем вкус, но Майклу было уже всё равно. Он смиренно принимал лечение. Это было последним, что он запомнил перед тем, как опять провалиться в сон.       Проснулся Майкл уже ночью в более приемлемом состоянии, поскольку мог ясно думать и видеть. Мадам Помфри вновь дала ему целебный напиток и мало-мальски объяснила ситуацию. От неё он узнал о желании директора посетить его на днях, чтобы спросить о произошедшем и его самочувствии.       И как они с Виолой докатились до такого исхода…       «Ну да, поссорились. С кем не бывает?.. И самые лучшие друзья могут ссориться. Но вот напасть… И ведь это я направил в неё заклинание… Но ведь и она тоже кинула в меня камень. Как будто это я первым начал, — фыркнул про себя парень, явно не желая признать вину, уверенный, что Виола первая начала драку. — Вот кто просил её так поступать? Никто, она сама. Упрямая девчонка, никогда не может остановиться не добившись своего, а мне из-за этого приходится страдать! Не она же лежит сейчас в больничном крыле, да и вообще я лишь останавливающее заклинание применил, а она ослепить меня хотела!»       Злости Майкла не было предела. Он обижался на свою подругу, в равной степени как и на своё неподобающее поведение как наследника рода.       Наверное, сейчас, будь он не привязан к кровати в больничном крыле и его головная боль отступила бы хоть на полчаса, то он бы без раздумий схватил палочку и направился в гостиную Когтеврана. Однако, к сожалению, а может и к счастью, такой возможности у него не было. Поэтому он продолжал проклинать своё состояние и головную боль, что не давала ему ясно мыслить. Возможно, потом он опять будет недоволен собой из-за его необдуманных мыслей пойти к Виоле, а, возможно, он об этом даже и не вспомнит. После получаса непрерывных мыслей он попросил мадам Помфри дать ему зелья от боли и для сна без сновидений, чувствуя, что не сможет долго уснуть под гнётом злых мыслей и противной боли в своей черепной коробке.       «А ведь ещё профессору Дамблдору это объяснять придётся… Да помогут мне высшие силы».

* * *

      Дверь в больничное крыло медленно отворилась, и в проёме появилась высокая, величественная фигура Альбуса Дамблдора. Его длинная серебристая борода мягко колыхалась в такт шагам, а очки-половинки сверкали в свете магических ламп. Его голубые глаза, внимательно осмотрели помещение, словно оценивая каждую деталь и в этот момент он был больше похож на коршуна, чем на «добродушного» волшебника. Он двинулся вперед, его мантия, расшитая звёздами, мягко шуршала по полу. Дамблдор остановился у кровати, где лежал Майкл, и его взгляд стал ложно-мягким, как у хищника, который пытается заманить добычу в ловушку.       В его присутствии Майкл приподнялся и смял в руках одеяло. Почему-то спокойная обстановка больничного крыла медленно растворилась с приходом волшебника. Дамблдор улыбнулся, но эта улыбка не несла тепла и уверенности, а скорее наоборот поселяла в душе холод. Маг заговорил первым: — Как ты себя чувствуешь, Майкл? — спросил он, усаживаясь на пустовавшую койку напротив. — Спасибо, всё в порядке, — ответил Майкл, слегка смущённый таким пристальным вниманием директора к себе. Резко все те чувства и ощущения, которые были секунду назад, исчезли! Не было ни дискомфорта, ни других отрицательных чувств, которые были вначале. — Между друзьями всё хорошо? — продолжил свой расспрос Дамблдор, словно знал больше, чем говорил. Почему-то Майкл был в этом уверен. Дамблдор мягко улыбнулся, его голубые глаза смотрели с теплотой, но в них читалась настойчивость. — Директор, всё хорошо… Просто небольшая ссора, которая не стоит вашего внимания. — Майкл не сильно хотел рассказывать о их ситуации с Виолой постороннему человеку, даже если это директор и уважаемый волшебник. — Ссоры похожи на пожар: вначале маленьким огоньком таится обида, а после перерастает в большой огонь из злости. И даже если друзья мирятся, то обидных слов не возвратить назад. Обида растёт, а значит растёт злость. К моему большому сожалению, твой отец испытал это на себе, и его финал был трагичен. Лучше исправить всё, пока есть время. Да, это бывает сложно, но сложности — это часть пути, Майкл. — Дамблдор говорил об отце Майкла таким будничным тоном, будто его история была известна каждому со страниц «Ежедневного пророка». — Я понимаю… — с трудом выговорил Блоссом. Если в начале слов директора Майкл думал про то, что это будет просто поучительный совет о ценности дружбы, то при упоминании отца и так невесёлое настроение превратилась в ужасное… — И ещё… Помни, что друзья не всегда могут быть правы, они тоже ошибаются, как и все остальные, а поэтому не нужно рассчитывать на них всегда. Важно идти своей дорогой, ведь именно ты знаешь, что тебе нужно. Также, — на этом моменте Дамблдор приобрёл более строгий вид и достал из внутреннего кармана своей мантии книгу по травологии, — за дуэль, которую вы устроили с мисс Блайт, вы будете наказаны, а поэтому я отправляю тебя на дополнительные занятия по уходу за магическими существами с профессором Хагридом. Надеюсь, вы больше не будете устраивать дуэли в коридорах школы. — Книга и дополнительные занятия? — Майкл непонимающе смотрел на Дамблдора. Он пропустил слова первого любителя лимонных долек в начале из-за своих внутренних мыслей, но вернулся в реальность, когда увидел интересую книгу в руках мага. А дальнейшие слова о якобы наказании с Хагридом для него были скорее подарком, о котором он даже не мечтал. Про наказание, конечно, он задумывался, но предполагал, что такое удовольствие будет предоставлено скорее Филчу или Снейпу. — А, и ещё, я бы хотел попросить тебя об одной услуге. Присмотри за Гарри Поттером. На него взвалилась большая ноша, из-за чего он может сбиться со светлого пути под тёмным влиянием. Я искренне верю в то, что ты сможешь удержать его на этой дороге и не дашь сорваться в тёмную пропасть. — Говоря это Дамблдор очень пристально смотрел в глаза Майкла. Парню казалось, что этот взгляд направлен прямиком в его душу. — Конечно, я буду присматривать за младшим, как и Виола с Бэстом. Мы очень стараемся, хотя он, как истинный гриффиндорец, и попадает в неприятности на каждом шагу… — искренне не без иронии ответил Майкл.       Гарри стал для него младшим братом, ответственность за которого он взял даже больше, чем Бэст… Что-то на задворках его сознания говорило ему, что что-то не так. За пустыми разговорами о Гарри, Роне, Гермионе и его учёбе, прошло довольно много времени, после чего директор прервал беседу. — Ну что ж, задержался я тут у тебя, но должен попрощаться. Дела не ждут. Отдыхай, мой мальчик. Надеюсь на твоё скорое выздоровление, — с улыбкой сказал Дамблдор, а в его глазах на миг промелькнуло удовольствие, да и сам он выглядел довольным разговором, будто ему дали горсть лимонных долек. Дамблдор встал и, попрощавшись, ушёл из больничного крыла, в котором разом стало легче дышать. — До свидания, профессор Дамблдор, — бодро проговорил Майкл уходящему директору. Головная боль к этому времени отступила и мед-ведьма дала ему только зелье для дневного сна без сновидений.

* * *

      Наконец настал тот самый день, когда Майкл был выписан из больничного крыла. Из-за всех отложенных контрольных и экзаменов его свободное время значительно сократилось. И сократилась — это ещё мягко сказано: из-за дополнительных занятий с Хагридом у него даже не было времени в выходные дни. Это значительно сократило его общение с Бэстом и золотой троицей.       Прежде чем полностью погрузиться во всё вышеперечисленное, Майкл решил заглянуть в главный зал, чтобы перекусить и встретить кого-нибудь из друзей. Да и он просто соскучился по нормальной еде и даже не отказался бы попробовать тыквенный сок, который в обычное время он не переносил. Когда пуффендуец вошел в зал, он сразу нашёл глазами знакомые лица своих младших друзей — Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. — Привет, Майкл! — радостно поздоровался Гарри, подходя к другу. Мальчику было известно, что он уже был выписан из больничного крыла, ведь именно он больше всего его навещал. — Как ты? — Маленький герой сразу потащил его за свой стол и посадил возле себя, где раньше сидел Рон. — Лучше, спасибо, — ответил Майкл с улыбкой. Блоссом сразу заметил, что за гриффиндорским столом сегодня отсутствовал Габриил. Он спросил, где пропадает его друг, на что получил ответ от Гермионы, что тот целую ночь сидел за бумагами, которые ему дала декан. Майкл заметил, что Гермиона была немного обижена, говоря о Бэсте. Вероятно, та хотела помочь Габри по доброте, но Бэст либо отказался, либо что-то натворил, что для него было не свойственно. — Хорошо, что ты уже идёшь на поправку, — сказал Рон, кивая в знак приветствия и закидывая в рот новую порцию его любимой курочки. — Я рад вернуться к обычной школьной жизни, — искренне согласился Майкл. Он не мог представить, как выдержал пребывание в мрачных стенах больничного крыла и про себя восхитился выдержкой Габри, который попадал туда каждый год. — Что нового происходит в школе? — Ты не поверишь, — начал рассказывать Гарри. — Недавно произошло кое-что ужасное: гиппогрифа Хагрида Клювокрыла собираются казнить.       Майкл удивленно поднял брови. Гиппогрифы очень ценные существа в волшебном мире из-за прочных перьев, которые использовали в разных предметах. Их применяют на письме, так как они намного прочнее птичьих и выдерживают магическое воздействие. Их часто используют в министерстве магии в подписи специальных документов, где нужно подтвердить личность мага. — Почему? — спросил Майкл с удивлением. — Его обвинили в нападении на Драко, — объяснила Гермиона. — Но Малфой сам виноват, он проигнорировал предостережения Хагрида и спровоцировал Клювокрыла. — Гриффиндорка была свидетелем этого происшествия и крайне возмущалась поведением Малфоя. Слизеринец после этого каждый день жаловался на руку, и при одном его виде ей становилось противно. Зелье, что давала ему мадам Помфри, должно было моментально исцелить рану. По мнению Гермионы, это было понятно и первокурснику. — Мы ищем способ спасти его, — добавил Рон. — Но нам нужна помощь Ньюта Саламандера, про которого упоминал Габриил, но Бэст постоянно занят, — жаловался Рон, интенсивно прожёвывая свой обед.       Майкл вспомнил, что Ньют Саламандер — известный магозоолог и защитник магических существ. Книгу, которую дал ему директор в качестве «наказания», написал именно он. Он был уверен, что Ньют сможет помочь им с Клювокрылом… — Я знаю его, — сказал Майкл и, достав из сумки книгу, открыл последнюю страницу с биографией мага… — Думаю, у нас есть шанс спасти вашего Клювокрыла!..

* * *

      Виолетта медленно шла по коридорам Хогвартса, её шаги звучали глухо на каменном полу. Вокруг неё царила привычная суета. Ученики спешили на занятия, смех и разговоры наполняли воздух, но ей это было неинтересно. Внутри неё бушевала буря, и каждый шаг давался с трудом. Пятый день она мучилась от бессонницы и нестабильностью контроля над магией. Её мысли путались, и даже самые простые заклинания казались непосильными. В дополнение ко всему проявилась сильная усталость, которая мешала на занятиях по полётам. Оценки, естественно, начали стремительно падать, и лишь благодаря усердной работе над домашними заданиями ей удавалось удерживать голову над водой и не становится на один уровень с Роном. Но это было лишь временное спасение, надо было изучить свою проблему до конца учебного года. Но времени не хватало. Время, которое раньше она могла бы потратить на общение с друзьями или дополненную практику, теперь уходило на домашку и отдых.       Виолетта чувствовала себя изолированной. Словно в клетке. Даже к Майклу, который лежал в больничном крыле после их недавнего инцидента, она не смогла пойти. Мысли о том, как она могла бы извиниться, терзали её, но каждый раз, когда она пыталась поднять себя с места, её охватывало чувство безысходности. Она лишь успевала перекусить между уроками и подготовиться к занятиям, но даже это стало обременительным. Только благодаря Алану она узнавала новости о своих друзьях и их новых достижениях. Так, например, она узнала, что Бэст получил хоть и временную, но должность старосты. Она была очень рада за него и даже нашла в себе силы прийти в гостиную Гриффиндора, чтобы поздравить его. Габриил сразу же предложил пойти проведать Майкла в больничное крыло. Но когтевранка побледнела, спешно поздравила Бэста и сбежала…       Коридоры Хогвартса, некогда полные волшебства и дружбы, теперь казались ей холодными и чуждыми. Она шла, опустив голову, и надеялась, что вскоре сможет найти в себе силы, чтобы справиться с этим непростым периодом в её школьной жизни. А ведь в начале года всё было хорошо, были большие планы, но им не суждено было, оказывается, сбыться… Всё это время девушка чувствовала себя скомканной, как ненужный листок бумаги, который выбросили в мусорку. Ей казалось, что она стала ничтожно маленькой. Виолетта слышала смех других учеников, видела компании друзей, пока шла на занятие по чарам. Жизнь бурлила вокруг неё, но она будто была под водой. Ни смех, ни улыбки друзей не предназначались ей. От этого она чувствовала себя сильно одинокой. Ненужной.       «Потерпи чуть-чуть, это пройдёт. Все проходит, и это тоже пройдёт,» — убеждала себя девушка, но с каждым днём дела становились лишь хуже.       Виолетта тихо прошла в класс, опустив голову. Хотелось быстрее проскользнуть на последнюю парту и скрыться ото всех за учебником. Не обращая ни на кого внимания, она пошла в конец класса, однако, не заметив, врезалась в другого ученика. — Ой, прости, я… — начала извиняться девушка, но резко запнулась. Перед ней стоял Майкл.       Она уже не помнит, что хотела сказать. А сказать хотелось многое. Все те попытки пойти в больничное крыло она откладывала на потом. Не знала, не могла объяснить. Да и что объяснять? Она не хотела? Это получилось случайно? Он сам виноват в этом? Ничего из этого не являлось правильным ответом в полной мере. Виола не хотела видеть его в ближайшее время, но вместе с этим ей нужно было что-то сказать и как можно скорее. Да только что?       И сейчас, когда она столкнулась с Майклом лицом к лицу, то совершенно растерялась. Конечно, Алан посветил её в то, что Майкл вышел из больничного крыла. Она как могла пыталась оттянуть их встречу, знала, что не готова увидеть его сейчас. Но, кажется, сам Майкл таких предрассудков не испытывал. Он лишь бросил на неё лениво-холодный взгляд, как смотрят только на людей, которые безразличны. Будто они не люди даже, а какие-то балласты. Виолетта почувствовала себя именно так. Майкл прошёл мимо неё на своё место без единой эмоции на лице. Вот так. Будто она не стоит даже этого. Он не вёл себя демонстративно, не ругался и не обижался на неё, как могло бы быть. И от этого полного игнорирования ей почему-то стало ещё больнее.       Виолетта молча наконец села за парту, разложила школьные принадлежности и стала дожидаться начала урока. Всеми усилиями Виола старалась не смотреть на Майкла, который неожиданно сразу после выписки пришёл на занятия. Виолетта была в шоке от того, что увидела его, и ещё больше — от его безразличного отношения. Она ожидала злости, упрёков или хотя бы каких-то эмоций, но вместо этого столкнулась с холодным равнодушием. Реальность оказалась намного больнее того, что она себе представляла бессонными ночами.       Наконец последний ученик зашёл в кабинет, профессор Флитвик закрыл за ним дверь и начался урок. С улыбкой профессор объявил, что сегодня они будут изучать новое огненное заклинание, позволяющее поджигать предметы на дальнем расстоянии. Волнение охватило класс, и профессор, взобравшись на стул с книгами, начал по очереди вызывать учеников, чтобы те с помощью его инструкции смогли воспламенить и сжечь до состояния пепла лист бумаги на серебряном блюдце на расстоянии двух рук от себя.       Очередь дошла до Виолетты. Она глубоко вдохнула, собралась с силами, вышла на середину помещения, где стояло на столе то самое блюдце, и произнесла заклинание. Вначале всё шло хорошо: оранжевый шарик засветился на кончике её волшебной палочки и Виолетта обрадовалась, что у неё наконец-то всё получилось, ведь заклинание не погасло. Но вдруг шарик резко вырвался из её рук и стрелой полетел в сторону, оставляя за собой яркий след. Ученики в недоумении смотрели на Виолетту.       Профессор Флитвик, заметив замешательство в классе, начал успокаивать учеников, заверяя в том, что ничего страшного не произошло и каждый имеет право на ошибку. Ответом ему стала тишина и полный шок в глазах студентов. — Профессор, у вас горят волосы! — в ужасе крикнула Виола.       Профессор Флитвик, маленький и всегда спокойный полу-гоблин, на мгновение замер, а затем, осознав, что сказала его любимая ученица, начал паниковать, из-за чего упал со стула, закричал и, словно заведённая игрушка, бросился по кабинету, пытаясь избавиться от огня. Ученики, охваченные паникой, бросились за ним, стараясь помочь, не имея пока особо ясного плана, как помочь профессору. Наконец кто-то вспомнил о заклинании, которое могло остановить распространения огня. Сконцентрировавшись и объединив усилия, студенты произнесли нужные заклинания, и с помощью магии окружили профессора защитным полем, после чего один из учеников окатил профессора Флитвика водой из кончика волшебной палочки.       Пламя погасло. Профессор, весь мокрый с чёрной полянкой в районе затылка, выглядел весьма комично и потерянно. Всем было жаль профессора, однако его вид взъерошенного совёнка не мог не вызвать улыбок, которые ученики безуспешно пытались скрыть.       Однако Виолетта не могла веселиться вместе со всеми. Её сердце сжималось от ещё одной вины. Её заклинание снова привело к ужасным последствиям. Не в силах сдерживать слёзы, она выбежала из кабинета, под шёпот удивлённых одноклассников. Несколько человек хотели кинуться за ней, но из-за суматохи в классе они не могли даже добраться до выхода из кабинета.

* * *

      Виола плача бежала по коридорам Хогвартса, её сердце сжималось от стыда. Каждый шаг отзывался в её душе эхом неудач. Она не могла выбросить из головы образ растерянного мокрого профессора Флитвика. Его лицо, полное недоумения, до сих пор стояло у неё перед глазами. «Как я могла упустить контроль?» — думала она, утирая слёзы.       Но это было не единственное, что терзало её. Майкл, её второй лучший друг, попал в больничное крыло, и теперь после выписки холодно и безразлично относился к ней. Её оценки падали с каждым днём всё ниже, и это подливало масла в огонь. Каждый раз, когда она смотрела на свои результаты, её охватывало чувство безысходности. «Я не могу больше это выдержать».       Не в силах сдерживаться, Виола бежала к Астрономической башне. Поднимаясь по лестнице, она старалась не думать о том, как много разочарований она принесла себе и окружающим. Наконец, добравшись до самой вершины, она села в углу, где её никто не мог увидеть, и, наконец, дала волю своим эмоциям… Слёзы катились по её лицу, смешиваясь с холодным воздухом, проникающим в её лёгкие…

* * *

      Гермиона сидела на подоконнике в коридоре Хогвартса, погруженная в свои мысли, и готовилась к следующему уроку, так как сейчас у неё было окно. Вдруг мимо неё пронеслась девушка, всхлипывая и утирая слёзы. Гермиона сначала не обратила на это внимания, но вскоре её внимание привлек тот факт, что незнакомка направлялась к астрономической башне. — «Наверное, Пивз снова устроил свои шалости», — подумала она, покачав головой. — «Вот и ещё одна жертва его проделок».       Гермионе показалось, что девочка, пробежавшая мимо, ей знакома. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться, кто это был. Не раздумывая, она вскочила и побежала в сторону астрономической башни. Дорога казалась медленной, но мысли о Виоле придавали ей сил. Когда Гермиона наконец добралась до башни, её сердце забилось быстрее. Она заглянула внутрь и увидела Виолу, сидящую в углу, сгорбленную и погруженную в свои слёзы. Девушка не обращала внимания на окружающий мир, она погрузилась в свои печальные мысли и громко плакала, уткнувшись лицом в свои ладони. Гермиона не часто видела Виолетту на грани истерики, но вспомнила, что в последнее время Виола ходила сама не своя. «Надо было помочь ей тогда… и как же я не догадалась,» — корила себя Гермиона.       Она присела на корточки рядом с плачущей девушкой и положила руку ей на плечо. — Что случилось? Тебя обидели? — спросила Гермиона. После этих слов Виолетта стала рыдать ещё громче, задыхаясь от всхлипываний. Гермиона мысленно проклинала виновника, кем бы он ни был. Она молча обняла Виолетту, давая возможность выплакаться и успокоиться. — Это я во всем виновата… это я! — в перерывах между приступами плача выкрикивала Виолетта. — Что? В чем ты виновата? — недоумевающе спрашивала гриффиндорка. Она думала, что девушку обидели. Что она сделала, чтобы так себя винить? — Это из-за меня Майкл оказался в больнице. — Что?! Подожди, вы же… — девушка пыталась представить ситуацию, в которой Виола отправляет своего лучшего друга в больничное крыло. — Я ничего не понимаю. — Мы сильно поссорились, и он кинул в меня заклинание, я тоже потом ответила, а потом его отбросило моей магией, и он попал в больничное крыло. Я должна была извиниться, но боялась, а теперь он меня игнорирует. Я так виновата, — на одном дыхании протараторила девушка, а после снова заплакала. Гермиона опешила.       Сильно поссорились и начали разбрасываться заклинаниями… Ситуация казалась абсурдной и невероятно детской, но слёзы Виолетты были слишком реальными, чтобы сомневаться в её словах. «Типичные подростки,» — подумала Гермиона, вспомнив Гарри и Рона в начале их дружбы и пытаясь унять растущее раздражение. — Виолетта, послушай меня, — мягко сказала она, отстраняя девушку от себя, чтобы посмотреть ей в глаза. — Случилось то, что случилось. Ты не можешь изменить прошлое. Но ты можешь изменить настоящее и будущее. Майкл был в больничном крыле, ты и в правду не должна была кидать в него камни, но и он не должен был применять силу. В этой ситуации виноваты вы оба, и сейчас вам лучше всего поговорить, потому что потом может быть хуже. Гермиона взяла лицо Виолетты в ладони. — Послушай, завтра же пойди к нему. Извинись. Скажи, что ты сожалеешь. Он твой друг, он поймёт. Скажи, почему ты так поступила, ведь он тоже должен осознавать свои ошибки. Самое главное поговорить об этом, а не утаивать обиды и молчать. — Гермиона слегка улыбнулась. — И впредь, пожалуйста, никаких дуэлей в коридорах Хогвартса. — Как прилежная ученица она не могла не упрекнуть подругу из-за нарушения правил школы. Виолетта всхлипнула и кивнула, вытирая слезы рукавом мантии. В её глазах забрезжил проблеск надежды. Гермиона вздохнула с облегчением. Кажется, она смогла достучаться до девушки и успокоить её. — А, и ещё кое-что… Я подожгла волосы профессора Флитвика… кхм, ну, случайно. — Виолетта не сразу решилась признаться. — Как это вообще произошло?! — Гермиона была одновременно возмущена и обеспокоена. — Мне не удалось нормально сконцентрироваться на новом заклинании… Вернее, всё было хорошо вначале, а потом пошло не по плану. Профессор бегал по всему классу, а остальные пытались потушить его волосы. В итоге кто-то окатил его водой с помощью заклинания. — Виолетта говорила тихим, пристыженным голосом, заламывая пальцы на руках. — Да-а-а уж… Ну, думаю, что и перед профессором тебе тоже следует извиниться, — ответила всё ещё шокированная рассказом Гермиона. — Это точно, — согласилась Виолетта, чувствуя, как краска заливает её щеки. — Я даже не знаю, как ему в глаза смотреть после этого. — Может, стоит принести ему что-то в качестве извинений? Например, его любимые конфеты? — предложила Гермиона, стараясь найти способ поддержать подругу. — Да, это хорошая идея. Но всё равно, мне так неловко…