Хамелеон

То, чего не должно быть, но произошло

      Ситуация с поимкой Сириуса Блэка и дементорами весьма угнетала обитателей Хогвартса. В классах и коридорах постоянно висело напряжение. Непрерывное чувство тревоги выматывало, казалось, сильнее, чем отработки у Снейпа или «увлекательнейшие» лекции профессора Бинса. И студенты, и преподаватели порядком подустали от такого положения дел. Всем хотелось наконец выдохнуть, расслабиться, тем более приближалось Рождество и новогодние каникулы. Даже традиционные розыгрыши близнецов Уизли приобрели какой-то особенный новогодний посыл. Их решимость и весьма удачные шутки над некоторым учениками послужили другим примером для храбрости. Гриффиндорцы, славящиеся своей храбростью и упёртостью, неожиданно уступили в этом деле барсукам, которые смогли убедить своего декана организовать всеобщий выходной в новогоднем стиле. Мадам Стебль согласилась и даже подала идею своим коллегам-деканам и директору. И только один из профессоров был против этой затеи, но, поскольку он был в меньшинстве, его мнение проигнорировали.

Утром в главным зале

— Дорогие ученики! Мальчики и девочки, объявляю сегодняшние выходные для всех вторым новогодним праздником! — обрадовал детей директор Хогвартса, перед тем как начать трапезу. Дамблдор во время радостных оваций достал свою волшебную палочку и взмахом руки преобразил главный зал Хогвартса: повсюду появились украшения красного и зелёного цветов, с потолка посыпались снежные хлопья, вместо обычного завтрака на столах появились праздничные угощения. Единственное, чего не хватало для полной картины — большая ёлка, которую обычно приносил Хагрид перед новым годом… — Хочу поблагодарить профессора Стебль, которая донесла до меня всеобщее желание учеников. Также в гостиных факультетов на главной доске будут находиться списки развлечений, которые будут организованы старшекурсниками. Ну а теперь объявляю о начале новогодних выходных! — Директор поднял свой бокал, и все приступили к небольшому новогоднему пиру. — Гарри, а где Габриил? — спросила Гермиона, накладывая клюквенный пирог. — Я к нему заходил, прежде чем пойти сюда, но не смог ни его разбудить, ни Генри с Бартом дозваться. Он остался в кровати дальше спать, — обиженно проговорил Поттер, поглощая жареную курочку. Он был обижен из-за того, что его спящий друг опять допоздна проверял домашнее задание несмотря на то, что обещал лечь пораньше и провести свободное время с ними. — А я говорил, что он не сможет и не придёт с нами потусить, — с полным ртом отозвался Уизли. — Ваш маггловский друг занят, видимо, наиболее интересным делом, чем находиться с вами. — За спинами друзей появился не кто иной, как Драко Малфой со своей свитой. — Уверен, что он просто не может находиться с Уизли рядом. Даже с такой кровью он понимает, что не так с этой семьёй, — наехал на Рона Теодор. Этот слизеринец был самым высоким и самым тощим в этой змеиной компании. Сам Теодор появился в окружении Малфоя недавно. Раньше их отношения были натянутыми из-за их равного статуса в обществе аристократов, из-за чего лидирующие позиции Драко на факультете могли пошатнуться. Однако недавно всё изменилось: всегда настороженно относящиеся друг к другу парни вдруг стали друзьями. Что произошло, так и неизвестно, но теперь в каждой перепалке, которую затевал Драко, Теодор вставлял своё слово. — Что ты сказал?! — пытаясь изобразить ярость, прорычал Рон, но из-за полного рта это было не так грозно, как ор ожидал, а скорее даже смешно. Слизеринцы разразились хохотом. — Не смейте говорить так о моих друзьях! — прорычал Гарри, поднимаясь из-за стола.

Комната Бэста

      Парень лежал в своей постели, погруженный в сладкий сон, который, казалось, не оставлял места для сновидений. Он пытался укрыть уши подушкой, чтобы приглушить настойчивый стук в дверь, доносящийся из коридора. Каждый удар был как напоминание о реальности, от которой он так хотел укрыться. Несколько минут спустя стуки прекратились, и, почувствовав, что тишина вновь окутала его, он отбросил подушку и перевернулся к стене, удобно устроившись. В этот момент его мысли начали ускользать в мир грёз, когда вдруг дверь резко открылась. На пороге стояла Гермиона с решительным выражением на лице. Её волосы слегка растрепались, а глаза сверкали от волнения. Она, казалось, не замечала его удивления и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь. «Ты не представляешь, что произошло!» — произнесла она, и парень, наконец, осознал, что его сладкий сон закончился. — Ты прости, друг, но твоя подруга меня заставила, — проговорил один из соседей Бэста за спиной девочки и поспешил скрыться. Теперь стало понятно, как Гермиона смогла зайти в комнату, дверь в которую была напичкана защитными чарами. Эту разъярённую особу, казалось, не могли остановить ни чары, ни пароли, ни тем более два тщедушных паренька в пижамах. — Габриил, *****! Они с этими змеями, ****, а потом Гарри, *****, а затем Рон, ****! Больничная, ****, кровать, *****, Я, *****, дверь! — восклицала Гермиона, пока Габриил пытался понять, кто он и где находится. Совершив над собой немалое усилие, чтобы приподняться на кровати, Габриил одной рукой прикрыл девочке рот, а второй начал искать очки, так как из-за волос на глазах он ничего не видел. Гермиона Грейнджер, обидевшись, отвернулась от него, пока он приводил волосы в порядок и надевал свои красные очки. — Гермиона, теперь расскажи, что такого срочного случилось, и почему ты пришла меня будить когда-а-а-а-а… — зевнул Габрил, — …я спал. — Рон в больничном крыле, ему сломали нос… Гарри увели к декану на профилактический разговор, из-за того, что тот поставил синяк Драко.       Габриил ничуть не удивился, услышав про то, что Рон получил в нос, это было вполне в его стиле… Но вот то, что Гарри поставил синяк Малфою, пугало и настораживало. — Так, подожди, что вообще случилось… А, нет, стой, выйди, я переоденусь и пойдём к кому-нибудь из этих оболтусов, а по дороге ты мне всё расскажешь.       Младшая согласно кивнула и вышла из комнаты. — Пиздец… Я всего лишь спал, и вот что произошло в моё отсутствие. Решил, называется, отдохнуть от сопровождения младшекурсников. Вот и проверяй теперь домашние работы и тесты вместо утренних обязанностей.       Габриил спешно переоделся в обычную одежду, накинув поверх зимнюю мантию, и сложил вещи с комода возле кровати в сумку. — Мать моя дементор, за что! — Стопка чистых листов и черновиков, задетая рукавом мантии, рухнула на пол, и разлетелась по всему полу. Некоторые странички оказались под кроватью. Недолго думая Габриил сгрёб в кучу все бумаги, и, не став их сортировать, положил в сумку и вышел из комнаты, но через пару мгновений вернулся, чтобы забрать волшебную палочку и трость, так как болела нога.       Гермиона и Габриил спешно направились к Рону, по дороге набрасывая варианты, где сейчас мог бы быть Гарри. Они не были уверены, что он сейчас у профессора МакГонагалл, поэтому решили, что лучше всего будет заглянуть к Уизли. Если Гарри там не окажется, он всё равно придёт проведать Рона, а Габриилу просто было любопытно взглянуть на его сломанный нос. По пути Гермиона рассказала о том, как Рон не выдержал оскорблений в свой адрес и накинулся на Теодора Нотта. Драка началась из-за того, что кто-то из Слизерина позволил себе ещё более неуместные слова о семье Уизли. Габриил, переспросив о причинах конфликта, узнал, что всё началось с упоминания самого Бэста, как магглорожденного, а затем переросло в скрытые оскорбления, касающиеся чести семейства Уизли. Гермиона, хотя и была свидетелем, не вмешивалась в драку, которая, к счастью, не длилась долго. В большом зале их быстро остановили деканы факультетов и сам директор Дамблдор. Результатом этого столкновения стал сломанный нос Рона, а Теодор и Малфой получили синяки под глазами. С каждого участника сняли по двадцать очков факультета, и, как ни странно, больше всего пострадали слизеринцы. Гарри остался цел, и его отправили на беседу с деканом. Гермиона решила отправиться за поддержкой к Бэсту, как к старшему товарищу, поскольку местонахождение Виолы ей было неизвестно, как и недавно выписанного из больничного крыла Майкла. — Ну, прекрасная принцесса, покажи своё личико, — улыбнулся Бэст, подходя к рыжему парню, который сидел на кровати, когда они наконец прибыли в одно из самых часто посещаемых им мест в Хогвартсе. — Заткнись, Габриил, и без тебя плохо, — обиженно проговорил Рон, поворачиваясь Красноглазому и Гермионе. Нос Уизли распух. — Ну, не злись, я же это по-дружески! — Габриил похлопал парня по плечу, стараясь развеять его недовольство. — Я одобряю твой поступок, но не одобряю, что это произошло в лоб и кулаками. Волшебник ты или кто?       Бэст достал из кармана лимонные дольки и молча предложил изувеченному товарищу. Рон покривился, но, всё же взял пару и сразу же запихнул их в рот. Обжора! Даже если ему они не нравятся, он всё равно их съест. — Знаешь, — продолжил Габри, — иногда стоит просто использовать заклинание, а не кулаки. Но, в общем, я понимаю, что иногда эмоции берут верх.       Гермиона, стоявшая рядом, сдерживала улыбку, наблюдая за разговором. Она всегда была голосом разума, но в этот момент, похоже, даже она не могла устоять перед комичностью ситуации. — Рон, ты же знаешь, что драки — это не выход, — сказала девушка, подмигнув. — Но, если уж на то пошло, ты выглядишь довольно мужественно с таким носом.       Рон только фыркнул, но в его глазах мелькнул озорной огонёк. — А почему тебя до сих пор не вылечили? — спросила Гермиона, чтобы прервать тишину. — Сейчас лечат Теодора и Малфоя. Эти истерики сразу потребовали, чтобы у них убрали синяки, а Малфой ещё пригрозил отцом, — усмехнулся Рон. Его веселил тот факт, что, по заверениям мадам Помфри, синяки должны пройти сами собой, и она лишь уберёт боль. — Тебя оставят тут или сразу как займутся твоим лечением, ты можешь быть свободен? — спросила Грейнджер, покосившись на картину на другом конце больничного крыла: мед-ведьма безуспешно пыталась успокоить карикатурно истерящих слизеринцев. — Меня сразу отпустят, у меня не настолько всё серьёзно, просто опухло от сильного удара. — Рон не обманывал, ему очень повезло с носом, как он считает. По словам мадам Помфри, если бы удар был посильнее, пришлось бы вправлять нос вручную, это было бы больно. — Ну, тогда я могу помочь! — Не спрашивая разрешения, Бэст достал палочку из кармана и направил её прямо на нос Рона. Не успел рыжий ничего сказать или сделать, как в него направился луч жёлто-белого света. Боль ушла, но полностью нос не вернулся в прежнее состояние. — Вот тебя зелье, ты должен сегодня перед сном обработать им нос. — Габри вытащил из сумки небольшую склянку, которую всучил Рону. Затем он помахал мадам Помфри, чтобы та его заметила, указал сначала на Рона, держащего баночку с зельем, а потом на дверь. Та одобрительно кивнула, и Габри поспешил вывести друзей из больничного крыла. — А куда дальше? И где Гарри? — спросил Рон за дверью больничного крыла. — Ну, мы думали с Габриилом, что он придёт к тебе. А так я не знаю, — ответила Гермиона, пока Бэст прикидывал, что делать дальше. Сегодня он был свободен до вечера. — О, Бэст, а я тебя искал! — крикнул издалека бегущий к компании Нил. — Привет, ребята! — поздоровался он с младшими, а они поприветствовали его. Нил не слишком близко был с ними знаком, из-за чего Рон и Гермиона обращались к нему как к старшему. — А почему вы, кстати, без Гарри? Я думал, вы в библиотеке, раз он туда шёл.       Информация о местоположении Гарри сама нашла друзей. — Это замечательно! Спасибо за информацию! Побежали быстрее к Гарри, — проговорил на бегу Уизли, направляясь в сторону библиотеки, оставляя друзей позади. Гермиона с вопросом посмотрел на Бэста и на Нила. — Гермиона, ты можешь пойти за Роном, мне нужен Бэст. — Когда Красноглазый с Нилом остались одни, они решили отойти подальше от больничного крыла, чтобы не ощущать специфического запаха лечебных зелий. — Тинки сказал, что Алан ночевал на нашей базе вчера. Вроде он поссорился с Виолой… или она поссорилась с ним, из-за чего тот в гневе вышел из гостиной в комендантский час. Но я точно не знаю, сейчас он тоже там находится… Тинки вломился ко мне в комнату утром и нажаловался, что Алан запрещает накрыть его одеяльцем… — А что он ко мне не пришёл? — Габри напрягло, что эльф не пришёл к нему. — Так ты закрылся! — возразил Нил. Габри напрягся ещё больше, потому что эльфы не всегда используют дверь, чтобы куда-нибудь проникнуть… — Ну так он в начале говорил, что он порядочный эльф и будет к нам приходить, когда мы свободны или у нас открыта дверь. Не считая особые случаи, — объяснил Нил. Габри с большим трудом выудил из памяти подобное воспоминание. В основном он помнил только писк.

* * *

— Алан! Что, Мерлина борода, ты делаешь с Тинки?! — Габри и Нил застали друга за тем, как тот завязывал рот домового эльфа тряпкой. И если Нил от этой картины замер, то Красноглазый сразу перешёл к действию и накинулся на товарища с расспросами. — Что бы вы сейчас не думали, сразу забудьте. Этот эльф пищал, что я не должен был ночевать здесь до завершения ремонта и что он «плохой и должен был раньше найти удобную кровать для хозяина Алана».       В одном Тинки не было равных — он мастерски умел выводить из себя своим писком. — Я ничего и не думал, я просто решил дождаться окончания или пока Габриил не вмешается. — Нил уже сел на диван, который после глобальной очистки оказался тёмно-синего цвета. Этот диван выглядел так, будто его только что привезли из магазина, хотя на самом деле ему, возможно, больше лет, чем всем собравшимся вместе взятым. Бэст не мог не заметить, как он гармонично вписывался в обновлённый интерьер. Несмотря на занятость Красноглазого, Алан и Нил успели доделать кабинет под новую базу внутри Хогвартса. Конечно, и Тинки помогал, строго следуя указаниям парней. Теперь кабинет и боковой зал выглядели совершенно по-другому, нежели в первый день, когда они нашли заброшенный кабинет танцев. Вместо старых парт, покрытых пылью, в кабинете появились удобные кресла, кожаные стулья и большой квадратный стул, который, казалось, был создан для того, чтобы на нём удобно располагаться во время долгих обсуждений. Два шкафа с книгами и настольными играми создавали уют и особую атмосферу, приглашая провести время за изучением магии или просто за игрой. В зале сделали угол для магических экспериментов, где можно было безопасно проводить опыты, не боясь повредить что-то важное. Также было выделено место для отработки заклинаний и проклятий на манекенах, что, безусловно, добавляло практической ценности новому пространству. Бэст огляделся вокруг, чувствуя, как в воздухе витает дух творчества и новых начинаний. Это место стало не просто кабинетом, а настоящей лабораторией для идей и экспериментов, о которых можно было только мечтать до сих пор. — Так, почему ты тут ночевал? — спросил Красноглазый Алана, доставая кляп изо рта домового эльфа Тинки. Тинки, словно освобождённый певец, начал издавать радостные звуки благодарности? и Габри сразу пожалел о своём решении. — О, спасибо, спасибо! Я так рад, что господин Бэст обратил внимание на такого плохого эльфа как Тинки! — захлебывался он. Его голосок напоминал мелодичный свисток и скрежет ногтей по школьной доске одновременно. — Тинки, заткнись, — резко произнес Габриил, не желая, чтобы его восторженные возгласы отвлекали от важного разговора. — Мы сейчас обсуждаем более серьёзные вещи. — Домовой эльф в страхе поджав губы замер, но его глаза всё ещё светились благодарностью и восхищением. Бэст вернулся к Алану, который, казалось, был не слишком удивлён тем, что тот освободил Тинки. — Ну так что, Алан? Почему ты здесь? — повторил Красноглазый, стараясь сохранить серьёзный тон. Он вздохнул, и Габри заметил, как его взгляд скользнул к Нилу, который, хоть и молчал, но выглядел заинтересованным. — Виола пришла вечером в гостиную факультета, где я её ждал, чтобы спросить о том, что случилось на уроке, когда она подожгла волосы профессору Флитвику, а также о том, что у неё происходит в последнее время с магией и почему у неё так испортился контроль, — произнёс Алан. Его голос звучал напряжённо. От услышанного у Бэста волосы встали дыбом, ведь профессор Флитвик был для Виолы не только любимым преподавателем, но и деканом её факультета с Аланом. Он не мог поверить в услышанное. В голове крутились мысли о том, что могло произойти на уроке, и как она могла потерять контроль над своей магией. Из-за чего. — Ты уверен, что это правда? — спросил Красноглазый, не в силах скрыть тревогу в голосе. — Она не могла просто так поджечь волосы профессору. Это же… это же серьёзно?!       Алан кивнул, его лицо стало ещё более серьёзным. — Я тоже так думал. Но она выглядела растерянной. Я не знал, что с ней происходит в последнее время и списывал всё на её ссору с Майклом.       Нил, который до этого молчал, наконец, вмешался: — Может, ей нужна помощь? Если у неё проблемы с контролем, возможно, стоит поговорить с кем-то из преподавателей или сходить к мадам Помфри в больничное крыло. — Давай вернемся к тому, почему вы поругались? — спросил Бэст у Алана, который, похоже, старался избегать главного вопроса, из-за которого он осталась ночевать на их новой базе.       Алан вздохнул и, потирая виски, начал рассказывать: — После того, как я спросил её о том, что происходит, она начала уходить от темы. Я заметил, что она всячески пыталась меня заговорить, но я не собирался сдаваться. Я хотел помочь, и поэтому прямо спросил, что её беспокоит. — Голос Алана становился всё более напряжённым и даже немного виноватым. Видимо, он был недоволен своими словами или действиями в тот вечер. — Но вместо того, чтобы открыться, она перешла в нападение. Начала говорить, что это личное и не моё дело. Я пытался объяснить, что мне небезразличны проблемы друга, но она только злилась. В итоге мы просто поругались, не желая уступать. Я всё-таки не выдержал и ушёл сразу из гостиной факультета, а потом пришёл сюда, где меня встретил пискля-Тинки. — При упоминании домового эльфа Тинки, Алан недобро посмотрел на него, словно тот был виноват в его неприятностях. Габри заметил, как его лицо исказилось от раздражения, и понял, что эта ситуация его действительно беспокоит. — Ты ведь знаешь, что и она, наверное, недовольна вчерашним вашим разговором? Видимо, у неё накопились негативные эмоции за тот плохой день, и она полностью направила всю злость на тебя, — сказал Габриил, пытаясь успокоить друга. — Может, стоит попробовать поговорить с ней ещё раз, когда эмоции улягутся у вас обоих?       Алан кивнул, но в его глазах всё ещё читалась внутренняя борьба. — Да, возможно. Но сейчас мне нужно время, чтобы всё обдумать. Да и, наверное, мы оба вчера переборщили, так что я поговорю с ней на занятиях. — Алан покосился на Нила и окликнул его, ведь этот тролль нагло уснул на диване и был накрыт пледом, который откуда-то достал молчаливый Тинки. — Я не сплю! — отозвался Нил, резко вскочив с дивана, но по пути запутался в пледе и свалился на пол, отчего Габри и Алан не удержались и рассмеялись. — Ну чего вы ржёте?! — обиженно произнёс Нил, поднимаясь. — Помогли бы другу!       Друзья помогли Нилу встать, и он, потирая затылок, посмотрел на них с недовольством. — Ну, друзья, мне нужно к профессору Стебль. Я заказал у неё несколько простых ингредиентов для уроков профессора Снейпа. Так рад, что она согласилась их вырастить в теплице, — проговорил Алан, гордо расправляя плечи, как будто это было его личное достижение. — О! Тогда я с тобой, — подхватил Нил, вспомнив, что ему тоже нужно к профессору Стебль. — Она просила меня помочь перенести какие-то растения из теплицы в её кабинет. Красноглазый смотрел на них с недоумением. — Э… А я куда? — в шоке произнес он, осознавая, что все уходят по делам, а у него их нет. — А ты будь тут и отдыхай. Староста, — сказал Нил, помахав Бэсту на прощание, и они с Аланом вышли из комнаты. Габри остался один, чувствуя себя немного брошенным. Вокруг царила тишина, и он задумался, чем бы заняться. Может, почитать книгу или просто полежать на диване? Но мысль о том, что друзья заняты, а он нет, не давала покоя. — Господин Бэст, может, мне принести ваше домашнее задание сюда? — раздался резкий писклявый голос откуда-то слева, и Красноглазый невольно вздрогнул. — Простите этого презренного эльфа. Господин. Я просто подумал, что уже могу говорить, раз вы тут один, — поспешил оправдаться домовик, и парень, успокоившись, просто кивнул. Присев на красное мягкое кресло, он разложил свои принадлежности для письма на стол рядом и стал ждать появления эльфа Тинки. Эльф не заставил себя долго ждать. Он появился с домашним заданием и нужными книгами. Гриффиндорец с благодарностью принял от него свёрток, в котором были аккуратно сложены листы с заданиями и несколько толстых томов книг. — А теперь, Тинки, исчезни и без моего разрешения не появляйся, — наказал Габри, стараясь придать своему голосу уверенность. Эльф поклонился, его глаза блеснули от понимания, и он молча исчез из виду. Остался только Бэст и стол, уставленный книгами. Он взял в руки перо и начал писать конспект по чарам, погружаясь в мир магии и заклинаний. Каждая строчка, каждая формула оживляли страницы, и тот чувствовал, как знания наполняют его, словно волшебство, которое наполняло ядро.       Через некоторое время парень заметил странность. Сначала это было просто лёгкое недоумение, когда имена и записи на одном из листов черновика начали исчезать. Он даже не сразу понял, что происходит. Лист был больше остальных, а желтоватый оттенок выделял его на фоне других белоснежных страниц. Решив подробнее изучить это явление, Красноглазый стал внимательнее следить за тем, что происходит. С каждым новым словом, написанным на этом листе, он ощущал, как что-то странное витает в воздухе. Письмена исчезали, словно их никогда не существовало. Его не покидало чувство дежавю, поэтому он решил провести эксперимент: нарисовал цветок, который напоминал тюльпан, надеясь, что это поможет разгадать загадку, ну или прийти к чему-либо. Каково же было его удивление, когда рисунок пропал, и на этом месте появились слова:       «Ты неплохо рисуешь».       В этот момент все шестерёнки встали на свои места, и Габриил осознал, что держал в руках не просто лист бумаги. Это был Том Реддл, а точнее лист из его уничтоженного дневника, который, как он теперь понимал, был ещё и частью крестража.       «Как ты выжил, Реддл, в листе? Твой дневник проткнули клыком с ядом Василиска».       Вопрос будто бы сам вышел из-под пера гриффиндорца. Габри ожидал, что тот не ответит, однако через некоторое время на странице вместо только что нацарапанных слов проступила фраза, написанная чужим изящным почерком.       «Откуда тебе известно моё имя и то, чем частично был уничтожен дневник?»       Его вопрос был не просто любопытством, это была игра, в которую он всегда играл, когда хотел узнать больше информации.       Усмехнувшись, Красноглазый ответил ему, написав чернилами на листе:       «Привет во второй раз, я Габриил Бэст».       В этот момент он ощутил, как между ними возникло напряжение, словно между двумя противниками, готовыми к схватке. Габри знал, что этот дневник — не просто объект, а часть его самого, его души, его тёмного наследия, его крестраж. Реддл, казалось, был заинтригован. Его слова снова появились на странице:       «Габриил Бэст… Ты не тот, кого я ожидал встретить. Но ты, похоже, знаешь больше, чем многие ещё в первую нашу встречу».       Парень почувствовал, как интерес Реддла к его личности растёт, и это было одновременно пугающе и смешно. Часть души тёмного волшебника, которого все так опасаются, теперь лежал прямо перед ним на блюдечке без надежды на обретение тела и сил. Осколок обессиленного ядра.       «Теперь я даже не знаю, о чём с тобой разговаривать? Может, о том, как ты додумался забрать магию из девочки Уизли. Ведь всем известно, что это семья предателей крови, и забирать её магию нелогично и даже глупо. Любой магглорожденный лучше, чем Джини Уизли».       Бэст, затаив дыхание, ждал ответа. Внутри него бушевали противоречивые чувства: отвращение к его методам, но в то же время любопытство к его реакции. Как он отреагирует на недовольство и насмешку в его адрес? Будет ли он высокомерно смеяться или, возможно, разозлится? Время тянулось медленно, и он чувствовал, как напряжение нарастает. Лист бумаги, ставший связующим звеном между ними, был чист. Габри знал, что Реддл не простит ему дерзости, но в то же время не мог сдержать своего любопытства из чувства вседозволенности. Внезапно чернила на листе начали слегка мерцать, и Красноглазый понял, что он отвечает. Сердце забилось быстрее, когда чернила начали медленно формировать слова. Он знал, что каждое из них будет весомым, как приговор. В голове крутились мысли о том, как Реддл всегда умел манипулировать людьми, заставляя их сомневаться в своих убеждениях. Он был мастером слов, и парень не мог не опасаться, что его ответ будет полон яда, замаскированного под лесть.       «Ты не понимаешь, что магия — это не просто дар, а привилегия. И те, кто не достойны, должны быть лишены её».       Бэст почувствовал, как внутри закипает ярость, от осознания того, что его бестелесный собеседник решил, что вправе решать, кто является достойным чего бы то ни было. Как он мог так говорить? Как можно было считать, что право на магию зависит от чего-то? Это было не просто предвзятость — это было безумие.       «Джини Уизли — лишь ещё одна жертва, — продолжал он, — жертва своей семьи, жертва своих предков. Она не понимает, что её магия — это лишь иллюзия, созданная для того, чтобы скрыть её истинную гнилую природу».       Габри фыркнул. Как будто он сам не знал, что означает статус предателя крови, и чем это может обернуться!       «А каково тебе осознавать, что Гарри Потер смог тебя победить ядом твоего же Василиска? Каково тебе быть поверженным школьником?..»       Не успел Бэст закончить ещё один свой вопрос, как Реддл ответил ему с неожиданной быстротой. Его слова были полны презрения, и он почувствовал, как его негативное отношение к Поттеру пронизывает каждую букву. Но вместо того, чтобы продолжать разговор о своём поражении, он решил сменить тему и начал задавать вопросы, которые, казалось, не имели никакого отношения к беседе.       «Откуда ты? На каком факультете учишься? Какие у тебя увлечения? Какую еду предпочитаешь?»       Его вопросы звучали так, будто он пытался отвлечь Габри от более серьёзной темы. Бэст успел ответить только, что любит лимонные дольки и через мгновение получил насмешливый ответ: Реддл сравнил его с Альбусом Дамблдором и назвал Габри «дураком». Учитывая статус директора в магическом мире, Красноглазый решил счесть это сравнение за похвалу.       «А что ты любишь из еды, Том Реддл?» — написал Красноглазый, не став дожидаться острых уколов в свой адрес.       Злость нарастала внутри него. Презрение Тёмного Лорда к Поттеру было понятным, но теперь он, похоже, пытался задеть Бэста, что пока удавалось ему с ошеломляющим успехом. Мысль о том, как легко Реддлу удаётся провоцировать его злость, наконец привела Габри в чувство, он решил впредь действовать осторожнее. В этот момент он понял, что переписка приведёт к неожиданным последствиям. И хотя тот не знал, к чему это приведёт, он был готов продолжать разговор. Габриил чувствовал, как напряжение нарастает, и в то же время его манило продолжить общение. Каждый вопрос, каждый ответ становились частью более сложной мозаики, где парень пытался понять, что же на самом деле движет Томом Реддлом. Его презрение к Поттеру, его насмешки в адрес Бэста, постоянные попытки унизить — все это было лишь верхушкой айсберга, его плана. Красноглазый задумался о том, что, возможно, он не просто хочет отвлечь его, а пытается выяснить, насколько он уязвим. Его вопросы были не просто любопытством, глупостью, а скорее попыткой оценить, насколько он мог быть полезен ему в его собственных играх. Гриффиндорец буквально чувствовал, как холодный разум Тёмного Лорда проникает в него, исследуя слабости, ища способы манипулировать.       «Я устал с тобой переписываться, Реддл. Напоследок попробуй убедить меня не уничтожать твой последний лист? Что ты можешь предложить, чтобы я остановился? Если у тебя есть что-то действительно важное, что может изменить моё мнение, говори. Но знай, что у меня есть яд Василиска, и последний лист твоего крестража будет уничтожен».       Минуту спустя на странице наконец появился ответ.       «Если ты сохранишь лист, ты получишь рычаг давления на меня, из-за которого ты будешь в безопасности».       Конечно, Красноглазый понимал, что он всеми силами пытается сохранить крестраж, но иметь рычаг давления в будущем не помешает. Это могло стать козырем в игре, где ставки были слишком высоки. — Тинки, принеси мне маленькую невзрачную шкатулку, — приказал Габриил, и домовой эльф, как всегда, быстро отреагировал. Он принес то, что было нужно. Габриил нанёс на шкатулку магические руны, чтобы защитить содержимое и скрыть магическую ауру, затем с осторожностью положил внутрь крестраж Тёмного Лорда. Теперь, когда шкатулка была закрыта, гриффиндорец почувствовал, как на сердце легла тяжесть. Это был рискованный шаг, но он открывал передо ним новые возможности. После его возвращения у него будет шанс избежать смерти, если он сможет использовать этот артефакт в своих интересах. Ну, или придётся на всякий случай придумать, как дистанционно можно его уничтожить. — Ну что, моя Прелесть, готова стать иглой для Тёмного Лорда? — сказал Бэст шкатулке в руке. — Смерть его находится на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц спрятан в ларце, ларец висит в цепях на дубу, который растёт на чёрной горе или на далёком острове Буяне, — вспомнил Красноглазый сказку о Кощее.